Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Те, кого принимают в расчет

ModernLib.Net / Пол Фредерик / Те, кого принимают в расчет - Чтение (стр. 2)
Автор: Пол Фредерик
Жанр:

 

 


      Рей поспешно выбрался с обожженного участка.
      Они находились на сером и закопченном пляже. В двадцати ярдах плескался прибой. Горячим был не только выжженный песок, но и воздух. В свете, который проникал на Алеф Четыре, было много инфракрасных лучей, поэтому было довольно жарко. Можно сказать, слишком жарко, хотя днем здесь было, как на Земле в сумерки.
      По плану они должны были находиться близ одного из безлюдных городов, но вокруг ничего не указывало на его присутствие. Виднелись только качающиеся деревья, которые росли прямо из песка.
      Как уже говорилось. Рей была из тех, кого принимают в расчет. И Гибсен тоже - довольный, что может отдавать приказы. А также Брэбент ухаживающий за все еще слабым, но уже выздоравливающим мужем Мери Марн. Они находились едва ли в миле от второй партии землян. Ну, а все остальные почти не принимаются в расчет, и Мери Марн в том числе.
      В то время, когда сегодняшняя двадцатидевятилетняя Мери Марн была еще Мери Девисон, она работала машинисткой в Комиссии ООН по освоению космического пространства и была помолвлена с героем межзвездных полетов. Девушка, решившаяся на помолвку с участником межзвездной исследовательской партии, должна была отдавать себе отчет в том, что ей придется ждать возвращения своего милого лет десять, а может, и того больше. Это было безнадежное занятие, но в шестнадцать лет подобный срок всегда кажется пустячным.
      Итак, юная Мери в космопорту поцеловала на прощание своего Флориана и вернулась к школьным занятиям. Прошло время. Девушка окончила школу, ей исполнилось двадцать два. Все ее школьные подружки уже познали прелести брака. Она отгуляла свадьбу своей сестры и набралась кое-какого опыта обращения с детьми со своими первыми двумя племянниками.
      К тому времени корабль Флориана приближался к цели своего путешествия, но, увы, он продолжал удаляться от Земли.
      Мери пошла работать в Комиссию, поскольку считала, что это поможет ей не забыть Флориана. Она стала работать машинисткой и ни на любую другую должность не претендовала; просто нужно было скоротать время в ожидании жениха. Подружки по работе бегали на свидания, одна за другой выходили замуж, но только не Мери. Отчаянная попытка девушки дождаться своего суженого стала больше походить на слепое упрямство, чем на привычку. Другие девушки, которые тоже были помолвлены с астронавтами, давным-давно забыли о своих обещаниях. Но только не Мери. Некоторые из них уже успели пройти полный цикл замужества: помолвка - женитьба - дети - развод. Некоторые прошли пару таких циклов. Но только не Мери. Она ведь дала обещание. Хотя ей от этого было не легче.
      К концу тринадцатого года ожидания Мери совсем измучилась. Под влиянием естественного напора женских гормонов и ухаживаний приятелей она начала испытывать страх. Кто же этот Флориан, чья фотография на столе наверняка не соответствует действительности? Кто тот тридцатилетний мужчина, который сменил ее возлюбленного?
      Прошло тринадцать лет.
      Радарные установки со спутников метановых гигантов непрерывно прочесывали космическое пространство в поисках корабля и наконец нашли его. Вначале на экранах появилась слабая мерцающая точка, которая постепенно переросла в контуры обычного корабля землян. Со спутников стартовали ракеты на химическом топливе и окружили корабль. На Землю сразу же ушло печальное радиосообщение...
      Спустя восемь лет Мери Марн убаюкивала ребенка на этой чужой планете, куда вряд ли ступала нога Флориана. Она вспомнила тот день, когда друзья пришли сообщить ей о трагедии. Они еще и рта не раскрыли, а она уже все поняла, хотя в то время о гормонах еще и не слышала. То была первая встреча, которая состоялась в дюжине световых лет от этой планеты. Исследовательская ракета, на которой находился Флориан, была уничтожена. Этот восемнадцатилетний юноша так и не достиг тридцати.
