Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Герои (№1) - Легенда о Хуме

ModernLib.Net / Фэнтези / Кнаак Ричард / Легенда о Хуме - Чтение (стр. 21)
Автор: Кнаак Ричард
Жанр: Фэнтези
Серия: Герои

 

 


В его памяти необычайно ярко ожило все то, что он видел в пещере, где хранились Копья Дракона.

Гвинес тоже преобразилась. Она осветилась и превратилась в платинового дракона. Рыцарь залюбовался великолепным зрелищем.

Может быть, это было только его видение? Видела ли то же самое Такхизис? Хума в этом вовсе не был уверен.

Но он увидел, что пятиглавое чудовище застыло в нерешительности.

Копье Дракона вонзилось в шею средней головы Такхизис. Владычица Тьмы содрогнулась от боли, и ее крик, потрясая горы, пронесся над землей.

Четыре головы тотчас обернулись на крик. Пятая – Голубая – голова беспомощно болталась. Такхизис неистово дергалась и скребла когтями, она тщетно пыталась вытащить из шеи Копье.

Все четыре головы Такхизис молниеносно вонзились зубами в серебристую драконессу. Из ее ран обильно потекла кровь. Драконесса, изо всех сил пытаясь не рухнуть на землю, медленно-медленно взмахивала изодранными в клочья крыльями, дыхание ее стало прерывистым.

Такхизис продолжала кричать от боли и судорожно била крыльями.

Подставка, на которой крепилось Копье Дракона, погнулась. Хума отчаянно пытался удержать в руках Копье, но не смог. Копье, вырвавшись из рук, ударило рыцаря по голове. Он упал на спину, обливаясь кровью и почти ничего не видя.

С трудом приподнявшись, Хума увидел, что от подставки, на которой держалось Копье, ничего не осталось. Такхизис лишила его Копья!

Он наклонился вперед:

– Гвинес!

Драконесса дышала неровно, из ее пасти капала кровь.

– Она… Я…

Крылья серебристой драконессы беспомощно повисли. Она стала падать вниз, на горный склон. Перед тем как они ударились о камни, Хума успел крикнуть: «Гвинес!»

Его выбросило из седла, и все для него исчезло во мраке.

Придя в сознание, Хума обнаружил, что весь мир стал красным. Кровь! Кровь и боль. Глаза болели нестерпимо.

Ветер продолжал завывать. Все тело пронизывала сильнейшая боль. Раненая нога онемела – он ее совсем не чувствовал. С большим трудом Хуме удалось сесть. Попытавшись встать, он упал и ударился лицом о камни. Сознание снова помутилось. Тогда он решил ползти. Медленно, дюйм за дюймом, он пополз по склону. Гвинес нигде не было видно. Кажется, не было нигде и Такхизис. Вдруг вверху, на небольшом выступе, он заметил чью-то руку. Человеческую руку.

Рыцарь пополз к лежащему на выступе телу:

– Гвинес!

Она вновь, приняла человеческий облик. Одна рука была вывернута. Лицо – белое, почти такого же цвета, как и волосы. Она хрипло и неровно дышала. Время от времени Гвинес судорожно дергалась, и с ее растрескавшихся и окровавленных губ срывался слабый стон. Все тело – в глубоких кровоточащих порезах и синяках. Удивительно, что она еще была жива.

Рот Хумы раскрылся в беззвучном крике. Он склонился над Гвинес, не обращая внимание на свои ободранные, мокрые от крови руки и на боль, сотрясающую все его тело. Хума увидел: здоровой рукой Гвинес сжимает Копье Дракона держится за него так, словно держится за жизнь. Она спасла Копье – единственное оружие борьбы с Владычицей Тьмы. То Копье, что было привязано на боку серебристой драконессы.

Он снова позвал ее.

Она прохрипела что-то и, открыв глаза, посмотрела на рыцаря:

– Хума?!

– Лежите. Кэз или кто-нибудь другой сейчас прилетит на помощь.

