Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Шагающая смерть

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Кейт Уильям / Шагающая смерть - Чтение (стр. 67)
Автор: Кейт Уильям
Жанр: Фантастический боевик

 

 


На «Орле» ощущалась недоукомплектованность команды, которая должна была состоять из 310 человек, и недобор этот составлял изначально двадцать пять процентов. Но за последние месяцы еще сотня человек была пересажена на те пять грузовиков и торговых судов, что «Орел» захватил в трех звездных системах, и недобор увеличился. Это означало более длинные и частые дежурства в модуле управления, но оставляло членам команды больше возможностей для подключения к системе отдыха «Орла». Вынужденная провести целый месяц в К-Т пространстве и не имеющая возможности снять лишнее нервное напряжение, команда корабля день за днем все больше впадала в депрессию. В таких условиях подключение в систему отдыха было необходимостью, а не роскошью, и уж, конечно, не просто развлечением. Без этого напряжение, хаос и тяготы пути стерпеть было просто невозможно.

Дэв, естественно, получал удовольствие от своей доли ВИР-спектаклей и недавно даже загрузил себе литературную классику в намеренной попытке расширить свой кругозор. Он также любил ВИР-секс, хотя вместо партнеров, созданных полностью ИИ или аналогов своих товарищей по «Орлу», он пользовался хорошо загруженной копией аналога Кати Алессандро.

Однако в последнее время даже ВИР-секс с изображением Кати несколько утратил для него свое изначальное очарование. Программа, в конце концов, полностью основывалась на его воспоминаниях о Кате, и аналог действовал и разговаривал соответственно им. Так что, чем больше времени он проводил с аналогом вместо оригинала из плоти и крови, тем менее спонтанной, менее живой казалась ему симуляция компьютера.

Было и еще кое-что, доставлявшее ему массу неприятностей, проблема, которая росла в его сознании с того момента, как он покинул Геракл около четырех месяцев назад. Вскоре после того, как «Орел» возвратился в К-Т пространство, Дэв решился провести один из своих свободных от смены вечеров в подключении, загрузив программу психологического анализа корабля.

Обстановка комнаты была традиционно японской — татами, маты, низенький столик, покрытый черным лаком, стена симулировала вид на примыкающий к дому традиционный японский садик. Фудзи, покрытая снегом и прекрасная, возвышалась над вишневыми деревьями на фоне каменной стены на гравюре Хокусаи. Программы «Орла» были написаны для исконных владельцев еще тогда, когда он все еще был «Токитукадзэ», и ни разу после этого не обновлялись. Неважно. Нихонджин или гайджин, шакаи или пограничье, люди везде были людьми.

— Ну, наконец-то, — сказал голос. — А я начал уже думать, что никто на борту этого корабля больше не желает разговаривать со мной.

Дэв повернулся к говорившему — маленькому седовласому японцу, одетому в традиционно белый, с иголочки каригину. Картинка изображала Йеясу Суцуми, хотя мастер Кокородо, изучающий пути сознания, не имел ничего общего с анализирующим программным обеспечением «Орла». Суцуми был легендарной фигурой в культуре нихонджин, один только его возраст внушал уважение, а его репутация философа и учителя была широко известна даже среди гайджинов, прошедших обучение в военных учебных заведениях Гегемонии. У Дэва была особенная причина помнить этого человека. Настоящий Суцуми однажды присутствовал на совете, обсуждавшем Дэва, и рекомендовал приписать его к пехоте из-за приступа технофобии.

— Коничива, сенсей, — сказал Дэв, отдавая формальный поклон. Программа не отреагировала бы, опусти он формальности, но следование этикету позволило Дэву немного расслабиться. — Я думаю, что большинству членов команды просто неудобно пользоваться программой анализа, составленной врагом.