      Молодая Мери не то чтобы сильно расстроилась: тринадцать лет слишком длинный срок, но все же разрыдалась. Она оплакивала утрату около месяца, пока все телестанции прокручивали фильмы, доставленные на уцелевшей ракете. Эти фильмы показывали громадные приплюснутые вражеские корабли, оружие и самих горменов, один вид которых внушал ужас.
      Гормены. Откуда взялось это слово? Оно уже так привычно всем землянам, что кажется, будто люди всегда знали о существовании этой чужой расы. Просто необходим был сам факт встречи, чтобы слово оказалось у всех на языке. На том злополучном корабле находился также астронавт Дэвид Гормен. Возможно, это он назвал их так. Возможно, им дали его имя, так как он был их первой жертвой. Или, может, гормены сами сообщили экипажу о своем названии. Были и другие предположения, но все они, даже самые правдоподобные, уже не имеют никакого значения. Встреча Человека с Гормоном состоялась, потом будут еще. Все последующие заканчивались кровью.
      Когда начал комплектоваться экипаж "Первопроходца П", Мери подала заявление и была зачислена. Она не искала приключений и не стремилась отомстить за смерть любимого, поскольку "Первопроходец" летел в противоположном направлении. Это было просто бегство. Бегство за несколько световых лет.
      То, что случилось в конце этого полета, выглядело как насмешка над ее бегством.
      Рей Уэнсли помогала разгружать ракету. Колайнер безуспешно пытался связаться с кораблем. Ретти вернулся с холма и доложил, что вдалеке виднеется город, затем снова ушел на пост. Гибсен в своем потемневшем от пота, усеянном драгоценностями кителе прислонился к дереву и тяжело сопел.
      Рей подошла к Мери, чтобы помочь ей управиться с ребенком. Джиа Крешенци с двумя детьми тоже входила в эту партию. Она уже накормила их и приблизилась к Мери. Женщины дружно склонились над ребенком.
      А тот не осознавал, что он на чужой планете. Он просто ощущал, как что-то сжимает его и душит. Раньше с ним никогда такого не случалось; малышу это не нравилось, и поэтому он постоянно капризничал. На некоторое время он засыпал, но вскоре просыпался, вертел головой и все пытался поднять свои крохотные ручки.
      Рей сочувственно заметила:
      - Бедный малыш, он не привык к силе тяжести.
      - Бедный малыш, - повторила Джиа Крешенци, которой хватало хлопот и со своими двумя.
      Девочке было пять лет, мальчику - немногим больше. Хотя во время полета они часами занимались на специальных тренажерах, им сейчас было трудно ходить, бегать, прыгать. Им было безразлично, что они никогда не чувствовали силы земного притяжения, которая давила когда-то на Александра Великого и Наполеона. Что Солнце, чей бег был однажды остановлен Иисусом, затерялось среди миллионов других звезд. Для них, как и для малыша, имело значение то, что они неожиданно обрели какой-то неприятный вес. Это тревожило и мать, но Джиа Крешенци беспокоилась и по другому поводу. Ее муж, как и муж Мери, улетел на первой ракете, и о них до сих пор ничего не было известно.
      А Рей все думала: "В конце концов, они имеют право беспокоиться о своих мужьях. Брэбент же не дал мне даже такого права. Он думает, что я еще ребенок".
      Она увлекла за собой двух старших детей и принялась учить их, как правильно ходить. Тогда...
      - Что это? - воскликнула Джиа. Ее голос дрожал от волнения.
      Со стороны мрачно нависающих деревьев доносился какой-то шум.
      Гибсен вскочил на ноги. Из открытого люка показалось лицо Колейнера. Рей прижала детей к себе, как бы пытаясь защитить их. Шум был довольно странный.
      И действительно пугающий.
      Мери Марн закричала.
      Из запущенного леса что-то надвигалось - огромное, таинственное и грозное. Оно налетело на людей с невероятной скоростью. Целый рой существ, которые все прибывали и прибывали.
      - Гормены! - завопил Гибсен.