– Поздно! – Ее глаза наполнились слезами. – А Такхизис?! Вы не должны отпускать ее на свободу, как бы она ни умоляла вас об этом!

Рыцарь огляделся, прислушался.

За скалой кто-то метался словно в бреду.

– Она… – Гвинес закашлялась и. выплюнула кровавый сгусток. – Рано или поздно она сумеет вытащить из своего тела Копье. Вы должны сделать… помешать ей избавиться от Копья. А иначе…

– Что я должен сделать?

Преодолевая боль, Хума попытался сесть.

– Возьмите его. – Гвинес показала на свое Копье. – Я… я сохранила его в целости.

Она вдруг протянула к рыцарю руку:

– Вы ранены? Дайте я помогу вам избавиться от боли.

– Забудьте обо мне. Забудьте о Такхизис. Что с вами? Почему теперь вы снова человек? Вы можете сами себя исцелить?

– Нет… я не смогу себя вылечить… Нет… Я только благодарю Паладайна, что вы живы.

– Молчите! Берегите себя!

«Нет, нет, она не должна умереть!» – мысленно закричал Хума.

«Я… Только я могу спасти ее, смертный!»

Ветер стал ледяным. Слова Такхизис впились в мозг рыцаря иглами.

«Как?» – подумал он.

«Освободи меня от моей боли, и я спасу вас обоих! Я клянусь тебе… загробным миром! Клянусь высшим богом!»

Хума посмотрел на Гвинес. Ее дыхание стало совсем слабым.

– Что, Хума?

– Она предлагает нам… вам жизнь.

– В обмен на что?

Он ответил не сразу.

– На ее освобождение.

– Хума… – Гвинес закашлялась.

Закрыла глаза. На мгновение рыцарю почудилось: она умерла. Но Гвинес, хотя и с трудом, вновь открыла глаза и взглянула на рыцаря:

– Вы не можете убить ее, это не в ваших силах. Но вы не должны освобождать ее. От нее снова будет страдать весь Кринн. Моя жизнь не… стоит этого.

Она замолчала. Слова давались ей с огромным трудом, рыцарь видел: сил у нее почти не осталось.

Чтобы защитить Гвинес от ветра, Хума прикрыл ее своим телом.

– Я не хочу, чтобы вы умирали.

– Смерть… Иного нам, смертным, не дано. – Она слабо улыбнулась.

– Вы не можете… – Хума запнулся, а затем произнес слова, которые уже давно хотел сказать: – Я люблю вас. Мне стыдно, что я не сказал этого прежде. Но верьте мне; я не расстанусь с вами и на том свете.

Ее лицо просияло.

– Я хочу… хочу… чтобы вы помнили меня в человеческом облике, ибо это действительно я. Я была человеком изначально. – Она глубоко вздохнула. – Я любила вас человеческой любовью.

Ее рука бессильно упала.

– Я умру человеком, зная, что вы… – Гвинее закрыла глаза от боли, ее всю затрясло. – Вы…

Гвинес затихла. Она лежала с закрытыми глазами, на ее смертельно бледном лице появилось необычное спокойствие.

– Гвинес!

«Смертный, ее еще можно спасти!»

Хума огляделся. За скалой он увидел хвост Такхизис.

Небо снова окутывала тьма. Тоннель, связывающий Такхизис с адской бездной, стал подобен жалкой тени той тьмы, что исходила из прежней зловещей дыры в земле, но всетаки еще существовал.

Сжав Копье, Хума пополз к вершине скалы. Он полз почти бессознательно. В его мозгу мелькали только смутные образы будущего; он больше не существовал в настоящем.

Рыцарь осознал, что добрался до вершины скалы только тогда, когда увидел Такхизис.

Она лежала в воронке, что образовалась от ее падения.

Хума долго приходил в себя. Дышать было трудно, «Должно быть, ребра сломаны», – подумал он.

Все время держа Копье перед собой, рыцарь перелез через гребень скалы. Холодный ветер больше не выстуживал его душу.