Одна часть его сознания заметила, что глупо извиняться за человеческое поведение перед программой ИИ, как будто она способна чувствовать боль, одиночество или равнодушие. Другая же часть тут же сообразила, что глупо и программе вести себя так, словно она соскучилась по разговорам с командой «Орла». Ведь программа осознавала себя в определенных рамках искусственного сознания только тогда, когда ее запускали. Интерактивное программное обеспечение такого рода основывалось на имитации того, что она тоже живое существо и так же способна к эмоциям, как и Дэв.

Суцуми поджал под себя ноги, грациозно опускаясь на татами.

— А ты нет?

Дэв опустился на маты по другую сторону столика.

— Действительно нет, сенсей. Я не ненавижу японцев. Я ненавижу правительство. То, чем оно стало.

— "Ненависть" — сильное слово, Дэв-сан, и стало тривиальным из-за злоупотреблений. Сомневаюсь, что ваши сотоварищи по борьбе на борту этого корабля ненавидят кого-либо вообще, кроме как в абстрактном смысле. Я подозреваю, что разница между тобой и ими лежит в выборе места рождения, а не в выборе врага.

Это, сообразил Дэв, было в достаточной степени верным. Рожденный на Земле, он вырос в тени японской культуры и технологии. Хотя он никогда и не был частью шакаи, верховной элитарной культуры Земли, все же было невозможно избежать зависимости большинства землян от усовершенствованной технологии. Там даже члены Фукуши, имперской программы благосостояния, которая обеспечивала бесплатными домами, пищей, и другими услугами почти две трети населения, имели имплантированные цепи первого уровня, позволявшие взаимодействовать с техническим обществом… и получать спонсируемую правительством информацию и программы развлечений. Во многом похожей ситуация была и на других Мирах Ядра, где люди веками испытывали и, надо сказать, не без удовольствия, статус-кво Имперско-Гегемонийского правления.

Однако среди миров пограничья упор делали на людей, а не на машины. И хотя население разных планет во многом отличалось друг от друга, везде главенствовала одна упрямая черта, заставлявшая его заботиться в большей степени о практичности, чем о моде. Человек во многом полагался на себя в решении собственных проблем, не прибегая к помощи ИИ.

— Так почему же ты здесь? — спросил Суцуми.

Дэв сделал глубокий вдох, прежде чем ответить. Иллюзия реальности была совершенна в любом из проявлений, вздох успокоил его, частично уменьшил сомнения и страх, которые привели его сюда, как будто это был реальный вздох, произведенный его телом из плоти и крови.

— Сенсей. Мне нужно провериться на ТМ уровень. Я… Когда мы брали «Касуги Мару», я чувствовал себя на пределе. Опять. — Он провел рукой по волосам. И снова иллюзия была совершенной. Под пальцами он ощутил керамическую гладкость своего правого темпорального разъема.

— Ах, — глаза Суцуми сузились, как будто он хотел изучить Дэва повнимательнее, — давай-ка, посмотрю поближе.

Внутренним чувством Дэв ощущал движение и тиканье открывавшихся и закрывавшихся цепей своего личного ОЗУ, которое сейчас копировало его нервные реакции. В промежутке между двумя вздохами он почувствовал холод, затем его бросило в жар, он почувствовал запах корицы, ощутил привкус соли, услышал эхо хрустальных колокольчиков. На какое-то короткое мгновение он стал уорстрайдером, двухметровые дюрасплавовые ноги перемещали его по ландшафту, на котором произошло сражение, с перерытой землей и вывороченными зданиями. Энергия сочилась…

— Нам, конечно, понадобится для полной уверенности диагностика более высокого уровня, — промолвил Суцуми. — Но быстрый просмотр твоего психоиндекса дает ТМ в четыре десятых. Это нормально для тебя, Дэв-сан, нет?

— Да. Для меня нормально.

Развитие технологии цефлинка принесло с собой свой собственный набор болезней и душевных расстройств. Некоторые люди просто не могли перенести чипы и цепи, выращенные в их мозгу, другие отвергали их, исходя из эстетических, политических или религиозных соображений. Дюжины психотехнических расстройств — ментальных проблем, вызванных технологией подключения, были обнаружены и рассортированы. Три из них — техническая депрессия, технофобия и техномегаломания, были настолько популярными, что каждому, кто оборудован цефлинком, теперь давалась оценка по десятичной шкале, от нуля до единицы, которая обозначала его чувствительность к ПТР.

