Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Оккультные силы СССР

ModernLib.Net / Публицистика / Колпакиди Александр Иванович / Оккультные силы СССР - Чтение (стр. 34)
Автор: Колпакиди Александр Иванович
Жанры: Публицистика,
История,
Политика

 

 


«На повторный вопрос об эволюции моего мировоззрения могу сообщить следующее: интерес к вопросам философского характера возник у меня очень рано (мне было тогда лет четырнадцать), и первым был интерес к анархизму, выразившийся в чтении Эльцбахера и Ницше. Чтение Эльцбахера (книга „Анархизм“, где излагаются разные системы анархизма) привело меня к изучению Льва Толстого и к увлечению его „Евангелием“, так что в течение нескольких лет (до 1915 — 1916 гг.) я считал себя толстовцем. От этого периода осталась у меня склонность к вегетарианству (мяса я не ем до сих пор, рыбу — изредка) и некоторые взгляды на искусство (например, нелюбовь к Шекспиру). Знакомство с различными религиозными системами (через Толстого) привело к изучению буддизма и теософии. Первое выразилось в том, что в университете я занялся изучением санскрита, прерванным призывом меня на военную службу в мае 1916 г. В университете же прочитал почти все книги по теософии, имевшиеся на русском языке. Пребывание на военной службе до октября 1917 г. (когда я вернулся с Юго-Западного фронта) прервало это изучение, возобновившееся отчасти осенью этого же года. В университете я занятия не возобновлял, т. к. интересующие меня предметы (санскрит и экспериментальная психология) не начинали читаться. В это время я нашел (по объявлению на обложке книги) библиотеку Теософского общества, некоторое время брал там книги и познакомился с некоторыми теософами — председателем московского Общества Герье, библиотекарем Зелениной, Н. А. Смирновой, П. Н. Батюшковым. Из теософской литературы мне больше всего нравились книги Р. Штей-нера, но тогда же я узнал, что Штейнер не теософ, а антропософ. Они привели меня к антропософии, и это увлечение (вытеснив теософию) продолжалось вплоть до осени 1920 г. Попав в это время за границу (в г. Ригу, в качестве секретаря военного атташе), я стал изучать последние работы Штейнера в области социального организма. По возвращении в Москву в 1922 г. я прочел в Антропософском обществе доклад „Очередная утопия“, в котором резко критиковал идеи Штейнера, после чего всякие связи, кроме личных, с антропософией были прерваны…»

Судя по всему, Уйттенховен познакомился с Карелиным в 1924 году, может быть чуть раньше, и хотя он всячески уходил от ответа на вопрос, когда и при каких обстоятельствах это случилось, можно думать, что знакомство состоялось через В. С. Смышляева или Ю. А. Завадского (Уйттенховен хорошо знал их по театру, как, впрочем, и многих других сотрудников и актеров 2-го МХТа). Столь же вероятно, что знакомство с этим кругом лиц, входивших в «Орден Света», началось у него в Антропософском обществе через М. А. Чехова и А. Белого, о знакомстве с которым еще весной 1917 года он говорит в своих показаниях. Кроме Белого, из антропософов он называет A. С. Петровского, М. П. Столярова, Григорьева и Васильеву. Интересом к «древним легендам» объяснял свое вступление в орден А. С. Поль, знакомством с Карелиным — Ю. А. Завадский и П. А. Аренский. Аренского рука ОГПУ достала только в мае 1937 года, когда уже были забыты анархо-мистики, но продолжался «отлов интеллигенции». По многим показаниям,

B. С. Смышляев, В. А. Завадская и П. А. Аренский проходили как старшие рыцари. К 1930 году В. А. Завадская умерла, Ю. А. Завадский стараниями А. С. Енукидзе и К. С. Станиславского был спасен, а В. С. Смышляев почему-то не тронут. Ему предстояло разделить участь Аренского в 1937 году, но — по счастью! — Смышляев умер 3 октября 1936 года от инфаркта. Аренский был арестован, осужден на пять лет колымских лагерей и умер там при невыясненных обстоятельствах за несколько месяцев до конца срока.

