Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тайны трёх океанов

ModernLib.Net / История / Кондратов Александр Михайлович / Тайны трёх океанов - Чтение (стр. 15)
Автор: Кондратов Александр Михайлович
Жанр: История

 

 


      Верна ли эта гипотеза? Данные наук о Земле говорят, что Канарские острова, действительно, имеют тесную связь с Африканским континентом, это обломки континентальной глыбы, отколовшейся от «основного» материка. Причем они то частично опускались в океан, то снова поднимались. Французскому геологу Ж. Буркару удалось обнаружить на острове Гран-Канария шестикратное чередование континентальных и морских отложений, разделенных потоками лавы; это означает, что в результате грандиозных извержений остров Гран-Канария опускался в океан и поднимался из его вод не менее шести раз! О вулканической деятельности на Канарах в наши дни убедительно говорит вулкан на острове Тенерифе, поднимающий свою вершину почти на четырехкилометровую высоту.
      «По всей вероятности, непосредственно перед последним межледниковьем, возможно, в период последнего оледенения, когда уровень моря был очень низким, произошла основная серия извержений, которая и определила современные очертания островов, — пишет о Канарах Ф. Цейнер в своей монографии «Плейстоцен». — Помимо того, происходили также тектонические движения. В первую фазу последнего оледенения поднялся полуостров Гран-Канария, названный Ла-Ислета». Таким образом, в совсем недавнюю, с точки зрения геологов и океанографов, эпоху здесь происходили существенные изменения рельефа. Были ли Канарские острова обитаемы в ту эпоху? Ведь то, что кажется науке о Земле «недавним», с точки зрения наук о человеке имеет весьма почтенный возраст.
      Гуанчи, коренное население Канар, были истреблены европейскими захватчиками несколько веков назад, задолго до рождения этнографической науки. Обрывочные, порой противоречивые сведения, которые дошли до нас от средневековых испанских хронистов, мало что дают для решения «загадки гуанчей». Археологическое изучение Канарских островов только-только начинается. Так что и археология пока не может сказать своего веского слова. До нас дошло немного слов и фраз на языке гуанчей. Лингвисты одно время считали, что гуанчский язык родствен языку берберов, издавна населявших Северную Африку. Но крупнейший знаток берберских диалектов Андре Бассэ показал, что родство это кажущееся. Таким образом, язык гуанчей также остается загадкой для науки.
      Скалы и стены пещер Канарских островов испещрены рисуночными надписями. Но и они не могут пролить свет на происхождение и историю гуанчей: ни один из текстов пока что не прочтен. Больше того, мы и по сей день не знаем, являются ли надписи «текстами» в буквальном смысле этого слова, то есть можно ли их вообще читать на каком-либо языке, или же это просто-напросто магические символы и знаки, подобные символике других народов каменного века, не владевших искусством письма.
      Самыми обширными и «надежными» данными о гуанчах располагает антропология. Но изучение скелетов и черепов древних обитателей Канарского архипелага еще более запутало «гуанчскую проблему». Во-первых, оказалось, что на островах жило несколько различных этнических групп, обладающих различными расовыми признаками. А во-вторых, — и это самое неожиданное! — представители одной из групп оказались очень сходны по своему антропологическому типу с кроманьонцами, этой вымершей ветвью «человека разумного», населявшими Европу 20–40 тысяч лет назад! И гуанчи, и кроманьонцы имели очень высокий (свыше 180 сантиметров) рост, удлиненный череп, светлые волосы, широкое лицо.
      Чем объясняется это сходство? Являются ли обитатели Канарских островов последней группой кроманьонцев, дожившей до эпохи средневековья? Или же высокие светловолосые гуанчи попали на острова гораздо позже, например в эпоху великого переселения народов (ведь готы достигали Испании, а вандалы — даже Северней Африки)? А затем, отрезанные от всего мира, они постепенно утратили навыки мореплавания? Или правы те исследователи, которые утверждают, что этих навыков гуанчи никогда и не имели, и, значит, они попали на Канарские острова сухопутным путем, через «мост», соединявший архипелаг с материком? Многие исследователи пытались разрешить загадку гуанчей и их происхождения. Но ни одна из гипотез не может быть признана доказанной или хотя бы более или менее убедительной. Быть может, эту загадку решат не антропологи, этнографы, лингвисты и другие представители наук о человеке, а океанографы и геологи, представители наук о Земле?