Также как при приеме наркотиков эффекты ТМ и техномегаломании могли быть как явными, так и скрытыми. Они могли привести подключенного человека в состояние эйфории, а могли и ввергнуть его в депрессию. Некоторые ощущали богоподобную мощь, когда были подключены к ИИ, и это чувство было чрезмерным.

Для некоторых профессий, таких как пилот страйдера, например, высокий уровень ТМ был не так актуален. Однако при пилотировании корабля, где ошибка в оценке ситуации могла разрушить его и погубить всю команду, чувство богоподобной силы причислялось не к самым ценным качествам. Оседлав течения К-Т пространства, звездный корабль балансировал в созданной им самим Вселенной, дрейфуя на грани между нормальным космосом и квантовым морем. Современная космология рассматривала всю физическую Вселенную, как четырехмерный мыльный пузырь, дрейфующий на поверхности многомерного океана энергии, Божественного Океана. Малейшая ошибка при прохождении по его потокам — и вся восьмидесятичетырехтонная масса «Орла» мгновенно превратится в чистую энергию. Для течений и ураганов, против которых движется звездный корабль, не составит большого труда сделать это, не потратив даже миллиардной доли своей силы.

По этой причине Военно-морские Силы Гегемонии, причем, Дэв имел возможность как следует запомнить это, не принимали в свои ряды людей с уровнем ТМ выше, чем две десятых. Им были нужны спокойные и бесстрастные люди с разумными суждениями, способные принимать обоснованные решения под давлением обстоятельств. Независимые торговые линии и организации, подобные Флоту Конфедерации, где ощущалась нехватка опытных пилотов, были не такими разборчивыми. Дэв Камерон, сын капитана звездного корабля, сколько себя помнил, хотел быть пилотом. Какое-то время он работал джекером на борту грузовика, но когда около четырех лет назад попытался присоединится к Флоту Гегемонии, ТМ в четыре десятых заблокировал его. В результате он стал пехотинцем, даже не уорстрайдером.

Война и мятежная Конфедерация, испытывавшая нехватку в кораблях и квалифицированном персонале, дали ему еще один шанс. И, поведя за собой штурмовой отряд уорстрайдеров, который захватил «Токитуказэ», он осознал, что мечта всей его жизни стать командиром звездного корабля, осуществилась.

Его ТМ уровень все еще составлял 0,4, и каждый раз, когда Дэв подключался к командному модулю «Орла», он чувствовал, как по всему его человеческому существу волной прокатывало ощущение славы, гордости за себя, за то, что он плавает в Божественном Океане, водя за нос суровый космос и заставляя его покориться. Хуже того, он чувствовал это во время боя. Это волнующее, торжественное и ужасающее чувство непобедимости.

До сих пор ему удавалось контролировать эти чувства постоянным напоминанием о том, как много жизней зависит от его руководства, от оценки ситуаций как в К-Т пространстве, так и в бою. Но за последние четыре месяца произошло нечто, что выплеснуло его эмоции за пределы, которые он сам для них установил.

На борту «Орла», конечно же, были медики и даже несколько психотехников, но он не хотел никого посвящать в то, что сейчас творилось в его собственных мыслях и памяти. Он не хотел, хотя знал, что если не сделает этого сейчас, то будет еще хуже. И однажды он сделает какую-нибудь, может быть, даже фатальную ошибку. Именно поэтому он искал комфорта в анонимности корабельного ИИ психоанализатора. Записи по поводу того, что происходило здесь, были конфиденциальными и доступными только кодам его собственного ОЗУ или полномочиям военного суда. Он был рад этой конфиденциальности. Он не хотел, чтобы кто-нибудь знал о том, как он испуган.

— У тебя был кое-какой очень странный опыт совсем недавно, — сказал аналог Суцуми.