      Он искал какую-нибудь палку или нож - что-нибудь, похожее на оружие. Но рядом ничего не было. На головном корабле было несколько пистолетов, но их забрал экипаж первой ракеты.
      Гибсен с голыми руками бросился на горменов, но внезапно остановился и закричал в сторону ракеты:
      - Колейнер! - Взлетай!
      Это была победа разума над инстинктом. Инстинкт приказывал: "Борись!" Но борьба была бесполезной. Оставалась единственная надежда на ракету, которой, может, удастся взлететь.
      Колейнер все понял и сделал все, что мог. Под ракетой взревело пламя.
      Но ни один человек не смог управлять кораблем. Это было под силу только компьютеру, а он в это время не был запрограммирован на обратный путь. Ракета пританцовывала и раскачивалась, с трудом набирая высоту. Она повисла над головами, обдав оставшихся огнем своих двигателей. Это было похоже на кислотный дождь. В воздухе запахло жженым мясом и волосами.
      В тот день чудеса не были предусмотрены. Земляне находились в плотном кольце горменов - не наглых и не жестоких, а просто непобедимых. Они обступили каждого, в том числе и детей.
      Все попали в руки горменов.
      Все, кроме двоих: Колейнера, уводящего раскачивающуюся ракету в сторону моря, и Ликса, который был ближе всех к ракете и уже никогда не попадет к гормонам в плен. Его неподвижное, обугленное тело лежало на сером песке.
      В полумиле от берега ракета нырнула в море, и секунду спустя раздался оглушительный взрыв. Дети залились слезами.
      IV
      В темноте Рей Уэнсли осторожно продвигалась вдоль узкой улицы. С обеих сторон зияли пустые окна домов. Ее тело ныло от усталости и пережитого страха. Но странно, этот город, который построила неизвестная вымершая раса, все же волновал. Чуть впереди Гибсен нес одного ребенка Джии Крешенци. Мальчик все еще тихо всхлипывал. Рей с болью в сердце слушала его слова:
      - Мамочка! Мамочка!
      А его мама сделала непоправимую ошибку, напав на одного из горменов.
      Мери Марн окликнула их сзади:
      - Посмотрите! Похоже на нашу ракету! За низкими домами в тусклом свете поблескивал какой-то металлический предмет, контурами смахивающий на ракету.
      - Да, это она, - подтвердил Гибсен, вглядываясь в темноту. Они свернули за угол и прямо перед собой на просторной площади увидели стоявшую на опорах ракету. В одном из зданий горел яркий свет, но гормены повели их дальше, даже не позволив остановиться. Один из них что-то прочирикал на своем птичьем языке, и ему ответили откуда-то изнутри. Из стоявшего рядом здания пробивался слабый свет. Их повели к этому игрушечному домику.
      Рей проскользнула в двери мимо безмолвного гормена, огляделась и закричала.
      - Они здесь! Мери, и твой муж тоже!
      Все находились в крошечной комнатушке. С потолка струился слабый голубоватый свет. Марн, опираясь на локоть, привстал и пытался разглядеть вошедших. Возле него с перекосившимся от удивления лицом сидел де Джувенел. И никого больше.
      Рей тревожно спросила Марна:
      - А где доктор Брэбент?
      Но лейтенанту было не до вопросов, особенно сейчас. Он вскочил, и Рей заметила, что рука у него на перевязи.
      - Мери! - закричал астронавт и, пригнув голову, бросился вперед. Он был не очень высок, но все же доставал головой до потолка. Супруги встретились в центре комнаты. В одной руке женщина держала ребенка, вторую обвила вокруг шеи мужа и безмолвно застыла, испытывая чувство облегчения.
      Рей наблюдала за этой сценой, и в ее душе что-то дрогнуло. Она схватила де Джувенела за руку.
      - Где Брэбент?
      Тот посмотрел на Рей и помрачнел.
      - Ну, пожалуйста! - взмолилась она.
      - Он жив, - нехотя ответил де Джувенел. - Или, точнее, был жив час назад.
      - Тогда где...
