Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Джек Райан (№9) - Радуга Шесть

ModernLib.Net / Триллеры / Клэнси Том / Радуга Шесть - Чтение (стр. 42)
Автор: Клэнси Том
Жанр: Триллеры
Серия: Джек Райан

 

 


— Как мы чувствуем себя, Чип? — спросил он.

* * *

Они вознесли коллективную благодарность провидению за отсутствие ирландской полиции «Garda» в этой части графства Корк. В конце концов, здесь почти нет преступности, и потому мало причин для появления полиции. Ирландская национальная полиция столь же эффективная, как их британские коллеги, и разведывательная служба ирландской полиции сотрудничала, к сожалению, со службой «Пять» в Лондоне, однако ни одной из этих служб не удалось напасть на след Шона Грэди — по крайней мере после того, как он вычислил и ликвидировал осведомителей в своем отряде. Оба исчезли с лица земли и теперь кормят лососей или какую-то другую рыбу, которая предпочитает осведомителей. Грэди помнил выражение их лиц, когда они протестовали и доказывали свою невиновность до самого последнего момента, когда их бросили в море с железными грузами на ногах, в пятнадцати милях от берега. Доказывали свою невиновность? Тогда почему SAS больше никогда не беспокоил его секцию после трех серьезных попыток уничтожить их всех? Пропади она пропадом, такая невиновность.

Они наполовину наполнили очаровательный провинциальный паб «Туманная роса», названный так в честь любимой песни восставших, после нескольких часов практических стрельб из нового оружия на территории изолированной прибрежной фермы, которая была слишком далеко от цивилизации, и потому никто не мог слышать резкую трескотню очередей автоматического оружия. Каждому боевику потребовалось несколько магазинов, чтобы восстановить былую сноровку владения автоматами «АКМС», но подобными автоматами овладеть нетрудно, а такими еще проще. Теперь они разговаривали о делах, не касающихся предстоящей операции, и со стороны представляли собой просто группу друзей, пожелавших выпить несколько пинт. Большинство наблюдали за футболом по телевизору, висящему на стене. Грэди делал то же самое, но его мозг был занят другим, повторяя детали предстоящей операции, мысленно осматривая снова и снова сцену, где все это произойдет, думая о том, насколько быстро британские солдаты или эта новая группа «Радуга» сможет появиться. Место их появления было очевидным. Он спланировал все, и, чем больше повторял про себя все фазы тем более безупречной казалась ему вся операция. Он вполне может потерять нескольких человек, но это была цена революционной борьбы, и, оглядывая своих людей в пабе, Грэди знал, что они воспринимают опасность с такой же готовностью, как и он.

Он посмотрел на часы, вычел пять и сунул руку в карман, чтобы включить сотовый телефон. Он делал это три раза в день, никогда не оставляя его включенным больше чем на десять минут. Нужно быть осторожным. Только его бдительность и некоторое везение, признался себе Грэди, позволили ему продолжать войну так долго. Через две минуты раздался звонок. Грэди встал с кресла и вышел наружу, чтобы принять вызов.

— Алло.

— Шон, это Джо.

— Привет, Джо, — ответил Грэди приятным голосом. — Как дела в Швейцарии?

— Вообще-то в данный момент я в Нью-Йорке. Я просто хотел сказать тебе, что финансирование закончено, — сказал ему Попов.

— Великолепно. А как с другим делом, Джо?

— Я доставлю это сам. Прибуду через два дня. Прилечу в Шэннон на реактивном самолете. Я буду там примерно в половине седьмого утра.

— Встречу тебя в аэропорту, — пообещал Грэди.

— О'кей, друг. До скорой встречи.

— До свидания, Джо.

— До свидания, Шон. — И связь прервалась. Грэди выключил телефон и положил его в карман. Если кто-нибудь подслушал разговор, что маловероятно, потому что он видел пространство до самого горизонта и там не было заметно припаркованных грузовиков, и к тому же, если бы кто-нибудь знал, где он находится, они приехали бы за ним и его людьми с взводом солдат или полиции, но, как бы то ни было, все, что услышал бы посторонний, был обычный короткий деловой разговор. Грэди возвратился обратно в паб.

— Кто это был, Шон? — спросил Родди Сэндс.

— Джо, — ответил Грэди. — Он сделал все, о чем мы просили. Так что, полагаю, нам тоже нужно двигаться.

