Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Глазами женщины

ModernLib.Net / Отечественная проза / Кокурина Екатерина / Глазами женщины - Чтение (стр. 4)
Автор: Кокурина Екатерина
Жанр: Отечественная проза

 

 


      Рабыня
      Какой взгляд у этой девчонки! Кто там она -- нубийка, ливийка, эфиопка? Черная, тощая, гибкая, как пантера, а глаза так и полыхают недобрым зеленым огнем. Торговец, у которого я ее купила, предупреждал меня, что она строптивого нрава. Если она и дальше будет так смотреть на меня -- отведает розог. Нужно будет обратить на нее внимание...
      Что-то сегодня ванна особенно разнеживает меня. Ну и пусть -- гости придут часа через два, не раньше. Можно полежать еще немного, как следует насладиться этим ощущением тепла и легкого возбуждения, обволакивающим все тело.
      Да, девчонка хороша -- конечно, для тех, кто знает толк. Когда она проходит мимо, двигаясь со змеиной грацией, и бросает на меня косой, полный ненависти взгляд исподлобья... Право, я начинаю думать, что сама обломаю ее -- оно того стоит...
      Теперь нужно как следует заняться своим телом. Эти патриции богаты, и должны убедиться, что, хоть я и приближаюсь к тридцати, но за мое тело стоит платить. Кир уже ждет меня. Смешно видеть выражение собачьей покорности (напускной, конечно!) на лице этого могучего атлета с железными мускулами. Негодяй безумно хочет меня с того самого момента, как увидел, и именно поэтому я сделала его своим массажистом. Каждый день он чуть не по часу трогает и мнет мое тело, зная при этом: один неверный жест, проявляющий его истинные чувства, и его в лучшем случае оскопят, а в худшем -- забьют насмерть. Это придает особую чувственность его прикосновениям.
      Не заняться ли мне девчонкой прямо сейчас?.. До прихода гостей еще достаточно времени, а я давно не развлекалась. Решено!
      Все, Кир, достаточно на сегодня. Нет, я пока не буду одеваться. Можешь идти, и позови эту, черную, новенькую. И скажи всем -- ни под каким предлогом не беспокоить меня! Если придут гости -- пусть подождут немного, я скоро выйду.
      Самое главное -- сразу дать ей понять, кто здесь хозяин, чтобы ей и в голову не пришло сопротивляться. И хотя я всегда держу под рукой кнут, мне очень редко приходилось им пользоваться в таких случаях. Они и так боятся меня.
      Вот она входит, опустив голову. Ей, конечно, успели кое-что рассказать о моих привычках. Закрывает дверь. Останавливается у двери с самым почтительным видом.
      -- Подойди ближе!
      Подходит, останавливается в нескольких шагах. Глаз на меня не поднимает.
      -- Еще ближе!
      Делает два неуверенных шага и снова останавливается.
      -- Ближе!
      Еще пара шагов. Теперь она на расстоянии вытянутой руки от моего ложа, где я раскинулась, обнаженная, среди пестрых шкур. В руках у меня кнут.
      Несколько минут молча рассматриваю ее. Она смотрит в пол, внешне спокойная, но я знаю -- внутри у нее все трепещет.
      Внезапно я резко встаю. Она делает такое движение, словно собирается убежать, но овладевает собой и остается на месте. Мы стоим вплотную, едва не соприкасаясь, и я чувствую жар ее тела. Так же резко я беру ее за подбородок, поднимаю ее голову и смотрю прямо в глаза долгим, изучающим взглядом. Там -- ненависть и страх, которые она уже не в силах скрывать. Кнутом -- по щеке, несильно, но с оттяжкой:
      -- Я отучу тебя так смотреть на меня!
      Она замирает. Я снова ложусь, устраиваюсь поудобней и приказываю:
      -- Раздевайся!
      Забавно смотреть как она, такая черная, бледнеет. Медленно-медленно ее руки тянутся к застежкам на плечах, которые скрепляют тунику.
      -- Поживей, не то снова отведаешь кнута!