      - Не знаю, - грубо отрезал де Джувенел и пошел к остальным.
      Рей бродила по этому, ставшему их тюрьмой, дому. Она раньше видела фотографии Алефа Четыре с зияющими пустыми оконницами зданиями; все колонисты их видели. Но по фотографиям нельзя было судить об их размерах, о миниатюрности их комнат, об изяществе их убранства.
      В доме висело несколько фотографий с изображением хрупких двуногих существ с большими, как у лемуров, глазами, однако мебели, в нашем понимании, не осталось. Все эти вещи исчезли не так давно. Даже в таком влажном климате дерево и бумага не успели бы сгнить. В этом доме было три этажа футов по шесть каждый, и только две большие комнаты на первом были чуть повыше. Пленники могли свободно заходить во все комнаты, но выходить из дома запрещалось. Кроме охранника, стоявшего у входной двери, еще несколько горменов находилось во дворе и на крыше.
      По правде говоря, вся эта охрана Рей Уэнсли не очень-то беспокоила. Ее увлекало совсем иное. Она уже более-менее представляла себе своеобразные условия жизни исчезнувших жителей Алефа Четыре. Никакой сантехники, труб в доме нет. В комнате еще сохранились следы былой роскоши. Но роскошью для жителей планеты были прекрасные вещи, которые служили таким же прекрасным целям.
      Там были скульптуры или что-то в этом роде. Были музыкальные инструменты, походившие на барабаны с литой верхней частью. А также картины, но реалистичны они или нет, об этом судить было трудно. В целом очень мало было вещей, которые, по ее мнению, указывали на разницу между цивилизованной жизнью и жизнью животных. Кроме того, во всем этом чувствовался какой-то дискомфорт. Все эти вещи как-то не вязались с привычными тяготами космического полета и, казалось, попали сюда случайно. Это все равно, что на их корабле была бы дверь с надписью: "Пороховой погреб".
      Так продолжалось, пока Рей не встретила Мери Марн. Та внимательно выслушала ее и рассмеялась, что сразу же вернуло девушку к действительности, и она снова забеспокоилась о Брэбенте.
      Вернувшись в комнату, где все еще безмолвно стоял гормен-охранник, Рей увидела незнакомца.
      - Рей! - закричал Гибсен.- Где ты была? Ну, ладно. Это - Сэм Джерофф из первой экспедиции.
      Она подошла к этому пожилому человеку. Он явно нуждался в помощи, а Рей была единственной, кто хоть что-то смыслил в медицине, поскольку приобрела определенную практику, ухаживая за детьми на корабле. Пока она искала в аптечке все необходимое, старик пытался ответить на тысячи вопросов, которые так и сыпались со всех сторон. "Его запугали, - думала она. - Запугали! И он долго почти ничего не ел. Об этом можно судить по редким волосам, по сухой, в струпьях, коже, даже по красным от слез глазам. Самое подходящее лечение для него - это еда и отдых. Возможно, подойдут витаминизированные концентраты".
      Пока Рей рассматривала этикетки, ребенок четы Марн проснулся и заплакал.
      Мери поспешила к нему. Гормон, безучастно стоявший у двери, вдруг сделал какое-то неуловимое движение и оказался возле них; его заинтересовало маленькое, розовое личико. Он был похож скорее на мумию, чем на живое существо. Потом снова без каких-либо видимых движений он очутился у двери.
      Пока Рей занималась Сэмом Джероффом, тот беспрерывно вертелся. Вот его взгляд остановился на охраннике, и он тихо заскулил. Тот не обратил на него внимания.
      - Извините, мисс, - пробормотал Джерофф. Гибсен взглянул на девушку и покачал головой.
      - Да, несладко ему пришлось. Старик услышал и привстал.
      - Не сладко? Я каждый день удивлялся, что еще жив. Вот Скиннеру повезло больше меня.
      Рей зашикала на него и попыталась уложить, но тот заупрямился. Ему хотелось выговориться.