— Действительно. — Родди отсалютовал поднятием пивной кружки.

* * *

Секретная служба, раньше носившая название MI-5 (Военная разведка), существовала в течение целого поколения, выполняя две важнейшие задачи. Одна заключалась в том, чтобы преследовать советских агентов, сумевших проникнуть в британское правительство, — к сожалению, этой работой приходилось заниматься постоянно, поскольку КГБ имел не одного агента внутри британской службы безопасности. Один раз их агент, Ким Филби, едва не стал главой «пятерки», почти предоставив Советам контроль над британской контрразведкой. При воспоминании об этом времени по коллективной спине «пятерки» все еще бегут холодные струйки пота. Вторая задача состояла в проникновении британских агентов внутрь Ирландской Республиканской Армии и других ирландских террористических организаций. Цель состояла в опознании их лидеров и ликвидации таковых, поскольку эта война велась по старым правилам. Иногда вызывали полицию, чтобы произвести арест, но в основном командос SAS высылались для более прямых действий. Разница в технике ведения войны объяснялась тем, что правительство Ее Королевского Величества никак не могло решить, является «ирландская проблема» вопросом национальной безопасности или всплеском преступности. Результатом такой нерешительности явилось, по мнению ФБР, продолжение «беспорядков», по крайней мере на десятилетие.

Однако сотрудники «пятерки» не обладали полномочиями принимать политические решения. Это делалось официальными лицами, которые довольно часто не прислушивались к мнению опытных экспертов, которые потратили целую жизнь, занимаясь решением такого рода вопросов. Не обладая возможностью формировать или хотя бы влиять на политику, спецслужбы продолжали военные действия, собирая толстые папки с информацией об известных и подозреваемых оперативниках ИРА, которые затем передавались другим правительственным агентствам для принятия соответствующих решений.

Вторая задача решалась, главным образом, с помощью вербовки осведомителей.

Передача информации о своих товарищах была еще одной старой ирландской традицией, и британцы долго пользовались ею. ИРА считала себя защитницей ирландских католиков, и это отождествление иногда дорого обходилось. Католический догматизм часто доминировал в сердцах и умах людей, которые убивали во имя веры. Тем не менее один из католических догматов гласит: не убий! Потому одним из чувств, переполнявших сердца и умы, было чувство вины. С одной стороны, вина была неизбежным результатом революционной деятельности, а с другой стороны, она была единственным чувством, которое не могли позволить себе революционеры[29].

У службы «пятерки» было собрано толстое досье на Шона Грэди, как и на многих других. Однако досье Грэди занимало у нее особое место, поскольку «пятерка» имела когда-то особенно хорошо информированного осведомителя в его секции, который, к сожалению, исчез, несомненно, он был устранен. Спецслужбам было известно, что Грэди отказался от практики стрельбы по коленным чашечкам в самом начале своей деятельности, заменив это наказание убийством, как более надежным способом ликвидации виновных в утечке информации. В результате никогда не оставалось тела, которое могла бы найти полиция. В настоящее время у «пятерки» было двадцать три осведомителя, работающих в различных секциях ИРА. Четверо были женщинами с более слабыми моральными устоями, чем это принято в Ирландии. Остальные девятнадцать были мужчинами, завербованными теми или иными способами, — правда, трое из них даже не подозревали, что делились своими секретами с британскими агентами. Служба безопасности прилагала огромные коллективные усилия, чтобы защитить осведомителей, и многих перевозили в Англию, когда их деятельность сходила на нет, и потом обычно отправляли в Канаду, где они вели новую, более безопасную жизнь. Однако в основном «пятерка» рассматривала осведомителей как ценные приобретения, от которых стремились получать информацию как можно дольше, потому что большинство осведомителей были людьми, убивавшими других или принимавшими участие в убийствах, и это делало их преступниками и предателями, совесть которых проснулась слишком поздно, чтобы офицеры, поддерживающие с ними контакт, испытывали к ним чувство жалости.

Грэди, говорилось в его досье, исчез с лица земли. Некоторые считали возможным, что его убили соперники, но, скорее всего, нет, потому что в этом случае такая новость ходила бы среди руководства ИРА. Грэди уважали даже его противники из других фракций в Движении, где он считался Подлинно Убежденным в торжестве своего Дела и был эффективным деятелем, убившим в Лондондерри полицейских и солдат намного больше, чем кто-либо другой. А Служба безопасности по-прежнему хотела отомстить ему за убийство трех солдат SAS, которых он захватил, пытал и затем убил. Их тела были найдены, и ярость SAS не утихала, потому что 22-й полк Специальной воздушной службы никогда не прощал и никогда не забывал такое зверство. Убийство, может быть, и простили бы, но пытки — никогда.

