Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Высокие башни

ModernLib.Net / Исторические приключения / Костейн Томас / Высокие башни - Чтение (стр. 22)
Автор: Костейн Томас
Жанры: Исторические приключения,
Историческая проза

 

 


Потом Фелисите надела шелковые обтягивающие панталоны с рисунком, вышитым серебряной нитью, и уселась перед зеркалом, висевшим на стене, а жена банкира начала накладывать ей на лицо различные питательные маски.

— Я постараюсь вам помочь, — говорила Мария, массируя лицо девушки. — Но должна сказать, дитя мое, что потребуется неделя, чтобы исправить вред, нанесенный коже морским ветром и солнцем. Тонкая кожа — это божье благословение, и за ней надо постоянно и тщательно ухаживать.

Николетта возвратилась в комнату и внимательно следила за ними, а затем сказала:

— Моя мама никогда и ничего не накладывает на лицо. Она говорит, что лучше всего на свете — это вода!

Теперь настал черед бережно попудрить лицо. Чудодейственная пудра состояла из тщательно просеянного крахмала и была ароматизирована бергамотом и мускусом. Этим рецептом Мария часто пользовалась в молодости, и всегда имела огромный успех. Лицо припудрили, а потом осторожно сняли с него остатки пудры. Эту процедуру повторяли несколько раз, и непосвященный наблюдатель мог бы себя спросить: зачем все это? Но результат не замедлил сказаться — кожа стала белой и гладкой. А после того как Мария нежно коснулась щек удивительным составом, они нежно порозовели.

Жена банкира отступила назад и внимательно стала разглядывать дело рук своих.

— Николетта, что скажешь? — спросила она. — Как выглядит мадемуазель?

— Чудесно, — взволнованно ответила зачарованная девочка, качая головой. — Мадемуазель очень красива!

Мадам Жуве вышла из комнаты, а потом вернулась с трубочкой в руках. Фелисите и Николетта не понимали, для чего нужна трубочка, и девочка спросила:

— Что это такое, мадам?

— С помощью этой трубочки можно попудрить волосы и парики… — начала Мария, но Николетта протестующе воскликнула:

— Нет, нет, мадам! Не надо пудрить волосы мадемуазель! У нее такие чудесные светлые волосы!

Мария немного подумала, а потом согласилась с девочкой.

— Ты, пожалуй, права. У мадемуазель Фелисите очень редкий медовый оттенок волос. Наверно, будет лучше, если мсье де Марья увидит ваши натуральные волосы.

— У мадемуазель сохранится такой цвет волос, — спросила Николетта, — или они потемнеют, как у моей матери?

— Это можно узнать только со временем…

Все были заняты туалетом Фелисите почти целый час. И если бы Август де Марья прибыл вовремя, ему пришлось бы ждать невесту. Но он опоздал на четверть часа, и эти несколько минут помогли сделать его будущую невесту более прелестной.

Сначала Фелисите надела плотную нижнюю юбку с прикрепленным к ней обручем из китового уса. Поверх нее натянули синюю юбку со вставками из атласа и ярко-синий корсаж. Рукава напоминали формой колокол и были узкими в плечах, а к локтю расширялись и заканчивались каскадом белого кружева.

Подобное платье было очень трудно правильно надеть, и даже Николетте пришлось помогать Фелисите. Наконец женщины одобрили полученный результат. Они испытывали от усилий легкую усталость. Мария вздохнула и достала причудливой формы бутылочку с духами.

— А теперь заключительный аккорд!

Бутылочка была со стеклянными перегородками внутри, и из каждого стеклянного отделения выходила трубочка. Благодаря этому остроумному устройству можно было создавать запахи по собственному желанию.

Фелисите выпрямилась и медленно повернулась.

— Моя мать не видела меня с годовалого возраста. Она считала меня очень некрасивой, — произнесла девушка. — Она была права. Я действительно была некрасивым ребенком. Как бы мне хотелось, — со вздохом продолжала она, — чтобы мать меня увидела сейчас. Интересно знать, чтобы она сказала? Возможно, она меня не узнала бы?

