Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Русские против пришельцев. Земля горит под ногами! (сборник)

ModernLib.Net / Коллектив авторов / Русские против пришельцев. Земля горит под ногами! (сборник) - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Коллектив авторов
Жанр:

 

 


– Верно, – подтвердил Степка. – Под землей можно.

Корефан кивнул. Был он из уголовников, хмурый, злой и жизнью битый. В добровольцы вызвался, узнав, что идет Степка, единственный человек в ополченческой роте, которому более-менее доверял и к которому прислушивался. Видимо, диггерство казалось бывшему урке достойным уважения занятием.

Степка вгляделся в темноту. Нейтральная полоса начиналась здесь, у Ленинского проспекта, и тянулась через весь Кировский район и дальше, до набережной Обводного канала. Была нейтралка сплошной грудой развалин – жилые и производственные здания муравьи сровняли с землей в первые две недели после вторжения. И сейчас постепенно надвигались на нейтралку из центра, одно за другим возводя гигантские, цепляющиеся друг за друга уродливые строения – муравейник.

– Ты вот что, прапор, – сказал Степка Платонову. – Как полезем на нейтралку, командуй. Но как только доберемся до лаза – забудь. Дальше я поведу, понял?

– Он т-точно есть, лаз? – голос у Платонова по-прежнему срывался.

– Точно сейчас ничего не бывает. Кроме времени. Сколько там на твоих?

– Без д-двух восемь.

– Ладно.

Степка замолчал. До лаза – уходящего под землю хода в бывшую станцию метро «Дачное» – по прямой было километра полтора. С учетом, что придется пробираться через развалины, – вдвое больше. Одолеть надо за полчаса, столько обещал продержаться капитан. Если не успеют, их обнаружат и прикончат наверняка. Испепелят лучевым разрядом, сгустком антиматерии или еще какой дрянью. О вооружении противника ополченцам рассказывал очкастый дядька, доставленный на передовую прочитать доклад про то, от чего предстоит подохнуть. Степка слушал вполуха: чем именно для него все закончится, было без разницы. Если… не дал додумать обрушившийся с юга раскатистый рев.

– Пошли, – рявкнул Платонов.

Степка, закинув за спину АКМ, выскочил на нейтралку. Петляя по развалинам, группа устремилась на север.

«Быстрее, быстрее, еще быстрее, – отчаянно стучало в висках. – Еще быстрее, еще».

– Вот они, суки! – заорал за спиной Корефан. – Падлы, гниды позорные!

Степка на секунду остановился, задрал голову, замер. С десяток муравьиных сомбреро зависли в зените, на них пикировали сверху звенья истребителей и штурмовиков, снизу нащупывали прожекторами, огрызались снарядами зенитные батареи.

– Вперед, – заорал Корефан. На секунду его хищное, с раззявленным в крике ртом лицо оказалось вровень со Степкиным. – Рвем когти, кореш, к хренам, мать-перемать.

Сомбреро прошили окружающее пространство тонкими бледно-розовыми лучами. Вспышка поглотила вывернувшийся из пике штурмовик, луч надвое развалил решившийся на таран истребитель.

Грохот и рев стихли, когда до лаза осталась какая-то сотня метров. Степка на бегу оглянулся. Сомбреро одно за другим уходили, набирая скорость, в облака, растворялись в небе.

«Ну же! – подстегнул себя Степка. – Давай!»

Обдирая ладони о бетон, он подтянулся на вывороченном из земли бетонном блоке, перевалился по другую его сторону. Лаз был рядом, Степка наизусть заучил отснятую с воздуха карту. Вон за той конусообразной кучей мусора.

Чикин бросился к ней, сзади в затылок тяжело хрипел Корефан. Степка обогнул кучу, обернулся, поджидая остальных. Платонов, полусогнувшись, преодолевал завал метрах в пятидесяти позади. Коля Довгарь отставал, его длинная нескладная фигура появилась в прорези между двумя вставшими на попа бетонными блоками и вновь исчезла.

– Быстрее, мать вашу, – прохрипел Корефан. – Ох, мля…

Сомбреро, вывернувшись из облаков, понеслось по параболе вниз.

– В лаз! – заорал Степка. Рванулся, увлекая за собой Корефана.