Сирил Холт, заместитель директора Службы безопасности, занимался сейчас своим ежеквартальным пересмотром основных файлов, и, когда он добрался до файла Грэди, остановился. Он полностью исчез из поля зрения. Если бы Грэди умер, Холт услышал бы об этом. Нельзя исключить и такой возможности, что Грэди отказался от военных действий, понял, что его организация решила наконец вести переговоры Ради заключения какого-то мира, и согласился пойти на уступки, покончив со своими операциями. Но Холт и его люди не верили в это. Психологический портрет Грэди, созданный главным психиатром больницы Гая в Лондоне, гласил, что он будет одним из последних, кто сложит оружие и примется за поиски мирного занятия.

Третья возможность заключалась в том, что он по-прежнему где-то скрывается, возможно, в Ольстере, может быть, в Республике[30]. Второе более вероятно, потому что большинство осведомителей «пятерки» находились на севере. Холт посмотрел на фотографии Грэди и его двадцати «солдат» ИРА на которых тоже были заведены файлы. Ни одна из фотографий не была достаточно высокого качества, несмотря на компьютерную обработку. Ему приходилось исходить из того, что Грэди все еще жив, каким-то образом руководит своей воинствующей секцией ИРА, планирует операции, а тем временем старается ничем не выделяться. Все, что оставалось Холту, — это пытаться проследить за Грэди. Заместитель директора сделал пометку, закрыл файл, положил в стопку исходящих документов и выбрал другой. На следующий день его пометки будут помещены в компьютер «пятерки», который постепенно заменял бумажные файлы, но компьютер был не по душе Холту. Он не любил работать на нем, предпочитая папки, которые можно держать в руках.

* * *

— Так скоро? — спросил Попов.

— А почему нет? — отозвался Брайтлинг.

— А кокаин? — добавил он с гримасой отвращения.

— Чемодан с кокаином готов. Десять фунтов медицински чистого кокаина из наших собственных запасов. Чемодан будет на самолете.

Попову совсем не нравилась идея транспортировки наркотиков. Это не объяснялось внезапным приступом совести, просто беспокойством относительно таможенных инспекторов и собак, обученных вынюхивать наркотики. Брайтлинг заметил недовольство на лице Попова и улыбнулся.

— Успокойся, Дмитрий. Нет проблем. Ты просто везешь кокаин в наш филиал в Дублине. У тебя будут все необходимые документы. Однако попытайся сделать так, чтобы не пришлось пользоваться ими. Это может поставить тебя в затруднительное положение.

— Как скажете. — Попов позволил себе расслабиться. На этот раз он полетит на «Гольфстриме V», чартерном реактивном самолете, потому что доставлять наркотики в обычный аэропорт на борту рейсового авиалайнера было слишком опасно. Европейские страны склонны мягко относиться к прибывающим американцам, чьей основной целью было потратить здесь свои доллары, а не причинять неприятности, однако теперь повсюду завели собак, потому что все страны мира беспокоятся о наркотиках.

— Сегодня вечером?

Брайтлинг кивнул и посмотрел на часы.

— Самолет прилетит в аэропорт Тетерборо. Будь там ровно в шесть.

Попов приехал на такси в свою квартиру. Укладывать веши было просто, однако размышлять — нет. Сейчас Брайтлинг нарушал самые элементарные правила безопасности. Чартерный рейс частного реактивного самолета впервые связывал его корпорацию с Поповым, равно как и документация на кокаин. Это не было попыткой разрушить связь Попова с его нанимателем. Возможно, это означало, что Брайтлинг не доверял лояльности своего курьера, не верил, что, будучи арестованным, он будет держать рот на замке... но нет, подумал Дмитрий Аркадьевич. Если бы Брайтлинг не доверял ему, он не предпринял бы такую миссию. Попов всегда останется связующим звеном между Брайтлингом и террористами.