Мария, не поднимая глаз, легко обрызгивала духами складки одежды. Фелисите не видела ее лица, но немного погодя женщина сказала:

— Я уверена, если бы ваша мать видела вас в этот момент, она бы чувствовала то же, что чувствую я. Вы стали прекрасной молодой женщиной.

Казалось, Мария испытала облегчение, когда услышала громкий стук в дверь. Она улыбнулась и кивнула Фелисите.

— Мы успели. Пришел ваш жених!

Август де Марья был на пристани и видел, как Фелисите сошла на берег. Сейчас он приближался к дому, наряженный в самый лучший сюртук и красный парчовый жилет. На голове у него была фетровая треуголка. Де Марья раздраженно думал: «Почему этот идиот в Монреале решил, что эта серая девица сможет стать моей женой?»

Подходя к воротам, он сказал своему слуге:

— Бузбаш, твой хозяин настоящий глупец, которому, к сожалению, придется выполнять возложенные на него другими людьми обязательства… Я вынужден, как многие августейшие особы, встретиться с дурнушкой-невестой, а затем жениться на ней по семейным обстоятельствам.

Маленькая девочка открыла дверь, присела, а потом, не переставая, кланялась.

— Прошу вас, мсье. Мадам Жуве сейчас занята, но вы входите. Я ей скажу, что вы уже пришли.

Де Марья переступил порог и увидел, что гостиную временно отдали семейству Готье. В округе процветало воровство, и поэтому через комнату была протянута веревка, на которой висела повседневная одежда семейства, а на второй веревке сохло только что постиранное белье и пеленки самого младшего ребенка. На полу, вдоль стены, лежало несколько тюфяков. Один из них занимал младенец, не перестававший громко орать.

Мальчишка лет пяти склонился над младенцем, и девочка, направлявшаяся за мадам Жуве, оттолкнула его прочь.

— Сакс! Отойди. Мама сказала, что это не заразное, но тебе лучше держаться от него подальше. Ты что хочешь, чтобы у тебя выступили такие же большие красные пятна?

Откуда-то из задней части дома появилась крупная женщина, которая погрозила мальчишке палкой.

— Сакс, прекрати вопить! Сколько раз тебе повторять, чтобы ты слушался сестру? — увидев визитера, женщина воскликнула: — Спаси Господи, к нам явился джентльмен! — и тут же исчезла.

Август де Марья почувствовал, что в щелочку между висящими одеялами за ним кто-то подглядывает. Судя по всему, это был мужчина с всклокоченными волосами. И даже на расстоянии можно было различить, что один глаз у него стеклянный.

Когда мужчина понял, что его увидели, он раздвинул мокрые одеяла и сделал шаг вперед. Он кивал и улыбался, а потом спросил:

— Мсье, она вам нравится? Нравится?

К счастью, в тот момент появилась мадам Жуве и повела визитера в глубину дома. Они вошли в маленькую пустую комнату, которая в будущем должна была стать кабинетом хозяина дома. Мадам Жуве оставила мсье де Марью одного, предварительно извинившись за то, что в доме столько народа.

Молодой человек поблагодарил ее кислым голосом, как будто мадам Жуве была во всем виновата. Он оперся на трость и стал ждать. Вскоре в комнате появилась Фелисите. Она поклонилась и, порозовев, медленно пошла навстречу. Девушка не опускала головы, но заметила лишь тщательно закрученные усы и наглые темные глаза, смотревшие с нечистого лица.

Мсье де Марья не ожидал, что она так преобразится, и поэтому ничего не говорил, а только пристально всматривался в Фелисите. Она не может быть той убогой девицей, которую он видел, когда она высаживалась из лодки. Пассажирка была такой жалкой и провинциальной, в мятом ситцевом сером платьице!

