Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мертвый сезон (Стервятники)

ModernLib.Net / Детективы / Кетчам Джек / Мертвый сезон (Стервятники) - Чтение (стр. 11)
Автор: Кетчам Джек
Жанр: Детективы

 

 


      Первый убитый будет в отместку за Карлу. Вытащив из-за пояса револьвер, Ник, практически невидимый и укутанный прохладным покрывалом темноты, стал углубляться в лес.
      03.30.
      Патрульный полиции штата Дэйл Уиллис вылез из машины, широко расставил свои длинные ноги, оперся задом о дверцу и закурил. Ему просто надоело сидеть в машине, вот и все. Что бы здесь ни происходило, сейчас со всем этим было уже покончено - по крайней мере, именно так все выглядело, - и вскоре должны были подъехать Питерс с Сэмом Ширингом. Но Боже ж ты мой, ну и вид был у этого местечка! Причем, судя по всему, случилось все это относительно недавно. В общем, он предпочитал находиться снаружи машины - так оно все же как-то надежнее.
      Взять хотя бы ту тушу, что висела над костром. Трудно было поверить в то, что когда-то она являлась человеческим телом. Разумеется, в этом у него не было никаких сомнений, однако от осознания данного факта легче как-то не становилось. Некоторые же вещи, казалось, и вовсе находились за рамками нормального человеческого восприятия. Смерть всегда есть смерть, даже такая.
      Смерть и налоги, - вспомнил он слова одного из наставников в полицейской школе, который день за днем вдалбливал в их головы сентенции насчет неизбежности смерти и налогов. И все же ни в какой школе их не учили тому, от чего - как в данном случае - можно было запросто получить заворот кишок.
      По крайней мере, ясно одно, - подумал Уиллис. - Про такие вещи ни в какой школе не учат. Он снова глянул в сторону кострища.
      А ну-ка девочка, распали огонек моей души. Ну надо же, срань Господня.
      Первое, на что он обратил внимание, был курившийся над холмом дымок. Потом заметил горящие фары машины и дом, светящийся изнутри как рождественская елка. А потом увидел и все остальное. И самое главное, опоздал-то он, судя по всему, на какие-то полчаса, не более того. Да, ну и события здесь разворачивались, нечего сказать. И кто бы ни был повинен в случившемся, ему никак не хотелось бы повстречаться с этими парнями в темном переулке, это уж точно.
      Уиллису не раз доводилось видеть трупы - на шоссе они встречались сплошь и рядом. Обгоревшие, раздавленные. Черт, однажды даже видел парня, которому засохший сук дерева пропорол лобовое стекло машины и вонзился прямо посередине лба. И все же даже самый поверхностный осмотр этого места показался ему чем-то вроде экскурсии в ад. Взять хотя бы тот обугленный кошмар над костром. Или парень, все внутренности которого были разбросаны по окружавшей его траве. Или еще один, тот, что лежал на кровати с рассеченным, зияющим горлом. И чей-то оторванный кулак до сих пор валяется в углу...
      А эти дети. Голова одного лежала футах в пятнадцати от тела; другой снаружи, вообще без головы. Похоже на то, что там поработала крупнокалиберная пуля. Или взять женщину, если, конечно, тот выпотрошенный и смердящий, что твой пустой пакет из-под молока недельной давности, каркас вообще можно было назвать женщиной. Уиллис покачал головой. Все это скорее напоминало самое настоящее поле битвы. Нет, здесь определенно кое-кто окончательно свихнулся, вроде той шлюхи, что решила поселиться в Ватикане.
      А ведь он еще мальчишкой знал этот дом. Да старый Парке в гробу бы трижды перевернулся, если бы узнал, что подобное произошло не где-нибудь в большом городе, ну, там в Нью-Йорке, например, а на его собственной земле. Слава Богу, что старик уж десять лет как лежит в земле сырой. Что и говорить, твердых моральных принципов был дед, и своих Джо и Ханну тоже воспитывал в том же духе, в котором растил его собственный отец. Ни ругнись, ни выпей, ни оплеуху жене не отвесь.
