Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Оборотни в законе - Проверка на преданность

ModernLib.Net / Кирилл Казанцев / Проверка на преданность - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Кирилл Казанцев
Жанр:
Серия: Оборотни в законе

 

 


И Антон очень старательно, почти с маниакальным упорством берег свой дом, свою безопасную нору от того, чтобы кто-то не узнал ее местонахождение. Более того, у него существовало множество индикаторов, которые подсказывали ему, что жилище не тронуто, его не посещали или не пытались посетить нежелательные лица.

Он петлял по улицам, подолгу сидел на лавках, делал непредсказуемые и нелогичные повороты, дважды использовал проходные дворы и арки, которые позволили бы заметить возможную слежку и уйти от нее. Все это делалось старательно и обдуманно. Так, чтобы его сегодняшний маршрут не походил на вчерашний, позавчерашний и третьего дня.

Вот и подъезд. Магнитный ключ, и дверь открылась. Теперь еще одна регулярная процедура. Приготовленные и зажатые в руке предметы быстро занимают свое место. На носу оказываются очки, с чуть затемненными стеклами и в большой массивной оправе, под носом наклеены заметные усы, которые меняют рисунок носогубного треугольника. Быстрым отработанным движением Антон снимает куртку и выворачивает ее наизнанку. Куртка хитрая, двусторонняя. Снаружи она темно-серая, без всяких особых отличий, такая, каких полно в городе, а вот внутри – синяя, с красными и белыми полосами, которые бросаются в глаза и запоминаются.

Изменив походку на тяжелую и неуклюжую, ссутулившись, Антон поднялся на третий этаж. Сегодня никто из соседей ему не встретился. Когда встречались, он здоровался, не поднимая глаз, хрипловатым голосом и с видом утомленного нездорового человека.

Теперь входная дверь. Первым делом тонкий резиновый коврик перед нею. Сам Антон на него никогда не наступал, но в свое время старательно и долго экспериментировал, выясняя место, куда обычно наступают люди, отпирая дверь ключом. Или отмычкой. Именно в том месте под ковриком лежали четыре тонкие колбаски из пластилина. Если на них наступить, то через подошву обуви не почувствуешь, зато колбаски расплющатся.

Антон осторожно отогнул край коврика и убедился, что его индикатор цел. Теперь второй – две спички. Они подсунуты под уплотнитель, и, если дверь открыть, спички обязательно упадут. Можно попытаться перехитрить хозяина и при закрывании двери сунуть спички на место. Но дело в том, что Антон вкладывал их по-особенному. Повторить такое постороннему случайно, скорее всего, не удастся. Правда, всегда можно было предположить, что за дверью и самим Антоном в процессе ее открывания преступники могут наблюдать через глазок двери напротив.

Спички тоже оказались на месте. Антон вставил ключ, отпер замок металлической двери. При этом он стоял сбоку, чтобы возможное взрывное устройство между наружной и внутренней входными дверями основную часть своей энергии выбросило на лестничную площадку, так у него оставался шанс уцелеть. Взрывного устройства тоже не оказалось. На месте была и тонкая шелковая нить, натянутая на уровне щиколоток.

В квартире индикаторов не было, кроме того, что у Антона заведено всегда класть вещи на строго определенное место. Ну, и, конечно, замаскированный объектив камеры наблюдения, направленный на входную дверь и соединенный с датчиком движения. В случае его срабатывания на мобильный телефон поступил бы сигнал, и тогда Антон на экране увидел бы то, что показывает камера в квартире. Датчик сегодня не срабатывал.

Проверив, насколько плотно задвинуты шторы на окнах, Антон, наконец, переоделся, умылся и занялся приготовлением ужина. Неприхотливый ужин из полуфабрикатов, неизменный сок, просмотр местных новостей по телевизору. Антона такой размеренный режим жизни в своей «норе» не угнетал. У него даже кровать была на высоких ножках, которая не позволяла подложить под нее взрывное устройство. Это была жизнь-борьба, и, как всякая борьба, она требовала от него собранности, силы духа и выносливости.