— Мадемуазель, — наконец вымолвил он, — мне следовало прийти раньше, чтобы засвидетельствовать вам мое почтение, но меня задержали дела. Надеюсь, вы отдохнули после тяжелого путешествия. Впрочем, к чему задавать подобный вопрос? Ваша красота говорит сама за себя.

— Благодарю вас, мсье. Я действительно отдохнула и теперь чувствую себя гораздо лучше.

Начальник полиции не сводил с Фелисите взгляда.

— Какое чудо произошло с вами? — спросил он. — Вы с помощью магии превратились в прелестную женщину. Мне нравится эта магия.

Фелисите немного пришла в себя и также внимательно взглянула на мсье де Марья. Он был весьма привлекательным мужчиной, решила девушка. Но в самое первое мгновение она поняла, что никогда не сможет полюбить его. Первое впечатление, как правило, бывает самым верным. При дальнейшем разглядывании будущего жениха она только утвердилась в своем мнении, и ей стало очень грустно.

— Мы плыли по реке более недели, и мне очень жаль, что вы меня видели бледной и измученной, когда я прибыла в этот город, — заметила девушка.

Продолжая опираться на трость, он жестом попросил ее подойти поближе.

— Банкир Жуве экономит на свечах. Вы мне нравитесь, но хотелось бы удостовериться в этом.

Фелисите сделала шаг вперед, и мсье де Марья поднял ее подбородок.

— Поразительно, у вас серые глаза! — воскликнул он. — Мне всегда нравились светлые глаза.

Он очень внимательно изучал лицо девушки, и ей стало не по себе, но она выдержала его взгляд.

— Милое дитя, я пришел к удивившему меня самого решению, которое, несомненно, удивит и вас. Зачем нам откладывать в долгий ящик нашу свадьбу? Нам следует сразу же вступить в брак!

Фелисите была поражена и расстроена. Ей и в голову не приходило, что будет подобная спешка.

— Что вы имеете в виду, мсье? Через несколько недель? — спросила девушка.

— Через несколько недель? — захохотал де Марья и поцеловал ее руку. — Нет, моя прелестная Фелисите. Вы очаровательны, но вас надо многому научить. Признаюсь, мне не терпится начать уроки. Мы должны пожениться… — он помолчал секунду. — Нам повезло, что здесь сейчас находится главный викарий. Тотчас же отправлюсь к нему и попытаюсь убедить, что не стоит ждать опубликования списков людей, намеревающихся вступить в брак. Дорогая невеста, не пугайтесь! Так уже случалось не раз! Здесь, в Новом Орлеане, постоянно возникают неожиданные ситуации. Свадебные контракты уже подготовлены, и мы можем в течение часа подписать их.

— Но, мсье, я… я не понимаю. Нам нужно еще сделать очень много! Все подготовить. Мадам Жуве хотела, чтобы я некоторое время пожила с ними.

В голосе мсье де Марья появились нотки нетерпения и недовольства.

— Мадемуазель, эти дела касаются только нас. Мадам Жуве и ее планы не имеют к нам никакого отношения.

Фелисите растерялась.

— Мсье, мне кажется, что я должна с ней поговорить. Я — ее гостья, и она была ко мне очень добра.

Де Марья не сводил с нее глаз, затем покачал головой и спросил:

— Что это за шуточки? Вы хотите заменить мою настоящую невесту? Если это так, то я отказываюсь жениться на ком-либо другом. Клянусь!

— Но, мсье…

Девушка никак не могла сосредоточиться, и язык ей не повиновался. У нее была только одна мысль — уйти куда глаза глядят от этого требовательного незнакомца, который горел желанием жениться на ней, как можно быстрее.

Понимая, о чем думает Фелисите, мсье де Марья внезапно захохотал и, притянув ее к себе, два раза поцеловал в губы. Это были собственнические, страстные поцелуи.

— Ближе к делу, — сказал он. Именно так жених должен разговаривать с робкой и нерешительной невестой. А теперь, моя милочка, идите к надоедливой мадам Жуве и объявите ей о наших намерениях.