      Правда, самой Ханне случалось все же получить пощечину от того типа, за которого она потом вышла замуж - Бейли, что ли его звали? - хотя сама никогда не давала ему сдачи. Да старик просто пришиб бы ее, если бы она осмелилась на нечто подобное. А потом у Ханны и Фила Бейли появились дети, которые поселились в Портленде, а в эти места даже и не наведывались, разве что при случае сдавали дом кому-нибудь, да и то, если желание было. И вот сейчас у Уиллиса почему-то возникло такое чувство, будто именно все это и привело к тому, что случилось, ко всем этим смертям и резне. Новое поколение. На протяжении жизни трех поколений находиться в этих местах было безопаснее, чем выпить бутылку пепси-колы, и никто себе ничего такого не позволял - ну, разве что несколько парней, у которых водились большие деньги.
      Он отшвырнул окурок и достал новую сигарету.
      Вскоре между деревьями заметались лучи фар и Уиллис расслышал грохот тяжелого "крайслера" Питерса, катившего по старой и разбитой грунтовке. Ну что ж, поломает здесь шеф голову, это уж точно, - подумал он. Впрочем, надо создать видимость какой-то работы.
      Он подошел к открытому багажнику "доджа" и посветил внутрь карманным фонариком. Смотреть смотри, но ничего не трогай, - сказал он себе. - Хоть пальцем до чего-нибудь дотронешься, и Питерс потом тебе за это уши отрежет.
      Когда машина Питерса подъехала к обочине, Уиллис поднял взгляд, посветил себе под ноги фонариком и пошел навстречу. За рулем сидел Сэм Ширинг; вид у парня был основательно помятый. А все же интересно, откуда у самого-то Питерса берется вся эта бездна энергии? С такой массой того и гляди удар хватит - кстати, все знали, что однажды подобное уже случилось, к счастью, правда, несильно, - но старый хрыч все никак не унимался. Ну что ж, ему виднее.
      Уиллис улыбнулся.
      - Крутая ночка выдалась, Джордж, - произнес он. - Ох крутая. Ты только взгляни, что здесь произошло!
      Питерс вылез из машины.
      - Что здесь у тебя стряслось, Дэйл?
      Уиллис пристально вгляделся в лицо шефа. Ну что ж, выглядит довольно неплохо, нет, и в самом деле ничего. А ведь наверняка его самого тоже с постели подняли.
      - Не дом, а сплошное кладбище. Повсюду трупы, - сказал он.
      - Что за трупы?
      - Хотел бы и я это знать, Джордж. Один над костром висит - шашлык из него хотели приготовить, что ли, черт бы их побрал. Картинка, скажу я тебе, не приведи Господь во сне такое увидеть.
      - Дети?
      - Кажется, они. Как мне представляется, мы все же наткнулись на следы тех самых детей, которых ты искал. Да куда там, точно они.
      Они направились к дому; первым, размашисто шагая, шел Уиллис. Питерс остановился перед черным "доджем" и огляделся. Да, это были определенно те самые дети. У одного от головы почти ничего не осталось, у другого голова а может, это была девчонка? - почти отделилась от туловища.
      - Боже Правый... - только и смог вымолвить он.
      - Внутри тоже кое-что имеется, - заметил Уиллис.
      Питерс посмотрел на Ширинга, который, казалось, окончательно очухался ото сна, хотя лучше ему от этого отнюдь не стало.
      - Сэм, - сказал он, - вызови сюда еще несколько машин. И коронера тоже пригласи. Уиллис, живой кто-нибудь остался?
      Вопрос этот он задал так, ради проформы, поскольку сам прекрасно знал, какой последует ответ.
      - Ни души. Хотя не исключено, что скорая все же понадобится.
      - Это еще почему?
      - Похоже на то, что кто-то ушел отсюда без одной руки. Не знаю, где сам этот парень, но кисть его валяется на полу. Кулачок, скажу я тебе, солидный.