В письме от 18.08.40 г. своей жене, актрисе В. Г. Орловой-Аренской, которая спрашивала его об обстоятельствах дела (она ничего не знала об анархо-мистиках: он не посвящал ее в орденские дела), Аренский писал: «…С Карелиным я был знаком только по одной причине: он обладал древнеегипетскими и средневековыми рыцарскими легендами, которые привлекали меня своей художественностью и в подлинности которых я хотел убедиться. Поэтому и после смерти Карелина продолжал видеться с Солоновичем, который читал мне эти легенды. Соло-нович же — один из последователей Карелина по анархизму. Он передал мне тетрадку с некоторыми древнерыцарскими обрядами, которые мы изучали и даже разыгрывали в кружке знакомых Веры Александровны (Завадской, которая до 1925 года была женой Аренского, а с осени 1928 года — Смышляева. — А. Я.), 5 — 6 человек. Там был и А. С. Поль. Когда я сошелся с тобой, в 1925 — 27 гг., все это мне уже надоело и я перестал видеться с Солоновичем…» Конечно, это было не так, потому что Карелин умер только 20.03.26 г. и «видеться с Солоновичем после смерти Карелина» Аренский мог только в последующие годы, скрывая это от В. Г. Орловой, которая, впрочем, совсем не интересовалась этой стороной жизни.

И все же письмо Аренского заставляет вспомнить о версии, выдвинутой на следствии моим отцом, об игровом характере «Ордена Света». 23.01.31 г., уже после вынесения приговора, на очередном допросе он показывал: «…В период 1924 — 25 годов, увлеченный формами романтического искусства, я близко подошел к представлениям о рыцарстве как универсальной форме романтической культуры <…> Никаких организационных форм, никакой мысли о воссоздании рыцарства в орденском смысле у меня не было, и потому никаких уставов, никаких программ какого-либо действия тоже не предполагалось <…> Лабораторные занятия, требовавшие участия иногда нескольких лиц, породили, по-видимому, у некоторых представление о действительном наличии рыцарской организации, чему могло многое способствовать. Во-первых, наименование работы „Орденом Света“ произошло от как бы некоего лозунга или девиза, под которым эта работа проводилась. Дело в том, что, взявшись за идею рыцарства как материала для разработки, я прежде всего постарался отбросить все то историческое и классовое, что было связано с рыцарством Средневековья, взяв здесь рыцарство как бы в некой его абстракции. Таким образом, был поставлен вопрос о вообще „светлом“ рыцарстве, понимая под этим отсутствие всякого рода каких-либо иных его определений <…> Наряду с этой основной работой наметилась также возможность идеологической проработки вообще проблем искусства под лозунгом искусства большого стиля в духе мистерии с привлечением соответствующей терминологии вроде „храма искусства“. Мистериальная основа такого искусства взята была именно потому, что вообще представляла собой форму синтетического искусства, из которой в дальнейшем развился театр и другие виды искусства. Все это в целом, однако, не ставило никаких политических целей и задач, и те организационные формы, в которые это выливалось, существовали постольку, поскольку какой-то минимум организованности должен был быть для осуществления самой работы…»

Перевод серьезного, мистериального действа в «театр для себя» — не слишком убедительная форма защиты, тем более что, согласно другим показаниям, «романтическое увлечение» продолжалось не только в 1924 — 1925 годах (на чем настаивали мой отец, Аренский и в какой-то степени Завадский), а значительно дольше, вплоть до 1930 года. Быть может, это отражение каких-то неизвестных сейчас обстоятельств тогдашней жизни, в которой эти даты и такая интерпретация событий могли сыграть спасительную роль?

Мне кажется, прежде чем подводить хотя бы предварительные итоги, следует обратить внимание на несколько фактов, о которых шла речь выше. Мои попытки установить сколько-нибудь «правильные» истоки «Ордена Света» (и других аналогичных организаций) не привели к успеху. «Тамплиерство», занесенное в Москву Карелиным, не имело, по-видимому, никаких аналогий и было явным новообразованием. С одной стороны, это была попытка распространения анархистских идей среди интеллигенции (довольно равнодушной к анархизму с его примитивным экономическим материализмом); с другой — — попытка вывести из тупика сам анархизм, внесением в него этического момента, который еще до Кропоткина начал разрабатывать Л. Н. Толстой, подойдя к проблеме государства и личности с позиций христианства,

Началом всего мне представляется попытка Карелина укоренить «французский оккультизм» на российской почве, заинтересовав интеллигенцию «корпусом легенд», происхождение которых до сих пор остается неясным. Разобраться во всем этом мешает и невозможность реконструировать (хотя бы приблизительно) начало отношений Карелина с Завадским, Аренским и другими. Как бы то ни было, весь этот сплав гностицизма, розенкрейцерства, средневекового рыцарства, теософии и оккультной египтологии отливается в зримые формы не ранее конца 1923-го — начала 1924 года, когда начинается работа над

«Золотым горшком» во 2-м МХТе, а в Белорусской студии — над «Царем Максимилианом», «Апраметной» и другими пьесами.