Опешив, Дэв вскинул голову. Его мысли блуждали.

— Да?

— У тебя была необычная стычка, — сказал аналог. — И у меня такое чувство, что она частично ответственна за отсутствие у тебя уверенности в себе. Может быть, ты хочешь обсудить происшедшее?

— Мм. Ты имеешь в виду гераклианского ксенофоба? — Он пожал плечами. — Слово «хочешь», вообще-то не слишком подходит. Но полагаю, я должен сделать это.

— Ты ничего не должен делать, Дэв-сан. Но, если это поможет тебе почувствовать себя лучше…

Дэв грустно улыбнулся. Однажды, много лет тому назад, он загрузил себе историю разработки искусственного сознания. Одним из ранних экспериментов в этой высокотехнологической области была интерактивная программа под названием «Лиза», которая симулировала разговор между психотерапевтом и пациентом. «Мой отец не любит меня?» — «Почему ты говоришь, что твой отец тебя не любит?». Разговоры зависели от использования программой ключевых слов, которые скармливались пациенту в виде вопросов, чтобы извлекать еще больше ответов. Программа не осознавала сама себя даже в таких узких рамках, в которых работали анализирующие программы «Орла», и по современным стандартам выводы, которые она делала, были ничем иным, как отъявленными домыслами.

И все же люди, которые работали с «Лизой», докладывали, что им становилось гораздо лучше после сеанса. Дэв подозревал, что аналог Суцуми толкал его в том же самом направлении. «Проблема рассказанная, — гласило старое изречение, — есть проблема, сокращенная наполовину».

— На Геракле, — поведал Дэв сенсею, — я… ммм… подключился к ксенофобу. К Нага, я имею в виду. — Он все еще не привык к употреблению нового названия. — Я общался до этого с двумя другими Нага, одним — в пределах системы Алии, другим — на Эриду, но это было что-то… что-то другое.

Суцуми терпеливо ожидал, сидя на татами.

— Мы все еще не знаем, что произошло на самом деле, — продолжил Дэв. — Ни медтехи, ни Военное Командование Конфедерации. Даже я не знаю, а я ведь был там. Каким-то образом я и ксены соединились настолько полно, что стали новым… новой сущностью. Ксенолинк. Так ИИ и медтехи назвали это объединение человека и Нага.

— Симбиоз, — предположил Суцуми. — Два организма, функционирующие вместе таким образом, что это полностью соответствует каждому из них.

— Может быть, и так. Когда я был подключен к этому существу, я мог чувствовать его органами чувств, в то время как он мог видеть и слышать моими. Ксены не имеют органов слуха и зрения, хотя у них есть множество чувств, которых нет у нас. Они могут попробовать на вкус магнетизм скалы. Чувствовать электроны, подобно тому, как мы чувствуем песок, проходящий сквозь наши пальцы. Я чувствовал все, хотя все еще не понимаю этого. Не больше, чем слепец смог бы понять сущность голубого цвета. И я имел доступ к… к его прошлому, его воспоминаниям. — Дэв пожал плечами. — Они все еще со мной, хотя, будь я проклят, если могу сделать из этого хоть какие-то выводы.

— Тебя ведь тщательно осмотрели после этого медтехники и соматические специалисты, не так ли?

— Сенсей, вы не знаете и половины того, что произошло. Хотя я все еще не уверен, верит ли кто-нибудь в мою историю. Черт, да я и сам не уверен в этом. Но это не имеет значения. Когда я был подключен к Нага, имперская эскадра атаковала. Они застали нас врасплох, выйдя из К-Т пространства так близко от планеты, что обнаружили нас на открытом месте, обнаженных, почти беззащитных. Мы были у них в руках, сенсей. Но я… я остановил их.

— Как ты остановил их, Дэв-сан?

— Бросая камни. Я сбил их с орбиты, просто бросая камни.

Изображение Суцуми мигнуло, и Дэв улыбнулся.