      Белая ткань падает к ее ногам. Она стоит передо мной во всей своей дикой красе. У нее плоский живот и очень много черных, курчавых волос на лобке. Острые маленькие грудки едва заметно колышутся. Кожа мягко блестит, словно полированное черное дерево.
      Приятно ласкать женщину, которая ненавидит тебя. Приятно чувствовать, как она дрожит от отвращения, смешанного с удовольствием, и ненавидит тебя еще сильнее за удовольствие, которое ты ей доставляешь против ее воли.
      Можно позволить себе все. Укусить ее за эти дерзкие соски -- она даже не посмеет вскрикнуть. Мять кожу до синяков и царапин. И упиваться полнотой своей власти над этим жалким человеческим существом.
      -- Раздвинь ноги!
      Ее "тайная жемчужина" прекрасна -- словно вырезана из ярко-алого коралла. О! Торговец не солгал -- она действительно девственна! Ну что ж, рукоять моего кнута прекрасно заменит ей первого мужчину.
      Кажется, эта строптивица укрощена. В глазах не осталось ненависти -только слезы боли и унижения. Так-то лучше!
      Достаточно развлечений на сегодня. Нельзя заставлять гостей ждать слишком долго.
      -- Надеюсь, ты хорошо усвоила урок? Иди, и скажи, что я желаю одеваться.
      Делаю вид, что не смотрю на нее. Встает, пошатываясь, и уходит, словно скорбная тень. Но у самых дверей на миг останавливается и бросает в меня прежний, огненно-ненавидящий взгляд дикой кошки.
      Проклятье! Девчонка неисправима! Придется, все-таки, ее высечь!
      Сиделка
      -- Мария!
      Господи, как же я устала. Хоть бы он перестал звать меня, словно собаку или служанку. Повелительно-капризные нотки в его голосе выводят меня из себя куда больше, чем я хотела бы. Успокойся, терпи, не забывай -- он больной человек.
      -- Мария!
      Сегодня он раздражительней, чем обычно. И невыносимей. Ты сама этого добивалась -- теперь выноси. Никто не заставлял тебя ехать с ним в Италию. Конечно, никто не знал, что будет вот так, но это ничего не меняет.
      -- Мария!!!
      -- Уже иду, милый!
      Он сидит в кресле на веранде, и в лучах весеннего солнца кажется еще бледней и изможденней, его резкий профиль заострился, как у покойника. В Петербурге он уже давно и стал бы покойником. Здесь он может протянуть еще год или два. Хватит ли у меня терпения?
      -- Почему ты не шла?
      -- Извини, дорогой, я задумалась. Зачем ты звал меня?
      -- Просто хотел убедиться, что ты рядом. Посиди здесь, со мной.
      Сажусь. Смотрю на него. Оказывается, любовь тоже изнашивается. Когда полтора года назад мы приехали сюда, все казалось чудесным сном. Наконец-то не нужно прятаться, выгадывать часы для случайных свиданий, только растравляющих душу своей мимолетностью. Вокруг нас -- страна вечного солнца и улыбчивых людей, которым совершенно безразличны наши отношения. Мы можем быть вместе столько, сколько пожелаем. И вот как все обернулось...
      Он сам во всем виноват. Пусть он болен, но зачем было постоянно изматывать меня раздражительностью и мелочными придирками? Не так выглядишь, не то сказала, не туда села -- кто сможет выдерживать все это постоянно? Он и раньше считал, что ему, как великому поэту, позволено многое, больше, чем простым смертным. Теперь же он совсем перестал сдерживаться.
      Я должна быть при нем постоянно. Должна носить его носовые платки, капли, лекарства и давать их ему по первому требованию. Должна читать ему на ночь. Должна утешать его, если ему приснится кошмар. Должна выполнять все его желания -- быстро и с нежной улыбкой. Я давно уже не любовница его -просто сиделка.
      А главное -- эти бесконечные, постоянно меняющиеся лица женщин вокруг. Его узнают, с ним мечтают познакомиться, девушки стремятся к нему, словно пчелы к цветку. Или мухи к падали. Еще бы -- у каждой под подушкой спрятан томик его стихов. Ему эти изъявления восторга и преданности доставляют огромное удовольствие. Он, как увядший павлин, расправляет свои поблекшие перышки и начинает флиртовать. Он впитывает женскую красоту глазами, всеми порами, упивается ею. Я знаю, он не в состоянии мне изменять, но от этого становится еще противнее.