Ситуация в стране способствовала успеху этого замысла. Церковь еще задолго до революции потеряла паству, вызывая со стороны населения, в первую очередь образованного, неприязнь своим обскурантизмом, сотрудничеством с государством в области запретительной и доносительной, своим сопротивлением давно назревшим внутренним реформам. Она не сумела объединить общество и противопоставила себя науке, которая бурно развивалась в XIX веке. Возникла ситуация, аналогичная той, о которой (применительно к Западу) говорил Дж. Гамберини, некогда Великий Мастер «Великого Востока Италии», отмечая «универсализм» масонства: «Благодаря протестантской реформе, этическое единство западного мира прекратило свое существование в силу распадения христианства. Европейцы доказали, что они могут вполне обходиться без единства веры. Однако они оказались не в состоянии развиваться при отсутствии этического единства, общей нравственной ткани, связующей их воедино. Когда окончательно погибла иллюзия Священной Римской империи, а религиозное единство вступило в полосу трагического кризиса, вот тогда европейцы и обратились к масонству. Оно приняло их в объятия своего конкретного универсализма, который тем прочнее, чем меньше в нем идеологических примесей».

Не так ли было и в нашем случае? Анархо-мистицизм — не религия. Он не давал программы действий, не требовал исполнения устава, не вмешивался в личную и духовную жизнь человека. Анархо-мистицизм пытался убедить своих адептов лишь в том, что данная жизнь, имея физический конец, отнюдь не означает конца для духовной личности, которой не все равно, как будет пройден краткий, но обязательный отрезок земного существования.

В мире распада и разрушения, в мире крушения, казалось бы, всех ценностей эта философия, питаемая достижениями человеческого духа всех времен и всех культур, опиравшаяся на один из наиболее понятных для европейцев идеалов нравственной чистоты — рыцарство, — заинтересовала и увлекла множество людей. Их сознание было не способно смириться с разрушением многовековой культуры, с физическим уничтожением миллионов людей, по большей части не понимавших, что с ними происходит. Те же, которые понимали, видели, что у них отнята не только религия, но и вера. Они не верили существующей Церкви, ибо видели, как она предавала их прежде и предает теперь, пойдя на сотрудничество с убийцами. Они убедились, что пропасть разделяет Церковь (организацию) и Учение, которое служителями Церкви было искажено.

Нужна была новая вера и новая религия. Эту потребность и использовал поток чувственной мистики, оккультизма, интерес к тайным (и не тайным) учениям Востока. Но новые учения характеризовались либо ярко выраженным «учительством», либо попыткой уловить души обещанием наделить «сверхъестественными» силами. Человек опять оказывался игрушкой в руках посредников, теряя представление о собственном пути и предназначении, о той естественной духовной эволюции, которая раздувает искорку, упавшую от Логоса в косную материю, в пламя, рвущееся к изначальному источнику Света.

Христианская церковь учила человека смирению и выполнению своих обязанностей. Масонство провозгласило необходимость активных действий в круге этических задач. Обращение анархо-мистиков к гносису потребовало от человека не только упражнений в нравственности, но и знаний об окружающем мире (в том числе полученных мистическим путем). Это не обогащало его материально, не наделяло сверхъестественными способностями, однако давало спокойную уверенность в том, что он двигается вперед, в назначенном ему направлении, для дальней, непостижимой, но прекрасной цели. А раз это так, то все, что с ним может здесь произойти — бытовые травмы, арест, заключение, даже смерть, — не может затронуть той его Божественной Сущности, которая двигается «в мирах и веках» раз и навсегда предначертанным путем. Даже если он будет сопротивляться, то и тогда со значительным опозданием, но его «поезд» все равно придет к конечной станции, ибо тьма — не реальность, а всего только отсутствие — незнание Света.