Антоном двигала ненависть. Не ослепляющая безрассудная ярость, не гнев, из-за которого люди теряют над собой контроль, а холодная рассудочная ненависть к людям, с которыми он боролся. Он так решил. Наказав того, кто убил его мать, теперь он должен наказать других таких же. Тех, из-за которых гибнут неповинные люди, невинные сидят в тюрьмах, кого пытают и унижают в камерах отделов полиции пьяные оперативники и участковые. Один случай с насилованием бутылкой из-под шампанского чего стоил. Об этом говорили по телевизору уже третий день.

Антон ненавидел этих нелюдей в полицейской форме и решил посвятить свою жизнь борьбе с ними. В память о матери. И он готов был жить такой жизнью годы, десятилетия, если ему будет столько отпущено. Готов был отрешиться от всех земных благ ради собственной борьбы.

Глава 2

Антон спрашивать не стал, но фигура его помощницы Полины явно говорила об увлечении спортом. Невысокая, стройная, крепко сбитая. И икры ног спортивные, и согнутая невзначай рука показывала прокатившийся под кожей крепенький бицепс, и вся она была какая-то правильная, ухоженная, строгая. Если бы не эта строгость в движениях, во взгляде, ее можно было назвать вполне симпатичной девчонкой.

– Так не пойдет, – наконец сказал Антон, когда они шли по скверу. Он взял девушку под локоть и усадил на свободную лавку. – Ты слишком бросаешься в глаза, за тебя взгляд цепляется.

– Что? – удивилась Полина, и ее глаза блеснули негодованием. – В каком это смысле?

– Вот чего ты сразу ерепенишься? – поморщился Антон. – Ты же оперативник, должна сама думать, в зеркало глядеться, прежде чем отправляться на задание.

– Ну, знаешь! – щеки Полины вспыхнули гневным румянцем. – Я, между прочим, про тебя могу такое сказать…

– Не надо! – оборвал ее Антон. – Ничего про меня говорить не надо. Твое дело помогать мне и слушаться меня. Ты своим внешним видом напоминаешь аспирантку, ушибленную наукой. Причем почему-то в голову сразу приходит юриспруденция. Одним словом, ты похожа на девушку, которую, кроме науки, ничего в этой жизни не интересует, а должна быть похожа на сотни других девушек, теряться среди них.

– Я что, размалеванная должна ходить? – продолжала протестовать Полина.

– А вот это перебор, – усталым голосом ответил Антон и откинулся на спинку лавки. – Знаешь, что! Давай-ка я попрошу Быкова сменить мне напарника. Слишком ты самолюбивая и обидчивая. Забываешь за мелочными обидами о деле, ради которого мы пришли в полицию, а главное – о конкретном деле, которым сейчас занимаемся. Как ты думаешь, Алексей Алексеевич прислушается к моему мнению относительно тебя?

Полина сразу сникла и насупилась. Антон с усмешкой покосился на нее и решил немного помолчать. Пусть эта капризуля немного отойдет и включит мозги вместо эмоций. Пары минут ей хватит, чтобы понять, что Быков проскрипит в ее адрес нечто не очень лестное и посадит за бумажки. И прощай романтика розыска, прощай громкие сложные дела и еще кое-что, ради чего она пришла работать в полицию.

– Ладно, – проворчала Полина, – чего ты от меня хочешь?

– Смени образ, – посоветовал Антон. – Внимательно посмотри по сторонам и подумай. Постой перед зеркалом и примерь на себя несколько картинок, которые тебе подошли бы по твоему характеру, стилю мышления. С новым образом ты должна слиться органично, а не демонстрировать его. Сейчас ты похожа на переодетого полицейского, а должна походить на… Вспомни, кем в детстве мечтала быть или, например, кем бы стала, если бы не пошла в полицию?

– Юристом, – пожала плечами Полина. – Адвокатом, судьей.