      С помощью Гибсена и де Джувенела старик прислонился к стене и начал свой рассказ:
      - Нас было трое - Чепмен, Скиннер и я. Мы находились на планете уже больше полутора лет, когда впервые увидели ракету. - Он отдышался и продолжал: - Ее засек Скиннер. Он был радистом и однажды поймал сигналы, которые не смог прочесть. Скиннер поведал все нам, но, вы знаете, мы вначале не поверили. Мы тогда еще ничего не знали о горменах. Я впервые услышал это имя от доктора Брэбента. Мы не знали тогда, что в космосе есть еще кто-то, кроме людей, и... Ну, вот и узнали.
      Старик сипло закашлялся, поднял глаза на Рей и прикрыл рот рукой.
      - Извините, - прошептал он. - Тем не менее продолжали поступать все новые сигналы. Мы установили наблюдение за небом и, кажется, что-то увидели. Думаю, это был корабль. Мы увидели что-то и решили - метеорит. А как оказалось в последствии - ракета горменов. Но мы не были уверены в этом, да и длительное время ничего не происходило. Все, о чем я говорю, есть в бортжурнале. Кто хочет, может прочесть. Думаю, он где-то здесь. Но, конечно, не в этом дело. Журнал находится у горменов, и... Ну, так вот. Как я уже сказал, длительное время все было спокойно. Около двух лет. Мы пытались выращивать зерновые культуры, но они очень плохо росли. А корнеплоды вообще засыхали. Из таких растений, как картофель, морковь, репа, только морковь как-то вырастала, но не больше дюйма в длину. Но все-таки ее можно было есть. Она скорее была похожа на шишку, чем на морковь, и совсем не вкусная. Думаю, что все это из-за слишком тонкого плодородного слоя почвы. Это все равно, что жить в доме, у которого нет ничего, кроме фундамента, но, впрочем, это не то. Понимаете, верхний слой довольно плодороден, но под ним - мертвый. Я долго об этом думал, но черт меня подери, если хоть что-то понял. Вначале я думал, что в грунте слишком много влаги, однако...
      - Извините, - поспешно сказал старик и снова закашлялся. Затем провел ладонью по губам и продолжал: - Я немного забыл язык, и мне трудно рассказывать. Итак, культурные растения очень плохо росли. Ну вот, тогда и появились чужаки. Та штука, которую мы заметили в небе, была наверняка ракетой, и они, должно быть, засекли нас. Но чем они занимались почти все эти два года, я не знаю. У чужаков на планете Бес было что-то вроде лагеря. Они держали меня там пару лет. Возможно, этот лагерь был и тогда, когда капитан Фаррегут был здесь. Но ни лагеря, ни чужаков мы тогда не видели, пока...
      Джерофф запнулся и тихо заплакал.
      Гибсен приказным тоном заметил:
      - Послушай, тебе не обязательно все рассказывать прямо сейчас. У нас есть время!
      - Я должен, - промолвил Джерофф, вытирая свои водянистые глаза. - А вы уверены, что времени достаточно? Я - нет. Возможно, у нас вообще не осталось времени.
      Старик беспокойно заворочался, потом уставился на молчаливого гормена и продолжил свой рассказ:
      - Они пришли ночью, когда мы все спали. Никакой охраны у нас, конечно, не было. Кто бы мог подумать, что она может понадобиться? Нас разбудил какой-то шум. Хотя меня разбудил крик Чепмена. Он тогда ночевал в другом доме. Накануне мы поссорились, едва не дошло до драки. Чепмен потерял одну из книг Скиннера, а тот не дал ему свою гавайскую гитару, и Чепмен... Впрочем, это не столь важно. Но Чепмен съехал от нас и поселился в одном из домов напротив. Красный такой. Мы называли его Дом Моргана. Там на потолках комнат были какие-то золотые украшения, поэтому Скиннер окрестил его так, и... Ну вот, гормены вначале зашли в тот дом. Мы проснулись от ужасного крика и помчались на помощь... Чепмен был все еще жив. - Джерофф разжевывал каждую фразу. - Да, он жил еще два года после этого. Нас вместе возили на планету Бес. Мы с ним виделись нечасто, но после его смерти я все-таки увидел его. Они препарировали его тело, чтобы изучить анатомию человека. Я думаю, они хотели...