В этой связи я не могу отказать себе в удовольствии процитировать отрывок из обращения другого Великого Мастера, который приведен в книге М. Морамарко, — о важности естественной эволюции: «Чередование времен года дало человеку понимание меры времени: арка, состоящая из 365 дней годового цикла, есть синтез того, чем является его жизнь. Природный порядок вещей переменчив, но его устроение таково, что человек не испытывает при этом страданий. Медленно, но неуклонно день сменяется ночью, из царства дня человек переходит во владения ночи, испытывая наслаждение этой неизреченной гармонией <…> Данный порядок вещей приводит в равновесие миры — мир человека и мир природы. Человечество продвигается вперед только в том случае и тогда, когда перемены совершаются постепенно, путем восхождения с одной ступени на новую, высшую. Так восходит к Свету человек посвященный: медленно, но изо дня в день трудясь над своим внутренним совершенствованием, работая в тайниках своего личного опыта, пользуясь поддержкой символов, он оказывается в силах отказаться от всего, что преходяще и мнимо… Вот почему всякий раз, когда мир потрясает насилие, чинимое во имя перемен, все остается так, как было прежде, или даже хуже, чем прежде…»

Мне остается сказать уже немного. Вероятно, энтузиазм 1924 — 25 годов, когда образовались орденские кружки, на какое-то время спал в связи с арестом Солоновича. Но искра уже разгорелась. Дело было не в организации, не в символах, а в поисках и обращении сохранившейся духовной литературы, в организации новых переводов только что найденных древних текстов, в общении людей друг с другом — во всем том, что подобно электрической искре возбуждает организм, впавший в каталептическое состояние. Люди читали, думали, обменивались мнениями и сами включались в творческую работу. Сейчас можно с уверенностью сказать, что репрессии 1929 — 1930 годов уже не смогли уничтожить само движение. И хотя в 1936 — 1937, а затем в 1941 году изымались те, на кого не пали первые репрессии, повторно арестовывались вышедшие на свободу, тамплиерство продолжало существовать, приобретая новые формы, новые черты. До тех пор, пока жив человек, он будет верить в свое бессмертие и стремиться к познанию, которое и есть путь к Свету. И это единый путь для Человека и Мироздания «в мирах и веках».

ПОТУСТОРОННИЕ ВОЙНЫ

Свято место пусто не бывает. Канули в прошлое «рыцари Света» и масоны, изведенные под корень старательной косилкой ОГПУ. Открытое противостояние Второй мировой сменилось столь же открытой конфронтацией холодной войны. А на смену старым мифам пришли новые, которые с полным правом можно было называть мифами эпохи НТР.

На самом почетном и заслуженном месте среди них находится миф о «летающих тарелках» (они же UFO, они же НЛО), коему в прошлом году сравнялось полвека — отсчет ведется от того дня, когда американский бизнесмен и летчик-любитель Кеннет Арнольд первым ввел в обиход это словосочетание. Это не означа-. ет, впрочем, что загадочные небесные явления не наблюдались ранее — рьяные уфологи находят упоминания о них даже в египетских папирусах.

Уфологическая литература велика и обильна, и даже самый беглый обзор ее не уместился бы не только в очерк, подобный «КГБ против НЛО» Антона Первушина, но и во весь этот том. Однако нас с вами сейчас не интересует ни история вопроса, ни систематизация НЛО. Поговорим же мы о сем предмете лишь с одной точки зрения — применительно к психологии.

Редкий человек не читал в детстве жюль-верновский роман «Двадцать тысяч лье под водой». А помните с чего он начинается? В первой главе приводятся газетные сообщения о встречах различных кораблей и судов со странными светящимися кругами и овалами, а также о столкновениях с каким-то загадочным предметом. Как-то раз я не поленился и проверил — дотошный французский фантаст ничего не выдумал, а лишь процитировал подлинные публикации. Нынешние специалисты по аномальным явлениям (АЯ) говорят по этому поводу: «Типичное гидросферное АЯ». Пусть так. Но интересно, что Жюлю Верну в голову не пришло приписывать природу феномена ни потусторонним силам, ни даже вполне материалистическим космическим пришельцам — он сотворил капитана Немо. Это полностью соответствовало рационалистической психологии второй половины прошлого столетия. Миф не родился — за невостребованностью коллективным бессознательным. Зато неполный век спустя ему оказались и честь, и место.