      Первый вопрос, на который им предстоит ответить, — это вопрос о том, когда опустился на дно континентальный «мост», связывавший Канарские острова с материком. Мнения геологов по этому вопросу расходятся столь же резко, как мнения историков по вопросу о происхождении гуанчей. Одни геологи считают, что отделение от материка произошло очень давно, еще до существования человечества. Другие придерживаются противоположной точки зрения и допускают, что Канары стали островами лишь в нашу, послеледниковую эпоху. Естественно, что по «сухопутному мосту» сюда могли прийти предки гуанчей. Но когда появились первые жители на Канарских островах? Две тысячи лет назад? Три тысячи? Пять тысяч? Десять тысяч лет назад? Все эти даты назывались в свое время различными исследователями. Ответить на многочисленные вопросы, которые задали Канарские острова ученым, занимающимся как наукой о Земле, так и наукой о человеке, помогут лишь дальнейшие изыскания. И не последняя роль в них будет принадлежать подводной археологии.
      Подводным археологам предстоит решить и еще одну загадку Макаронезии: существовало ли население на других макаронезийских островах? Тот факт, что они были необитаемы в то время, когда их открыли мореплаватели позднего средневековья, еще ни о чем не говорит — ведь и в Тихом океане многие острова Полинезии были когда-то населены, но затем обитатели этих островов таинственным образом исчезли (вспомним хотя бы остров Питкерн или Экваториальный архипелаг, находящийся в центре Тихого океана, или острова Галапагос).
      Старинные карты изображают в районе Азорских островов загадочные земли с многочисленным населением и большими городами — Антилию и Остров Семи городов. Между тем первые португальские мореплаватели не нашли на Азорах ничего, кроме ястребов, почему острова и были названы «Азорскими» (от «азорес» — «ястребы»). Возможно, что земли в центре Атлантики средневековых картографов являются отражением представлений античных ученых. «В середине океана против Африки находится остров, отличающийся своей величиной. Он находится от Африки лишь на расстоянии нескольких дней морского пути, — читаем мы в «Исторической библиотеке» Диодора Сицилийского. — Финикияне, обследовавшие по приведенным выше причинам побережье по ту сторону Столпов и плывшие на парусах вдоль побережья Африки, были сильными ветрами отнесены далеко в океан. После многих дней блуждания они достигли наконец названного острова».
      В «Сравнительных жизнеописаниях» Сертория Плутарха есть сведения о двух островах в Атлантическом океане, отделенных друг от друга узким проливом и лежащих в 10 000 стадий (то есть около 2000 километров) от африканского берега. Острова эти называют Островами Блаженных. О счастливых островах на дальнем западе говорится в «Одиссее» Гомера. Руфий Фест Азией в географическом произведении «Морские берега» повествует об острове, лежащем в Атлантическом океане, богатом травами и посвященном Сатурну: «Столь неистовы его природы силы, что если кто, плывя мимо него, к нему приблизится, то мере взволнуется у острова, сам он сотрясается, все открытое море вздымается, глубоко содрогаясь, в то время как остальная часть моря остается спокойной, как пруд».
      Относятся ли сведения Диодора Сицилийского, Гомера, Сертория Плутарха и Авиена к Канарским островам, как считают многие историки географических открытий? Сообщение Авиена об острове, где неистовствуют «его природы силы», вряд ли можно отнести к острову Тенерифе с одноименным вулканом: ведь речь идет о «вздымании открытого моря», а это явление и наблюдается как раз в районе Азорских островов, где очень часты землетрясения и извержения подводных вулканов. Причем даже в историческое время здесь происходили существенные изменения рельефа островов.
      В середине XVI века на месте огромного вулканического кратера на острове Сан-Мигел образовался залив. А 250 лет спустя вблизи него появился новый островок, который довольно скоро исчез, разрушенный океанскими волнами. Буквально на наших глазах, в 1957 году, у острова Фаял возник новый остров, который вскоре соединился с Фаялом. Азорские острова в наши дни медленно погружаются в океан со скоростью свыше 5 миллиметров в год — здесь происходит не только рождение новых островов, но и затопление прежних.
