Современная электронная библиотека ModernLib.Ru

Роберт Грендон - Мэйза, принцесса Луны

ModernLib.Ru / Космическая фантастика / Клайн Отис Эделберт / Мэйза, принцесса Луны - Чтение (стр. 7)
Автор: Клайн Отис Эделберт
Жанр: Космическая фантастика
Серия: Роберт Грендон

 

 


Тед прощально помахал ему в ответ, и капсула рванула вперед с такой скоростью, словно задалась целью повергнуть лунянина в священный трепет.

Высоко над поверхностью, в разреженной лунной атмосфере, скорость капсулы намного превосходила скорость кабинок подвесных дорог, в которых луняне передвигались по «лучам»-долинам. Чем ближе к Копернику, тем реже становились белые «лучи», исходившие из Тихо, а навстречу им тянулись другие «лучи», отливавшие янтарной желтизной. Столб зеленого света служил Теду отличным ориентиром на пути к Копернику, и в свете этого гигантского маяка хорошо было видно, что желтые «лучи» сходятся именно в этом кратере.

До цели оставалось не больше ста миль, когда навстречу Теду вдруг вынырнул летающий шар. Тотчас по капсуле хлестнул смертоносный зеленый луч – но на сей раз Тед был готов к бою. Кое-чему он научился в первом столкновении с боевыми шарами Пань Ку.

Он резко бросил капсулу на тысячу футов вниз и, левой рукой держа рычаг атомотора, правой нажал на спуск Д-пушки. Прицел был верен, и верхний диск шара исчез в ослепительной вспышке. Шар тотчас сделал полуоборот и вошел в пике, но, прежде чем противник успел развернуться, Тед метким выстрелом уничтожил и другой диск. Из шара во все стороны брызнули зеленые лучи, словно спицы гигантского колеса, и вражеский аппарат, кувыркаясь, рухнул на землю и взорвался.

Опасаясь, что патруль успел сообщить по радио о его появлении, Тед решил атаковать немедленно. Он направил капсулу, как снаряд, по длинной дуге, рассчитывая пролететь в десяти милях над краем Коперника и опуститься прямо к источнику гигантского луча. С наведенными на цель Д-пушками, на предельной скорости, какую только можно было выжать из атомотора, капсула пулей полетела вперед и превратилась в поистине чудовищное орудие разрушения.

Она летела так быстро, что изъеденный кратерами лунный ландшафт потерял, как в тумане, свои четкие очертания.

Тед увидел свою цель еще прежде, чем пролетел над огромным кольцом внешних гор Коперника. Это был самый высокий из пяти горных пиков, возвышавшихся над плоской равниной кратера. Гигантский зеленый луч, направленный на Землю, выходил прямо из вершины этого пика, и от этого весь кратер был залит колдовским зловещим светом – гладкие отвесные скалы ловили и отражали блики луча.

Мгновение спустя Тед оказался над юго-западным краем кратера. Капсула резко пошла вниз, и невидимые лучи Д-пушек вонзились в острую вершину самой высокой горы, до которой все еще было около тридцати миль. Но даже на таком расстоянии Тед не промахнулся – вспышка на вершине горы подтвердила это. И тогда Тед недрогнувшей рукой направил капсулу прямо на цель.

Из отверстия одной из шахт, которых было множество на дне и на стенах кратера, сверкнул острый зеленый луч. За ним вспыхнули другие, обшаривая небо в поисках врага, который осмелился посягнуть на мощный излучатель божественного Пань Ку. Однако капсула была так мала и летела с такой скоростью, что на этой высоте лунянам нелегко было заметить ее. Сейчас они знали о присутствии врага только потому, что вершина горы, прикрывавшая гигантский излучатель, стремительно таяла под ударами невидимых лучей.

Однако чем ближе Тед подлетал к цели, тем гуще становился смертоносный частокол зеленых лучей. Вдруг один из них отсек корму капсулы вместе с кормовыми выхлопами атомотора. Искалеченный аппарат по инерции еще несколько секунд мчался вперед, но постепенно, подчиняясь безжалостной силе тяготения, сошел с курса и, вихляя, начал падать.