– Нет, не пойдет, – усмехнулся Антон, стараясь говорить дружелюбно. – Это все тот же образ. Ты представь, пофантазируй. Вообще из другой области! Стюардессой, например, поваром, дизайнером, мастером маникюра…

– Фу! – прыснула она. – Скажешь тоже! Ну, если уж фантазировать, то… не знаю, может, путешественником. Или зоологом, ботаником, но обязательно, чтобы ездить по экспедициям, выискивать новые виды, изучать их мир, который так похож на наш и так сильно не похож. Лазить на четвереньках с лупой, разглядывать букашек или лежать неделями в шалаше и снимать на камеру жизнь обезьян.

Антон улыбнулся. Удалось-таки ему расшевелить эту засохшую куклу. Вон как глаза блестят, даже задорные детские ямочки на щеках появились. Есть ведь в ней жизнь, настоящие тайные страсти и эмоции, присущие нормальному человеку. А то вся эта строгость, как на допросе закоренелого уголовника.

– Вот-вот! – положил он руку на девичий локоток. – Ухватила образ? Поживи в нем, представь, что все твое и сейчас. Какая ты? Вся в букашках, в экспедициях! А сейчас вернулась, пишешь отчеты, взахлеб общаешься с восхищенными твоими коллекциями коллегами, готовишь выступление на семинаре. А еще тебе приятно, что твоей работой интересуется один молодой человек, какой-нибудь очкастый «ботаник». И на тебя он смотрит нежно и загадочно. И ты вся какая? Летишь по улице с распущенными волосами песочного цвета, потому что они выгорели на солнце, на тебе удобные джинсы или летние брючки, удобная обувь на низком каблуке, сумочка через плечо, темные очки. Ты любишь природу, и она любит тебя. Ну? Представила?

Полина удивленно посмотрела на Антона, потом на себя. Ее строгий костюм, черные туфли-лодочки и собранные в хвост на затылке волосы никак не соответствовали тому образу, что нарисовал сейчас ей напарник. Странный он какой-то, этот Антон Копаев. Холодный, высокомерный, замкнутый, а тут вон как проявился. Может, это он специально дистанцию раньше держал, может, у него несчастная любовь была? И мышление у него образное, и душа. А все-таки он интересный парень! И Быков к нему относится серьезно, хотя Антон всего лишь лейтенант, такой же молодой сотрудник, как и сама Полина. Интересно, а за что Быков его так ценит?

Они встретились через четыре часа в людном торговом центре. Антон не стал ничего объяснять, но на самом деле он хотел убедиться, что Полина в новом образе не будет выделяться в толпе своей академической строгостью. Они договорились, что девушка сходит в салон красоты, поменяет гардероб, а потом покажется Антону. Перемены его поразили. Он ее почти не узнал и отметил это для себя с большим удовольствием. Полина шла размашистым шагом и глазела по сторонам, бросая взгляд на витрины то одного бутика, то другого. Мастера в салоне здорово схватили суть второго «я» девушки, вытащили наружу то, что она старательно прятала за ненужностью.

Полина была одета в светло-голубые брючки, чуть зауженные книзу, на ногах синие «балетки», светлый топик под распахнутой летней курткой приоткрывал загорелый плоский животик, стильную сумочку на тонких длинных ремешках она задорно забросила через плечо. Волосы Полине осветлили, чуть завили, и они весело кружились вокруг ее лица, которого он не узнавал. Дело было даже не в легком дневном макияже, а в самом выражении, в беззаботности, жизнелюбии, молодости, которая уверена в том, что мир полон приятных сюрпризов, любви и веселья.

– Пилюгина! – громко шепнул Антон за спиной Полины. – Ты просто чудо! Тебе не говорили, что ты талант?

– Копаев! – резко повернулась к нему девушка с язвительным выражением лица. – Тебе не говорили, что ты зануда?