      - О'кей. Сэм, скорую тоже вызови. И скажи, чтобы парни в участке выяснили, кто сдавал этот дом и кто снимал его. Сколько всего людей здесь жило, их имена, описание внешности. Да, свяжись с патрульной службой - одна из этих машин, судя по номерам, взята напрокат. Выясни, кто ее арендовал и когда. И учти, что все эти сведения мне нужны еще вчера, понял?
      - Понял, - мрачно кивнул Ширинг.
      - Ну, пошли посмотрим, - сказал Питерс Уиллису, и они ступили через порог.
      Через двадцать минут с осмотром было покончено. Питерс увидел все, что хотел увидеть, и Уиллис повел его на холм, к дымящемуся кострищу.
      Что до Питерса, то для него вид нанизанных на жердь человеческих останков оказался похлеще всего остального вместе взятого. Он вообще плохо реагировал на обгорелые раны, и то, что предстало перед его взором сейчас, превосходило все, что ему доводилось видеть когда-либо раньше. Это оказалась отнюдь не обуглившаяся рана - это, как справедливо заметил Уиллис, был самый настоящий шашлык. Повсюду перед входом в дом и вокруг него валялись разбросанные кости и обкусанные куски мяса, тогда как сейчас ему представилась возможность увидеть то, кому все они когда-то принадлежали. Определенно, шашлык, причем сразу и не скажешь, мужчина это был или женщина. Впрочем, достаточно было уже того, что явно человек. Судя по всему, самые жуткие фрагменты рассказов старого Доннера и миссис Уэйнстайн и в самом деле находили свое подтверждение. Поначалу он еще подумывал о том, что старик попросту слишком уж дал волю собственному воображению и напридумывал монстров и привидений там, где на самом деле были всего лишь безумцы и идиоты, так, самое банальное человеческое зло. Сейчас же он начал подозревать, что серьезно недооценил этих людей.
      Теперь он определенно знал две вещи, которые еще двадцать четыре часа назад оставались ему совершенно неведомыми, причем от первой ему стало плохо, а вторая его основательно испугала. Первая заключалась в том, что они убивали и пожирали свои жертвы, а вторая - что у них в стае были и взрослые.
      Валявшаяся на полу кисть явно принадлежала белому мужчине, причем отличавшемуся поистине громадными размерами. Рука была грязная, можно сказать, трудовая: обильно поцарапанная с тыльной стороны и с основательно задубевшей ладонью. Она не принадлежала ни одной из обнаруженных жертв - и у лежавшего на кровати мужчины с рассеченным горлом, и у того, кого нашли перед домом, руки были гладкие, почти нежные. Типично городские руки. Эта же давно привыкла иметь дело с деревом, землей и камнями. Кстати сказать, как и у женщины. И - Боже Правый! - даже у детей.
      Питерс наблюдал за тем, как Уиллис заливал из фляги последние дымящиеся в костре головешки. Останки нанизанного на вертел обугленного тела они решили не трогать - пусть фотограф снимет во всех ракурсах. Этой ночью подумал Питерс, - фотографу вообще работы хватит.
      - Уиллис, как далеко отсюда до океанского берега? - спросил он.
      - Пожалуй, мили две. Насколько я помню, отсюда туда ведут две тропы. Вот эта, которая тянется вдоль ручья, а чуть ниже по течению начинается еще одна, которая выводит прямо к береговой линии. Ребятами мы часто ими пользовались, когда ходили туда, чтобы порыбачить после прибоя. Правда, никогда толком ничего не ловили.
      - А какие-нибудь пещеры, или что-то в этом роде, там есть?
      - Сейчас прямо так и не припомнишь. Возможно, и есть кое-где.
      Со своего места на вершине холма Питерс заметил промелькнувший в отдалении свет автомобильных фар. Долго же они сюда добирались. Он увидел, как к нему бежит Ширинг. Вечно он всюду бегает, - подумал Питерс. - Впрочем, отчасти я сам тому виной. Хотя, если разобраться, вся эта беготня только помогает ему поддерживать хорошую фигуру.
      Он немного завидовал молодости и силе Ширинга.