Таким образом, подумал русский, он все-таки доверяет мне. Но он все же нарушал правила безопасности, а это означало, что для Брайтлинга безопасность не имеет значения. Почему, каким образом это может не иметь значения? Может быть, Брайтлинг планирует устранение Попова? Это возможно, но Попов так не считает. Брайтлинг — безжалостный человек, но недостаточно циничный, а вернее, слишком умный. Ему придется считаться с вероятностью того, что Попов оставил где-то письменный отчет, поэтому его смерть вызовет раскрытие участия Брайтлинга в массовых убийствах. Так что это можно отбросить, подумал русский.

Тогда что?

Бывший офицер разведывательной службы посмотрел в зеркало на лицо человека, который все еще не знает, что ему надлежит знать. С самого начала его соблазнили деньги. Он превратился в какого-то частного агента, мотивацией действий которого были деньги, но он работал на человека, для которого деньги не имели никакого значения. Даже ЦРУ, каким бы богатым ни являлось это агентство, всегда вело счет деньгам, которые оно выдавало своим агентам. Американская разведывательная служба платила в сто раз больше, чем ее советский соперник, но даже она требовала отчета по этим деньгам, потому что у ЦРУ были бухгалтеры, правившие оперативниками, как придворные и бюрократы русского царя когда-то правили даже самой маленькой деревней. Из своих исследований Попов знал, что «Горайзон Корпорейшн» владеет огромными деньгами, но никто не становится богатым с помощью расточительности. В капиталистическом обществе богатство приобретается умом, иногда безжалостными действиями, но не глупостью и не разбрасыванием денег.

Итак, в чем же дело, думал Дмитрий, отходя от зеркала и продолжая укладывать вещи. Что бы ни планировал Брайтлинг, какой бы ни была причина для этих террористических актов — неужели разгадка совсем рядом? Все это не имело смысла. Вы скрываетесь до тех пор, пока это возможно, но когда в этом больше нет необходимости, то нет и смысла напрасно тратить силы. Дилетант, пусть даже такой талантливый, как Брайтлинг, не знал, не научился на основе горького профессионального опыта, что никогда нельзя нарушать правила, даже после того, как операция успешно завершена, потому что и в этом случае ваш враг может узнать что-то и использовать это против вас во время следующей операции.

...а что, если следующей не будет, подумал Дмитрий, выбирая нижнее белье. Если это последняя операция, которая будет проводиться? Нет, поправил он себя, неужели это последняя операция, которую мне нужно провести?

Он снова обдумал все детали. Операции, которые поручал ему Брайтлинг, все время приобретали все большие масштабы, и дело зашло так далеко, что теперь он везет кокаин, чтобы умиротворить террориста, после того как перевел шесть миллионов долларов! Чтобы сделать контрабандистскую операцию проще, ему дают документацию, оправдывающую пересылку наркотиков из одного филиала крупной корпорации в другой, привязывая, таким образом, его и наркотики к корпорации Брайтлинга. Может быть, его фальшивые документы выдержат проверку, если полиция проявит к нему интерес, нет, они почти несомненно выдержат проверку, если только ирландская Garda не имеет прямой связи с британской секретной службой MI-5, что сомнительно, и в равной степени сомнительно, что британской Службе безопасности известно его вымышленное имя или даже «пятерка» имеет его фотографию, хорошую или плохую, да и к тому же он давным-давно изменил прическу.

Нет, решил Попов, закончив укладывать вещи, единственное что имеет смысл, — это то, что предстоит последняя операция. Брайтлинг сворачивает свои действия. Для Попова это значит, что сейчас последняя возможность произвести окончательный расчет. И он почувствовал, что надеется на то, что Грэди и его паршивую банду убийц постигнет такой же печальный конец, как остальных в Берне и Вене, и даже в Испании, хотя он не имел к той операции никакого отношения. У него было сочетание цифр и контрольный пароль для нового номерного счета в швейцарском банке, и там было достаточно денег, чтобы жить и не тужить до конца жизни. Все, что ему нужно, это чтобы команда «Радуги» ликвидировала всех ирландских террористов, и затем он исчезнет навсегда. С этой оптимистической мыслью Попов вышел на улицу и остановил такси, чтобы оно отвезло его в аэропорт Тетерборо.

Он обдумает все по пути через Атлантику.

Глава 27

Агенты по трансферту

— Это напрасная трата времени, — сказала Барбара Арчер со своего кресла в комнате для совещаний. — F4 мертва, хотя ее сердце продолжает биться. Мы пробовали все. Ничто не может остановить Шиву. Ни одно проклятое лекарство.