Тед отключил уже бесполезный атомотор и целиком сосредоточился на передних Д-пушках. Капсула падала, рыскала из стороны в сторону, но он твердо держал на мушке вершину горы, из которой исходил гигантский луч. И наконец, торжествуя, Тед увидел, как столб зеленого света погас и лавина каменных обломков, увлекая за собой остатки излучателя, обрушилась вниз по склону горы.

Клубы дыма и пыли поднялись над этой катастрофой, и равнина кратера рванулась навстречу Теду. Удар – и нос капсулы треснул, как яичная скорлупа. Наступила тьма.

Глава 17

СОЮЗНИКИ

Стоя перед видеофоном в Вашингтоне в кабинете президента, Роджер Сэндерс с нетерпением ждал, когда отключатся все передающие станции Земли и его соединят с мощной суперстанцией в Дастин Билдинг, которая должна была транслировать послание с Луны.

Наконец прозвучал сигнал всеобщего отбоя, и на экране президентского видеофона Роджер увидел, как в зеркале, экран гигантского видеофона, за которым сидел оператор.

В прозрачной глубине большого экрана то и дело мелькали неясные фигуры, доносились неразборчивые звуки. Внезапно изображение прояснилось. Как и в прошлый раз, Роджер и президент Уитмор были зачарованы появлением прекрасной Мэйзы. Рядом с нею стояли двое телохранителей и престарелый ученый Вэнибл-хан.

К изумлению обоих землян, Вэнибл-хан обратился к ним по-английски.

– Несмотря на сильные помехи, которые создают станции Пань Ку, мы наконец сумели пробиться к вам, – сказал он. – Обращаюсь ли я к друзьям Теда Дастина?

– Перед вами его старший начальник, президент Соединенных Штатов Америки, и его помощник Роджер Сэндерс, – ответил Роджер.

– Вот истинная удача! – улыбнулся старый ученый. – Я, Вэнибл-хан, главный ученый Ма Гона, говорю от имени ее высочества Мэйзы ан Ма Гон. Она велела мне сообщить вам, что два оборота вашей планеты назад Тед Дастин покинул ее столицу, город Улту, расположенный под кратером, который у вас на Ду Гоне называют Тихо. Он намеревался уничтожить гигантский излучатель зеленого луча, направленного на вашу планету. Судя по всему, это ему удалось, но, поскольку он не вернулся, мы полагаем, что Тед Дастин либо убит, либо захвачен в плен. Зеленый луч, как вам наверняка известно, исходил из центрального пика в горах кратера, который вы зовете Коперник. Под этим кратером находится столица империи Пань Ку, город Бейлон.

Когда Тед Дастин отправился в свое отчаянное путешествие, ее высочество объявила войну Пань Ку. Этой же ночью она лично поведет через подземные джунгли на Бейлон многочисленную армию. Принцесса не считает нужным использовать нак-каров – крылатых драконов, которые могут обходиться без воздуха в течение девяти ваших дней, – потому что по сравнению с боевыми шарами Пань Ку эти животные медлительны и неэффективны. Принцесса намерена атаковать Бейлон через пять ваших дней. Если вы, друзья Теда Дастина, сумеете в то же время нанести по Бейлону удар сверху, мы либо спасем Теда Дастина, либо отомстим за его смерть и, победив Пань Ку, установим мир между народами Ду Гона и желтой расой Ма Гона. Ее высочество ожидает вашего ответа.

Роджер повернулся к президенту:

– У меня есть такая возможность, – сказал он. – Через четыре дня будет готов боевой космический корабль. С вашего разрешения, мистер президент, я отправлюсь на этом корабле на Луну и атакую Бейлон вместе с войсками ее высочества.

– А как же летающие шары? – обеспокоенно спросил президент. – У Пань Ку их, может быть, сотни, и тогда вы проиграете и некому будет управлять заводом Дастина.