      - Кажется, удалось узнать то, что нас интересовало, - проговорил помощник.
      - Что именно?
      - В участке выяснили, что дом был снят через агентство "Кинг Риэлти". Мы разбудили миссис Кинг, и она сообщила, что ее клиенткой была некая мисс Карла Спенсер из Нью-Йорка. Кроме нее в договоре никто не значится. Никаких мужчин. Но миссис Кинг сказала, что, по словам мисс Спенсер, у нее есть сестра и та вроде бы собиралась однажды наведаться к ней в гости. Правда, она не уточнила, когда именно собиралась приехать эта сестра.
      - Черт, - буркнул Питерс, - именно этого я и опасался.
      - Чего именно? - уточнил Ширинг.
      - На одной машине нью-йоркский номер, на другой - номер местной компании по прокату. Всего у нас три жертвы, включая ту, что на костре. Двое из них мужчины. Эта - тоже, возможно, мужчина, а может, и женщина. Предположим, что это женщина. Ну, парни, и что из этого следует?
      - Из этого следует, что осталась еще одна женщина, - вставил Ширинг и заглянул в свои записи. - Номер на взятом на прокат "пинто" зарегистрирован на имя мисс Карлы Спенсер, Нью-Йорк, значит, черный "додж" принадлежал гостям. Возможно, сестре или одному из ее двух приятелей-мужчин. Следовательно, где-то поблизости бродит еще одна женщина. Возможно, сама Карла спенсер, возможно - ее сестра.
      - Значит, у нас имеется еще одна потенциальная жертва, - заметил Уиллис. - Кто-то, за кем они сейчас гоняются. Черт бы все это побрал!
      - Вот именно, - кивнул Питерс. - По меньшей мере одна. А так их могло быть и с полдюжины. Как только коронер с подмогой взберутся на холм, надо будет внимательно обследовать дом на предмет идентификации следов. Это может натолкнуть нас на какие-то мысли.
      Он заметил, как лучи фар сделали поворот. Определенно, это они. Чуть нахмурившись, Питерс вздохнул - это был вздох грузного человека, вздох с присвистом.
      - Проблема заключается в том, - произнес он, - что мы до сих пор не знаем, сколько вообще этих сукиных сынов бродит по округе. Я понимаю, что в любом случае на них придется объявлять охоту, однако мне до сих пор неизвестно, кого я встречу, утку или гору динамита. - Он на секунду задумался, глядя на приближающиеся огни машин. - А потому у меня возникла одна мысль. Посмотрим, как вы к ней отнесетесь. Предлагаю собрать маленькую армию; мобилизовать абсолютно все машины, которые только сможем найти.
      - А что, неплохая идейка, - осклабился Уиллис. - Мне лично нравится.
      Ширинг кивнул.
      - Мне тоже.
      Охватившее вслед за этим всех присутствующих чувство облегчения было настолько явным, что стало почти осязаемым. Что и говорить, оба парня порядком струхнули. Питерс, который также увидел тела убитых, мог сказать про себя то же самое. Только в запасе для них у него оказалась еще одна страшилка.
      - Но, боюсь, есть еще одно обстоятельство, которое вам, возможно, понравится чуть меньше, - сказал он.
      - Какое же? - спросил Уиллис.
      - Шутки шутить в данном случае я не намерен. Мы здесь напали на вполне конкретный след, но он может очень быстро остыть. Поэтому на поиск упомянутых мною машин я вам даю ровно десять минут. И если через десять минут их здесь не окажется - или, скажем, вы найдете их через одиннадцать минут, - то можете их тут же отпустить. Потому что лично я буду сидеть здесь и размышлять над тем, что делать дальше, тогда как вы, парни, сами, одни, на пару отправитесь на поиск преступников. Времени на проволочки у нас нет.
      - Боже Правый, Джордж, - пробормотал Ширинг.
      - Действуйте, - сказал Питерс. Ему давно хотелось отучить помощника от хныканья; полицейскому это вредно. - Действуйте и, если понадобится, можете хоть под зад их пинать, но соберите всех здесь. Быстро.