«Что ты хочешь сделать?» – Слова Такхизис вновь вонзились в его мозг. Это случилось для Хумы столь неожиданно, что он чуть не выронил Копье. Сжав Копье крепче, он решил встать, опираясь на него. И это ему удалось. Он стоял, пошатываясь, с Копьем в руке и смотрел вниз, на Такхизис.

Она лежала на спине, крылья ее беспомощно повисли. Четыре головы неистово щелкали зубами и тянулись к пятой, шея которой была пронзена большим Копьем. Из Копья вылетали искры всякий раз, когда головы приближались к нему, и всякий раз они отодвигались от Копья, кривясь от боли.

– Послушайте меня, – сказал Хума. Ее тело дернулось, и послышался душераздирающий крик боли.

– Выслушайте меня, – повторил он.

«Смертный… что ты хочешь сказать?»

Она попыталась встать, но безуспешно.

– Вы потерпели поражение, вы, Такхизис, Владычица Тьмы.

«Нет! Такое невозможно!»

– Ваши армии разгромлены. Ваши ренегаты или убиты, или разбежались. Время их власти кончилось. Больше никогда не будет на земле второго Галана Дракоса.

Такхизис молчала. Она, видимо, хотела оттянуть время, для того чтобы выдернуть из своего тела искрящееся Копье.

«Чего ты хочешь, смертный?»

– Равновесие между добром и злом должно быть восстановлено. Без добра зло не может существовать. Добро без зла тоже… Конечно, я знаю, что не могу убить вас.

«Тогда освободи меня!» – прозвучал приказ в его мозгу.

Хума вздрогнул. Копье чуть не выпало из его рук.

– Но сначала вы должны признать свое поражение.

Ветер прекратился. Небо стало необычайно ясным. Солнечные лучи ласково согревали Хуму.

Тоннель почти совсем исчез. Такхизис лежала неподвижно. Казалось, что она умерла.

Хума попытался подойти к ней поближе.

Зеленая голова Такхизис выстрелила в него струёй. Хума не успел увернуться. Густой, шипящий поток ядовитого зеленого газа окутал его с ног до головы, и он выронил Копье. Оно покатилось вниз. Рыцарь упал и тоже покатился вниз по склону. От нестерпимой боли он невольно вскрикивал. Что такое боль он знал и раньше, теперь он узнал, что такое агония. Он стонал не переставая, но не умирал.

«Ты еще жив! Разве можешь ты убить меня? Ты ведь смертный!»

Несмотря на боль, он засмеялся:

– Я принадлежу Паладайну… Я принадлежу Гвинес… И никогда не буду принадлежать вам.

Хума попытался встать. Не смог. И закашлялся – так, что его всего затрясло, ведь он наглотался ядовитого газа. Он не смог даже сесть. Голова кружилась. Он знал: время его жизни кончается.

– Они приближаются, Такхизис.

«Кто?»

– Другие рыцари с Копьями Дракона. Их больше сотни. Ваша боль возрастет стократно. Вы не сможете уйти от них. А они вас не пощадят. Вы это знаете.

«Они тоже не могут меня убить!»

– Они могут оставить вас корчиться в вечных муках от боли.

«Не могут! А равновесие между добром и злом?! Вы сами говорили об этом».

– Равновесие? Для людей это пустой звук. Они хотят жить в мире. Так они скажут вам.

Наступила долгая пауза.

Глаза Хумы закрывались сами собой. Всякий раз он открывал их уже с огромным-огромным трудом.

– Вы не успеете освободиться от Копья до их прихода. Я умру, но они возьмут вас в плен. Богиня в плену у простых смертных!..

«Что ты хочешь?»

Кажется, она уже готова была признать свое поражение. Только одна голова все еще пристально смотрела на Хуму. Три другие просто дергались.

– Уйдите из Кринна.

«Я…»

– Вы уйдете немедленно!

«Да, я согласна».