– Завод может работать и без нас – под управлением наших заместителей, – ответил Роджер, – и, если даже оба мы не вернемся с Луны, выпуск дезинтеграторов не прекратится – было бы в достатке сырья и денег. Что касается шаров, то будь их у Пань Ку хоть тысячи, я все равно отправлюсь на Луну. Стыдно будет не рискнуть своей жизнью в этом мощном космическом линкоре, если Тед бросил вызов тем же силам в крохотной одноместной капсуле.

– Что ж, тогда отправляйтесь, – сказал президент, – а я желаю вам славной победы и счастливого возвращения. Если бы нужды нации не требовали моего присутствия здесь, я и сам бы с радостью полетел с вами.

– Можете сказать ее высочеству, – обратился Роджер к Вэнибл-хану, – что через пять дней я атакую Бейлон с воздуха.

Мэйза явно поняла его ответ без перевода, потому что улыбнулась и впервые за все время передачи заговорила:

– Через пять дней, Роджер Сэндерс, мы встретимся в императорском дворце Бейлона, и да успеем мы вовремя, чтобы спасти Теда Дастина!

Экран опустел, и Роджер, попрощавшись с президентом, поспешил к вертолету, который Бивенс уже подготовил для полета в Чикаго.

Глава 18

ПЫТОЧНЫЕ КАМЕРЫ

Профессор Эдерсон был невысоким, но жилистым, ловким человеком и вмиг вывернулся из цепких рук лунянина, который схватил его, когда он бросил с мостика летающего шара записку для генерала Фу Йена. Развернувшись, Эдерсон увидел перед собой искаженное гневом лицо Лин Чиня. Лунянин выхватил меч и наверняка бы снес голову профессору, но тут за его спиной возник Кван Цу-хан и схватил подчиненного за запястье.

– В чем дело, Лин Чинь? – спросил он. – Почему ты грозишь смертью пленнику? Он пытался бежать?

– Хуже, господин мой, – отвечал Лин Чинь. – Этот ничтожный червь только что бросил что-что человеку в толпе и отказывается сказать, что это было.

– Я и не отказываюсь, – резко вмешался профессор. – Он подкрался ко мне сзади, схватил за шею и принялся трясти. А я не терплю, когда со мной так обращаются, вот и вырвался.

– Тогда, может быть, ты скажешь мне, что ты бросил в толпу? – осведомился Кван Цу-хан.

– Конечно, – ответил Эдерсон. – Записку для одного моего друга, который живет здесь, в городе.

– И что же было в записке?

– Это мое личное дело.

– А мое личное дело – вырвать из тебя правду, когда я буду меньше занят, – вкрадчиво произнес Кван Цу-хан и улыбнулся. – Лин Чинь, отправь-ка нашего пленника туда, где он уже не сможет никому посылать записок. Я же покамест отправлюсь на переговоры с нашими союзниками.

Лин Чинь поклонился, злорадно ухмыльнулся и острием меча указал на ромбовидную дверь.

– Сюда, Ам Ерик-хан! – приказал он. – Иди по коридору и не останавливайся, пока я не скажу.

Профессор подчинился и, пройдя насквозь почти через весь шар, в конце концов остановился перед небольшой дверью. Вытащив из кошеля связку ключей, Лин Чинь отпер дверь и велел ему заходить.

Эдерсон оказался в тесной клетушке без окон, скудно освещенной единственной лампочкой на потолке. В центре комнатки на мощных пружинах было подвешено к потолку кресло. Другие пружины соединяли кресло с полом и со всеми четырьмя стенами.

– Садись, – приказал Лин Чинь.

Едва профессор уселся в кресло, как тюремщик принялся привязывать его прочными ремнями, примотав руки к подлокотникам так, чтобы пленник не сумел дотянуться до ремней, стянувших тело и ноги.

Завершив свою работу, Лин Чинь отступил, подбоченился и усмехнулся.

– Уж его светлость развяжет тебе язык, когда вернется! А пока что желаю тебе приятных размышлений о будущем.

С этими словами он вышел из клетушки и запер за собой дверь. Тотчас же погасла лампочка на потолке, и ученый остался один, совершенно беспомощный и в полной темноте.