      На короткое мгновение ему чертовски захотелось выпить, причем отнюдь не пива. Он глянул на висевший на вертеле труп.
      - Ну что ж, хорошо, что наши парни еще не успели позавтракать.
      04.08.
      Они нисколько не сомневались в том, что последний мужчина также отыщется. Их старший - тот самый, в красной рубахе - был отменным охотником. И все же в данный момент в пещере царил переполох, необычный даже для них. Никто из присутствующих уже не помнил, в какой момент их охота пошла насмарку, хотя за последние три ночи это была уже вторая неудача. В сознании каждого, за исключением, пожалуй, лишь самых маленьких, смутно маячил страх быть обнаруженными, что было равносильно катастрофе. Теперь же ко всем этим опасениям примешивалось и даже подавляло его ощущение острого возбуждения от осознания того, что все они были на охоте и принимали участие в убийстве. Глаза, доселе пустые и безжизненные, искрились в лучах падавшего от костра света. Лица, которые почти никогда не знали улыбки, сейчас радостно щерились, и ни один всерьез не задумывался над понесенными потерями.
      Возле костра беременная женщина и девушка-ребенок ухаживали за раненым, туго перетягивая его предплечье в нескольких дюймах ниже локтя и обертывая рану кусками кожи. Громила заметно ослаб от кровопотери, его массивное тело судорожно подрагивало, словно в лихорадке, тогда как сам он пребывал в полузабытьи. Стоявший в нескольких футах от них маленький мальчик неотрывно наблюдал за происходящим, после чего повернулся и стал мочиться на стену пещеры.
      Все дети получили ушибы и ссадины, а некоторые кроме того и ожоги от растопленного масла и кипятка, однако не обращали на них почти никакого внимания. Дети давно свыклись с болью. Их руки и ноги были сплошь покрыты старыми ранами и царапинами, а потому несколько новых шрамов ровным счетом ничего для них не значили. Гораздо больше им досаждали вши и прочие насекомые, в изобилии населявшие их волосы и одежду, но в данный момент и они были забыты.
      В дальней части пещеры мальчик и девочка длинными березовыми палками загоняли в угол крысу. Мимо них прошла беременная девушка, державшая в руках корыто с водой. Она поставила его на землю рядом с костром, у ног сидевшей там на корточках жирной старухи в выгоревшем платье, которая, словно свившаяся в кольца змея, беспрестанно облизывала растрескавшиеся губы. Старуха снова успела проголодаться и, собираясь варить суп, ждала, когда девушка принесет еще воды. Ей очень хотелось, чтобы та поторопилась.
      Когда девушка в очередной раз вернулась, старуха тяжело поднялась, потянулась и принялась хлопать руками по земле вокруг себя в поисках кистей и ступней зарубленных ими в полдень людей; их отрубленные конечности были предусмотрительно завернуты в кожи и спрятаны у дальней и наиболее прохладной стены пещеры. Старуха быстро отыскала то, что искала, после чего наугад вынула из общей кучи съестных запасов длинное ребро. Потом она поставила котел на огонь и вылила в него воду из одного корыта, потом из другого. Следом за водой бросила туда же мясо.
      Старуха с наслаждением наблюдала за тем, как вода в котле начала закипать. Им приходилось охотиться и на животных, но мясо людей, как ей представлялось, было все же самым вкусным - сладким и очень нежным. Даже у самых худых слои мяса перемежались тонкими и мягкими прослойками жира. Она давно заметила, что когда кладешь в котел оленину или медвежатину, то куски мяса сразу опускаются на дно и лежат там, подобно камню. Человеческое же мясо постоянно оставалось живым, то и дело всплывая на поверхность, плавая по ней и изредка опускаясь в глубь котла. Все же остальное оставалось всего лишь мясом, просто едой.
      Ее беззубые десны стремительно перемещались из стороны в сторону, а в жирном животе урчало от предвкушения близкой трапезы.