      Совсем недавно к югу от Азор была открыта большая подводная страна — цепь гор, идущих параллельно Азорским островам. Эти горы, обладающие плоскими вершинами, представляют собой типичные гайоты, погруженные на небольшую глубину. Если бы они не опустились, а были бы выше на каких-то 500 метров, то на карте Атлантики появился бы «второй Азорский архипелаг».
      Когда опустились на дно Атлантики эти горы? Были ли в районе Азорских островов более обширные участки суши? И существовало ли когда-либо население на Азорах? Португальский историк XVII века Соуза сообщает, что вскоре после открытия Азорских островов на вершине горы на острове Корву нашли «статую всадника без седла, с обнаженной головой; его левая рука лежала на гриве коня, а правая простерта на запад. Статуя стояла на плите из того же камня, а внизу на камне были вырезаны буквы, которые не удалось прочитать». Этот памятник был уничтожен португальцами-христианами как статуя языческого идола.
      Многие историки географических открытий склонны считать, что всадник с рукой, простертой на запад, — лишь отражение древних представлений о «Столпах Геракла», обозначающих «предел земли».
      Однако и поныне среди местных жителей острова Корву живет предание о древней статуе. На других островах Азорского архипелага существуют легенды о находках загадочных надписей на могильных плитах и о целых городах, провалившихся на дно океана.
      Правдивы ли эти легенды? Проверкой их должна заняться подводная археология. Изыскания в районе Азорских островов представляют огромный интерес в связи с тем, что именно здесь, по мнению современных атлантологов, должен был находиться главный остров Атлантиды, о которой человечеству поведал великий философ античности Платон.
      Впрочем, история поисков Атлантиды, этой легендарной страны, заслуживает того, чтобы рассказать о ней хотя бы в нескольких словах.

Поиски Атлантиды

      Страбон и другие географы античности неоднократно упоминают об Атлантиде, естественно, ссылаясь на первоисточник — сочинения Платона. С наступлением эпохи средневековья труды «языческих авторов» перестают пользоваться авторитетом. И лишь в эпоху Ренессанса возрождается интерес к античной культуре и вместе с ней к «загадке Атлантиды».
      На западе, за океаном, Колумб и другие мореплаватели открыли неведомые земли. Прошло немного времени — и оказалось, что они населены не только нагими и нищими племенами, но и могущественными народами с высокою культурой. Не являются ли эти народы потомками атлантов? Первым такую мысль высказал в 1530 году итальянский гуманист Джироламо Фракастро; ее поддерживают испанские хронисты Вальдес и Сарате, а их соотечественник Гомара в книге «Всеобщая история Индии и завоевания Мексики» — она вышла в середине XVI века — с полной уверенностью заявляет, что высокие индейские культуры — дело рук атлантов(!).
      Афанасий Кирхер, один из крупных ученых XVII века, в книге «Подземный мир», вышедшей в 1665 году, публикует карту Атлантиды, обозначив ее местонахождение островами Зеленого Мыса, Канарскими и Азорскими островами, «которые и являются как бы выдающимися вершинами гор затопленной Атлантиды».
      Через десять лет после Кирхера швед Олаус Рудбек выпустил труд, в котором приводился совсем иной адрес Атлантиды — Скандинавия; столицей же ее был шведский город Упсала! Кроме «Диалогов» Платона, Рудбек цитирует сочинения других античных авторов — Гомера и Плутарха. Последний писал об Огигии, находящейся к северу от Британии. Шведский атлантолог отождествил Атлантиду с Огигией, а Огигию со Скандинавией. Примерно в это же время, в 1689 году, француз Сансон поместил Атлантиду не в Атлантике и не на Скандинавском полуострове, а… на территории Южной Америки, в Бразилии!
      Спустя почти столетие другой французский картограф, Роберт Вогуди, издал атлас, где Атлантида также была отождествлена с Бразилией. Говорят, что великий французский просветитель Вольтер трясся от смеха, видя эти карты. Может быть, этот смех был вызван тем, что Вольтер знал совсем другой адрес затонувшего материка? Его указал аббат Бальи, хороший друг Вольтера. В своих «Письмах о Платоновых атлантидах», вышедших в Париже в 1779 году, он писал, что в те далекие времена, о которых писал Платон, климат был гораздо теплее, чем ныне. Атлантида находилась в Северном Ледовитом океане, в районе нынешнего Шпицбергена. Затем началось похолодание, атланты покинули свой остров и высадились в устье Оби. Отсюда этот «просвещенный народ, первый изобретатель наук и наставник рода человеческого», двинулся в Сибирь, Монголию, а затем Индию, Китай, Египет, Палестину, неся человечеству светоч знания.