Антон рассмеялся, подхватил ее за талию и повлек в сторону бистро, уютно приютившееся между бутиками. Со стороны они были похожи на обычную молодую пару, которыми полон любой современный город. Но за столиком в бистро Антон снова поразил Полину, изменившись до такой степени, что она даже испугалась. Это было какое-то мистическое, непонятное, необъяснимое изменение, как будто рядом с ней сейчас сидел совершенно другой человек. Исчезли обаяние, веселая беззаботность, добрая ирония, теплота, снова появились холод и расчет. Это был робот, логичный, настроенный только на одну задачу, выполняющий только одну функцию – борьбу с преступностью.

– Сегодня я должен встретиться с Краюхиным, – тихо, одними губами заговорил Антон. В его лице не было никаких эмоций, а серые холодные глаза смотрели на Полину с бесстрастностью кинообъектива. – Я намерен поддаться на его желание меня отблагодарить и спровоцировать на какие-нибудь предложения. Суть их не важна, важны только дальнейшие с ним отношения, которые и могут повлечь, опять же в дальнейшем, мое вхождение в нужные круги. Твоя задача…

– Антон, – перебила напарника Полина, – а Быков дал добро на твой вариант дальнейших действий? Он ведь с неодобрением отнесся к тому, как ты с Краюхиным познакомился.

– Я действую по обстоятельствам, – ледяным тоном ответил Антон. – Нет необходимости обсуждать с руководством каждый мой шаг. Важен только результат, при условии соблюдения секретности. Единственное условие – мои оппоненты не должны даже намека допустить, что я из полиции. Твоя задача…

Полина вздохнула и воздержалась от комментариев. Спорить с Антоном было бесполезно. Оставалось лишь помогать ему, а при случае высказать Алексею Алексеевичу свое мнение.

– Твоя задача, – продолжал Антон, – зафиксировать встречу. Аппаратуру я тебе передам сегодня вечером. Это миниатюрная видеокамера со встроенным дистанционным микрофоном. Направление объектива автоматически является и направлением микрофона. Как установить аппаратуру в сумочке, придумай сама. Снимать лучше через дырку, которую ты в ней проделаешь.

– Портить сумку? – непроизвольно выскочило у Полины.

– Твоя сегодняшняя экипировка, включая и сумку, необходима исключительно для успешного выполнения нашего задания, а не для чего-то другого. Сумка – это такое же специальное оборудование, как кобура для пистолета. Вторая часть твоего задания – убедиться, что за нашей встречей с Краюхиным не наблюдают. Если установишь, что мы с ним являемся объектом чьего-то пристального внимания, ты обязана этих людей также зафиксировать. Со мной никаких контактов ни при каких обстоятельствах. Даже если меня будут бить по голове и тащить в багажник машины.

– Но…

– Полина, – сквозь зубы неприязненно процедил Антон, – «ни при каких» означает именно это и только это. Что бы ни случилось, хоть потоп, хоть ядерная война!

«Ну, и черт с тобой, – со злостью и обидой подумала девушка, – даже не шелохнусь! Пусть тебя хоть машиной переедут! Чурбан деревянный, вот ты кто!»

Антону повезло с первого раза – Андрей Краюхин из дома поехал не куда-то, а к себе в офис. Знакомый черный «БМВ» свернул к офисному центру и плавно втерся между стоящими машинами на парковке. Антон выждал три минуты, поглядывая в отражение на стекле газетного киоска. Краюхин быстро посмотрел по сторонам и перебежал проезжую часть. И тут он буквально нос к носу столкнулся со своим спасителем, который отходил от киоска с газетами в руках. Антон специально их держал так, чтобы были видны названия: «Работа Град», «Работа Урал», «МОЯ работа», «Из рук в руки» – стандартный набор для безработных и отличный способ намекнуть знакомому, что ты ищешь работу.

– О! Здорово! – расплылся в приветливой улыбке Краюхин. – Ты сюда? – кивнул он на высокое здание офисного центра, а потом его взгляд уперся в название газет, которые Антон держал в руках.

– Нет, я так… – неопределенно пожал плечами Антон.

– А-а… – Краюхин уже откровенно посмотрел на газеты в руках собеседника. – Работу ищешь?