— Но, мсье…

Август де Марья недовольно нахмурился.

— Мадемуазель, кроме того, что вы мне приглянулись, есть еще одна причина для спешного брака. Вам тут не место. Репутация мадам Жуве… Ну как вам объяснить, мадемуазель, она желает быть лучшей. Если бы здесь был губернатор, он бы вам не позволил попасть в объятия этой говорливой женщины с темным прошлым. Нет, нет, вам следует отсюда выбираться. Я вижу лишь один способ избежать скандала и избавиться от общества жены банкира: мы должны немедленно пожениться и занять дом, подготовленный губернатором для нас. Главный викарий поймет меня, как только я ему все объясню.

— Я не знаю как убедить вас в том, что вы совершаете огромную ошибку, — протестовала Фелисите.

— Мадемуазель! — Август де Марья заговорил весьма строго. — Я светский человек, а вы — неопытная молодая женщина, прожившая всю жизнь в колонии. А посему вам придется мне во всем подчиняться, ибо я знаю, как себя вести в том или ином случае. Я вам заявляю, что было бы непростительно позволить вам и далее оставаться под одной крышей с этой женщиной!

— Что подумает мадам Жуве?

— Неважно. Я объясню ей свою точку зрения, и этого будет достаточно, — начальник полиции постарался как можно любезнее улыбнуться будущей невесте, чтобы привлечь ее на свою сторону. — Мадемуазель, какой комплимент покажется вам весомым, если я желаю безотлагательно жениться на вас?

— Я рада, мсье, что вы находите меня привлекательной. Глаза де Марья заблестели нехорошим блеском.

— Мадемуазель, мне очень повезло! И я счастлив, что вас выбрали мне в жены.

Глава 5

Бузбаш шагал во главе небольшой процессии, освещая путь корабельным фонарем. По сторонам тропинки росли колючие кустарники, и оттуда постоянно доносились щуркание и невнятные звуки. Какие-то птицы пролетали с громким хлопаньем крыльев прямо у них над головами.

— Милейшая женушка, — сказал Август де Марья, нетвердо держась на ногах из-за энного количества выпитого в честь заключенного брака. — Это не самая приятная дорога домой. Вы должны были ехать на белом коне с огромным эскортом слуг!

За ними поспешала мадам Готье. Она тащила большой узел постельного белья, а Николетте доверили нести кое-какую одежду. Они сильно отстали, и не видели света фонаря. Мадам Готье, не переставая, что-то бормотала.

— Тебе самой придется воспитывать братьев, Николетта, потому, что я не вернусь домой живой после этой ночи.

Пока, опираясь на руку мужа, Фелисите брела по дороге, ее не оставляла одна мысль: «Я замужняя женщина! Все уже произошло и нет пути назад. Я вышла замуж за незнакомца, с которым у меня нет ничего общего. Этот эгоистичный грубиян вскоре начнет меня презирать. Что там ждет впереди?»

Девушка с самого начала питала надежду, что ее будущий муж окажется приличным человеком, и она сможет прожить с ним нормальную жизнь. Но этой надежде не суждено было сбыться. С Августом де Марьей у нее не будет даже намека на счастье. Все в нем было ей отвратительно: внешность, наглость и себялюбие. Его манеры также оставляли желать лучшего. Но они стали замужней парой, и сегодня ей придется делить с ним постель!

Фелисите не хотела винить тех, кто подтолкнул ее к этому браку. У них не было иного выхода, если только они не желали передать руководство колонией Миссисипи в ненадежные руки. Цена этого была высока, но ее все равно следовало выплатить. Фелисите даже не приходило в голову отказаться жертвовать собой, но у нее болело сердце, когда она думала о будущем.

— Неужели мы случайно попали в чистилище? — поинтересовался жених. — Клянусь, я предпочту носить власяницу и спать на ложе, утыканном гвоздями, чем жить в этой ужасной и жаркой стране. Моя красавица Фелисите! Представьте себе наш прекрасный, шумный Париж! Жить в ином месте — значит, просто существовать. Я надеюсь, что нас вскоре отсюда отзовут.