      Примерно в то же время, в конце XVIII столетия, известный французский натуралист Бюффон предположил, что крохотные островки возле побережья Южной Африки — остров Вознесения и остров Св. Елены — являются остатками Платоновой Атлантиды. А его соотечественник Кадэ опубликовал труд, в котором доказывал, что острова Северной Атлантики, а не Южной, являются осколками затонувшей страны.
      В XIX веке родились новые гипотезы об Атлантиде и ее местонахождении. Русский путешественник и знаток древности Авраам Сергеевич Норов (он был участником Отечественной войны 1812 года, а позже занимал пост министра просвещения при Николае I) выпустил книгу, в которой доказывал, ссылаясь не только на античных, но и на арабских и других восточных авторов, что затонувшая страна находилась в Средиземном море. Простиралась она от острова Сицилия до острова Кипр.
      Другой русский ученый, А. Н. Карноржицкий, несколько уточнил местонахождение Атлантиды в Средиземноморье: он доказывал, что ее остатками являются многочисленные острова и островки Эгейского моря. Однако большинство сторонников Атлантиды в XIX веке считало, что она покоится на дне Атлантики. Так определил ее местонахождение Игнатиус Донелли, чья книга «Атлантида, допотопный мир» и по сей день является своеобразной «библией атлантологии».
      Донелли доказывал, будто здесь, в Атлантиде, находился библейский рай, греческий Олимп, край вечного счастья и изобилия, о котором повествуют легенды самых разных времен и народов. Отсюда высокая культура распространилась по всему миру. Боги и герои мифов — это лишь обожествленные люди, атланты. Египет, Мексика, Двуречье, Индия и другие страны, где имелись письменность, монументальные постройки, древние города, — это лишь колонии, основанные когда-то жителями Атлантиды.
      В начале нашего века Артур Эванс раскапывает легендарный Лабиринт, дворец правителей Крита, и открывает памятники своеобразной эгейской культуры, которая, говоря словами самого Эванса, «исключительное явление — ничего греческого, ничего римского». В 1909 году в английской газете «Таймс» появилась анонимная заметка «Погибший материк», отождествляющая Атлантиду Платона с цивилизацией Крита. А еще через четыре года в «Журнале эллинистических исследований», крупнейшем печатном органе археологов и историков античности, появилась статья того же автора, но на сей раз под ней стояло имя — Дж. Фрост.
      Профессор Фрост считал, что «такое крупное и страшное событие, как разрушение Кносского дворца и гибель всесильных минойцев», послужило Платону источником для создания его Атлантиды: описание этой погибшей цивилизации, данное в платоновом диалоге «Критий», обнаруживает чрезвычайное сходство с культурой минойского Крита.
      Англичанин Бейли в книгах «Морские владыки Крита» и «Жизнь древнего Востока» поддержал профессора Фроста, считая, что Платон, списывая Атлантиду, на самом деле описывал гавань Кносса, ванные комнаты дворца и т. д. На фресках Крита якобы можно увидеть сцены из жизни Платоновых атлантов, например, жертвенное заклание быка.
      Значит, Атлантида — это просто-напросто погибшая культура Крита? Или же минойцы переняли свою культуру у атлантов, а остров Крит, как и Египет, был их колонией?
      В 1910 году немецкий этнограф Лео Фробениус обнаружил на территории Западной Африки, на побережье Гвинейского залива, замечательную культуру народа йоруба, который он объявил потомком атлантов и наследником культуры Атлантиды.
      В двадцатые годы «жестокая загадка», «мрачная тайна» Атлантиды буквально стала «терзать человечество», как писали журналисты. В древнейшем университете Франции, в Сорбонне, было организовано «Общество изучения Атлантиды». Рождались все новые и новые гипотезы. Американский атлантолог Митчелл Хедж поместил Атлантиду вблизи Америки, в Карибском море. Сходную гипотезу выдвинул и шотландец Льюис Спенс: Атлантида состояла из двух островов. Западная часть Атлантиды, Антилия, погрузилась позже восточной и дала начало высоким цивилизациям доколумбовой Америки.