– Да, – спокойно ответил Антон, – есть такое желание.

– А пошли ко мне! – вдруг предложил Краюхин. – Правда, есть у меня вакансия. Тебе понравится.

– Что за дела? – без особого интереса осведомился Антон.

– Тебе работа нужна или нет? – весело схватил его за локоть Краюхин. – Пошли, поговорим, как люди, за чашечкой кофе. У меня здесь офис.

Антон не дал увлечь себя в здание. Полина могла туда и не попасть следом за ними, если в офисном центре существует пропускная система. Да и в кабинете она запись вести не сможет через стены. Пришлось выкручиваться заранее приготовленной причиной.

– Сейчас не могу, Андрей, встреча у меня. Если только потом, попозже. А что за работа?

– Ну, не на бегу же такие вещи рассказывать, – рассмеялся Андрей. – Совсем времени нет или пять минут найдется? Пойдем вон через дорогу, в кафешке по чашечке горячего кофе выпьем.

Антон выдержал задумчивую паузу, посмотрел на часы в мобильном телефоне и согласился. Краюхин стал еще оживленнее. Пока они шли через дорогу и усаживались за столик открытого кафе, он практически не умолкал. И только когда им принесли дымящийся кофе, закурил и, наконец, перешел к делу:

– Работа очень простая, Антон, но хорошо оплачиваемая. Я тебе ее предлагаю, потому что вижу в тебе честного и принципиального человека. Понимаешь, на этой работе главное аккуратность и честность, поэтому я ее первому встречному и не предлагаю.

– Это ты меня вроде как благодаришь за помощь? – изобразил на лице легкую иронию Антон.

– Я же говорю, что увидел в тебе те качества, которые как раз на этой работе и нужны! Ты надежный мужик, это же видно.

– Ладно, убедил, – усмехнулся Антон. – Так что за работа?

– Директором фирмы…

– Не пойдет, – сразу же перебил Краюхина Антон. – Директорство не по мне.

– Подожди отказываться. Фирма существует только на бумаге. «Липы» никакой нет – зарегистрирована она как положено, все лицензии, какие нужно, есть. Только существует она для одной-единственной цели – обналичивание безналичных средств. Понимаешь, директорам многих предприятий и организаций зачастую нужны наличные, которые нигде не проведены и за которые не нужно отчитываться. Чисто бухгалтерскими ходами внутри своего предприятия нужных объемов не выкружишь, потому что под любую сумму, под любую бухгалтерскую проводку нужны документы. Можно зарплату выдавать людям, которые только числятся, но это большие попутные расходы – всякие отчисления с фонда оплаты труда.

– А ты каким образом можешь помочь?

– Очень просто! К примеру, ты – руководитель строительной организации, тебе нужен так называемый «черный нал». Заключается договор с одной из моих фирм, которая имеет строительную лицензию, на выполнение субподрядных работ…

Дальше Краюхин коротко, не вдаваясь в подробности и не касаясь тонкостей, обрисовал схему получения неучтенной наличности еще в четырех вариантах. Антон был готов к этому разговору и примерные схемы уже знал от Быкова, но то, что рассказал ему Андрей, поражало. И главное, он рассказывал это практически незнакомому человеку. Почему же Краюхин не боялся? Значит, его прикрывали солидные дяди, которых Быков и подозревал, – кто-то из Управления по борьбе с экономическими преступлениями.

Работа директора фирмы, которую предлагал Краюхин, сводилась лишь к контролю за своевременным составлением необходимых документов и снятию «налички» в банке. Потом он должен был передать ее Андрею. В конце месяца на счету фирмы скапливалась некоторая сумма в виде процентов от сделки. Зарплату Краюхин обещал очень приличную, правда, с оговорками.

– Не, – покачал Антон головой, – не то! Канцелярщина, бумаги эти. Не мое! Мне бы работу по моим способностям: в службу безопасности солидной фирмы, личным телохранителем могу. Помнишь, как я этих отделал? Вот это мое дело, а бумаги, счета, бухгалтерия… Спасибо, конечно, что предложил!