— За исключением антител вакцины В, — заметил Киллгор.

— За исключением их, — согласилась Арчер. — Но ничто иное не действует, верно?

С этим согласились все участники совещания, сидящие за столом. Они пробовали буквально все-все приемы лечения, известные медицине, включая лекарства, о которых только еще говорили в американских медицинских центрах и в Институте Пастера в Париже. Они даже пробовали все антибиотики от пенициллина до керфлекса, и два синтетических, с которыми проводились эксперименты в «Мерке» и «Горайзоне». Использование антибиотиков было попыткой схватиться за соломинку, потому что ни один из них не помогал при вирусных заболеваниях, но в отчаянные времена люди прибегают к отчаянным средствам, надеясь, что может произойти что-то новое и неожиданное.

Но не в случае Шивы. Этот новый, улучшенный вариант геморрагической лихорадки Эбола, разработанный с помощью генетической инженерии для того, чтобы он был более выносливым, чем естественная версия лихорадки, которая все еще регулярно появлялась в долине реки Конго, был почти стопроцентно смертельным и стопроцентно стойким к лечению всеми известными науке лекарствами, представлявшими собой веху, прорыв в лечении инфекционных болезней. Даже эти революционные препараты нисколько не могли помочь в борьбе с Шивой — люди, зараженные ею, неизменно умирали. Многие погибнут от первоначального заражения лихорадкой, другие падут жертвой вакцины А, разработанной Стивом Бергом, и в результате воздействия этих двух форм Шива пронесется по земному шару как медленно нарастающий шторм. После истечения шести месяцев живыми останутся люди, попадающие в три основные категории: первая — это те, кто не был заражен Шивой каким бы то ни было способом. Их будет немного, потому что каждая страна с жадностью ухватится за запасы вакцины А и введет ее своим гражданам, потому что первые жертвы Шивы умрут ужасной смертью, что будет показано по телевидению, и это увидят все. Вторую группу составят самые редкие особи человечества, чья иммунная система сможет выстоять против Шивы. Лаборатории пока не удалось обнаружить ни одного из таких людей, но они неизбежно появятся, к счастью, большинство умрет в результате распада социальных служб в городах и населенных пунктах. Главной причиной смертности будет голод или шквальный рост преступности, что будет неизбежно сопровождать чуму или обычные бактериальные заболевания, возникшие от большого числа непохороненных трупов. К третьей группе будут принадлежать несколько тысяч людей, укрывшихся в Канзасе. Они думают о нем как о Проекте «Спасательная Шлюпка». Эта группа будет состоять из активных членов Проекта — всего несколько сотен, — их семей и других отобранных ученых, защищенных вакциной В Стива Берга. Это сообщество в Канзасе будет большим, полностью изолированным и защищенным целым арсеналом оружия на случай, если появятся нежеланные гости.

Шесть месяцев, думали они. Двадцать семь недель. Это рассчитано на компьютере. Некоторые районы вымрут быстрее других. Компьютерное моделирование предсказывало, что дольше всех продержится Африка, потому что вакцина А поступит туда в последнюю очередь. Европа вымрет первой, с ее социализированной системой медицинского обслуживания и послушными гражданами, которые тут же придут за своими инъекциями, едва получат извещения об этом, затем Америка и, в соответствующее время, весь остальной мир.

— Весь мир, вот так, — заметил Киллгор, глядя из окон на местность, через которую проходит граница между штатами Нью-Йорк и Нью-Джерси. Красивый пейзаж с плавными холмами и зелеными лиственными деревьями. Огромные фермы на равнине, тянущейся от Канады до Техаса, превратятся в пустоши, хотя на некоторых в течение столетий будет расти дикая пшеница. Бизоны быстро расплодятся и разбредутся из своих заповедников в Йеллоустоуне и частных животноводческих ферм, а следом появятся волки и медведи гризли, затем птицы, койоты и собаки прерий. Природа быстро восстановит баланс — так предрекали компьютерные модели; меньше чем через пять лет вся земля переродится.

— Да, Джон, — согласилась Барбара Арчер. — Но пока мы еще не там. Что нам делать с подопытными субъектами?

Киллгор знал, что она предлагает. Арчер ненавидела клиническую медицину.

— F4 первой?

— Напрасная трата воздуха давать ей дышать, и мы все знаем это. Все они испытывают боль, и мы больше ничего не узнаем, кроме того, что Шива смертелен, а мы и так знаем это. Кроме того, через несколько недель мы начнем перебираться на запад, и зачем поддерживать их жизнь так долго? Мы ведь не собираемся забирать их с собой, правда?