Фелисите возразила:

— Мсье, в колонию приезжают на всю жизнь! Мы должны тут остаться и работать изо всех сил, чтобы превратить Новый Орлеан в великий город.

Жених насмешливо захохотал.

— Возможно, в ближайшие два столетия Орлеан и впрямь будет великим городом. Но пусть он становится таковым без участия Августа де Марьи. Я всей душой верю, что еще до наступления лета мы покинем его.

Дом был точной копией первого жилища, построенного Филиппом, но в нем отсутствовала галерея. Де Марья мрачно оглядел его при свете фонаря.

— Взгляните, мадам, в какой великолепный дом привел вас ваш муж, — и он презрительно ухмыльнулся. — В любом случае, — с отвращением добавил новобрачный, — он несравненно лучше той вонючей клетки в гостинице, где мне до этого пришлось жить.

Фелисите коротко рассмеялась. Ее смех не казался простодушным. Немало удивленный де Марья, обратился к слуге:

— Мошенник, передай мне фонарь, — он поднес фонарь к лицу девшки и внимательно взглянул на нее. — Вы засмеялись.

Значит, нашли что-то забавное в моих словах. Неужели вы обладаете чувством юмора? Я начал в этом сомневаться. Во время церемонии и празднования вы сидели, как сова на сухой ветке. Услышу ли я ваш смех, если очень постараюсь вас рассмешить?

Они прошли по узкой тропинке, ведущей от калитки к передней двери. Фелисите знала о том, что Филипп стремился закончить строительство дома до ее приезда. Она смотрела на стоявший перед ними темный дом и, позабыв о собственных бедах, вспомнила Филиппа. Где он сейчас? Почему не пришел на пристань? Может, болен? Или ранен?

Девушка испугалась тишины, царившей в доме, и была уверена, что случилось нечто неприятное, и поэтому Филипп не смог ее встретить.

Де Марья сказал мадам Готье.

— Вот тебе за услуги, — и швырнул на землю несколько мелких монеток.

— Благодарю вас, милорд! — воскликнула мадам Готье и стала торопливо ползать по земле, чтобы отыскать монетки. Николетта стояла рядом, пока мать не завопила:

— Гордая девчонка! Неужто ты хочешь, чтобы мы потеряли эти деньги? — и тогда девочке тоже пришлось присоединиться к матери.

— Бузбаш, отвори дверь! — приказал жених. — Выпрямись и высоко подними фонарь, чтобы мы могли торжественно войти в этот сарай. Мы должны держать себя с достоинством, — он обратился к молодой женщине: — Моя милая, призови на помощь воображение. Попытайся представить себе, что за дверью нас ждут выстроившиеся в два ряда лакеи в новых прекрасных ливреях. Они кланяются, улыбаются и преклоняют колена перед хозяином и хозяйкой этого великолепия!

Если бы у него даже очень сильно разыгралась фантазия, он все равно не смог бы вообразить себе встречу, которая их ожидала. Когда они вошли в дверь, то услышали громкий храп. Де Марья сразу остановился.

— Кажется, наш дом уже занят, — сказал он.

Они оказались в длинной комнате с камином. Храп раздавался из глубины комнаты. Слуга выступил вперед, подняв над головой фонарь, и они увидели, что в углу на куче опилок спит какой-то мужчина.

— Что за наглость! Бузбаш, пни его хорошенько, чтобы он проснулся!

Фелисите удержала мужа.

— Я знаю, кто это, — сказала она. — Позвольте я с ним поговорю.

— Если он не объяснит в чем тут дело, я посажу его в тюрьму! — проворачал де Марья.

Фелисите подошла к человеку и окликнула его:

— Филипп!

Спящий пошевелился, а потом сел и нахмурился — кругом стояла темнота, и он никак не мог понять, что уже наступила ночь. Он вдруг узнал девушку и вскочил на ноги.