      Англичанин Фесседен помещал атлантов на Кавказе — по его мнению, 12 тысяч лет назад там процветала высокая цивилизация, подобная древнеегипетской. Она была уничтожена водами моря. Фесседен опубликовал свои выводы в 1925 году. В том же году на поиски остатков цивилизации Атлантиды в джунглях Амазонии отправился полковник Фоссет. Через год появилась работа крупного советского историка Б. Л. Богаевского, который пришел к выводу, что Атлантида самым тесным образом связана с Северной Африкой, и «становится очевидным, как много разнообразных и противоречивых легенд и сказаний могли донести волны народных преданий до тех саисских жрецов, с которыми, по словам Платона, беседовал Солон». Богаевский предполагал, что перед «Столпами Геракла», то есть Гибралтарским проливом, много тысяч лет назад находился большой остров со своеобразной и развитой культурой, следы которой и поныне можно найти у туарегов, обитающих в песках Сахары.
      В 1927 году атлантолог Борхардт отождествил Атлантиду с Тунисом. В 1929 году в Сорбонне, на заседании «Общества изучения Атлантиды» был прочитан доклад, из которого явствовало, что Платон дал описание древней культуры острова Корсика, а не затонувшей страны. Немецкий археолог Шультен, исследователь древних культур Испании, считал, что легенда об Атлантиде — лишь отголосок доходивших до греков сведений о государстве Тартесс, расположенном на Пиренейском полуострове.
      Итальянский профессор Никола Руссо предположил, что была не Атлантида, а Тирренида, затонувшая страна в Тирренском море; потомками ее жителей являлись этруски — загадочный народ, населявший Италию три тысячи лет назад. Немецкий атлантолог Юрген Шпакут в 1952 году выпустил книгу, где доказывал, что Атлантида находилась в Северном море и ее последним остатком является остров Гельголанд. В 1964 году в нашей стране вышла книга Н. Ф. Жирова «Атлантида», доказывающая, что страна, описанная Платоном, покоится ныне на дне Атлантического океана. По мнению профессора Жирова, «проблема Атлантиды часто использовалась в целях, весьма далеких от науки», и до сих пор она еще «сильно засорена псевдонаучным мусором, очистка от которого является насущной необходимостью для научной атлантологии»; только после такой очистки «атлантология сможет выйти из младенческого возраста и завоевать доверие научного мира».
      Сумел ли Н. Ф. Жиров сделать атлантологию научной дисциплиной? Не беремся судить об этом: обсуждение различных аспектов геологии, океанографии, этнографии, археологии, египтологии, лингвистики, зоогеографии, палеографии и т. д., и т. п. заняло бы объем, разный объему нашей книги. Столько же места потребовало бы и обсуждение истории поисков Атлантиды и доказательств «за» и «против» Платона, ибо, как справедливо отмечает Н. Ф. Жиров, «историческая атлантология должна послужить предметом специального исследования, которое, как кажется автору, будет читаться, как захватывающий роман о заблуждениях человеческой мысли».
      Целью настоящей книги не является критика атлантологии — так же, как и ее апологетика. Отошлем читателей к самой книге Н. Ф. Жирова «Атлантида. Основные проблемы атлантологии» (издательство «Мысль», 1964) и к рецензиям на эту книгу, появившимся в нашей печати, к дискуссии на страницах журнала «Земля и вселенная» за 1965–1966 годы и, наконец, к специальному приложению к нашей книге, написанному профессором Жировым.
      Об Атлантиде написано достаточно много, пожалуй, даже слишком уж много книг, статей, исследований, художественных произведений. И все же мы позволим себе отвести немного места Атлантиде и атлантологии. Верней — «атлантомании» и «атлантофобии».