Он не знал, как долго пробыл в висячем кресле. В клетушке стояла глухая тишина. И вдруг снаружи донеслись приглушенные удары, несомненно означавшие, что во внешнюю оболочку шара попадают какие-то снаряды. Каким бы отчаянным ни было положение Эдерсона, он улыбнулся, уверенный, что слышит ответ генерала Фу Йена на его наспех нацарапанную записку.

Вскоре шар стремительно рванулся вверх, и вот тогда профессор порадовался, что его кресло закреплено мощными пружинами. Если бы они не смягчили рывок, этот внезапный старт искалечил бы его, а то и убил бы.

Он чувствовал, как шар беспорядочно дергается из стороны в сторону и снаряды барабанят по его внешней оболочке. Затем рывки сменились плавным движением, и обстрел прекратился.

Полет продолжался несколько часов, и вдруг опять по корпусу шара замолотили пули и снаряды. На сей раз обстрел длился недолго, минут пять. Затем шар ринулся вертикально вверх, да с такой чудовищной скоростью, что, хотя пружины и защитили профессора от увечий, он все же потерял сознание.

Ученый очнулся, когда Лин Чинь отвязывал его от кресла. Другой лунянин держал у самых его ноздрей склянку с едко пахнущей жидкостью. Острый запах буквально жег ноздри, и профессор невольно отдернул голову, а Лин Чинь загоготал:

– Ага, Ам Ерик-хан, тебе не по нраву запах сарвадина? Хотел бы я полюбоваться на тебя, когда начнутся настоящие пытки!

– Где мы находимся? – спросил Эдерсон, лишь сейчас заметив, что движение шара прекратилось.

– В Бейлоне, столице его императорского величества Пань Ку, – ответил Лин Чинь.

– Замечательно! – воскликнул ученый.

Лин Чинь онемел от такого воодушевления, затем бесцеремонно ткнул пленника в бок мечом и приказал выйти в коридор, да пошевеливаться.

При первом же шаге профессор ударился головой о потолок, затем шлепнулся на пол. Окончательно убедившись, что находится на Луне с ее низкой гравитацией, Эдерсон осторожно поднялся и двинулся дальше нелепой, ковыляющей походкой, которая немало повеселила его тюремщиков.

Выйдя на мостик, он увидел, что шар наполовину погрузился в гигантскую круглую яму и вокруг в таких же ямах покоится множество других шаров. Судя по всему, Пань Ку обладал весьма внушительной летной флотилией.

Неподалеку от шара в компании нескольких круглотелых лунян стоял Кван Цу-хан. Голова его была перебинтована, одна рука бессильно висела на перевязи. Рядом с ним стоял по-земному худощавый человек, которого профессор немедленно узнал.

– Доктор Ву! – изумленно воскликнул он. – Как вы сюда попали?

– Я, как и вы, имел честь быть пассажиром, – ответил Ву и слегка поклонился.

– Вперед! Прыгай через ограждение, червяк! – рявкнул Лин Чинь и снова ткнул Эдерсона мечом.

Профессор поспешно перепрыгнул через ограждение.

– Накорми Ам Ерик-хана, Лин Чинь, – велел Кван Цу-хан лунянину, который последовал за своим пленником. – Я пришлю за ним позже.

Затем он повернулся и пошел прочь, дружески беседуя с доктором Ву. Прочие луняне на почтительном расстоянии следовали за ними.

Ученого вывели из доков, которые освещались шарами-светильниками, подвешенными на дугах изящных мачт. Эдерсон не смог определить природу этого свечения – ясно было только, что светилась жидкость, заполнявшая шары. Высоко над головой смутно маячил свод огромной пещеры, в которой помещался лунный город, и мерцали, отражая свет желтых шаров, гигантские сталактиты.

Покинув доки, Эдерсон и его тюремщик долго шли по узким извилистым улочкам. Дома в городе, стоявшие тесно один к другому, были по большей части восьмигранные или круглые, а двери и окна сохраняли излюбленную лунянами ромбовидную форму – щеколда в правом углу ромба, дверная петля в левом. Остроконечные крыши были покрыты либо камнем, либо листами меди. Ученый долго гадал, зачем вообще нужны в подземном городе крыши, да еще такие прочные, пока не увидел, как со свода сорвался обломок сталактита, ударился о медную крышу и, отлетев, упал на мостовую.

