Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Политический класс N40

ModernLib.Net / Публицистика / Класс Журнал / Политический класс N40 - Чтение (стр. 6)
Автор: Класс Журнал
Жанр: Публицистика

 

 


Это не будет означать, что в результате срыва таких попыток Медведев автоматически переведет Россию в разряд «младших партнеров Китая», но, безусловно, усилит политическую отчужденность в Европе и подвигнет Москву к большему игнорированию запросов и интересов ЕС в пользу других мировых игроков. К этому же приведет и попытка исключения России из «большой восьмерки», за что ратуют сейчас практически все кандидаты в президенты США. Кстати, такое решение стало бы худшим подарком от Запада новому президенту России, ибо сразу же поставило бы под сомнение его международную легитимность как главы государства - прежде всего в глазах граждан самой России. Такое развитие событий почти с неизбежностью приведет к досрочному возвращению Владимира Путина на президентский пост.Тринадцатое. Совершенно категорично можно утверждать, что Россия будет пытаться наращивать свою мощь и свое значение как самостоятельного и независимого центра мировой политики с тем, чтобы в любом случае и при любом повороте событий остаться среди четырех-пяти геополитических центров, к числу которых на данный момент относятся США, Евросоюз, Китай и сама Россия.Четырнадцатое. Россия по-прежнему будет придерживаться принципа соблюдения сложившейся за последние десятилетия системы международного законодательства и определяющей роли ООН. И не потому, что она не видит реальностей, размывающих эту систему, или слабостей, отчетливо проявляющихся в функционировании ООН. Просто Россия не может себе позволить, чтобы новая политическая архитектура мира в своих формальных проявлениях складывалась без ее участия и без учета ее мнения. В этом смысле очевидными союзниками России станут (и потенциально уже ими являются) Китай и другие крупнейшие развивающиеся страны Азии, Латинской Америки и Африки.Пятнадцатое. Наконец, Дмитрий Медведев прекрасно понимает, что главное условие реализации стратегических целей России лежит в сфере демографической политики. И именно этой политике (в широком ее понимании) Кремль под руководством Медведева и возглавляемое Путиным правительство России будут уделять приоритетнейшее (поверх всех остальных приоритетов) внимание. Именно в этом аспекте я рассматриваю провозглашенную Медведевым еще накануне его инаугурации, но уже после избрания политику массового строительства индивидуальных домов взамен доминировавшей с советских времен политики массового же, но многоэтажного городского строительства. Уверен, что в ближайшее время мы услышим и о новых инициативах, идущих именно в этом направлении и в сумме своей как раз и формирующих широкую демографическую политику-стратегию.Обо что может споткнуться Медведев?Было бы верхом наивности считать, что Дмитрий Медведев, ставший третьим президентом России, хоть и через убедительнейшую победу на всенародных выборах, и получивший в наследство от своего предшественника Владимира Путина страну, состояние и международный статус которой гораздо выше и лучше того, что досталось самому Путину при его восшествии в Кремль, обречен стать успешным президентом. Очень и очень многие опасности подстерегают как Россию, так и лично Медведева уже в первые месяцы его пребывания на посту главы государства.Не касаясь всех аспектов этой проблемы, укажу только на некоторые - самые важные, наиболее характерные или наиболее интригующие из них.Прежде всего Медведев стал президентом «из рук Путина», и этот синдром своего президентства ему предстоит преодолеть и психологически, и юридически, и с точки зрения имиджа, причем в кратчайшие сроки.Уже первые успехи Путина как официального лидера страны были впечатляющими, но еще более впечатляющими выглядели они на фоне неудач и провалов Бориса Ельцина и его политики.Действия Медведева и результаты этих действий будут сравнивать не с неудачливым Ельциным, а с успешным Путиным.Кроме того, ясно, что прочность президентского статуса Медведева и его политической связки с Путиным будут специально испытывать многие как внутри страны, так и за ее пределами.Конечно, непосредственные партнеры по переговорам не будут в лицо называть Медведева «марионеткой Путина» (эту миссию оставят журналистам и независимым экспертам), но то, что в первые полгода-год своей президентской активности Медведеву предстоит и словом, и делом постоянно подтверждать полноценность своего президентского статуса, а эту полноценность прямо или косвенно будут ставить под вопрос, причем иногда довольно явно или даже провокационно, сомнению не подлежит.