«Атлантоманы» + «атлантофобы»

      Кто-то из ученых заметил, что каталог высказываний об Атлантиде может служить прекрасным образцом, иллюстрирующим человеческое безумие. Это несправедливо по отношению к атлантологам прошлого, которые пытались решить загадку Атлантиды на уровне своего времени и, конечно, не могли знать достижений современных наук о человеке и Земле. Это несправедливо и по отношению ко многим современным атлантологам, которые пытаются создать научнуюатлантологию и используют новейшие данные археологии, океанографии и других наук (не будем дискутировать, насколько убедительны их доводы). Однако приведенные выше слова совершенно справедливы по отношению к «атлантоманам», фанатическим приверженцам Атлантиды Платона — не геологической или культурно-исторической, а именно той, которую описал великий греческий философ, в каком бы противоречии с современной наукою ни находились многие детали, приводимые в «Диалогах» (вроде мифической войны праафинян с атлантами, происходившей 12 тысяч лет назад).
      «Мы никогда не откажемся от идеи Атлантиды только для того, чтобы доставить этим удовольствие геологам и ботаникам, — заявили атлантоманы на Ванкуверском конгрессе в 1933 году. — Атлантида завоевала в литературе слишком почетное положение, чтобы его могли поколебать нудные научные аргументы». Атлантоманов не интересуют факты. Впрочем, и гипотезы им не нужны. Они просто верятПлатону, а вера, как это прекрасно сформулировал гениальный датский философ Сёрен Кьеркегор, относится к доказательству как к своему врагу.
      Текст диалогов «Тимей» и «Критий» для атлантоманов является своего рода священным писанием, каждая буква которого бесспорна, а сам Платон для них — пророк, вроде Магомета. С инакомыслящими не дискутируют: их либо не слушают, либо презирают…
      Мании порождают фобии. И наряду с современной атлантоманией существует и «атлантофобия» — боязнь затронуть в серьезной научной работе, будь то океанографическая или этнографическая, фольклористическая или геологическая статья или монография, вопрос об Атлантиде. Атлантофобы безапелляционно объявляют вопрос решенным, вернее, просто «снятым» с повестки дня — причем с такой уверенностью, будто сами были очевидцами событий, происходивших 12 тысяч лет назад. (Атлантоманы с той же уверенностью очевидцев утверждают, что Атлантида была.)
      Археологи, этнографы, фольклористы, историки Древнего мира тщательно анализируют самые фантастические легенды и мифы, самые неправдоподобные предания, пытаясь отыскать в них рациональное зерно, очистить факты от выдумки, принять поправку на «призму мифа», сквозь которую преломлялись события действительности не только в фольклоре, но и в сочинениях древних философов и ученых, будь то Плиний или Аристотель, Гомер или Страбон. И только на одного античного мыслителя наложено в научной литературе «табу», вернее, на два его сочинения. Этот автор — Платон, а сочинения — диалоги «Тимей» и «Критий».
      Между тем нет сомнений, что в этих сочинениях можно найти не только литературную иллюстрацию к любимым идеям Платона об идеальном государстве. Например, Платон сообщает, что древние греки имели письменность еще до того, как был изобретен алфавит. Это долгое время считалось выдумкой античного философа, так же как и существование «праафинского государства». Но когда на Крите и в Элладе была открыта развитая цивилизация, предшествовавшая классической античной культуре, археологи обнаружили там и письмена, написанные неалфавитными знаками. Значит, в Греции существовала письменность задолго до изобретения алфавита. Но пользовались ли ею греки? Или, быть может, тексты написаны на ином языке, а следовательно, и сама письменность не греческая? Более полувека ученый мир пребывал в твердой уверенности, что это действительно так. А когда письмена были прочтены, оказалось, что писали их греки, предшественники «классических» греков! И, следовательно, Платон был прав — только не в том, что на земле Эллады существовало могучее государство, устроенное по идеалам Платона, возглавляемое философами, а в том, что в Греции до прихода туда «классических» греков было государство (верней, несколько городов-государств) и создали его греки-ахейцы, наследники цивилизации Крита; у греков-ахейцев существовало не алфавитное, а слоговое письмо.
      Очевидно, Платон пользовался какими-то сведениями о древней ахейской культуре и былом могуществе «доклассической» Греции. Недаром же первый переводчик «Диалогов» Платона на русский язык профессор Карпов отмечал, что, если не предположить для многих фактов, приводимых Платоном, основы в виде каких-то исторических источников, мы должны будем допустить, что знаменитый философ древности обладал даром невероятной прозорливости. Какие именно факты? Не входит ли в их число и сообщение о том, что «за Столпами Геракла» около 12 тысяч лет назад на дно Атлантики спустилась большая страна? Или же описание Атлантиды и ее катастрофической гибели является выдумкой Платона, не имеющей никакого реального подкрепления? «У нас нет ни одного аргумента в пользу того, что Атлантида вообще существовала, — пишет известный норвежский исследователь Тур Хейердал. — Но так же ненаучно было бы категорически отрицать возможное существование затонувшего населенного материка в Атлантике, пока мы не докажем, что после появления человека такого материка никогда не существовало».