Задолго до того, как человек впервые покинул свой родной мир, ходили разговоры по поводу того, что можно использовать астероид, взятый с орбиты, или материал, отколотый с Луны, как оружие. Оружие, неотразимое в буквальном смысле, если сбросить его на поверхность планеты с верхней границы ее гравитационного поля. Однако на Геракле смешение Дэва и Нага переставило местами части этого уравнения. Генерируя интенсивные, быстро передвигающиеся магнитные поля, он/они отрывали однотонные массы железа и Ро-Роган-обработанного строительного материала от кожуха атмосферного генератора и запускали их в космос со скоростью в одну десятую световой. Имперские военные корабли, попавшие под этот град, даже один из монстров-авианосцев Риу-класса, перешли в газообразное состояние, как комары, которых коснулось дыхание лазерного луча.

Аналитическая программа либо следила за его мыслями, либо получила доступ к записям, касающимся сражения на Геракле.

— Переходная кинетическая энергия, высвобожденная ударом однотонной массы, перемещающейся со скоростью 0,1 скорости света, — сказал Суцуми, — равна примерно десяти в девятнадцатой степени джоулей. Эквивалент тысяч высокопроизводительных термоядерных взрывов. Что ты ощущал, владея такой мощью?

Дэв закрыл глаза. Он снова видел затянутое облаками небо, ощущал присутствие там, над головой, имперских кораблей. Перекрестие молний ударило с вершины искусственной горы. Гремел гром. Он почувствовал огромное напряжение…. Небо над головой стало белым, вспышка затмила сияние Гераклианского солнца. Погиб еще один корабль….

— Я не думаю, что когда-нибудь смогу освободиться от этого… .ощущения, — промолвил Дэв. — Оно изменило меня. Никогда я не смогу стать таким, как прежде.

— Но ты сделал это. Ты разорвал свой контакт с Нага.

— Да.

Ему пришлось сделать это. Он был в ужасе от мысли, что может лишиться своего я. Иногда Дэв задавался вопросом, человек он или уже что-то другое. Были минуты…

Молния сверкнула. За… под ним, сознание Нага было клокочущим океаном, голосами, воспоминаниями, мечтами, и над всем этим царила мощь, сила бушующего моря… Позже, когда Нага ушел, наступило такое… одиночество.

— Я обеспокоен, сенсей, — сказал он аналогу. — Особенно, когда участвую в сражении или веду космический корабль. Я боюсь… потерять контроль над собой.

— Дай мне специфический пример.

— Хорошо. На Новой Америке, когда мы взяли «Касуги Мару», я решил сблефовать, сыграть роль жуанекундунского шкипера, чтобы напугать врага и принудить его сдаться.

— Это сработало.

— Да. Именно так. Тогда я продолжил ту же игру со шкипером «Касуги Мару».

— Блеф и обман являются важными аспектами военной тактики.

— Конечно, но разве ты не понимаешь? Я даже не задумывался о возможности неудачи. Если бы обман не сработал, боюсь, я пошел бы вперед любой ценой. Даже если бы это означало уничтожение «Орла». Это напоминает поведение хронического наркомана.

Были люди, которые использовали свои цефлинки, чтобы совершать самоубийства, намеренно или случайно, посредством прокладывания электронных стимуляций прямо в свои мозговые центры удовольствий. Компьютерные стимуляции, проводимые через имплантированное оборудование или при помощи инъекций запрограммированного нано, могли разрушить человека в течение месяцев, даже дней, при наличии безграничного доступа к технологии и полном отсутствии силы воли противостоять зову сирены. Большинство жертв умирало от жажды, настолько сильным было стремление к наслаждению, которое продолжалось и продолжалось без остановки. Некоторые пытались остановиться, чувствуя приближение смерти, и обнаруживали, что они уже не могут жить без этого, трясущиеся наркоманы и сжигатели мозгов.

— Сомневаюсь, что ты представляешь себе, что означает подобная мания, — сказал Суцуми. — Конечно, ты хотел бы снова испытать это ощущение мощи. Но ты контролируешь свое желание.