Безусловно, Путин с Медведевым знают об этой опасности, и ими уже разработан какой-то алгоритм соответствующих демонстративно-публичных и закулисных действий. В целом, на мой взгляд, этот алгоритм ясно и доходчиво описал известный российский эксперт Иосиф Дискин, сказавший, что Путин будет некоторое время исполнять роль «старшего брата» при Медведеве, не вмешивающегося в его повседневные решения и действия (тем более что они и так будут ими согласованы), но тут же появляющегося «во дворе», как только кто-либо из «политических хулиганов» попытается словом или делом обидеть или ущемить нового президента. Описание действительно ясное, однако этот сценарий еще нужно успешно реализовать, причем в как можно более короткие сроки.Кроме того, если примерно понятно, как может организовывать Путин, который возглавит «Единую Россию» и правительство с соответствующими рычагами административного и финансового давления и в своем статусе политического тяжеловеса и самого авторитетного политика России, эту «защиту Медведева» внутри страны, то на международном уровне возможности для такой защиты будут существенно сужены. А ведь очевидно, что практически сразу после вступления нового президента в должность к попыткам «прощупывания» и «принижения» статуса Медведева приступят лидеры ЕС и НАТО, некоторых западноевропейских стран и многих восточноевропейских, некоторых (и ясно, каких прежде всего) постсоветских государств.Внутри страны описанная выше проблема поглощается более объемной и фундаментальной, а именно - проблемой автоматически (по крайней мере на ближайшее время) складывающейся системы двоевластия.И Путин, и Медведев многократно заявляли, что они уже работали и будут продолжать работать как одна политическая команда, что между ними нет никаких существенных политических противоречий и что их властные полномочия четко разделены статьями Конституции, а поэтому никаких проблем и коллизий здесь возникнуть в принципе не может.Странно было бы, если бы они говорили что-то иное (хотя, на мой взгляд, было бы лучше, если бы они все-таки подтвердили, что проблема существует, и хотя бы в общих чертах описали, как они собираются ее купировать), однако реальная жизнь такова, какова она есть. Бюрократический аппарат вообще, а русский бюрократический аппарат в особенности, да еще в условиях традиционного для нас «слабого разделения властей», во-первых, не понимает, что такое два равновеликих начальника, а во-вторых, всегда и очень успешно находит ту щель в этом «равновеличии», воспользовавшись которой можно извлечь максимум выгоды для себя при минимальных затратах своей работы на общество.Короче говоря, я, например (да и не только я), на данный момент предвижу неизбежную конкуренцию, если не борьбу, двух аппаратов - президента и главы правительства - и соответствующий застой в бюрократической активности всех органов власти в стране до момента полного выяснения, кто же в этой конкуренции одержал победу.Даже если представить себе, что согласованность двух аппаратов будет максимальной, а развитие страны - успешным, сравнение вклада в этот успех отдельно Медведева (»и его людей») и отдельно Путина (»и его людей») будет постоянно присутствовать как в сознании чиновников и рядовых избирателей, так и в средствах массовой информации. А что же говорить о ситуации, если медведевское президентство будет сопровождаться какими-либо неудачами, провалами или ошибками!Словом, без сомнения, и так еще не до конца сложившаяся, довольно ущербная и ослабленная многочисленными узлами ручного (то есть субъективного) управления политическая система России, к тому же все время трансформирующаяся и постоянно подвергающаяся критике как изнутри страны, так и из-за рубежа, вступает в зону новых для себя испытаний, часть из которых, конечно, она просто не пройдет.Однако все эти испытания являются тактическими, тогда как стратегическая миссия президентства Дмитрия Медведева лежит совсем в другой плоскости.Эволюционный толчок, или Стратегия стратегийУтверждения, в том числе и связанные с новым президентом, о том, что Россия устала от революций, что ей необходимы несколько десятилетий стабильного и мирного развития, совершенно справедливы.