Тирренида и Адриатида

      Во многих местах Средиземного моря обнаружены остатки древних сооружений, находящиеся под водой. Первые подводно-археологические исследования в начале тридцатых годов нашего века провел французский исследователь А. Пуадебар. Они производились в Восточном Средиземноморье, в районе Тира, прославленного порта финикиян. Античные историки сообщают о том, что Тир имел две гавани. Однако никаких следов портовых сооружений в районе современного Тира, небольшого рыбацкого городка, найти не удалось. Означает ли это, что никаких остатков гавани не сохранилось до нашего времени?
      Летом 1934 года с борта самолета была произведена аэрофотосъемка: оказалось, что вдоль морского берега тянутся темные пятна, имеющие геометрическую форму. Следы древних портовых сооружений? Или игра света и тени? Чтобы проверить это, под воду опускался смотровой ящик: он позволял видеть на глубину до 20 метров. Затем сюда опускались водолазы (ведь акваланг в те годы еще не был изобретен, и археологам приходилось работать «чужими руками», руками профессионалов-водолазов). На дне Средиземного моря удалось обнаружить обе гавани Тира, а также остатки древнего мола, который уходил в открытое море почти на 200 метров. Изучение остатков «этих сооружений позволило ученым восстановить многие детали штурма Тира войсками Александра Македонского. Прежде великий порт Древнего мира находился на острове. По приказу Александра его солдаты засыпали пролив, который отделял город от материка, и ныне Тир находится на небольшом полуострове.
      После окончания второй мировой войны Пуадебар провел подводные раскопки другого прославленного порта финикиян — Сидона. Оказалось, что сидонский порт отличался по конструкции от порта своего соперника и союзника Тира. В него можно было проникнуть через два входа — через узкий проход, оставленный между молом и островком, и через канал, прорытый между этим островом и берегом, — канал пересекал песчаную отмель, не пропускавшую даже корабли того времени с их плоскими днищами.
      Появление акваланга помогло археологам начать раскопки не только затонувших кораблей, но и затопленных городов Средиземноморья. Опускание дна в районе Марселя происходило совсем в недавние времена. Жителям городка Сан-Мари пришлось сооружать в начале XVIII века плотину, чтобы остановить наступление моря. Монах, живший в конце XVII века, оставил запись о том, что со времени его юности море поглотило два километра суши. Исследования аквалангистов обнаружили на дне залива Святой Жервезы многочисленные остатки монументальных построек, возраст которых равен двум тысячелетиям. В настоящее время археологи-подводники ведут изыскания в районе других древних портов, находящихся на морском дне у побережья Южной Франции. Разведка с аквалангом и исследования в этом районе облегчаются тем, что руины затонувших сооружений находятся на малой глубине и неподалеку от берега. Так, например, было с остатками римского порта и виллы, обнаруженными у небольшого городка Фос-сюр-Мер возле Марселя. «Группа специалистов археологов под руководством доктора Бюкера подняла на поверхность несколько замечательных глиняных изделий и другие вещи, — пишет Патрик Принт в книге «Приключения под водой». — Археологи отнеслись к раскопкам так же внимательно и применили те же методы, которыми привыкли пользоваться в обычных наземных условиях. Это было возможно потому, что раскопки велись на мелководье (максимальная глубина — шестнадцать футов) и недалеко от берега».
      А в некоторых районах Средиземноморья остатки древних сооружений и поныне выступают из воды. Наиболее интересна история храма Юпитера Сераписа на берегу Неаполитанского залива — история, которая привлекает не только археологов-античников, но и геологов, и океанографов, ибо она наглядно показывает, что колебания земной коры могут происходить буквально на глазах людей. На главной части развалин храма — двенадцатиметровых мраморных колоннах — природа оставила убедительные «записи».

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19