Но и то, и другое помещалось исключительно в контекст противостояния сверхдержав. Подозревая в загадочном явлении коварные происки потенциального противника, обе стороны подходили к изучению вопроса отнюдь не с академических позиций, вверяя это дело не научным институтам, а спецслужбам. Отсюда и невероятное число легенд, наросших на подлинно рациональное зерно всей этой истории, и густые клубы таинственного тумана, сквозь которые разглядеть реальные контуры практически невозможно. Однако самым любопытным представляется следующее обстоятельство. Если в сознании массовом «летающие тарелки» порождали исключительно любопытство и — чаще — страх, то высокие политики, вслух не признававшие даже самого факта существования проблемы, в душе взирали в небо с ожиданием, исполненным потаенной надежды. Проговорился об этом президент Рональд Рейган, заметивший как-то, что единственным способом установить согласие на Земле было бы вторжение с Марса. Разумеется, Марс упоминался в этом контексте исключительно метафорически, но справедливость самой мысли не подлежит сомнению: общий враг сближает куда больше, чем общий друг.

Но что говорить о «летающих тарелках», если даже исстари привычную чертовщину современное (и, главным образом, советское) общество также передоверило изучать и побеждать исключительно бравым спецслужбам — все исследования на иных уровнях были доморощенными, любительскими и полуподзапретными. Так продолжалась традиция славной «лаборатории оккультизма», Спецотдела при ОГПУ — все теплилась в умах надежда, что и полтергейст, к примеру, можно будет не только понять, но и выдрессировать, а потом напустить на лихого супостата. Если только, конечно, полтергейст этот самый не есть как раз его, супостата, зловредная акция, которую, в таком случае, необходимо показательно пресечь.

Но самый значимый из современных мифов связан все-таки с психотронным оружием. Существует ли подлинно психотронное оружие? Что оно из себя представляет? Вопросы безответны. Но уже сама по себе допускаемая возможность его наличия вызывает серьезные брожения в умах, приводит к полной потере уверенности в себе и в окружающем. Общество, допускающее мысль, что его поведением можно управлять, уже управляемо; человек, допускающий, что он управляем извне, избавляется от чувства ответственности за собственные поступки. Последствия же подобных метаморфоз и масштабны, и неисчислимы.

Если оставить в стороне магию, то всерьез об идее подобной управляемости начали задумываться в прошлом веке — после открытия месмеровского «животного магнетизма» и гипноза. Идея массового зомбирования издавна соблазняла умы — вспомните интерес Спецотдела при ОГПУ к арктической лихорадке. Однако все это оставалось экспериментами и экзерсисами — гипнотизеры суть товар штучный и серьезной угрозы обществу представлять не могут. Зато создание технологии «промывания мозгов» привело к шоку едва ли не более сильному, чем атомная бомба. А разработка множества разнообразных психотропных химических средств, сведения о которых мало-помалу просачивались-таки в широкую прессу, добавила в огонь целые бочки масла.

Существует или нет психотронное оружие, применялось ли оно на практике или нет, но миф его функционирует исправно. И вот что интересно — а насколько стихийно возникновение самого мифа? Не является ли он, в свою очередь, разновидностью сознательно используемого инструмента воздействия на психику? Ведь самым мощным из таких инструментов — о чем говорится еще в Священном Писании — от сотворения мира (и даже ранее) было Слово…

АНТОН ПЕРВУШИН. ПОЕДИНОК АСТРОЛОГОВ

Любую деятельность, связанную с силовой коррекцией естественных поведенческих реакций человека, я считаю проявлением применения психотронного оружия в самом широком смысле этого термина. То есть система идеологической обработки масс (в том числе религия), школьная программа, да и просто реклама на телевидении или в метро являются своего рода орудием, с помощью которого можно изменить психику и, соответственно, поведение любого индивидуума. Причем сила воли конкретного человека не имеет никакого значения: всегда найдется способ («лазейка») подавить эту волю и навязать свою.

К числу психотронных орудий мы можем смело отнести и различные иррациональные системы, в частности астрологию. Действительно, астрологи берут на себя смелость утверждать, что путем достаточно сложных вычислений они способны угадать «волю звезд» и предсказать таким образом будущее. Вера же отдельных людей в достоверность подобных предсказаний может изменить их поведение, привести к принятию решений, которые при ином подходе могли бы быть совершенно другими.