Равным образом справедливо и то, о чем я уже писал выше: путинский Кремль, как, думаю, и Кремль медведевский, боится излишней революционности (что в себе, что в обществе, что в его политических институтах, например - в партиях), а потому и подавляет (весьма недемократически) любой, даже кажущийся, революционизм.Но одновременно этот Кремль (устами Путина, а затем и Медведева) справедливо и обоснованно выступает за переход от инерционного (то есть эволюционного) сценария развития общества и экономики, то есть в целом - России, к инновационному (то есть фактически - к революционному).Как же обойтись тут без «революций»: кадровых, технологических, общественных, политических, конституционных?Обойтись, конечно, не удастся. А если удастся, то не будет перехода к инновационному сценарию развития.Выход пока найден чисто лингвистический. Слово «революция» под запретом. Термин «инновация» (надо сказать, довольно бледный, «неэнергетический», не волнующий даже души технократов, не говоря уже о «широких народных массах», и радующий разве что бюрократов, ибо под всякий «переход», да еще «инновационный», многое что можно «списать» в свои карманы) - уже почти сакрализирован или по крайней мере догматизирован.У меня есть собственный рецепт не столько лингвистического, сколько сущностного выхода из этой ловушки. Опишу его весьма лапидарно: дело в том, что, как хорошо известно, развитие России (впрочем, не только России, но в нашей истории это особо ярко представлено) всегда происходило не плавно эволюционно и не разорванно-революционно, а эволюционными толчками, между которыми, как правило, лежали очень продолжительные инерционные периоды (застой, стабилизация и пр. в том же духе). Социальные и политические революции (как общенациональные, а не дворцовые перевороты) чаще всего были встроены (конструктивно или деструктивно) в такой эволюционный толчок (или предшествовали ему, играя роль то ли сигнала, то ли детонатора).Словом, назревшие и вовремя, сознательно и политически и технологически правильно «проведенные» эволюционные толчки не только не предполагают революций (разве что в качестве метафорического обозначения произошедшего), а тем более репрессий, но даже отрицают их или по крайней мере минимизируют возможность и необходимость и того, и другого.А вот проворонить объективно назревший такой толчок или опоздать с его упорядоченным «проведением» - как раз и означает подвергнуть страну риску революций, репрессий, гражданского неповиновения или даже распада.Собственно, появление тезиса об императивности «перехода от инерционного сценария развития к инновационному» свидетельствует о субъективном осознании политическими лидерами страны как раз того, о чем я говорю.Однако следующий и даже еще более важный вопрос: а в каких областях необходимо прикладывать политическую волю и имеющиеся социальные и иные инструменты, где концентрировать ресурсы и на что мобилизовывать специалистов и «просто граждан», дабы достичь желаемой цели?Думаю, что на этот вопрос требуется более точный ответ, чем дал пока Дмитрий Медведев своими четырьмя «и», тем более что два из этих четырех «и», а именно «институты» и «инвестиции», суть не более чем инструменты (пусть новые), а не проблемы и цели.Мне представляется, что проблемы и соответствующие им цели в самом кратком их описании сводятся не к продекларированным четырем «и», а как минимум к следующему, что должно составить не просто национальную стратегию, а стратегию генеральную, так сказать, Стратегию стратегий:- собственно технологические инновации;- конечно, инфраструктура (но эти два пункта, безусловно, не первые и не главные);- общественные ценности и их иерархия, а отсюда и социальные инновации, включая научно-образовательную конструкцию;- политическая конструкция России (совершенно очевидно, что нынешняя промежуточная конструкция не способна быть двигателем каких-либо инноваций; оттого-то вместо нее и действует такой, в общем-то, крохотный институт, как администрация президента);- конституционная конструкция (как формализация содержательной части двух предшествующих позиций);- цивилизационно-экономически-географическая конструкция (здесь, помимо всего остального, очень важно путем даже и инноваций не уничтожить те богатства России, которые все стремительнее и стремительнее растут и в цене своей, и, главное, в ценности, а именно - гигантские нетронутые природные территории);- демографическая революция (здесь не побоюсь этого слова), судя по всему, требующая радикально новых цивилизационных (включая и этические) подходов (то, что пока сделано по инициативе Путина и под руководством Медведева, - лишь первое приближение к требуемому);- ясно декларируемый внешнеполитический проект для России и исторически связанных с ней государств, территорий и народов;- более широкий внешнеполитический проект взаимодействия России с главными субъектами мировой политики - как институализированными, так и временно не консолидированными или вообще дисперсными;- еще более широкий, теперь уже глобальный проект желаемого и предлагаемого другим мироустройства и роли и миссии России в рамках этого проекта.