— Может быть. Пока это так, но иногда мне кажется, что я теряю контроль.

— Скажи мне, Дэв-сан. Ты хотел бы повторить опыт с Нага?

Молния! Луч резкого света, излучение в ультрафиолетовом спектре, глыба разрывает воздух, стремительно взмывая в небеса…

— Нет! Поверь мне, я думал об этом, нет. Я не хотел быть богом, бросающим камни и сознающим, что могу убить этих людей на орбите простым усилием воли, нет. Но я боюсь, что мои давние ощущения каким-то образом вмешиваются в мое управление кораблем. Или мешают мне в бою. — Он поднял руки, затем медленно сжал их в кулаки. — Боже мой, сила…

Аналог Суцуми погрузился в размышления, и Дэв задался вопросом, что же происходит. ИИ программа могла «думать», если это слово уместно здесь, гораздо быстрее любого человека, принимая во внимание то, что она просчитывала тысячи, даже миллионы вариантов в долю секунды. Задержка, возможно, должна была нести Дэву успокоение, демонстрируя, что его проблема тщательно изучается. Но, вероятнее всего, проблема не имела решения. Дэв считал, что, подобно любому другому жителю приграничья, ему придется найти решение самому, без помощи запрограммированного аналога.

— Дэв-сан, — сказал, наконец, аналог, — могу сказать тебе одно — сам факт, что ты настолько озабочен, чтобы прийти ко мне, говорит о том, что ты не утратил верной перспективы. Если бы ты считал, что беспокоиться не о чем, что этот опыт не затронул тебя, что ж… — Глаза старика мигнули, симулируя юмор. — Тогда я бы беспокоился!

— Может быть, — сказал Дэв. Он не был уверен. Молния на фоне почерневшего неба, раскаты грома, подобные боевому кличу богов. — Хотел бы я иметь возможность забыть происшедшее на Геракле.

— Почему?

— Потому что у меня такое чувство, будто оно проклято, что… что единственный способ снова стать цельным, завершенным, это опять соединиться с одной из этих штук… — Он вздрогнул в попытке заглушить воспоминания. — Я не хочу делать этого снова, чтобы таким образом потерять себя. В то же время я чувствую, что хочу этого, нуждаюсь в этом. Я спрашиваю себя, сенсей, может быть, я каким-то образом пристрастился к ксенолинку?

ГЛАВА 4

4. Броневики:

а) главная задача бронированных подразделений — борьба с пехотой и артиллерией. Тыл врага является благоприятной зоной для действий броневиков. Используйте все средства, чтобы доставить их туда…

Письмо-инструкция Генерал Джордж С. Паттон, 3 апреля 1944 года Всеобщей эры

Запертая под навесом «Штормовика» ВК-141, полковник Катя Алессандро не могла даже пошевелиться или развернуть внешние датчики на корпусе своего уорстрайдера. Однако она была подключена к майору Бенджису Надри, пилоту «Штормовика», и могла видеть, также как и он, разорванный и местами размытый ландшафт поля боя, скользящий в нескольких метрах под брюхом носителя. Аэрокосмолет летел в режиме ПМВ предельно малой высоты, по проложенному несколько часов назад маршруту. Расчеты производились на основании данных 3-Д радара, переданных со спутника наблюдения. Предписанный район десантирования высвечивался в поле ее видимости, отмеченный зеленым квадратиком, дрожащим на возвышении, обозначенном как высота 232.

— РД в поле зрения, — сказала Катя по интеркому аэрокосмолета остальным трем уорстрайдерам, обделенным внешним подключением к носителю. — Тридцатисекундная готовность.

— Вас понял, командир «Ассасинов», — отозвался капитан Фрэнк Килрой.

— "Ассасин Три", — понял, — добавила лейтенант ВИР-джиния Халливел.

— Четвертый понял. Надерем им задницы! — Это был лейтенант Хари Сабри.