– Ну, – с некоторым сожалением и даже удивлением пожал плечами Краюхин, – решать, конечно, тебе, но еще раз скажу, зря ты вот так сразу отметаешь. Если все-таки надумаешь, то звони. В любом случае мы с тобой не прощаемся. Я подумаю. Если ничего толкового не найдешь, может, я по своим знакомым чего смогу предложить. Мир тесен…


Пашка Матвеев был по жизни оптимистом. Причем, если оглянуться назад и вдумчиво посмотреть, жизнь-то как раз делала все, чтобы он оптимистом не стал. Одним словом, к тридцати с небольшим получилось так, что за плечами у Пашки были только неудачи, в кармане не оказалось никакого, хоть самого завалящего диплома об образовании, а в руках никакой мало-мальски приличной профессии.

Собственно, Пашка был прорабом, как это принято называть, но прорабом не совсем настоящим. Работал он частным образом, подряжаясь делать те или иные работы: гараж на даче построить, квартиру отремонтировать, офис, уложить тротуарную плитку, поставить сантехнику. Короче, шабашничал.

Постоянная бригада специалистов когда-то была, но давно, когда Пашка еще работал не один, а с двумя приятелями. Начали они шустро, работали быстро и весело, заказы шли, одни заказчики тащили за собой других. Договоренность была простая – все, что зарабатывалось троими, на троих поровну и делилось. Но тут Пашка стал замечать, точнее, догадываться, что его партнеры не все свои объекты показывают. Что-то равнодушно они стали относиться к поиску заказов и к маленьким заказам. Потом он точно узнал, что партнеры его обманывают. Вообще-то, не именно его, а друг друга – каждый стал работать на свой карман и скрывал это.

Вот так их «трио» развалилось. Пашка был единственным из них, кто не имел строительного образования, но понадеялся на то, что поднабрался опыта и знаний за эти годы и стал работать один. Бригады собирал на стороне, плевался, ругался, но тянул объект за объектом. Случались перебои с оплатой, случалось, что его и откровенно «кидали». Но Пашка упорно работал в надежде, что вот-вот найдется тот самый постоянный богатый заказчик, о котором мечтают все шабашники.

Это была не просто мечта, а мечта осуществимая. И примеров осуществления ее вокруг было много. Иногда целые фирмы создавались под одного конкретного человека, который по должности в какой-нибудь организации оказывался возле денег, запланированных на ремонтно-строительные работы. Это была целая программа, когда привлекался свой человек – строитель, и с ним в течение многих лет денежки делились. Там чуть объемы завысили, когда есть места, где трудно проверить, или когда можно приврать в актах на скрытые работы. Там с материалами поиграли, там с расценками. В итоге получалось не так уж и мало, если учесть, что работы ведутся постоянно.

Но это строительные организации, а вот у частных бригад и вольных прорабов свой «свет в конце тоннеля». Каждый мечтает, и многим в конце концов удается «присосаться» к одному конкретному состоятельному заказчику, у которого постоянно есть для них работа. Сначала квартиру отремонтировать. Причем ремонт не дешевый, а значит, стоимость работы вырастает пропорционально стоимости материалов. Потом хозяин начинает строить загородный дом – вот тебе еще постоянная работа на три-пять лет. Потом выясняется, что у хозяина сын или дочь подросли, и им тоже нужна квартира. Снова работа. А потом самому хозяину или, что бывает чаще, его жене надоедают интерьеры собственной квартиры. Но не менять же отделку в жилой квартире! И тут – новая сказка: покупается еще одна квартира, приглашается дизайнер, начинается новый этап работ. Хозяин с хозяйкой не спешат, они смакуют будущий уют, часто меняют решения, и приходится что-то переделывать заново. Рабочим наплевать, потому что все оплачивается. И так продолжается годами: квартира, загородный дом, квартира детям, новая квартира себе, коттедж детям, и так практически до бесконечности. Главное, не потерять доверие хозяина, не провиниться до такой степени, чтобы он начал искать новых рабочих и нового прораба.