Система освещения в городе была такая же, как в доках, – бесконечные ряды шаров, внутри которых светилась желтая жидкость.

Наконец из лабиринта узких улочек профессор и его зловещий спутник вышли на огромную площадь, которую можно было назвать и парком – она была засажена странными светящимися деревьями и причудливыми кустами самых невероятных форм. В центре площади-парка возвышалось громадное восьмиугольное здание, увенчанное похожей на пагоду крышей; шпиль пагоды почти касался свисавших со свода пещеры сталактитов. Нижняя часть здания была построена из красного камня, а верхняя покрыта пластинами блестящего желтого металла и опоясана светящимися шарами. Металл отражал их свет так ярко, что одни эти блики запросто освещали полгорода и даже свод пещеры.

Профессора втолкнули в дверь, и он спустился по спиральному пандусу в тускло освещенный зал. Там находилось несколько лунян – одни желтокожие, другие с белой кожей, но на всех были ошейники, прикрепленные к кольцам, вделанным в стену. Эдерсона подтолкнули к одному такому кольцу, и дюжий тюремщик без особой деликатности защелкнул на его шее металлический ошейник.

– Накорми этого жалкого червя, – сказал тюремщику Лин Чинь, – и, когда он поест, доложи мне.

Здоровяк отдал честь, и Лин Чинь ушел. Тюремщик тоже вышел и, вернувшись, сунул профессору миску и чашку. В миске оказались ломтики вареных грибов, жесткие, как кожа, но вполне съедобные, а в чашке – вода с легким привкусом щелочи.

Эдерсон давно уже мучился от голода и жажды и покончил со своей скудной трапезой задолго до того, как Лин Чинь явился за ним.

– А теперь, гнусное отродье гусеницы, – сказал Лин Чинь, злорадно дернув цепь, которую тюремщик отстегнул от кольца в стене, – теперь ты узнаешь, какая участь ждет тех, кто смеет обманывать слуг всемогущего Пань Ку.

Эдерсона, полузадохнувшегося в тесном ошейнике, поволокли вверх по спиральному пандусу и долго тащили по бесчисленным коридорам и переходам. Наконец его привели к огромной ромбовидной двери, возле которой стоял Кван Цу-хан. Охраняли дверь двое солдат в доспехах и со странными копьями, наконечники которых напоминали зубья циркулярной пилы. На поясе у каждого стражника слева висел меч, а справа – излучатель.

Хан ждал до тех пор, пока пышно разряженный мажордом не позволил ему войти. Тогда он взял цепь из рук Лин Чиня и потащил профессора за собой в огромный, ярко освещенный аудиенц-зал. Стены зала были щедро изукрашены барельефами, на которых изображались сцены охоты или батальные сцены – на этих барельефах было в достатке и круглотелых лунян, и драконов, и прочих диковинных тварей.

В дальнем конце зала возвышался массивный трон, и на нем восседал, уложив огромный живот между тощих колен, сам Пань Ку, правитель желтокожей лунной расы. Справа и слева от помоста стояли телохранители, пышно разодетые придворные и слуги в ливреях.

Хан подвел своего пленника к трону, упал на колени и прижался лбом и ладонями к полу.

– Поднимись, Кван Цу-хан, – велел Пань Ку. – Кого это ты привел?

– О повелитель вселенной, – отвечал Кван Цу-хан, – я доставил первого пленника с Ду Гона.

– Ты слегка ошибся, Кван Цу-хан, – сказал Пань Ку, дергая себя за висячий ус и хихикая. – Ты доставил второго пленника с Ду Гона. Первый уже закован в цепи и ждет, когда же мы наконец соизволим придумать для него казнь достаточно мучительную – соответственно его преступлениям.

– Пленник с Ду Гона? Твой смиренный раб молит о снисхождении, о король вечности, ибо он ничего не понимает.

– Это не важно, – ответил Пань Ку. – Мы позаботимся о пленнике, которого ты привел. Твой доклад может подождать, хотя я вижу, что ты был ранен, и знаю, что два других шара не вернулись из полета. Покончим вначале с этим пленником. Кто он такой?