Катя могла ощущать остальных уорстрайдеров, многотонных бронированных монстров, подвешенных в транспортных пазах под короткими крыльями аэрокосмолета. Их голоса и данные о состоянии машин передавались через надежно подключенные интерфейсы. Катя переключила обзор на корму. Второй «Штормовик» следовал сразу за первым в сотне метров позади и так низко, что воздушные потоки, создаваемые его двигателями, поднимали облака пыли с вершин холмов и оставляли колею в рыхлом грунте. Каждый из «Штормовиков» нес на себе четыре уорстрайдера. Катя собиралась обрушиться на основной артиллерийский резерв врага восемью машинами — полным отделением.

Она, конечно, чувствовала бы себя гораздо увереннее с шестнадцатистрайдеровым взводом, но для того, чтобы перекинуть сюда больше машин с изрядно поредевшей передовой, не хватало времени. Ей хотелось бы иметь возможность переговорить с майором Виком Хаганом, возглавлявшим второе отделение, но атакующим было приказано соблюдать режим полного радиомолчания.

— Готовность к высадке, полковник, — объявил Надри. — Нас облучает мощный радар. Похоже, кто-то заинтересовался нами.

— Вижу, — ответила Катя. Индикаторы тревоги замигали в нижней части ее визуального поля, предупреждая о наведении вражеского оружия, возможно, батареи антистрайдеровых ракет. — Курт? Что скажешь об этом?

Курт Аллен, один из двоих офицеров, замурованных вместе с ней в корпусе «Бога Войны», уже сканировал волны радара в поисках их источника.

— Я обнаружил дюжину различных передатчиков, полковник, — ответил он своим обычным, тихим и спокойным голосом. — Возможно, это узлы дистанционного управления, специально установленные, чтобы мы не смогли произвести эффективное прицеливание.

— Нет проблем, — вступил в разговор ее пилот, младший лейтенант Райан Грин. — Мы засечем их, когда они выстрелят!

На дисплее загорелся зеленый огонек..

— Пять секунд! — объявил Надри. — Отключаю внутреннюю подпитку!

Энергетическая и сенсорная подпитки страйдеров от аэрокосмолета отключились, и вид окружающего пространства заменила полутьма, дюрасплавовая броня и крохотная полоска бегущей внизу земли. В ее визуальном поле предупреждающе замигал сигнал готовности.

— Действуй, Райан, — сказала она пилоту.

— Понятно! — его переполненный возбуждением голос прозвучал на очень высокой ноте, — двигатели включены!

«Штормовик» резко задрал нос, направляясь вдоль склона холма к вершине. Воздух ревел, прорываясь через воздухозаборники аэрокосмолета, струи раскаленной плазмы вырывались из стержнеобразных сопел, направленных вперед и вниз, врезаясь в камень и песок раскаленным облаком смерча.

Катя дала мысленную команду. Магнитные захваты отключились, и она выпала из транспортировочного отсека. Чистый выброс.

Земля ринулась ей навстречу, а затем тормозное устройство, пристегнутое к «Богу Войны», встряхнуло ее грубым пинком двух реактивных двигателей, тормозящих падение шестидесятитонной массы. Контакт! Она рухнула на гравий и песок с жестким дребезгом, точеные ноги ее РС-64ЖС встали на землю, прежде чем заскуливший гироскоп помог ей восстановить желанное равновесие. Так как Грин занимался ногами «Бога Войны» и контролировал его движения, Катя просто наблюдала за тем, как боевая машина переходит в боевой режим. Точно рассчитанными движениями, сопровождаемыми резким визгом сервомоторов, угловатые, грубо очерченные ноги приняли на себя полный вес фюзеляжа. Страйдер покачнулся, когда левая нога поскользнулась на мягком грунте, и тут же стабилизировал себя. Нанопленочное покрытие на внешней оболочке корпуса посветлело, реагируя на ярко освещенную окружающую среду. На обеих сторонах грубого, покрытого броней корпуса было начертано имя машины — «Клинок Ассасина».