Уже сейчас, основываясь на предложенных различными отечественными мыслителями и экспертами даже без всяких просьб и команд политического руководства идеях, порой очень тщательно проработанных, можно было бы синтезировать три-четыре (но, конечно, не один, ибо выбор из одного бессмыслен по определению и чреват ошибкой) варианта (разной степени не пессимистичности-оптимистичности, а именно революционности-эволюционности и реалистичности-утопичности) той общенациональной стратегической концепции, планомерная реализация которой и могла бы обеспечить России и сам эволюционный толчок, и его максимальный позитивный результат при минимуме издержек.Как пресечь «догоняющее развитие»Нужно ли, однако, еще неопытному президенту Дмитрию Медведеву подниматься до таких стратегических высот, если и так в родном Отечестве, и особенно в родной бюрократической глуши, столько еще можно и должно сделать и важного, и неотложного?Нужно. Хотя, конечно, только в том случае, если он возьмется за составление данной генеральной стратегии - Стратегии стратегий - всерьез и основательно.Дело в том, что, несмотря на все достижения путинского президентства, Россия все равно традиционно продолжает крутиться в парадигме «догоняющего (Запад) развития».Это - крайне порочная парадигма. Не в конкретных своих составляющих - в этом она как раз привлекательна и плодотворна, ибо многих западных показателей достичь действительно нужно. Но она порочна в основании своем, а также исторически, перспективно - если заглядывать в далекое, но все равно обозримое для крупных политиков будущее.Фактически со времен Алексея Михайловича (а в общем-то, даже еще раньше - где-то со времени Ивана III) мы развиваемся именно по этому принципу - догнать Запад, перегнать его. Догнать во всем не удается. Перегнать в чем-то - случается, причем довольно часто. Но все равно это - отдельные, эксклюзивные обгоны. Перегнать раз и навсегда (на долгий исторический срок) так и не удавалось - кроме одного исторического периода, когда это все-таки произошло именно потому, что в тот момент Россия отказалась от традиционных для нее, да и для всех остальных, кто так или иначе тянется исключительно за Западом, а не за собой, ориентиров и целей.Разумеется, я имею в виду 1917 год и коммунистический эксперимент. Сейчас нет смысла разбирать плюсы и минусы этого эксперимента, его содержание. Важно понять, что большевики поменяли алгоритм движения страны по траектории прогресса (о понятии «прогресс» я еще скажу отдельно). Они поставили цель не догонять Запад (европейский и американский капитализм и буржуазную демократию, как тогда говорили), а одним махом перепрыгнуть их. Сначала оказаться в будущем, а потом, властно-политически закрепившись там, подтянуть социальные и экономические тылы не к западным образцам и эталонам своего времени, а сразу к тому, чем западноевропейский капитализм и американский станут когда-то. А за это время Советская Россия уйдет еще дальше вперед - в самый коммунизм.Алгоритм «прыжка в будущее», перевода страны из стадии «догоняющего развития» сразу в позицию лидера (идеологического, аксиологического, политического, а остальное - подтянем, из будущего-то тянуть легче) оказался порочен. И причин тому много - я ниже укажу лишь на одну, главную.Но не порочен, а напротив, глубоко плодотворен политический и метафизический выбор - отказаться от роли догоняющего, перевести соревнование в совершенно иную плоскость.И нельзя не признать, что для многих народов почти до самого крушения Советского Союза (и даже позже), а для многих интеллектуалов Запада - до середины 60-х годов прошлого века тогдашняя Россия (СССР) статусом исторического лидера обладала.Главная ошибка здесь лежит в приверженности большевиков как людей, воспитанных в традициях и догмах идеологии Просвещения, теории прогресса. А главная догма этой теории, если ее сильно упростить лексически, но не сущностно, состоит в том, что сегодня должно быть лучше, причем по всем направлениям и для большинства людей, чем вчера, а завтра, разумеется, лучше, чем сегодня. И так - до бесконечности или, что одно и то же, до воцарения рая на земле.