– Этот ничтожный микроб, называющий себя Ам Ерик-хан, свалился на мостик нашего шара с корабля дугонцев, который мы уничтожили, и был захвачен в плен одним из моих людей. Когда мы прибыли в столицу страны, где обитают потомки твоего светлейшего предка, о повелитель, он бросил записку кому-то в толпе туземцев, собравшихся под шаром. Вскоре после того, когда мы вели тайные переговоры с властями этой страны, начался бунт, и одиннадцать наших людей были убиты. Твой ничтожный раб едва уцелел благодаря тому, что его сочли мертвым и бросили. Человек из той страны по имени доктор Ву, хранящий верность вашему величеству, тоже был сочтен мертвым, но, чувствуя себя немного лучше, чем твой слуга, помог ему вернуться на шар. Отомстив мятежному городу, мы отправились в другое полушарие Ду Гона, где…

– Эта часть твоего рассказа может подождать, Кван Цу-хан, – перебил Пань Ку. – Полагаю, ты считаешь этого Ам Ерик-хана виновником мятежа в землях наших бывших союзников?

– Твоя мудрость, о единственный наместник великого Солнечного Бога, так же блистательна и всепроникающа, как его лучи.

Пань Ку гневно уставился на профессора.

– Что ты скажешь в свою защиту, Ам Ерик-хан? – осведомился он.

– Ничего, – ответил Эдерсон.

– Ты видишь, о светоч познания? Этот мерзейший прародитель червей признает свою вину!

– Вижу, – проворчал Пань Ку. – Эй, Цзен-хан! Отведи пленника в пыточную камеру и казни его водой.

Лунянин, которого звали Цзен-хан, выступил вперед и взял цепь пленника из рук Кван Цу-хана. Хотя его длинные редкие усы были совсем седыми, а сморщенное пергаментное лицо выдавало почтенный возраст, двигался он живо и явно был силен. Волоча за собой приговоренного, он садистски ухмыльнулся, и эта ухмылка обнажила один-единственный клык в верхней челюсти и целых два в нижней.

Услышав свой приговор, профессор Эдерсон ожидал медленной, мучительной смерти от равномерно падающих на голову капель воды, а потому был изумлен, узнав, что означают на Луне слова «казнь водой».

Его провели через большой зал пыток, где стенали и кричали многочисленные жертвы Пань Ку, и ввели в закуток, где двое лунян, следуя указаниям Цзен-хана, сняли с землянина ошейник и усадили в массивное металлическое кресло, намертво привинченное к полу. Эти двое принадлежали к палачам Пань Ку, и, как и было заведено в их достойном кругу, их лица были разрисованы красно-синими кругами и полосами, что придавало им еще более зловещий вид.

Крепко-накрепко привязав профессора к креслу, они измерили его голову и принесли металлический шлем с кольцом на макушке. Шлем так тесно охватил голову Эдерсона, словно был сделан по мерке. Под подбородком продели металлическую полосу и плотно застегнули за ушами. Затем через два шкива, свисавшие с потолка, продели металлический трос с крюками на концах. Один шкив был прямо над головой Эдерсона, другой футах в трех перед ним.

Крюк на одном конце троса продели через кольцо на макушке шлема. Затем палач подвесил на другом крюке большой цилиндрический сосуд с воронкообразным горлом и ручкой сверху, как у корзины.

Когда все было готово, Цзен-хан повернул кран, и в сосуд упала капля воды. Палач наблюдал за ее падением, засекая на хронометре время, когда упала вторая капля. Он подкручивал кран, пока не добился нужного ритма падения капель. Тогда он отпустил помощников и ухмыльнулся профессору своей беззубой жестокой ухмылкой.

– Прощай, о порождение слизкого червя, – сказал он. – И в своем долгом и мучительном умирании размышляй о том, как глупо противопоставлять свою ничтожную волю воле повелителя вселенной.

Профессор, даже если б и хотел, не смог бы ему ответить – вес сосуда так высоко оттянул шлем и металлическую полосу, подпиравшую подбородок, что произнести хоть слово было невозможно. Мышцы шеи терзала острая боль. Чтобы хоть как-то отвлечься от нее, Эдерсон пытался размышлять – все равно, о чем.