— Нет, конечно, — согласился один из врачей.

— О'кей, я устала от траты времени в роли сиделки для мертвецов. Предлагаю, чтобы мы сделали то, что должны сделать, и давайте покончим с этим.

— Поддерживаю, — отозвался другой врач за столом.

— Кто за? — спросил Киллгор, считая поднятые руки. — Против? — Только двое не поддержали предложение Арчер. — Итак, решено. Барбара и я займемся этим — сегодня, Барб?

— Зачем ждать? — устало спросила Арчер.

* * *

— Кирк Маклин? — спросил агент Салливэн.

— Совершенно верно, — сказал мужчина из-за двери.

— ФБР. — Салливэн показал свое удостоверение. — Можно поговорить с вами?

— О чем? — Обычная тревога в голосе, заметили агенты.

— Нам обязательно стоять в коридоре, пока мы разговариваем? — задал разумный вопрос Салливэн.

— О, о'кей, конечно, заходите. — Маклин сделал шаг назад, открыл дверь, затем провел их в гостиную. Там был включен телевизор, какой-то фильм по кабельному телевидению Казалось, что показывали главным образом кунг-фу и стреляли из пистолетов.

— Меня зовут Том Салливэн, а это — Фрэнк Чатэм. Мы расследуем исчезновение двух женщин, — сказал старший агент, после того как сел. — Мы надеемся, что вы сможете помочь нам.

— Конечно, — вы имеете в виду, что их похитили или что-то еще? — спросил мужчина.

— Существует такая возможность. Их зовут Анна Претлоу и Мэри Баннистер. Нам сказали, что вы можете знать обеих или одну из них, — произнес Чатэм.

Они видели, что Маклин закрыл глаза, затем в течение нескольких секунд смотрел в окно.

— Может быть, из «Тертл Инн»?

— Вы встретили их именно там?

— Эй, парни, я встречаю многих девушек, понимаете? Это хорошее место для этого, там музыка и все такое. У вас есть фотографии?

— Вот. — Чатэм передал ему снимки.

— О'кей, да, я помню Анну — не знаю фамилию, — объяснил он. — Юридический секретарь, верно?

— Да, — подтвердил Салливэн. — Вы хорошо ее знаете?

— Мы танцевали, разговаривали, выпили несколько коктейлей, но у нас не было свиданий.

— Вам не приходилось выходить с ней из бара, прогуливаться, что-то вроде этого?

— Припоминаю, что однажды проводил ее домой. Ее квартира всего в нескольких кварталах, правда? Да. — Он вспомнил через несколько секунд. — В середине квартала, рядом с Коламбус-авеню. Я проводил ее домой, но не заходил к ней, — я хочу сказать, я никогда, ну — знаете, я никогда не имел секс с ней. — Он казался смущенным.

— Вы знаете, у нее были еще друзья? — спросил Чатэм, делая записи.

— Да, у нее был парень, с которым она дружила, Джим, вроде бы. Бухгалтер, по-моему. Я не знаю, насколько близки они были, но когда эти двое встречались в баре, то выпивали вместе. Вторая, помню ее лицо, но не имя. Может быть, мы говорили о чем-то, точно не помню. Понимаете, это бар для одиночек, вы встречаете там массу людей, иногда знакомитесь с кем-то, но главным образом нет.

— Телефонные номера?

— Не этих двух. У меня есть два номера других девушек, которых я встретил там. Они вам нужны? — спросил Маклин.

— Они знакомы с Мэри Баннистер или Анной Претлоу? — спросил Салливэн.

— Может быть. Женщины проще устанавливают отношения, чем мужчины, понимаете, маленькие группировки, проверяют нас, — так поступают и парни, но женщины лучше организованы, знаете?

Агенты задавали вопросы еще полчаса, некоторые повторялись несколько раз, на это Маклин вроде не обращал внимания, в отличие от некоторых. Наконец они попросили разрешения осмотреть квартиру. У них не было по закону такого права, но, как ни странно, иногда даже преступники позволяли это, и не раз их арестовывали, потому что доказательства лежали прямо на виду. В этом случае агенты искали журналы с фотографиями, изображающими нетрадиционный секс, или даже личные фотографии с изображением такого секса. Но когда Маклин провел их по квартире, агенты увидели только фотографии животных и периодические издания о природе и защите окружающей среды. Некоторые из этих журналов издавались группами, которые ФБР считало экстремистскими. Были издания, рекламирующие разное снаряжение для жизни на природе.