Теория и особенно догматика прогресса были, простите за сам собой напрашивающийся каламбур, прогрессивны для своего, сегодня уже явно завершившегося (доказывать это не буду) времени. И следуя именно этой теории, Россия все практиковалась и практиковалась в «догоняющем развитии», все не достигая и не достигая желаемого результата, пока наконец большевики не попытались описанным уже мною одним прыжком «обогнать прогресс».Отказавшись в конце 80-х годов от большевизма, но не от догматики теории прогресса, мы снова оказались в числе «догоняющих». И уверяю всех - никогда тех, кого хотим, не догоним.Концептуальная основа той Стратегии стратегий, о которой я говорю, предполагает полный отказ от теории прогресса вообще и свойственных ей «индикаторов лидерства» в частности (всякие там ВВП, уровни инфляции, число автомобилей или киловатт-часов на душу населения и пр. не уходят, конечно, полностью, но переводятся в разряд второстепенных, вспомогательных).Подробное изложение того, что я называю «теорией естественного развития» и что противостоит теории прогресса, оставлю для отдельного случая. Тем более что одна лишь только традиция критики теории прогресса насчитывает без малого век и включает в себя имена виднейших интеллектуалов Запада (и, само собой разумеется, Востока), и я здесь, разумеется, отнюдь не претендую на какие-то откровения на сей счет. Отмечу только, что, согласно теории прогресса, ты должен постоянно за кем-то бежать или от кого-то убегать. А согласно теории естественного развития, ты должен развиваться так, как свойственно именно тебе, а посему ты никогда не окажешься ни отстающим, ни догоняющим, ни ненавидимым другими лидером, злобным и агрессивным из-за боязни однажды с этой ролью расстаться (что, между прочим, неизбежно).Более того, развиваясь так, как предначертано только тебе (и, кстати, не тратя лишние усилия на гонку с кем-то или за кем-то), ты однажды, когда догоняющие и догоняемые пойдут на очередной порочный круг своего бега или врубятся лбами в какую-нибудь стену, или упадут от перенапряжения, окажешься лидером автоматически, без особых усилий, даже и не ставя этой цели. Ибо естественное развитие естественно, а развитие в рамках теории прогресса - все более и более искусственно, спекулятивно, избыточно, в конечном итоге - опасно.Гонка вооружений - ярчайший пример порочности теории прогресса, но и характернейший, типологический пример этой порочности.Или: русская литература, начавшая в XVIII веке «догонять» гораздо более развитую и к тому времени уже практически классическую западноевропейскую, где-то на Пушкине (оттого он и велик как никто другой) перешла, сама того не подозревая, к соревнованию не с Западом, а с самою собой. И далее последовали полтора века такой «массовой» литературной гениальности, что Толстой, Достоевский, Чехов, Горький и Шолохов (а еще и плеяда абсолютно гениальных поэтов) оказались в лидерах мировой литературы (а также заодно и психологии, и философии), хотя никаких целей «догнать», а тем более «перегнать» кого-то не ставили. То же - и с великой русской музыкой того же периода. Судя по всему, что-то аналогичное произошло тогда и с русской наукой.Последний конкретный пример - Китай. Представляется, что и он, не признаваясь в этом публично, отнюдь не занимается своим развитием по догматам теории прогресса. А потому и не боится кого-то не догнать, ибо занимается не «догоняющим развитием», а просто своим естественным развитием. И автоматически выходит на лидерские позиции (с точки зрения тех, кто привык относиться к жизни стран и народов как к спортивному соревнованию) - то как раз в спорте, то в объемах экономики, то в накоплениях золота и иностранной валюты, то в инвестициях в чужие экономики, то в космосе - собственными силами отправил людей в космос, чего до сих пор так и не сделали западноевропейцы. И между прочим, развиваясь своим естественным путем, Китай, несмотря ни на что, как был, так и остается лидером по существу в главном - в демографическом, то есть потенциально - человеческом капитале. Чего не скажешь о лидирующей уже пять веков подряд в научно-техническом прогрессе Западной Европе.Если Россия не поставит перед собой собственных, а не калькированных с западных образцов целей, в том числе и таких, которые измеряются численно, она никогда (кстати, и слава богу) не догонит Запад.