С помощью наручных часов он подсчитал, что каждую минуту в сосуд падает одна капля. Сколько же смогут выдержать его связки и мышцы? Сколько он еще проживет?

Глава 19

ТЕМНИЦЫ МРАКА

Когда Тед Дастин, рухнувший вместе с капсулой в недра Коперника, начал приходить в себя, первым его ощущением было странное мерное раскачивание.

Он открыл глаза и увидел широкую спину солдата в доспехах, на плече которого покоился конец шеста. Другой конец нес на плече солдат, шагавший позади, а посередине, в сети, привязанной к шесту, болтался и раскачивался сам Тед. По обеим сторонам от него шагали еще два солдата с зубчатыми, как циркулярная пила, копьями, мечами и излучателями у пояса. Кроме того, до Теда доносилось лязганье еще множества солдатских шагов, а впереди всех гордо вышагивал офицер в безвкусно разукрашенных доспехах.

Еще Тед заметил, что его несут через диковинный сад, где росли светящиеся деревья, травы и кусты, прямо к высокому восьмиугольному зданию, увенчанному крышей в виде ослепительно блистающей золотой пагоды.

Наконец шествие остановилось перед широкой лестницей, которая вела к огромной ромбовидной двери. На нижней ступени, окруженной придворными, рабами и слугами, стоял тучный круглотелый лунянин, в котором Тед узнал Пань Ку.

По команде офицера Теда опустили на землю. Двое солдат, которые несли пленника, с двух сторон подхватили его под мышки, рывком подняли на ноги и подтащили к монарху.

– О наместник великого Солнечного Бога, – нараспев затянул офицер, – я доставил тебе живым гнусного дугонского ублюдка, который уничтожил экспериментальный излучатель.

– Клянусь священными костями моих божественных предков! – воскликнул Пань Ку и уставился на Теда глазами-щелочками, которые утопали в пухлых щеках, и слегка дернул себя за длинный ус – Если доктор Ву представил нам верное описание, то перед нами не кто иной, как выскочка, именующий себя Тедом Дастином!

– А если я не ошибаюсь, – отвечал Тед с усмешкой, – ты и есть Пань Ку, напыщенный осел, именующий себя повелителем вселенной?

– О скользкий червь, плюгавая дугонская личинка! – прорычал Пань Ку. – Думаешь, ты сослужил большую службу своим сородичам, уничтожив мой излучатель? Да будет тебе известно, что я через пять ваших дней завершу строительство другого излучателя, в десять раз мощнее! Конечно, ты мог бы уничтожить и его, но теперь ты избавил меня от необходимости демонтировать опытный образец.

– Всему свое время, – отвечал Тед с самоуверенностью, которой на самом деле не испытывал.

– Что касается твоей смерти, – продолжал Пань Ку, пристально вглядываясь в пленника в поисках признаков страха на его лице, – я еще подумаю над этим. Ты разрушил Ур, ты бросил мне вызов, ты пытался сокрушить меня, уничтожив малый экспериментальный излучатель. Мне доставит немалое удовольствие придумать казнь, которая будет соответствовать твоим преступлениям.

Он повернулся к офицеру, который доставил пленника, и приказал:

– Отправить его в Темницы Вечного Мрака!

Теда поволокли по коридорам нижнего этажа дворца – через залы пыток, где жертвы кричали от немыслимой боли, а разрисованные палачи смеялись над их мучениями, протащили вниз по спиральному пандусу, тускло освещенному шариками со светящейся желтой жидкостью. Пандус казался бесконечным – так глубоко уходил он в сырое темное чрево горы.

Наконец, когда молодому ученому уже стало казаться, что они спустились самое меньшее на милю, двое солдат, которые тащили его, остановились, повинуясь резкому оклику Шагавшего впереди офицера.

Офицер зажег фонарь на шлеме-пагоде и первым нырнул в черный провал в стене коридора, а за ним последовали солдаты и пленник.