Катя сканировала окружающее пространство рецепторами широкого спектра действия. В десяти метрах от нее, «Манта» КР-9 Килроя упала с неба на двигателях, изрыгающих плазму, и приземлилась, врезавшись сорокатонным телом в холм.

Аэрокосмолет продолжал лететь вверх, сбросив по дороге еще две боевые машины. «Призрак» Халливела и «Скаут», которым управлял Сабри, произвели чистое десантирование, запустили тормозные упаковки и врезались в склон холма.

Вокруг ревел обжигающий, горячий воздух. Двигатели аэрокосмолета поднимали его круто вверх, уводя от вершины холма. Остальные страйдеры разворачивались, руки и вооружение выдвигались из-под составных бронированных плит оболочки.

Сигнал тревоги вспыхнул на визуальном поле «Клинка». Ракеты приближаются…

— Курт! — окликнула она.

— Отслеживаю! — ответил техник по вооружению. — На авторежиме!

Высокоскоростная многоствольная пушка «Бога Войны» с завыванием раскрутилась и принялась изрыгать из своих стволов белые языки пламени.

Три облачка появились в небе, когда ракеты детонировали, не достигнув цели, но остальные продолжали двигаться с юга слишком быстро для того, чтобы многоствольная пушка смогла уничтожить их всех. Однако их целью были не страйдеры, а аэрокосмолет, все еще летевший низко над землей и только взявший курс прочь от зоны высадки. Многоствольные орудия на корпусе «Штормовика» открыли огонь, автоматически отвечая на приближающуюся угрозу. Еще три ракеты детонировали, но две проскочили сквозь облако дыма и ударили в бок аэрокосмолета. Двойной взрыв заставил Катю вздрогнуть. Крепящие поля «Штормовика» разрушились, и множество хаотичных микровзрывов разнесли его в клочья, послали огненным комом катиться по склону холма. Резкая волна сухого жара и света сорвала нанопокрытие с верхней части корпуса «Клинка».

Автоматические фильтры сработали мгновенно, затемнив на секунду ландшафт, затем Катино зрение восстановилось. Грин резко заставил уорстрайдер наклониться, когда шрапнель запела по внешней броне. Горящие обломки крушения недобрым предзнаменованием валились с неба, но уже через секунду Грин погнал «Бога Войны» вперед, бегом покрывая последние несколько метров до вершины.

Их обнаружили слишком рано, но, может быть… может быть, подумала Катя, желая, чтобы это было именно так, силы врага на другой стороне холма все еще можно было застать врасплох. Если враг считает, что «Штормовик» был уничтожен до того, как десантировал отряд уорстрайдеров…

— Ассасины! — крикнула она по коммуникационной сети. — Рассыпаться! Рассыпаться! Развернуться в ширину! Пошли!

«Штормовик» второго взвода прогремел низко над землей, в двухстах метрах на востоке от них, сбрасывая свой груз из четырех уорстрайдеров. Сквозь клубы дыма она увидела «Призрака» Хагана, «Звено Миссии», касающегося земли, за которым следовал худой, длинноногий «Ураган» Якобсона и пара «Скаутов».

Гравий разлетался в разные стороны из-под йог «Бога Войны», взбирающегося на холм Внизу, скрытый в кувшинообразной долине, находился вражеский артиллерийский парк. Ряды монтированных на гусеничном ходу и стационарных артиллерийских установок. Виднелись коренастые силуэты «Каллиоп» и «Василисков», узкие «Горгоны» в режиме отключения, без экипажей. Катя увидела красные мундиры операторов, снующих среди своих машин, запрыгивающих в открытые люки. Камуфляжные купола основного лагеря были разбиты на дальней стороне долины.

И уорстрайдеры. Черт! Этого не было на полученном со спутника изображении. По крайней мере, целый взвод средних и тяжелых уорстрайдеров рассредоточился в защитном периметре вокруг артиллерии. Катя мгновенно поняла, что она только что подавилась куском, который, черт побери, не сможет проглотить.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86