      Беременная девушка прошла назад, к клетке, у которой трое детей забавлялись тем, что через имевшиеся в ее днище отверстия тыкали палками в тела двух новых пленниц. Мальчик постарше, который был примерно на год моложе девушки, стоял рядом с клеткой и внимательно наблюдал за сидевшими в ней женщинами. Девушка улыбнулась ему, но он на это никак не отреагировал.
      Дети надрезали блондинке правую ступню, отчего пол клетки обильно покрылся кровью. Однако саму девушку разглядывание пленниц, похоже, совершенно не интересовало. Она заворчала на детей и прогнала их прочь. Стоявший рядом подросток заливисто рассмеялся.
      Девушка посмотрела на него с внезапно пробудившимся интересом, после чего быстро потянулась вверх и просунула обе руки в клетку. Лаура вздрогнула и попыталась было отползти от нее подальше, однако явно не могла тягаться с девушкой в быстроте реакции. Одной рукой та схватила лодыжку Лауры, а другой с силой провела по ее окровавленной стопе. А потом столь же неожиданно отпустила. Потом снова посмотрела на подростка и улыбнулась, повернув руку ладонью вверх, чтобы он увидел на ней густой кровавый мазок.
      Он подошел ближе.
      Девушка сняла через голову надетую на тело кожу и бросила ее на землю, после чего размазала кровь по обнаженным грудям и животу. Глаза подростка округлились; его рука потянулась было к ней, но девушка засмеялась и быстро отступила назад. Он последовал за ней, с силой толкнул на стену и тут же навалился всем телом, полностью игнорируя тот факт, что в ее чреве находился созревающий плод. Затем одной рукой высвободил из перепачканных белых штанов пенис - пока он занимался этим, девушка протянула левую руку ему за спину и с ловкостью искусной воровки извлекла у него из заднего кармана складной нож.
      Увидев, что его штаны упали на землю, она снова засмеялась и плотнее прижалась к его телу, одновременно с этим раскрывая нож, после чего легонько кольнула кончиком лезвия в ягодицу паренька. Он отскочил в сторону и завыл. Девушка снова зашлась смехом и, уронив нож, пошла на него. Обеими руками обняв тело подростка, она медленно потерлась ладонями о кровоточащую рану, покуда они не стали липкими от крови. Затем снова отступила и протянула ему обе руки, явно желая показать, что с ним сделала.
      Лицо паренька смягчилось, он уже не выглядел таким растерянным - а потом и вовсе улыбнулся. Его член снова напрягся, и, подойдя к нему, девушка смазала его кровью. А потом легла на пол пещеры, раздвинула ноги и стала ждать.
      Сошлись они быстро и почти безмолвно, без каких-либо эмоций. Стоявшие чуть поодаль от них двое детей внимательно наблюдали за происходящим и, хотя сами были еще слишком маленькими, тут же скинули одежды, повалились на пол и, имитируя позы старших, стали подражать издаваемым ими звукам и тем резким, порывистым движениям, которые совершали их тела. В другой части пещеры маленький мальчик присел на корточки и стал испражняться. Пара детей, гонявшая палками крысу, наконец загнала ту под ворох одежды и быстро забила до смерти.
      Марджи наблюдала за всем этим, стараясь не упустить ни малейшей детали. То, что она наблюдала, пугало ее, даже вызывало тошноту, однако она знала, что если действительно намерена попытаться спастись, то должна как следует изучить все их повадки. Это было то же самое, как если бы она наблюдала за поведением животных, самых обычных диких животных.
      За спиной у себя, во второй пещере, она увидела кучи всевозможной домашней утвари и костей, а также матово желтеющие кожи. Она тут же поняла, что и то, и другое некогда принадлежало людям. У самого входа в заднюю пещеру в слабых отсветах пламени костра поблескивал длинный ряд человеческих черепов, насаженных на колья от самой шеи до вершины свода. Она заметила, что один из черепов совсем свежий и даже чуть влажный. На земле также валялось много других черепов, верхушки которых были отпилены на уровне чуть ниже глаз, а затем приторочены при помощи сыромятной кожи, очевидно, для их последующего использования в качестве своеобразных кубков для питья. Она невольно задумалась над тем, скольких же людей они убили.