Наиболее известный пример применения астрологии как оружия относится к кратковременной истории Третьего рейха, идеология которого во многом строилась на базисе оккультных наук. Германия 30-х годов была самой настоящей Меккой астрологов. На регулярных международных астрологических конгрессах немецкими астрологами подавались «научно обоснованные» теории превосходства немецкой расы и «тысячелетнего Рейха».

Авторитетность этих высказываний подкреплялась действительными достижениями немецкой астрологии. В астрологических ложах Бельгии, Голландии, Англии, Франции при анализе грядущей мировой войны астрологи под влиянием коллег, настроенных пронацистски, склонялись к мнению, что победит Германия. Этому способствовали также четверостишия (катрены) Нострадамуса, умело препарированные швейцарским астрологом Карлом Крафтом (1900 — 1945), работавшим в департаменте пропаганды Геббельса. Крафт стал пользоваться особым доверием Гитлера после того, как ему удалось предсказать, что в начале ноября 1939 года фюреру грозит покушение на его жизнь. Действительно, 8 ноября 1939 года в мюнхенском пивном зале «Бюргербраукеллер», где Гитлер произносил речь, взорвалась мощная бомба, но Гитлер закончил свое выступление на десять минут раньше запланированного срока и покинул зал до взрыва.

Сначала, конечно же, за Крафта взялось гестапо, с целью выяснить его причастность к заговору. Ему, однако, удалось доказать свою непричастность к покушению. И через некоторое время Гитлер ставит Крафта во главе группы «придворных астрологов».

В 1940 году под властью немцев оказались Бельгия, Нидерланды и большая часть Франции. Над Англией тоже нависает угроза вторжения. В этой ситуации премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль готов был ухватиться за любую соломинку. Такой соломинкой оказалась астрология. Английская разведка доносила, что Гитлер шагу не делает, не посоветовавшись с астрологами. И Черчиллю пришло на ум узнать, а что именно советуют Гитлеру астрологи.

Для этого он пригласил на службу известного европейского астролога Луи де Воля (1903 — 1961). (Между прочим, швейцарец Карл Крафт и венгр Луи де Воль преподавали астрологию в одном и том же Биорадиологическом институте в Германии.) Рассказывают, что между Черчиллем и де Волем состоялся следующий разговор:

"… — Знаете такого астролога — Крафта? — спрашивает Черчилль.

— Как не знать, — отвечает ему де Воль, — это мой коллега, вместе работали.

— А можно ли средствами астрологии узнать, — гнет свою линию Черчилль, — какие прогнозы Крафт дает Гитлеру?

— Конечно, можно, — отвечает де Воль, — то, что видит один астролог, способен увидеть и другой, иначе астрология не была бы наукой!"

Черчилля очень интересовало, что думают немецкие астрологи о месте возможной высадки англичан на континенте. Астрологическая картина была такова, что наивероятнейшим местом открытия второго фронта представлялись Балканы. Стратегически этот вариант тоже был вполне обоснован: изрезанная береговая линия и близость к жизненно важным центрам врага — румынской нефти и ракетным заводам Южной Германии.

Де Воль сообщил Черчиллю, что астрологи укажут Гитлеру на Грецию. Любопытно, что в это же время английский генеральный штаб разрабатывал именно балканскую версию. Но как только Черчилль узнал, что говорят Гитлеру астрологи, он распорядился начать разработку варианта «Северная Африка — Сицилия — Италия». Одновременно английской контрразведке было дано указание поддерживать Гитлера в его заблуждении. С этой целью «халатно» оставлялись на виду военные карты, распускались среди английского населения слухи об интенсивной подготовке к греческой кампании. А для большей убедительности на голландское побережье был подброшен труп якобы английского морского офицера, в планшете которого находились подробные планы высадки на Балканах. Таким образом, Гитлер получил от шефа немецкой разведки Канариса «объективное» подтверждение мыслям астрологов о готовящейся высадке англичан на Балканах. В результате лучшие из своих незадействованных дивизий Гитлер держал на Балканах, поджидая неприятеля.