И Пашка старательно искал такого заказчика, мелькал в нужных кругах, поддерживал отношения с теми прорабами, которые такое счастье имели и могли составить протекцию в случае чего.

В тот теплый летний день Пашка вернулся домой рано. Весело щебетали птицы, приветливо кивали головами старушки у подъезда, резвились детишки на площадке. Но у Пашки было отвратительное настроение, и вся эта благодать его только раздражала. Рабочие требовали зарплаты, заказчик выпендривался и зажимал часть денег. Чтобы разрулить в этой ситуации, надо получить аванс на другом объекте. Но там тоже были проблемы – заказчик все тянул с авансом и тянул.

Галка в ярком веселеньком халатике открыла дверь и сразу по лицу мужа поняла, что у него неприятности. Она всегда это понимала, но не потому, что была такой уж проницательной, а потому, что Пашка никогда не скрывал от нее своего настроения, не закрывался в «своей раковине» со своими проблемами. Так у них повелось еще с начала семейной жизни: делить все радости и невзгоды, все переносить вместе и решать тоже вместе. В этом смысле Пашке с женой повезло.

Галка болтала, стараясь отвлечь мужа от невеселых дум, рассказывала, как у нее дела на кафедре, где она работала старшим лаборантом. Постепенно Пашка оттаял и перестал хмуриться. Дом действовал на него благотворно. Ужин закончился уже не в угрюмом молчании, да и рассказ Пашки о свалившихся на него проблемах прозвучал уже не так трагически, каким он рисовался до этого в голове. В конечном итоге проблема была чисто эмоциональная. «Бодаться» с заказчиком – это суть его работы, склоки с рабочими – тоже вещь неизбежная. Хотя тут правота на его стороне. Он никогда своих рабочих не обманывал, всегда первым делом расплачивался с ними, а потом уже думал о своей доле. А если кому что-то не нравится, то пусть устраиваются в строительную организацию по трудовой книжке, там зарплата четко по датам. А если нравится на вольных хлебах, то пусть от этих хлебов вкушают и специфики.

Потом они перебрались в зал, включили телевизор. Обычное дело – подремать перед экраном под какой-нибудь сериал, если нет в этот день серьезных фильмов.

– Ой, смотри, – вдруг позвала Галка. – Мальцев!

Пашка оторвался от газеты с телепрограммой, поднял глаза на экран телевизора и действительно увидел Владимира Мальцева. Передача была о проблемах массового спорта в городе и физическом воспитании подрастающего поколения. Съемки шли на каком-то стадионе, а интервью брали у вице-губернатора и министра областного правительства по развитию спорта. Рядом с ними и маячило лицо Мальцева.

– Вот жук, – рассмеялась Галка, ловко управляясь с утюгом на гладильной доске. – Он что, в депутатах теперь или в правительстве?

– Скорее при правительстве, – усмехнулся Пашка, глядя на экран. – Какую-то дирекцию спортивных сооружений при спортивном министерстве возглавляет. Смотри, а лицо-то у него пошире стало, не то что восемь лет назад.

Примерно восемь лет они и не виделись с Володей Мальцевым. Когда-то они учились в одной школе, правда, в разных классах. Друзьями не были, а так – приятелями. Просто у них была общая компания. Ходили на пруды купаться, в волейбол играли в школьном спортзале. А потом Мальцев с кем-то договорился, и во двор привезли материалы. Оказалось, что для строительства спортивной площадки.

Володя тогда всех на полном серьезе поставил на уши, был у него уже тогда талант убеждать. И вся их компания, включая и самого Пашку, взялась за строительство площадки. Тогда они с Мальцевым, кажется, и сблизились, стал Володя Пашку как-то выделять из всех. За старательность, что ли, или за желание помогать.