      Марджи также обратила внимание на их украшения - бусы из разноцветных камушков и кожаную бахрому. То, что поначалу показалось ей тонкими, завязанными в узел бахромчатыми переплетениями, на самом деле было, скорее всего, сделано из человеческих волос. На шее у одной девочки были довольно своеобразный бусы; костяшки пальцев, - подумала Марджи.
      Она посматривала на тощего мужчину, который наблюдал за спаривающейся на полу пещеры парой, и увидела у него на шее серебряное распятие. Это было единственное украшение, которая она на нем заметила. Женщины же носили в волосах перья чаек и иглы дикобраза, а оба мужчины и мальчики были разукрашены угольной пылью, красной и охряной красками, золой и, очевидно, соком каких-то ягод, смешанным с жиром.
      И везде, словно вторая шкура, их сопровождал запах паленого сала и тухлятины, который присутствовал буквально повсюду - ив сделанных из хвойных веток лежанках, и в украденной одежде, и даже пропитал сами стены пещеры.
      Однажды Марджи уже доводилось столкнуться с таким же запахом. Тогда они с Карлой, еще будучи подростками, поехали с родителями на машине во Флориду. По пути к друзьям они решили остановиться в одном их мотелей, дорога к которому проходила по кромке заболоченной равнины. Карла первой увидела стервятников, которые сидели неподалеку от обочины; она же настояла на том, чтобы родители остановили машину. Те поначалу подняли шум и стали отказываться, но Карла всегда умела настоять на своем. Как выяснилось чуть позже, птицы лакомились трупом собаки. Марджи удивила всех, когда выразила желание пойти вместе с сестрой и посмотреть поближе.
      Родители заставили их пообещать, что они не будут слишком близко подходить к стервятникам, хотя девочки и так при всем своем желании не могли бы отойти от машины слишком далеко.
      Уже через несколько ярдов трупный запах стал густым, плотным; в воздухе зависало марево совершенно невыносимой вони, что невольно наводило на мысль об из года в год слоями засыхающей все новой и новой крови, старом, разложившемся мясе. Это было дыхание мрачного, жутковатого распада. Каким-то образом до Марджи дошло, что чудовищный гнилостный запах исходил вовсе не от добычи, а именно от птиц, которые на протяжении всей своей жизни повсюду носили его с собой. И именно эта вонь, а вовсе не крохотные, враждебные глазки - которые были ужасны уже сами по себе, - загнала их обратно в защищенную кондиционером атмосферу салона машины. С тех пор она никогда и ни с чем не спутала бы запах пожирателей тухлятины, миазмы самой смерти.
      И вот сейчас, находясь внутри подвешенной под потолком пещеры клетки, она снова ощутила его. С того места, где она сидела, ей был виден котел для пищи, в котором, медленно переворачиваясь, плавали отсеченные пальцы. Марджи никогда бы не назвала этих существ людьми; она отказывалась даже думать о них как о людях. Они были тем же, что источало подобный запах стервятниками, намеревавшимися сделать из нее жуткую, мерзкую жратву подобно тому, как они поступили с Карлой. И как собирались поступить с этим странным, безнадежно грустным мальчиком, который ничком лежал на полу клетки.
      Марджи дотронулась до него, затем легонько потрясла, но так и не дождалась ответной реакции. Казалось, что он пребывал в еще более худшем состоянии, чем даже Лаура. Дети уже и не пытались расшевелить его тычками своих палок. Она задавалась вопросом, как долго он уже находится здесь и какие дикие, ужасные картины доводилось видеть этим несчастным, зеленовато-голубым глазам. Видел ли он, как они разрубали остальных пленников? Она почти не сомневалась в том, что так оно и было. Так что на его помощь или содействие Лауры ей рассчитывать не приходилось. Оставался только Ник. Один лишь Ник, махнувший ей рукой с безопасной крыши дома; Ник, который обязательно пойдет следом за ней. Если, конечно, сможет.