В косо уходящую под землю штольню они нырнули одновременно – головами вперед. Степка извернулся, уперся ногами в стену, выглянул. Платонов был в пяти шагах, он задыхался и едва семенил, глядя на Чикина круглыми от ужаса глазами.

Сомбреро стремительно опускалось. Оно замерло в тот момент, когда Степка, ухватив Платонова за руку, втянул его в лаз. В следующий момент тонкий розовый луч стрельнул из сомбреро к земле. В том месте, где был Коля Довгарь, надулся и лопнул грязно-лиловый пузырь.

– Вниз! – надрывая глотку, заорал Степка.

Корефан, матерясь на ходу, уже на карачках сползал по наклонной. Ухватив Платонова за ремень, Степка метнулся вслед. За спиной вздыбилась и с грохотом обрушилась земля – вход в штольню перестал существовать.

Спускались в спешке, хотя непосредственная опасность уже миновала. Когда поверхность под ногами стала, наконец, ровной, Степка скомандовал привал. Корефан достал из-за пазухи сигареты, раздал по одной, поднес прикурить.

– Не дожил фраерок, – сказал он, глубоко затянувшись и сплюнув под ноги. – Не успел посмолить.

Вот тебе и эпитафия, покойный Николай Довгарь, подумал Степка. Заплевал окурок, поднялся. Сколько же их было, покойников, за последние три месяца. По слухам, на настоящий момент в России остался в живых каждый третий. Говорили, что в США и в Китае еще хуже, а в Европе так вообще труба. Степку, однако, ни США, ни Китай не интересовали. Его вообще мало что интересовало, кроме одной навязчивой мысли: «как же так получилось?».

В ночь на четырнадцатое августа он, посмотрев по телевизору «Новости», лег спать пораньше. Диктор ни словом не обмолвился о том, что вот уже двое суток прорывалось с радиоканалов, газетных страниц и просто из уст в уста. О том, что к Земле направляется упорядоченная группа неизвестных объектов, движущихся со скоростью в три четверти световой.

Проснулся Степка от грохота. Второпях, обмирая от страха, оделся и по лестнице слетел с пятого этажа вниз. От дальнейшего в памяти остались лишь фрагменты. Зарево. Горящие, рушащиеся здания. Охваченные паникой мечущиеся люди – толпа рвалась прочь из города, втаптывая в асфальт упавших. И истерический, заполошный, стелющийся над землей вопль «Пропали!».

По тоннелям метро к центру пробирались почти сутки. Смрад от разлагающихся трупов проникал сквозь респираторы, ввинчивался в ноздри, доставал до нутра. Сколько же их было, отрешенно думал Степка, пробираясь, протискиваясь между стеной тоннеля и вагонами сошедшего с рельсов смятого, покореженного поезда. Сколько кинувшихся в надежде спастись под землю и не достигнувших, не добравшихся, не дошедших.

Ближе к центру смрад стал утихать, потом и вовсе сошел на нет. Здесь скрыться под землей попросту не успели, наверху все живое погибло разом, в одночасье…

На исходе первых суток Степка начал узнавать хоженые места, затем и вовсе хорошо знакомые. Здесь бывать ему приходилось неоднократно, по этим проходам черные археологи пробирались в поисках ведущих в подвалы старых домов штреков и штолен.

– Над нами Лиговка, – сказал Степка, сориентировавшись. – Впереди площадь Восстания, Московский вокзал, рядом «Маяковская». Часа за два дойдем, переночуем, утром полезем наверх.

Утром Степку растолкал злой, не выспавшийся Корефан.

– Дубак в отказ пошел, – цыкнув слюной сквозь зубы, процедил он. – Не хочет, падла, на дело идти.

Платонов сидел, руками опершись о землю и привалившись спиной к тоннельной стене.

– Не пойду, – едва слышно выдохнул он подступившему Степке. – Шансов нет, ни единого. Нас враз обнаружат и уничтожат. Если уж на нейтралке засекли, то здесь как пить дать. В центре, в самом логове. А если даже обнаружат не сразу, все одно конец. Как мы его брать будем, муравья?

– Руками, сука, – вызверился на прапорщика Корефан. – Выследим и руками возьмем. Добраться бы только, я его, гада, один повяжу, падлу, гниду позорную.