Потом они школу окончили и стали потихоньку расползаться по жизни в разные стороны. Но Пашка с Мальцевым снова пересекся. Как раз тогда в Екатеринбурге организовывалось областное отделение «Молодой гвардии». Пашка к этой идее отнесся скептически, полагая, что комсомол уже не возродить, но то, что Мальцев обращался к нему за помощью, самолюбию льстило.

То Мальцеву надо было помочь информацию распространить о какой-то акции, то молодежь собрать на уборку сквера и высадку деревьев. Он Пашку даже хвалил и в пример ставил. Вот какой энтузиаст, только в ряды вступать не хочет. Пашка, собственно, и не прочь был бы вступить в эту организацию, но жизнь у него сложилась так, что… Сначала надолго из города пришлось уехать, потом было как-то не до того.

– Надо ему на глаза попасться как-нибудь, – сказал Пашка жене. – Случайно, на улице.

– И что? – удивилась Галка. – Что он тебе? Он теперь птица вон какого высокого полета, ты ему теперь никто.

– Ну, это ты зря так о нем, – стал возражать Пашка. – Все-таки я ему столько помогал, столько вместе всякого сделали. Думаешь, сделает вид, что не узнал? Нет, он ко мне всегда хорошо относился, ценил. Если есть у него какие-то вакансии, я думаю, не откажет. Тут ведь главное что? К бюджетной организации присосаться, да чтобы во главе свой человек был.

– Ну, попробуй, – пожала плечами Галка.

Сказала она это хорошо. Пашка всегда улавливал, с каким настроением жена произносит свои фразы-резолюции. Сразу чувствовалось: верит она в успех или не верит, одобряет или снисходительно предлагает попробовать и забыть. Сейчас она сказала тоном заинтересованного человека. Почему бы старому приятелю не взять к себе ее мужа? Глядишь, финансовое положение в семье немного стабилизируется. Надоедает женщине нестабильность в доходах, и именно потому, что она – женщина. Им нужна уверенность, им надо планировать, им в завтра надо заглядывать.


То, что Андрей Краюхин ему обязательно позвонит, Антон не сомневался. Сразу было понятно, что он своим новым знакомым и спасителем заинтересовался, есть на него какие-то особые виды. И даже когда Антон отказался идти в директора липовой фирмы и обналичивать деньги, интерес к нему у Краюхина не пропал.

Звонок раздался через два дня. Обычные дежурные вопросы звучали совсем не так, как задаются по привычке. А после вопроса, нашел ли Антон работу, сразу стало понятно, что абонент надеется на отрицательный ответ. Антон не торопился, он нехотя стал объяснять, что работу предлагают, но в одном месте как-то не очень все серьезно, в другом, извините, копейки предлагают. А он готов головы отрывать и грудь подставлять, лишь бы платили как следует.

Закончился разговор тем, что Краюхин предложил встретиться. Он хотел познакомить Антона с одним человеком, который может взять его к себе. Кем именно – неизвестно, нужно встретиться, чтобы он посмотрел на Антона. Без всякой рисовки, но и без энтузиазма, Антон согласился. Чем не вариант!

Встретились они с Краюхиным вечером, когда было еще светло. Пожав Антону руку, Краюхин потащил его куда-то по улице. Был он опять возбужден и доволен. Антон пожал плечами и последовал за ним. Боковым зрением он заметил, что Полина на месте, сегодняшний образ ее удачен, и она теряется в потоке женщин на улице. Порядок, съемка идет!

Они подошли к светлой «Тойоте», и Антон поморщился. Стекла у внедорожника были сплошь затемнены, даже лобовое, а ему очень хотелось, чтобы Быков посмотрел записи беседы с этой личностью и навел бы о ней справки. На свою одежду Антон принципиально не хотел вешать никакой аппаратуры. Многие преступники, особенно если они работают в полиции, знают о такой возможности, и вполне могут воспользоваться другой аппаратурой, которая определяет всякие «жучки» и «маячки».

– Ну, вот и пришли, – кивнул на «Тойоту» Краюхин. – Иди, садись в машину. Там тебя ждет человек, его зовут Сергей Михайлович.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4