Они очутились в пещере, явно вырубленной в скалах человеческими руками. В стенах пещеры были прорублены туннели. Офицер нырнул в один из них – туда, где с каждым шагом все сильней и омерзительней воняло тухлятиной.

Вскоре туннель заметно расширился, и Теду стала ясна причина этой нестерпимой вони – случайно прислонившись к нише, вырубленной в скальной стене, он наткнулся на скользкий гниющий труп, прикованный за ошейник к кольцу в стене таким образом, что при жизни этот человек не мог ни встать, ни лечь – только сидеть на корточках.

В нишах по обе стороны коридора виднелись другие трупы в самых разных стадиях разложения – некоторые умерли совсем недавно, другие уже превратились в скелеты. Дно ниш и пол туннеля были выстланы человеческими костями и солдаты Пань Ку равнодушно шагали прямо по ним или ударом ноги отшвыривали их прочь с дороги.

Вдруг из мрака впереди донесся жуткий вопль, перемежавшийся взрывами хохота, от которого кровь стыла в жилах:

– Айя-а-а! Ха-ха-ха! Люди и свет! Свет и жизнь! Мрак и смерть! Ха-ха-ха!

– Тело Шен Хо еще живо, – шепотом сказал один солдат другому, – но разум его уже мертв.

– А ведь при жизни то был могучий разум, – отозвался второй. – Ничтожный ум не вернул бы нам зеленый луч наших предков.

– Да, но лишь глупец осмелился бы перечить Пань Ку повелителю вселенной, – возразил первый.

– Все мудрецы бывают глупы, – был ответ.

В эту минуту Тед увидел безумца – тот сидел на корточках в своей нише, пропуская жидкую седую бороденку сквозь костлявые скрюченные пальцы. На его изможденном теле еще сохранилось несколько лоскутков одежды – судя по всему, сделанной из самых дорогих тканей, в которые обряжалась придворная знать.

– Айя! – завопил безумец. – Еще одна жертва мрака!

Офицер остановился, разглядывая нишу напротив безумного старика. К стене ниши привалился скелет, обряженный в грязные клочья былой одежды, и белый череп все еще покоился в металлическом ошейнике, который короткой прочной цепью был прикован к стене.

– Подойдет, – сказал офицер и одним пинком отправил в угол гнилые кости, вытряхнув череп из ошейника.

– Я оставляю тебя в достойной компании, о мудрый глупец с Ду Гона, – сказал офицер, пряча ключ. – Мертвецов, которые были когда-то храбрыми воинами и могучими ханами, и безумца, который когда-то был мудрее и могущественнее всех ханов. Прощай.

Сидя на корточках, Тед взглядом следил за тем, как удаляется, тускнея, фонарь на шлеме-пагоде офицера. Наконец и этот слабый свет погас, и землянин остался в полной темноте.

Тогда он потянулся рукой за спину – его скафандр застегивался сзади чем-то вроде земной «молнии». Только бы снять скафандр – а уж там он избавится от цепи и ошейника и сможет побороться за свою жизнь. Под скафандром, на поясе придворного одеяния, остались кобуры с Д-пистолета-ми, которые Тед забыл снять, когда принял внезапное решение лететь к Копернику.

Он растерялся, обнаружив, что «молнию» заело. Как ее земные сестрицы, она работала отменно, пока все было в порядке, но стоило ее чуть-чуть повредить – и ее упрямство становилось непобедимым. Видимо, его «молния» сломалась, когда он рухнул вместе с капсулой в кратер. Тед возился с упрямицей больше двух часов, но наконец сдался, осознав безнадежность этого сражения.

Вскоре его осенила новая идея, и он принялся оттягивать и дергать на правом боку пушистую оболочку скафандра. Если б только ему удалось проделать достаточно большую дыру и добраться до кобуры, прижатой к бедру! Со всем остальным он бы управился в два счета. Материал скафандра оказался, однако, таким же упрямым, как и застежка, – в его грубые волокна были вплетены тончайшие металлические, необыкновенно прочные нити. Тед без особой надежды воевал с этими нитями, когда безумец из ниши напротив, все это время молчавший, подал голос.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9