– Да тебе к нему даже приблизиться не дадут. «Руками», – передразнил Платонов уголовника. – От тебя пшик останется, едва они засекут. От нас всех пшик останется.

– Все, хватит, – сказал Степка твердо. – Пшик, значит, пшик. Собираемся. Рюкзаки здесь оставим, наверх пойдем налегке.

– Я не пойду! – взвизгнул прапорщик. – Лучше тут подохну.

Корефан, исподлобья глядя на прапорщика, вытянул из-за пояса финку.

– Не надо, – Чикин ухватил уголовника за предплечье. – Пускай остается. Если возьмем муравья, будет его тащить. Пошли.

На платформу станции метро «Маяковская» Степка выбрался первым. Посидел на корточках, оглядываясь, затем за руку втащил напарника.

– Ни себе хрена, – присвистнул Корефан. – Гадом буду, никак не думал.

Степка кивнул. Станция практически не пострадала. Если не считать, что было безлюдно и не горел свет, выглядела она как обычно, словно никакого вторжения и массового истребления не было.

Скрываясь за колоннами, прокрались по платформе к эскалаторам. Стараясь неслышно ступать, взобрались по ступеням наверх. Переглянулись удивленно – вестибюль был целехонек. По-пластунски доползли до выхода на Невский.

– Вот это да, – ахнул Степка, выглянув наружу.

– Такая мать, – выругался за плечом Корефан.

Развалин, которые они ожидали увидеть, не было. Невский проспект выглядел так же нарядно и строго, как всегда. Площадь Восстания по правую руку. Лиговка, здание вокзала, шпиль Адмиралтейства вдали, все как обычно, только людей не видно. Так же, как и муравьев.

– Не стали ломать центр, – озвучил общие мысли Корефан. – С каких, интересно, дел?

Степка пожал плечами.

– Не знаю, – сказал он. – Потом подумаем. Сейчас надо решить, что делать дальше.

– Ждать, – сплюнул на землю Корефан. – Заляжем здесь, может, пофартит.

Пофартило уже под вечер, когда начало смеркаться.

– Вот они, – задушливо прошептал Корефан. – Гляди. Да не туда – вон, на площади. Двое.

Два чужака обогнули по кольцу скверик в центре площади Восстания и теперь деловито двигались в направлении Невского.

Степка сорвал с плеча АКМ, навел.

– Переднего мочи, – Корефан тяжело задышал в ухо. – Второго берем.

Муравьи были в полусотне метров и двигались на расстоянии корпуса друг от друга прямо на них. Уже можно было различить массивные уродливые жвала на тонких стеблеобразных туловах. Нижние суставчатые конечности споро перемещались по асфальту, две пары верхних были скрючены и задраны к небу, будто чужаки молились на ходу.

Автоматная очередь разорвала тишину, наискось перечеркнула инопланетника, развалила его пополам. Степка отшвырнул АКМ, рванулся, вымахнул из станции метро на Невский, в три прыжка покрыл расстояние, разделявшее его с уцелевшим. Муравей метнулся в сторону, скрюченные верхние конечности распрямились, сошлись и вскинулись Степке в лицо.

Корефан, оттолкнув напарника, бросился муравью в ноги, подсек. Тонкий, едва заметный розовый луч прошелся по фасаду углового дома, раскроил стену, обрушил наземь балкон. Корефан извернулся, ребром ладони саданул по глянцевому, черному с рыжеватыми подпалинами жвалу, левой заехал в перетяжку тулова. Степка подскочил, добавил ногой, нижние конечности у инопланетника подломились, и он завалился навзничь.

– Вяжи гада, – хрипел Корефан. – Я его держу, вяжи, пока не очухался, у него в грабках резак.

Степка сдернул ремень, лихорадочно принялся обматывать сведенные вместе передние конечности пришельца.

– Твою мать! – крикнул Корефан. – Вот они. Рвем когти, внизу довяжем.

Со стороны Лавры стремительно неслось, надвигалось на них сомбреро. Корефан рывком взвалил муравья на плечи, задыхаясь от натуги, припустил к входу в метро. По эскалатору они скатились кувырком, все втроем, едва не в обнимку с бесчувственным пленником. Сверху гремело, рушилось здание станции.