Тем временем в Северной Африке развернулись серьезные боевые действия. Немецкими войсками командовал генерал-фельдмаршал Роммель (род. 15.11.1891), а союзными — генерал Монтгомери (род. 17.11.1887). Гороскопы военачальников (оба Скорпионы) были изучены в Англии де Волем, а в Германии — Крафтом, и оба астролога пришли к заключению, что гороскоп Монтгомери сильнее. Однако Крафту не удалось убедить вышестоящее руководство в необходимости замены Роммеля более подходящим генералом. Роммель остался на своем посту и проиграл битву под Эль-Аламейном. В результате весь север Африки оказался свободным от нацистов; союзники высадились в Сицилии, прошли ее церемониальным маршем, перебрались на носок итальянского «сапога» и, не встретив серьезного сопротивления, дошли почти до Рима. В Италии в это время не было ни одной немецкой дивизии! И только когда Гитлер срочно перебросил в Италию несколько десантных частей, фронт удалось удержать.

Вот так окончилась своеобразная астрологическая дуэль Черчилль — Гитлер, несомненно повлияв на ход Второй мировой войны. Крафту этот поединок стоил головы: его обвинили в пособничестве врагу, отправили в Бухенвальд и впоследствии расстреляли. Де Воль, естественно, получил повышение в чине. Роммель оказался замешанным в неудачном антигитлеровском путче и в октябре 1944-го покончил жизнь самоубийством. Монтгомери стал фельдмаршалом и лордом Эль-Аламейнским, активно участвовал в боях во Франции.

Не избегла астрологического влияния и советская Россия. О том, какую роль играли прорицатели у нас, рассказывает Сергей Алексеевич Вронский, президент Межрегиональной федерации астрологов, доктор философии и медицины.

Его отец, Алексей Алексеевич, был царским генералом, начальником шифровального отдела Генерального Штаба, то есть имел непосредственное отношение к спецслужбам. В 1917 году, во время Октябрьской революции, Сергей был совсем маленьким мальчиком. Однако он смутно вспоминает тот день, когда в их дом ворвалась группа вооруженных людей. Его отец, мама, братья и сестры находились в комнате и упаковывали чемоданы для отъезда во Францию. У отца был документ, подписанный Лениным, разрешающий семье выезд за границу. Но даже этот документ не избавил семью от уничтожения. Все его родные были расстреляны. Погиб также сын бонны, которого приняли за Сергея.

В этот момент Сергей находился на улице. Услышав выстрелы, побежал домой, но на полпути во дворе его остановила бонна и отправила к соседям, где мальчик оставался до самых похорон.

Семья Сергея Вронского была очень богата. Детей воспитывали гувернантки — француженка, немка и англичанка. Каждая из них говорила с Сергеем на своем языке, и уже в детстве он владел тремя иностранными языками. Всего в семье было десять детей, но остались в живых только те братья и сестры, которые в то время уже учились во Франции и Германии. Два брата и две сестры погибли.

Интерес к оккультным наукам у Сергея Вронского пробудила бабушка. Она была не только изумительной красавицей, но и совершенно незаурядной женщиной — умной, обаятельной, с высшим образованием, полученным в Германии и во Франции. Она в совершенстве владела оккультными науками — астрологией, хиромантией, магией и многими другими сокровенными знаниями. Бабушка притягивала дюдей своей добротой и бескорыстной помощью. Она — княжна из Черногории — вышла замуж за дедушку Сергея в 16-летнем возрасте. Они оба объехали много стран, пока в конце концов не остановились в Латвии и не выбрали своим постоянным местом жительства Ригу. А выбран этот город был согласно наилучшим показаниям гороскопов обоих. После гражданской войны в России, через общество Международного Красного Креста, когда они узнали о существовании внука Сергея, что он жив, здоров и находится вместе со своей бонной Амелитой во Франции, они вызвали их и поселили у себя.

Бабушка очень полюбила внука и стала передавать ему свои знания. Уже в семилетнем возрасте Сергей умело составлял гороскопы для своих однокашников, учителей и знакомых, начал овладевать гипнозом и психотерапией, магией и спиритизмом. Все события детства, вместе взятые, убедили его в том, что все в жизни человека должно происходить только так, как это указано в гороскопе.

В 1933 году Сергей Вронский уехал в Германию на учебу, а перед самой войной, в 1938 году, его дедушка и бабушка, вместе с прибалтийскими немцами, эмигрировали сначала в Германию, затем — во Францию, а перед оккупацией немцами Парижа — в США. С тех пор связь между ними прервалась.

Во время учебы в Берлине Сергея познакомили с Йоханом Кохом — человеком, которому было суждено сыграть в судьбе Вронского значительную роль.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45