— Фелисите! — но сразу поправился. — Мадемуазель! Я не знал, что вы уже прибыли. Я… я, наверно, долго спал и — он взглянул в окно.

Август де Марья решил с ним сам разобраться.

— Подойди поближе, — сказал он Филиппу. — Я хочу взглянуть на незваного гостя, который к тому же так фамильярно обращается с моей женой.

Филипп повиновался, но сильно вздрогнул, услышав, что Фелисите стала супругой начальника полиции. Он старательно отводил от девушки глаза.

— Как прикажешь понимать твое странное поведение? — потребовал ответа де Марья.

— Мсье, его превосходительство приказал мне закончить строительство дома до того, как прибудет… мадам. Последние два дня я работал без перерыва. Сегодня днем я закончил отделывать стены, и мы даже внесли сюда кое-какую мебель, и я… я решил, что мне не мешает немного отдохнуть. Я хотел поспать всего час, но потом как провалился. Прошу вас, простите меня, мсье.

Жених поглаживал острые кончики усов. Казалось, он наслаждается возникшей ситуацией.

— Меня не волнует, что ты тут заснул. Но скажи на милость, почему ты называешь мою жену по имени, если только это не является странным колониальным обычаем, о котором я ничего не знаю, — он неожиданно громко хлопнул себя по ляжке. — Понял, понял! Ты тот самый неграмотный парень, о котором мне рассказывали! Преданный обожатель и молчаливый поклонник, который остаетсыя на задворках, подобному Якову, ожидавшему платы семь лет. Я наслышан о тебе от мсье Бенуа из Монреаля.

— Мы с Филиппом старые друзья, — заявила Фелисите. — Мы вместе росли в Лонгее.

Но де Марья даже не взглянул в ее сторону.

— Прелестная идиллия! Правда, мистер Филипп, что вы влюблены в мою жену?

Филипп ничего не сказал. За него ответила Фелисите.

— Это правда, мсье.

— Ха! Возможно, мне повезло, что я приказал нас сразу поженить. Но сейчас я нахожу старого поклонника моей жены, спящего на полу нашей брачной комнаты! — он перестал шутить. — Мадам, вы были влюблены в этого деревенского уха-жора?

— Да, мсье, — не колеблясь проговорила Фелисите.

Он не ожидал подобного откровения и уставился на жену.

— Ничего себе признание! — наконец воскликнул де Марья. — Странные вещи тут происходят. Вполне естественно, когда молоденькие девушки влюбляются, а потом изменяют своим поклонникам. Это ничего не значит. Но я не могу себе представить, что моя жена могла так низко пасть, влюбившись в этого…

Фелисите лихорадочно рассуждала: «Что ему ответить, если он спросит меня, как я сейчас отношусь к Филиппу? Смогу ли я не кривить душой?»

Но Август де Марья не задал ей такого вопроса, а продолжал ворчать.

— Хочу предупредить тебя, плотник, держись от нее подальше. Если ты и впредь собираешься спать не в своей постели, то пусть это будет в домах других людей. Что касается вас, мадам… Я посоветовал бы вам забыть прошлое. Вы никогда больше не должны с ним разговаривать.

— Мсье, я его еще не поблагодарила за то, что он так сильно старался, чтобы побыстрее закончить дом, — Фелисите улыбнулась Филиппу. — А также за прежнюю доброту. Прошел почти год с нашей последней встречи в Канаде, и мне надо сказать ему многое. — Фелисите подошла к Филиппу и коснулась его руки: — Пойдем, я провожу тебя до калитки.

Де Марья нахмурился, но не сделал попытки остановить их. «Видимо, моя жена — весьма решительная дама», — подумал он.

В спальне стояло мало мебели. Кровать кипарисового дерева слуга застелил бельем, принесенным мадам Готье. Надо добавить, она была неновой и очень простой. В комнате также стоял комод из американского лавра и один стул вишневого дерева. На полу лежал скромный ковер из собачьих шкур.