      -- Мария, разве не пора еще принимать капли?
      -- Да, дорогой.
      Вот так -- среди капель, придирок и слащаво улыбающихся женщин -- и проходит моя жизнь. Проходит мимо. Как давно я не танцевала... Как давно меня не целовали и не признавались в любви... Здесь есть несколько приятных молодых людей, но я стараюсь даже не думать о них. Во-первых, у меня просто нет времени на развлечения. Во-вторых, я нужна ему. Он действительно великий поэт и очень больной человек. Скоро он умрет. И я хочу скрасить его последние дни теплом и заботой, если, конечно, у меня хватит терпения.
      Если у меня хватит терпения.
      Пробуждение
      Я проснулась, как всегда, раньше всех. Один любимый мужчина лежал рядом, на постели, другой -- чуть подальше, на раскладушке. Он сам туда удалился вчера, сказав, что у него завтра тяжелый день, и он хочет выспаться. Не знаю, зачем он это сделал -- из благородства, из вредности, или действительно хотел выспаться. Ну и бог с ним. Мне было все равно, кто из них меня трахнет.
      Но все оказалось гораздо хуже. Тот любимый мужчина, который спал со мной, наотрез отказался заниматься любовью. Сказал, что он так не может. Не знаю, почему -- из благородства, из вредности, или этот тоже хотел выспаться. Результат оказался плачевным -- меня так никто и не трахнул. Наверное, из-за этого мне всю ночь снились дикие сны.
      Какая замечательная живая иллюстрация к поговорке про двух зайцев!
      Утро выдалось серенькое, невнятное. Количество пустых бутылок под столом после вчерашнего вечера заметно увеличилось. Эти два ангела спят сладко-сладко и слегка пахнут перегаром. Им по боку мои проблемы. Интересно, когда же меня кто-нибудь трахнет?
      Нет, я больше не могу видеть это сонное царство!
      -- Эй, господа, пора вставать! Будем жить дальше.
      Послесловие Автора.
      Завершая свой труд, Автор хотел бы, во избежание возможных недоразумений, объяснить свои цели и намерения. Считая литературных (да и всех прочих) критиков стаей гнусных вампиров, сосущих из искусства кровь, Автор не может отказать себе в удовольствии оставить их с носом, не позволив с умным видом порассуждать "что же он хотел сказать". Все, что нужно, Автор скажет сам.
      Автор ни в коем случае не претендовал на создание исторического произведения, хотя и старался (в меру своих сил) соблюдать в новеллах историческую достоверность. Не стоит также всегда воспринимать содержание новелл всерьез -- Автору нравится подсмеиваться как над своими героями, так и над самим собой. Стиль новелл также нередко является пародией, на что -пусть искушенный читатель догадывается сам. Автор категорически возражает против идентификации себя с героинями новелл, хотя и понимает, что избежать этого ему вряд ли удастся...
      Главная цель произведения -- попытаться взглянуть на жизнь другими глазами, глазами женщины. Казалось бы, женщинам уделялось немало внимания в литературе всех эпох и народов, но, за редкими исключениями, это был взгляд снаружи, а не изнутри. Внутренний мир женщины передается большинством писателей безжизненно и схематично. Из произведения в произведение кочуют однотипные героини, а появление феномена т.н. "женского романа", возникновением которого мы "обязаны" Жорж Санд и ей подобным, окончательно довершило литературное убийство женской индивидуальности. Поэтому Автор собрал отовсюду своих героинь и дал им возможность высказаться. Каждая героиня персонифицирует определенные черты, присущие многим женщинам, в их разнообразии и многоликости -- единственная возможность увидеть женщину целиком, такой, какова она есть.
      В заключение Автор заявляет, что считает совершенно оправданными откровенные эротические подробности и ненормативную лексику в некоторых новеллах. Секс играет в жизни женщины исключительно важную роль, и было бы глупо делать вид, что это не так.
      С совершенным почтением к терпеливому читателю, Автор. декабрь 1999 года.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4