Но дело в том, что это и не нужно. А следование за ложной целью лишь истощает ресурсы, порождает разочарование и заводит в тупик (куда, надо думать, лидер попадет первым - вот почему «слава богу!»).Никакой уверенности у меня, конечно, нет, но надежда все-таки есть: при президентстве Медведева мы расстанемся навеки как с теорией прогресса, так и с практикой «догоняющего развития». И займемся более важными вещами. Некоторые пассажи в последних выступлениях Путина и Медведева, некоторые нюансы в их словах вселяют эту надежду.Кстати, если этой надежде суждено сбыться, это и будет лучшим воплощением любимого новым президентом выражения Freedom is better than non-freedom.»Свобода лучше, чем несвобода»Эти слова Дмитрия Медведева, многократно им произносившиеся в последнее время, причем в беседах с иностранными журналистами и коллегами по-английски, что специально подчеркивало: автор знает, что взял их не из традиционного русского политического лексикона, а именно из практики западных демократий, внутри России рассматриваются одними как не более чем обращенная именно к зарубежной аудитории риторика, другими - как реальное политическое кредо нового президента, третьими - как прекрасная, но далекая от реальности иллюзия неофита на президентском посту.В любом случае можно предполагать, что это утверждение, скорее, политического теоретика, чем практика, которым неизбежно должен стать человек, занявший пост главы одной из крупнейших держав мира, обладающей мощнейшим ракетно-ядерным потенциалом и многочисленными формальными и неформальными международными обязательствами и еще большей международной ответственностью, причем страны хоть и находящейся на подъеме, но имеющей многочисленные и весьма острые внутренние проблемы, а также весьма непростые отношения со своими международными партнерами-конкурентами. И в связи с этим вряд ли можно принять утверждение о том, что все прекрасно в свободе, особенно чужой, а не твоей собственной, как догму, а тем более - как руководство к повседневной деятельности для любого, в том числе и нового, президента любой страны, но такой, как Россия (или США), в особенности.Россия, безусловно, обречена быть максимально свободной (или пытаться такою быть) в своих действиях на международной арене. Россия, безусловно, надеется быть максимально свободной и в своей внутренней жизни, хотя и здесь возникает проблема сочетания свободы с ответственностью. Но насколько может быть свободным, если даже это «лучше», сам президент такой страны, как Россия?Ясно, что он свободен в том смысле, что не может и не имеет права переложить ответственность за судьбу России и ее, России, свободу (то есть независимость и суверенность) на плечи других. И не может позволить никому извне ограничить эту свободу. Но вот сам-то президент - свободен ли в своих действиях?Кажется, именно это имел в виду Владимир Путин, говоря на пресс-конференции по итогам саммита Россия-НАТО в Бухаресте, что без сожаления покидает свой пост и связанное с ним бремя, которое несколько раньше он сравнил с трудом «раба на галерах».Насколько реально будет свободен в своих действиях новый президент России Дмитрий Медведев? Я думаю, настолько, насколько его решения и действия будут эффективны для минимизации внешних угроз «свободе России» и для максимизации не только «свободы», но и реального благополучия граждан нашей страны.Вообще свободнее всего чувствует себя и действует политический гений, интуитивно находящий такие смелые и одновременно эффективные решения стоящих перед обществом и нацией проблем, которые даже не видят или считают фантастическими как его соратники, так и конкуренты.Впрочем, нового политического гения Россия еще ожидает. И появится он в обозримом будущем или нет - вопрос туманный. Если Дмитрий Медведев станет не менее эффективным президентом, чем был до него Путин, этого уже будет достаточно. Заданная ему историей программа-минимум будет выполнена.Если своей политикой Дмитрий Медведев сумеет подвести Россию к очередному эволюционному толчку, это будет политическим подвигом и впишет его имя в историю столь же большими буквами, сколь мощным по энергии и масштабам и плодотворным уже по ближайшим результатам будет этот толчок. Так что и программа-максимум для президента Медведева уже готова.А свободен ли при этом будет новый глава государства в своих действиях или просто станет добросовестно, последовательно и эффективно реализовывать и отстаивать насущные и стратегические интересы России, прописанные не президентской директивой, а самим ходом истории, - это уже не важно.