Платонов сидел на прежнем месте в той же позе, в которой его оставили.

– Что, курва! – рявкнул Корефан, сбросив тело пришельца прапору на колени. – Отсиделся, сучара?! На, будешь тащить эту сволочь. И смотри, чтоб не подох, – урою.

Они сидели в кабинете вдвоем. Профессор Захаров, завкафедрой биологии Санкт-Петербургского госуниверситета, и командующий ополчением генерал-лейтенант Жихарев.

– Сомнений нет? – спросил генерал устало.

– Нет, – Захаров понурился. – Ни единого.

Генерал не спал уже трое суток. С тех пор, как прибыл в Старый Петергоф. Сюда, в университетскую лабораторию, доставили живого пришельца, добытого группой добровольцев-разведчиков. Единственной, которая уцелела и вернулась с трофеем.

За трое суток в наглухо изолированном помещении ученые подвергли муравья всем мыслимым тестам, опытам и исследованиям. Результат оказался ошеломительным.

– Значит, все наши предыдущие выкладки идут коту под хвост? – медленно проговорил генерал.

– Выходит, так, – профессор Захаров хрустнул пальцами. – Давайте подытожим, что нам известно. Итак, это не живые существа и не рой, как мы изначально предполагали. Мы имеем дело с бандой управляемых роботов. Биороботов, если быть точным. Вопрос на повестке дня всего один: кто и как ими управляет.

– Постойте, – генерал поднялся и принялся расхаживать по кабинету. – А как это меняет суть дела? Мы считали, что завоеватели обладают естественным коллективным разумом, так? И что ими командуют некие подобия муравьиных маток, хотя ни одну из них никто не видел. Теперь же выяснилось, что интеллект у них искусственный и довольно примитивный. А все прочее осталось неизменным. В конечном итоге задача сводится к прежней: локализовать места нахождения их командования. С той разницей, что командиры не муравьиные матки, а некие существа, нам пока неизвестные.

– Возможно, командиры тоже роботы. Только другие – высокоорганизованные и с развитым интеллектом. Однако вот какое дело, генерал. Мы считали, что физические размеры маток по сравнению с размерами рабочей особи достаточно велики. По аналогии с земными насекомыми. И рассчитывали, что нам удастся определить нахождение хотя бы одной и попытаться вступить в контакт. Теперь же получается, что всем этим биомеханическим сбродом могут управлять устройства величиной с ноготь. Или еще меньше. И находиться они могут практически где угодно.

– Если так, то шансов у нас нет, – сказал Жихарев хрипло. – Ни договориться с ними, ни даже задать вопрос мы не сумеем. О гуманности, свойственной разумным существам, можно и не упоминать. Значит, мы обречены, так? Несколько лет, от силы десяток, и на Земле останутся одни муравейники?

Профессор понуро кивнул. С каждым днем муравейники увеличивались в радиусе на сто-двести метров. Элементарный подсчет показывал, что при такой скорости санкт-петербургский муравейник через пять лет сомкнется с московским. А тот еще через пару лет – с волгоградским. Который к тому времени уже срастется с ростовским…

– Давайте возьмем тайм-аут, – сказал генерал. – Черт возьми, я должен хоть немного поспать.

Поспать Жихареву толком не дали.

– К вам просится человек, товарищ генерал-лейтенант, – доложил с порога ординарец. – Говорит, дело чрезвычайной важности, не терпящее отлагательств.

– Я до сих пор не верю, что ты живой. – Марьяна прижалась к Степке, уткнулась носом под мышку. – Страшно было, милый?

– Когда пробирались к лазу – еще как, – признался Степка. – И когда возвращались. Под землей – нет.

Марьяна вздохнула и прижалась теснее. Степка запустил ладони в длинные темно-русые пряди, застыл. Он плохо понимал, как получилось, что такая женщина выбрала из тысяч окружающих ее голодных мужиков именно его. Высокая, длинноногая, по любым меркам – красавица, даже удивительные редкостные глаза ее не портили, а делали, пожалуй, еще красивее. Разные: левый, небесно-голубой, и правый, темно-синий, почти васильковый.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2