      Джерофф снова запнулся, опустил голову, однако через минуту задумчиво продолжал:
      - Гормены, исследуя рефлексы и еще что-то, причиняли мне ужасную боль. Я просил их убить меня, но они отказывались. Я умолял их. А Скиннера они убили. Прямо там, в Доме Моргана. У него был пистолет, и он пристрелил шестерых. Затем гормены отвезли меня на Бес для... Ну, доктор Брэбент говорил, как это называется. Лет десять после смерти Чепмена меня кормили какой-то кашей и все это время наблюдали за мной. Временами они не беспокоили меня в течение нескольких недель. От каши иногда ужасно тошнило. Как видите, они хотели знать буквально все. Они провели массу экспериментов, иногда очень болезненных. - Старик потер большой белый шрам на руке и снова заговорил. - С месяц назад гормены снова привезли меня сюда. Тогда я не знал зачем, а сейчас догадываюсь. Я думаю, они засекли "Первопроходец П" своим радаром, если у них вообще есть радары. Или, возможно, вы отправили какое-то сообщение, и гормены перехватили, и потому отправили меня сюда. Наверняка они собирались использовать меня как приманку. Поставить где-нибудь на открытом месте, а самим притаиться в засаде. Но все случилось иначе. Они...
      Джерофф разрыдался.
      Гибсен поднялся на ноги и прорычал:
      - Хватит. Пусть отдыхает.
      Он решительно повернулся к охраннику. Но де Джувенел придержал его рукой. Штурман мгновение смотрел на маленького смуглого человечка и потом кивнул:
      - Ладно. Я ничего не стану делать.
      Рей уже засыпала, лежа на полу возле спокойно посапывающего ребенка, когда рука Гибсена легла ей на плечо.
      - Военный совет. Давай, просыпайся. Гормон ушел. Она посмотрела в сторону двери - охранника не было. В комнате стояла почти кромешная тьма, только со стороны освещенных зданий напротив проникало немного света. Отсюда были видны скромное убранство комнат и темные фигурки чужаков.
      - Просыпайтесь, - громче сказал Гибсен, толкая носком ноги Мери Марн и ее мужа, которые тут же спали вместе. - Де Джувенел? Ты встал? Ретти?
      Наконец все проснулись. Гибсен продолжал командовать:
      - Ретти, стань у двери. Неизвестно, сколько это существо будет отсутствовать. Смотри внимательно. Он повернулся к Марну.
      - Лейтенант, ты старше меня по званию. Может, хочешь взять руководство в свои руки? Марн покачал головой.
      - Я еще не совсем владею рукой. Да и какая разница, кто сейчас руководит.
      - Может и так, - согласился Гибсен. - Нас оставили без охраны. Думаю, нужно как-то пробираться к ракете. Ну, что вы об этом думаете?
      Рей затаила дыхание, затем выпалила:
      - Но в ракету все не поместятся!
      - Полетит только кое-кто из нас, - уточнил штурман.
      Сэм Джерофф приподнялся на локте и слабо застонал. Гибсен грубо закончил:
      - Это так. Пара человек вынуждена будет остаться.
      Уэнсли резко возразила:
      - Это несправедливо! А как же дети? - Гибсен отрицательно покачал головой. - А Сэм Джерофф? А доктор Брэбент? Его даже нет с нами, как мы можем оставить его?
      - Но он же нас оставил.
      - Да, но...
      - Заткнись, Рей! - Голос Гибсена стегал, как кнут погонщика коров. - Сейчас не время говорить о справедливости. Речь идет о нашей жизни или смерти.
      Он подошел к окну, кивнул куда-то головой и продолжал:
      - Ракета стоит вон там. Гормонов не видно, хотя их возня в доме слышна. Я смогу добраться к ракете незамеченным. Обещаю. За пять минут я введу все необходимые параметры полета в компьютер, и он выведет нас на орбиту "Первопроходца П". Но там предстоит подлететь к самому кораблю, поэтому в ракете должен быть запас мощности. Это значит, - он запнулся, - что полетят не более трех человек.