      (Автор: Виталий Третьяков)
 
       Россия и Япония: лед тронулся?Открывая новую страницу межгосударственного сотрудничества
      На протяжении многих лет японское правительство стремилось использовать заинтересованность СССР, а затем России в развитии торгово-экономического сотрудничества с Японией для достижения своих политических целей. Во времена Михаила Горбачева и Бориса Ельцина с различными вариациями Токио применял принцип «нераздельности политики и экономики». Японские лидеры открыто заявляли, что широкое экономическое сотрудничество с Россией возможно только в случае разрешения в полном объеме в пользу Японии территориальной проблемы. Расчет делался на то, что в обстановке обострения экономического и финансового кризиса в России руководство страны рано или поздно будет вынуждено пересматривать свою политику в отношении японских территориальных требований. Следует признать, что эта тактика приносила определенные плоды. В 90-е годы в нашей стране было сформировано хотя и малочисленное, но весьма активное «японское лобби», которое убеждало российское руководство идти на уступки требованиям Японии ради получения материальных благ - финансовых займов, кредитов и инвестиций. Настойчиво внедрялось представление о том, что крупный японский бизнес не проявляет активности на российском рынке, следуя политическим установкам своего правительства.В действительности же пассивность японского финансового капитала и крупного бизнеса в отношении России объяснялась не столько нерешенностью территориальной проблемы, сколько отсутствием в России привлекательного инвестиционного климата. Политическая нестабильность, законодательная чехарда, повсеместная коррупция, разгул организованной преступности - все это отпугивало японских бизнесменов, привыкших к понятным и безопасным правилам ведения международной торговли и экономического сотрудничества с зарубежными государствами. Россия же рассматривалась как «зона повышенного риска для бизнеса», страна, где могли преуспеть не солидные инвесторы, а различного рода международные спекулянты и авантюристы.Разъясняя японские реалии, ведущие российские специалисты по этой стране в свое время указывали в открытом письме президенту Ельцину: «Глубоким заблуждением, навязанным руководству нашей страны японской пропагандой, является мысль, будто территориальные уступки или же о*ещания уступок в *удущем приведут к тому, что на нашу страну прольются обильные «иеновые дожди»: японские банки и предпринимательские фирмы не подчиняются токийским политикам и дипломатам и никогда не пойдут на альтруистические, благотворительные финансовые и экономические операции».Так и произошло. Японский бизнес обратил на Россию свой взор не по команде правительственных чиновников, а увидев в ней выгодного клиента и партнера.Прорывной старт «Тойоты»Как только в России приступили к наведению порядка в отношении условий работы на внутреннем рынке иностранных компаний, японский крупный капитал не пожелал оказаться обойденным корпорациями других стран. Именно позитивные изменения в течение последних лет в российской экономике и в стране в целом способствовали оживлению двусторонних деловых связей, росту интереса японского бизнеса к российскому рынку.Благоприятствующие расширению сотрудничества объективные условия дополнялись усилиями дальновидных японских политиков, которые сознают, что заинтересованное взаимодействие соседних стран в различных сферах может облегчить поиск разрешения сложных политических проблем двусторонних отношений. В связи с этим следует должным образом оценить роль влиятельного японского политика, бывшего премьер-министра Ёсиро Мори. Еще в 2000 году в интервью российским средствам массовой информации он отмечал: «В России живет талантливый народ, у вас богатые природные ресурсы, высокоразвитая фундаментальная наука. Деловые круги Японии рассматривают Россию как потенциально перспективный рынок. У нашего сотрудничества в сфере экономики большой потенциал, и его развитие с учетом взаимной выгоды имеет большое значение для обеих стран. И Япония, и Россия гордятся своими богатыми историей и культурой.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11