      Мужчина в лесу, - подумала она. - Мужчина в красной рубахе. Возможно, Нику так и не удалось скрыться от него, а значит, он также не сможет прийти за ней. Она должна была принимать во внимание и такой вариант развития событий. И что тогда? Ради всего святого, - подумала она, - пусть будет так, чтобы он смог прийти за мной. Ее пальцы с такой силой вцепились в прутья клетки, что даже суставы побелели. Сидя у стены, тощий молча наблюдал за ней. Совокупляющаяся пара уже разомкнула свои объятия и распалась. Интересно, - пронеслось в голове у Марджи, - когда же они доберутся и до нас? Сколько мне еще ждать? Сколько у меня осталось времени?
      Впрочем, ответ на эти вопросы она получила довольно скоро.
      04.12.
      Ник лежал на животе за песчаными дюнами и ждал. Он слышал доносившийся из-за спины рокот прибоя, который поднимался над поверхностью воды, устремлявшейся через канал. Медленным движением дула "магнума" он чуть раздвинул заросли высокой травы. Здесь, в зарослях кустарника, травы и чертополоха, он казался всего лишь тенью. Раны на груди и ноге зудели от проникшего в них песка, но его гнев в данную минуту был обращен не на увечья, а на самого себя. Он потерял их.
      Каждую минуту Ник ожидал увидеть какое-то подобие дома, но никак не эту бесконечную и пустынную панораму песка и камней. В сущности, ему оставалось лишь одно: лежать и ждать именно здесь, где тянувшаяся по лесу тропа выводила на пляж, и надеяться на то, что преследовавший его "красный" наконец прекратит попытки отыскать его. Если этот человек пройдет мимо него, Ник двинется следом, на сей раз уже постаравшись держаться ближе к нему. Он также надеялся на то, что та тропинка, возле которой он сейчас находился, была единственной, по которой можно было подойти к их жилищу. Как же он проклинал себя сейчас за собственную самонадеянность, когда посчитал, что отыскать их особого труда не составит, и потому так долго не слезал с крыши. И вот, пожалуйста - потеря нескольких минут может теперь стоить девушкам жизни.
      Ник попытался стряхнуть с себя ощущение горечи, отчаяния и тревоги, которые только нервировали его. Сейчас ему как никогда требовалось спокойствие - спокойствие и бдительность, - тогда как тревога лишь парализовала бы его действия и притупила восприятие. Кроме того, он не исключал, что если успокоится и затаится, то, возможно, услышит их голоса или увидит какой-то проблеск света, после чего ему вообще не придется поджидать появления "красного". И все же ожидание томило, угнетало Ника, поскольку все его естество рвалось в новую схватку. Дурень, бестолочь! снова и снова проклинал он себя. - Зачем ты вообще выпустил их из поля зрения? Никак нельзя было этого делать.
      Теперь от его былого страха перед ними не осталось и следа.
      И все же Нику не оставалось ничего иного, кроме как ждать, а потому он стал размышлять над тем, нет ли какого-то другого, более удобного способа предаваться этому вынужденному безделью. Он медленно перевернулся и тихо лег на спину, невольно поразившись тому, сколь велика раскинувшаяся над ним и наполненная звездами небесная чаша. И какая прекрасная ночь, хотя прежде он этого даже не замечал. Бездонная чистота ночного неба никогда не переставала радовать его, и даже сейчас, в самую, пожалуй, худшую ночь во всей его жизни, в глубине души на короткое мгновение шевельнулось чувство безмятежного спокойствия, граничащего с полнейшим безволием, которое неизменно сопровождало подобные сеансы любования ночным небом - впрочем, шевельнулось, и тут же угасло.
      Великая ночь кошмара, - подумал он и на несколько дюймов сдвинул голову в сторону, чтобы снова посмотреть на тропу. Чувствовал он себя сейчас немного лучше; пульс и дыхание пришли в прежнюю размеренную норму. И хотя тропа теперь представала перед ним как бы в перевернутом виде, поле его зрения заметно расширилось - в сущности, оно достигло максимума. Вдобавок ко всему он также поправил очки - ну вот, теперь намного лучше.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15