— Любите ездить за город? — спросил Чатэм.

— Люблю бывать в лесу, — подтвердил Маклин. — Мне хотелось бы найти девушку, которой это тоже нравится, но в этом городе их мало.

— Пожалуй. — Салливэн передал ему свою карточку. — Если вспомните что-то, позвоните мне сразу. На обратной стороне мой домашний номер. Спасибо за помощь.

— Не очень-то я помог вам, — заметил мужчина.

— Помогает даже самый маленький намек. Ладно, до встречи, — сказал Салливэн, пожимая ему руку.

Маклин закрыл за ними дверь и глубоко вздохнул. Как, черт побери, они узнали его имя и адрес? Он ожидал такие вопросы и часто думал об ответах, но это произошло давно, сказал он себе. Тогда почему именно сейчас? Может быть, копы глупы, или медленно думают, или что еще?

* * *

— Весь день псу под хвост, — сказал Салливэн, когда они подошли к машине.

— Ничего, может быть, женщины, имена которых он назвал, смогут рассказать нам что-то.

— Сомневаюсь. Я вчера вечером говорил со второй у бара.

— А ты вернись к ней. Спроси, что она думает о Маклине, — предложил Салливэн.

— О'кей, Том. Я так и сделаю. У тебя не возникло никаких подозрений после разговора с Маклином? У меня не возникло, — сказал Чатэм.

Салливэн покачал головой:

— Нет, но я еще не научился читать мысли.

Чатэм кивнул:

— Точно.

* * *

Пришло время, и не было смысла откладывать дальше. Барбара Арчер повернула ключ, открыла медицинский шкаф и достала десять ампул раствора цианистого калия. Их она положила в карман. У палаты субъекта F4 она наполнила шприц емкостью в пятьдесят кубических сантиметров, затем открыла дверь.

— Хэлло. — Это был скорее стон пациентки, которая лежала на кровати и равнодушно смотрела на экран телевизора, укрепленного на стене.

— Привет, Мэри. Как мы себя чувствуем? — Арчер внезапно удивленно подумала, а почему врачи всегда спрашивают, как мы себя чувствуем? Странный лингвистический нюанс, сказала она себе, привитый еще в медицинском училище, по-видимому, чтобы установить близкие отношения с пациентом, которые вряд ли существуют в данном случае. Одним из ее первых летних занятий в колледже была работа в приюте для собак. Если в течение семи дней за собакой никто не обращался, ее усыпляли — убивали, как она думала об этом, главным образом большими дозами фенобарбитала. Она помнила, что укол делали всегда в левую переднюю ногу, и собаки сразу засыпали, через пять секунд или даже меньше.

Она всегда плакала после этого. Усыпление животных обычно делалось во вторник, перед самым ленчем, вспомнила Арчер, и она никогда не ела ленч после этого, иногда и не ужинала, если ей приходилось усыплять особенно ласковую собаку. Они выстраивали их на лечебных столах из нержавеющей стали, и один из служителей держал их неподвижно, чтобы сделать убийство проще. Арчер всегда шептала собакам что-то ласковое, старалась утешить их, уменьшить страх и дать возможность умереть легче. Она прикусила губу, чувствуя себя нацистским врачом-убийцей в концлагере.

— Очень плохо, — сказала, наконец, Мэри Баннистер.

— Ничего, это поможет, — пообещала Арчер, доставая шприц и сбрасывая пластиковый наконечник с иглы. Она сделала три шага к кровати, взяла руку субъекта F4 и держа ее неподвижно, ввела иглу в вену внутри локтевого изгиба. Затем посмотрела в глаза Мэри и нажала на плунжер.

Ее глаза расширились. Раствор цианида обжег вены, двигаясь сквозь тело. Правая рука взлетела к верхней части левой руки, через секунду опустилась на грудь, по мере того как обжигающее чувство двигалось к сердцу. Цианид мгновенно остановил сердце.

Аппарат ЭКГ, стоящий рядом с кроватью, показывал почти нормальный ритм биения сердца, но теперь двигающаяся линия прыгнула вверх и горизонтальной полоской побежала дальше, включив сигнал тревоги.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66