– Вы заберете с собой всех своих драконов. Они никогда не должны больше появляться в Кринне. Поклянитесь в этом!

Она колебалась. И наконец – «Я клянусь».

– Поклянитесь самым для вас святым. Оба увидели, что в небе появился бронзовый

дракон, услышали голос всадника – этот голос Хуме был хорошо знаком. Кэз!

– Хума-а-а!

Голос минотавра дрожал от усталости, и дракон, видимо, был измотан. Но еще минута – и они приземлятся.

– У вас почти не остается времени, Такхизис.

«Я клянусь, что я… уйду… она корчилась от боли, в какое-то мгновение Хуме показалось: сейчас она рухнет на него, – …уйду из Кринна вместе со всеми драконами. Я клянусь загробным царством, именем высшего бога».

Бронзовый дракон опустился на вершину. Кэз, даже не взглянув на Такхизис, подбежал к Хуме:

– Вы победили! Вы одолели ее! – Взглянув на рыцаря, Кэз вдруг запнулся. – Хума! Я… Я буду помнить о вашей победе всю жизнь, как я помню своих предков.

Хума взглянул ему прямо в глаза:

– Кэз, вы должны вынуть Копье из ее тела. Прошу вас…

– Что? – Кэз стоял и смотрел на рыцаря словно на безумца. – Освободить ее? Чтобы она снова уничтожала и разрушала все вокруг?! Чтобы мы все погибли?!

Рыцарь покачал головой:

– Нет. Она поклялась. Я могу… обещать вам, что она… – глаза его закрывались, – …она уйдет из Кринна.

– Нет. Я не стану вытаскивать Копье!

– Кэз, – Хума поморщился от боли, – я обещал ей. Это вопрос чести. Ведь вы знаете, что такое честь?! Есть старинное выражение: «Еst Sularis Oth Mithas», оно значит «Моя честь – моя жизнь».

Минотавр молча, в отчаянии переводил взгляд с Хумы на Такхизис.

– Скорее. Копье. Моя честь. Когда придут рыцари – будет поздно, они не позволят вам это сделать.

Кэз с большой неохотой подошел к Владычице Тьмы.

– Моя честь – моя жизнь, – прошептал он чуть слышно.

Он смотрел на Копье. Головы Такхизис отодвинулись от минотавра подальше и глядели в сторону. Только вероломная Зеленая не сводила с него глаз.

Копье глубоко впилось в шею Голубой головы. С отвращением Кэз взобрался на Такхизис, Владычицу Тьмы. Зеленая голова внимательно следила за каждым его движением. Минотавр с раздражением фыркал. Зеленая голова, казалось, была готова сожрать его. Но вскоре она отвернулась от Кэза и уставилась на Копье, которое причиняло богине столько боли.

– О, боги! – прошептал Кэз, но вспомнил о долге чести.

Он ухватился за Копье и с силой дернул на себя. Но Копье неожиданно легко, словно само, вышло из тела Такхизис. Кэз потерял равновесие и, сжимая руками Копье, кубарем скатился с шеи чудовища.

Ужасный, леденящий душу хохот разнесся над землей. Кэз повернулся к Такхизис. Владычица Тьмы стояла над ним, во всем своем дьявольском величии. Закрывая все небо, она уже расправила крылья. Пять голов смотрели в небеса и хохотали. Боль? Ее словно не было и в помине.

Затем пять голов посмотрели вниз – на умирающего рыцаря и негодующего минотавра. На каждой драконьей морде сияла зловещая ухмылка.

Неожиданно в небе вспыхнули языки столь яркого пламени, что Кэз был вынужден закрыть глаза.

Когда он открыл их, небо было безоблачным, солнце, давно забытое солнце сверкало победно и величественно.

Хума больше не чувствовал холода, но он не чувствовал уже и тепла. Он чувствовал только, что засыпает.