      - Трое...
      - Три живых человека, - грубо оборвал Гибсен, - все же лучше, чем гибель всех! И пока капитан Сэррелл болтается там на орбите, сытый и счастливый, гормены вычислят корабль и накроют его вместе с нами.
      - Нет, - решительно заметила Рей. - Нужно подождать Брэбента.
      - Да черт с ним, с Брэбентом! Он ушел к горменам. Если они ему так нравятся, пусть с ними и остается!
      Рей покачала головой. Она не хотела ничего слушать и продолжала отстаивать свою позицию.
      - Неужели вы не понимаете? Он вернется и принесет необходимые нам сведения. Какое вы имеете право думать, что он уже не с нами и останется у гормонов? Он использует любую возможность, чтобы выведать их слабые стороны. Они...
      - Они не имеют слабых сторон, - вставил Сэм Джерофф и взял ее за руку. - Послушайте меня, девушка! Я боюсь здесь оставаться, но это не имеет значения. Он прав. Пусть летит! Мы здесь все равно умрем.
      - Правильно, - продолжал Гибсен. - Ну, а сейчас пробираемся к ракете. Рей, твое предложение отклоняется. Де Джувенел, оставайся пока здесь, а я попробую проскочить к кораблю. Как только я попаду внутрь, любого гормона, приблизившегося к ракете, ты должен...
      - Гибсен! - взволнованно зашипел от двери Ретти. - Иди сюда и посмотри.
      Все приблизились к окнам и двери.
      В небольшом сквере возле дома суетились гормены. Их было около дюжины, и они молча копошились у разведывательной ракеты.
      - Нам нужно подождать, - решил Гибсен. - Может, они уйдут.
      - Они, по-моему, не собираются уходить, - зашептала Рей. Посмотри, Гибсен! Что они там делают?
      Коренастые, ловкие существа толпились у люка ракеты. Издали они походили на массивных кроликов. Часть из них уже находилась в ракете. Те, что были снаружи, выстроились цепочкой и из ракеты начали передавать какие-то предметы: металлические ящики с множеством переключателей и торчащими проводами.
      - Они разобрали всю аппаратуру! - воскликнул лейтенант Марн, осторожно поддерживая сломанную руку. - Гибсен, ты представляешь, что это значит? Мы же не сможем теперь улететь, даже если удастся захватить ракету!
      - Это точно, - удрученно пробормотал Гибсен. - Очень разумно, а? А как вы думаете, кто это им посоветовал?
      Его перекосившееся лицо повернулось в сторону Рей Уэнсли. Оглушенная новой неприятностью, она молчала. Гибсен же просто излучал ярость:
      - Очень мило, да? Гормены все о нас знают, не так ли? И только из одного источника они могли все это узнать - от твоего любимого мозголова - Брэбента!
      V
      Всю ночь напролет площадь перед домом, где находились земляне, озарялась яркими вспышками. Они высвечивали серые фигуры гормонов, грузивших изуродованную аппаратуру на какую-то телегу с огромными колесами. Для Гибсена это зрелище было невыносимым; он стоял на коленях у окна, и от каждого удара по его родным компьютерам его сердце сжималось от боли. Но даже ярость не могла победить сон, и Гибсен уснул прямо у окна.
      Утром его разбудила Рей Уэнсли. Она проснулась от крика ребенка, покормила его, сменила мокрые пеленки и устроила в углу комнаты. Откидной столик загораживал малыша, чтобы кто-нибудь нечаянно не наступил на него.
      От этой возни Гибсен и проснулся. Он сел и мрачно огляделся вокруг. Площадь перед домом уже опустела. Утренний воздух был холодным и влажным. В комнату проникал сумрачный свет.
      - По-моему, они закончили, - прошептал штурман, кивнув в сторону площади.
      Но Рей занимали иные проблемы. Она обнаружила, что осталось всего три бутылочки с детским питанием, если не считать немного грудного молока матери. Желание Мери кормить ребенка грудью было само по себе прекрасным, но у нее было слишком мало молока. Поэтому требовалось найти какой-нибудь заменитель.