Мсье де Марья вошел в комнату вслед за женой и запер за собой дверь.

— Вы должны поблагодарить меня за терпение и такт, — заявил он, кладя ключ в карман жилета. — Я позволил вам попрощаться с вашим ухажором и даже не спросил, испытываете ли вы к нему прежние чувства. — Он подошел к кровати и криво усмехнулся. — Душа моя, нам снова придется прибегнуть к нашему воображению. Это ужасное сооружение не что иное, как роскошное ложе с атласными покрывалами и позолоченным гербом. — Он передернул плечами. — Я боюсь, что этот матрас набит испанским мхом.

Фелисите запаниковала, услышав звук запираемого замка. «Он запер меня от воспоминаний, — подумала девушка. — От всех, кого я люблю».

Она выглянула из окна, как птичка, запертая в клетку, и подумала о том, можно ли выломать раму, чтобы выбраться отсюда.

Фелисите ничего не ответила жениху, и он с любопытством взглянул на нее.

— Вы испуганы? — сказал он, а затем пронзительно захохотал. — Моя малышка-невеста — девственница, и она дрожит от страха! Вы напоминаете мне глупого гусенка или кролика, который боится волка. Мадам, вам придется привыкнуть к мужу, съевшему много маленьких крольчат!

Он продолжил бы этот разговор, но его прервал громкий гул голосов. Кто-то стучал палками по кастрюлькам и дудел в дудки. Они прислушались. Раздался барабанный бой, и вся эта шумная ватага приблизилась к дому.

Де Марья нахмурился.

— Что это такое?

— Один из наших странных колониальных обычаев, — ответила Фелисите. — Это — шаривари, или кошачий концерт для новобрачных на тазах и горшках.

— Шаривари? Вы хотите сказать, что они собираются сыграть для нас серенаду? Но какой в этом смысл? В нашем браке нет ничего необычного.

— В Новой Франции, мсье, шаривари показывает отношение к новобрачным и служит проявлением доброй воли. Народ здесь — очень дружелюбный, и они никому не желают сделать что-то неприятное. — Девушка помолчала, потому что ей было трудно говорить о них как о супружеской чете. — Возможно, мсье, это первая свадьба в Новом Орлеане, и люди считают, что такое событие надо отметить.

Толпа уже добралась до калитки и направилась к дому. Люди несли с собой факелы, а потом сложили высокую пирамиду из веток кустарника на пороге и разожгли огромный костер. Стало светло, как днем. Глядя из окна, Фелисите решила, что тут собрался весь город, чтобы приветствовать их. Сотни мужчин и женщин пели и смеялись. Под аккомпанемент барабанов и рожков все затянули приветственную песню.

«Выходите, выходите побыстрее, мсье!»

Де Марья стоял у окна вместе с Фелисите и недовольно спросил ее.

— Я что, должен выйти?

— Да. Если вы этого не сделаете, они обидятся.

— Наплевать, — он хмурился все больше. — Наверно, придется дать этим бездельникам немного денег, чтобы они отправились в таверну и там напились!

— Да, мсье, такова традиция.

Пение «Выходите, выходите побыстрее, мсье!» становилось все более настойчивым.

— Пожалуй, вам лучше действительно выйти сию секунду. Де Марья нехотя повиновался. Увидев его, люди загалдели еще громче. Они орали что было мочи и громко колотили по горшкам и тазам. Барабанщик был одним из подчиненных самого начальника полиции, и барабанные палочки так и порхали в его руках. Один из заводил вышел вперед с флягой вина и предложил выпить жениху. Тот охотно принял приглашение.

Фелисите не отходила от окна и пыталась кого-то выглядеть в толпе. Наконец она заметила Филиппа, стоявшего у дороги, как будто он не желал подойти поближе, но не мог оставаться в стороне.

«Мой бедный Филипп! — подумала Фелисите. — Каким он кажется несчастным! Если бы он мог, то разогнал бы всю толпу».