Солнце ярко светило ему в глаза. Рыцарь взял медальон, подаренный Эйвандейлом. Изображенный на нем лик Паладайна в лучах солнца ослепительно засверкал!

Рыцарь смежил глаза. Рука его разжалась, медальон выпад. Ну что же. Когда солнце пойдет на закат и не будет светить так ярко, он взглянет на медальон снова.

Хума подумал о Гвинес и о том, что теперь им предстоит сделать… теперь, когда война уже закончилась…

Глава 32

– Храм! Они строят для вас целый храм! А ведь все, чего вы хотели, – это чтобы на вашей могиле было только простое надгробие.

Кэз отвернулся от величественного надгробного памятника.

Государь Освал был, конечно, согласен с минотавром, но…

– Людям нужен герой, – говорил Великий Магистр, словно убеждал самого себя. – Рыцарству нужен образец для подражания. Хума подходит для этого как никто другой.

Насколько долго сохранится память о Хуме и насколько правдивы будут рассказы о рыцаре? Люди, гномы, кендеры и эльфы – все они склонны либо забывать, либо приукрашивать то, что случилось в действительности. Даже минотавр любил иной раз приукрасить свои рассказы.

Беннет уверял, что раны, нанесенные войной, будут излечены лет через пять-шесть. Но Кэз полагал, что для этого потребуется не менее десяти.

Кэз мчался во весь опор. Ему хотелось, чтобы столица рыцарей как можно быстрее исчезла из вида. Впереди его ждали новые приключения. Он хотел побывать у эльфов Квалинести. Попытаться выведать их тайны.

День был яркий и теплый – от такой погоды все давно отвыкли.

Вокруг лежали поля… еще совсем недавно это были поля сражений.

С собой в дорогу Кэз захватил несколько бурдюков с водой. Путь ему предстоял весьма неблизкий.

Сильный боевой конь, которого ему подарил государь Освал, летел как стрела. Вдоль дороги валялись ржавые доспехи и брошенное оружие.

Походная сумка то и дело ударяла Кэза в бок, и это скоро стало раздражать минотавра. Он решил перевесить ее.

Внутри сумки что-то звякнуло. Кэз остановил коня и сунул руку в сумку. Сначала он вынул латунную пластинку с эмблемой рыцарства, на обратной стороне пластинки было высечено его имя и стояла метка, удостоверяющая, что минотавр находится под защитой рыцарей Соламнии. Кэз поначалу не хотел брать эту пластинку, но Великий Магистр убедил его обязательно взять, ибо о добрых делах минотавра знают далеко не все. В легендах о Хуме, которые уже ходили в народе, о Кэзе почти никогда не упоминалось. Многие рыцари не желали смириться с тем, что близким другом легендарного героя был минотавр… Кэз аккуратно положил пластинку на прежнее место и вынул из сумки медальон Паладайна. Этот медальон выпал из рук умершего Хумы. Минотавр тогда же, чтобы не потерять, сунул его к себе в сумку и вот – забыл о нем. Медальон ярко засверкал на солнце.

Кэз посмотрел в небо.

Теперь все стало по-иному и на земле, и в небе.

Драконы тьмы покинули Кринн.

Стремительный, прилетев в соламнийскую столицу с Кэзом и мертвым Хумой, вскоре вернулся к сородичам, и минотавр его больше никогда не видел.

Человекобык пришпорил коня. Медальон он крепко сжимал в руке. Он решил сперва сохранить его как память о Хуме. Но имеет ли он право взять медальон себе?

И тут Кэз увидел на обочине дороги одинокое дерево. Деревья вокруг были выворочены с корнем. Только это дерево осталось живым, на нем было уже несколько молодых зеленых веток. Кэз подъехал к дереву и повесил медальон на ветку – так, чтобы его было хорошо видно с дороги.

– Моя честь – моя жизнь, – прошептал минотавр и, пришпорив коня, во весь опор снова помчался вперед.

Он замедлил бег коня только тогда, когда дерево с висящим на нем медальоном скрылось из вида.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21