      Рей сказала об этом Гибсену, но тот только пожал плечами:
      - Три бутылочки хватит на весь день, не так ли? Ну, а дальше что-нибудь придумаем.
      - У нас также нет чистых пеленок. Гибсен встал и направился к двери. Там он задержался и злобно бросил через плечо:
      - Попроси у своего друга Брэбента. Он в прекрасных отношениях с местной властью.
      Гибсен рассердил девушку, но этого он и добивался. Злость - очень мощное оружие, способное разрушить любое чувство. Он надеялся, что достаточно разозлил Рей, чтобы ее нежная привязанность к этому психологу дала трещину.
      Гибсен считал, что поступает справедливо, поскольку был почти уверен, что Брэбент продался гормонам. Кроме того, это входило в его планы. Несмотря ни на что, еще оставалась надежда на побег, и в случае успеха ему предстоял долгий и скучный полет к Земле. Ну, а ежели Рей полетит с ним, полет не будет таким скучным.
      Только без этого мозголова Брэбента.
      Гормен-охранник снова стоял у двери и все наблюдал, наблюдал. Де Джувенел, запивая сухое печенье холодным кофе, угрюмо заметил:
      - Я хотел напасть на это существо. Брэбент помешал мне. Что ты об этом думаешь, Гибсен?
      Тот ухмыльнулся.
      - Я думаю, - он покосился на Рей Уэнсли и подмигнул де Джувенелу,что тебе нужно быстрее допивать кофе, Джо. Остальные уже готовы.
      - Прекратите! Я знаю, вам не нравится доктор Брэбент, но не смейте так говорить! У вас нет никаких оснований утверждать, что он делает что-то не так. А тебя, Гибсен, вообще не было здесь, когда гормены уводили его!
      - Он не очень сопротивлялся, - заметил де Джувенел.
      Гибсен покачал головой.
      - Нет, Джо, мы не смеем так говорить. У нас действительно нет никаких оснований.
      Он подмигнул, встал и подошел к окну. В общем, он был доволен. Невдалеке терпеливо ждала разведывательная ракета. "Может быть, - думал Гибсен,- может, все же удастся..."
      Но об этом не могло быть и речи. Без компьютера они не взлетят. Однако если им удастся найти и восстановить все блоки компьютера... Или что-нибудь еще. Во всяком случае, шанс был...
      - Эй, Марн, иди сюда на минуточку... Что это?
      Гибсен указал на один из домов. Он ничем особенным не отличался от остальных, но внутри что-то блестело.
      - Похоже на золото, - предположил Гибсен. - Джерофф, посмотри, вы именно этот дом называли Домом Моргана?
      Старик прищурился.
      - Тот? Да нет. Дом Моргана вон тот, с розовой крышей. Это там они убили Скиннера. Вы помните, после их первой высадки.
      - Что же, черт возьми, это такое?
      - Это их корабль, - тихо сказал Джерофф и отошел от окна.
      У Гибсена перехватило дыхание.
      - Их корабль?..
      Он выпрямился, почти упершись в потолок. Потом резко заметил:
      - Ну вот и ответ! Они изувечили наш, так мы воспользуемся их кораблем.
      Он обвел взглядом угрюмые лица.
      - В чем дело? Вы не верите, что я могу взлететь на нем?
      - Нет, - послышался от двери голос. - Я не верю.
      Все повернулись. Брэбент и два гормена стояли перед открытой дверью.
      На мгновение воцарилась тишина. Гибсен первым нарушил ее:
      - Входи, док. Нам так хотелось поговорить с тобой. Вместе с друзьями, если хочешь. Мы им рады не меньше, чем тебе.
      Брэбент вошел, мельком взглянул на Рей, однако лицо его ничего не выражало.
      Гибсен дохнул на сапфир в форме звезды, который был пришит с левой стороны кителя, и протер его рукавом. Он всегда так делал, когда хотел сосредоточиться и прийти в себя. Потом вежливо спросил:

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5