Люди продолжали громко петь, но теперь выкликали ее:

«Выходите, выходите побыстрее, мадам!»

Понимая, что ей придется подчиниться, Фелисите вытерла слезы, выступившие при виде одинокой фигуры Филиппа, и подошла к двери. Ее приветствовали более шумно, чем жениха.

Вожак протянул флягу с вином невесте. Она поднесла флягу к губам и сделала осторожный глоток.

Это был очень крепкий и плохо очищенный самогон. Фелисите задохнулась и закашлялась к великому удовольствию толпы.

— Хмельной напиток для маленьких кроликов, — на ухо шепнул ей муж и, забрав у нее флягу, еще раз отпил. — Мне нравится это зелье! Я рад, что ваши друзья из Новой Франции решили нас поздравить.

Кто-то в толпе завопил: «Праздничная кадриль!»

Все сразу поддержали эту идею и начали требовать, чтобы Фелисите сплясала с ними. Вожак избавился от фляги, которая к тому времени уже опустела, и подошел к Фелисите.

— Мадам, вы с нами станцуете? Мы были бы очень счастливы.

— Конечно, мсье. Невесты всегда танцуют кадриль.

— Вы начнете кадриль в паре с мсье, а потом окажете нам честь танцевать с прелестной невестой.

Она сделала с мужем всего несколько па, как вдруг он покачнулся и начал невидяще оглядываться вокруг, а потом повалился на спину. Вожак сразу подбежал к Фелисите и сказал:

— Мадам, прошу вас!

Фелисите думала, что танцы никогда не кончатся, и ее не перестанут окружать улыбающиеся люди, которые постоянно говорили:

— Я хочу плясать с невестой.

Она танцевала, кружилась, кланялась до тех пор, пока чуть не падала от усталости. Но девушка должна была признаться, что ей доставляли удовольствие танцы, быстрый темп музыки, шарканье ног и счастливые улыбки разгоряченных партнеров. Однако она испытала огромное облегчение, когда заводила предложил ей руку и отвел на место.

— Мадам, вы не знаете, кто я такой, — сказал он улыбаясь и кланяясь. — Я сам из Лонгея и даже как-то нес вас на закорках. Меня зовут Жюль Латур.

Она сразу узнала этого человека. Он уехал на юг довольно давно, наверно, в тысяча семьсот шестом году. Его всегда вспоминали в Монреале как веселого парня, прекрасно игравшего на флейте и имевшего огромный успех у женщин. Теперь он похудел и стал сутулым, а на загорелом лице появилось множество глубоких морщин.

Жюль очень обрадовался, когда Фелисите сказала ему, что помнит его во время празднования одного из Праздников урожая в замке, хотя совершенно запамятовала, когда он нес ее на плечах.

— Мадам, вы были тогда маленькой девочкой. За прошедшие годы вы сильно изменились. Мадам, вы прибыли на странную и весьма своеобразную землю. Со временем вы наверняка ее полюбите, хотя… — он помолчал и развел руками. У костра неожиданно появилась темная фигура и начала дикий танец. Тень металась во все стороны и напоминала огородное пугало во время сильного ветра.

— Взгляните, мадам, я имел в виду именно это. Здесь многое совсем не так, как в Новой Франции. Здесь не в моде ее танцы. Этот край действительно необычный. Нас не сковывают различные правила и ограничения. Мы — преданные и лояльные люди, но… живем на краю света и держимся более естественно и раскрепощенно. Нам светит солнце, и иногда мы бываем очень счастливы.

Его темное лицо разрумянилось от усилий попытаться все объяснить Фелисите.

— Мадам, вам сейчас придется сделать кое-что, — попро-сии он. — Подойдите к костру. Вы из Лонгея, и люди будут счастливы увидеть, какой прекрасной леди вы стали. Вас следует по правилам представить собравшимся. Потом мы попрощаемся и отправимся по домам. Вы устали, а некоторые выпили слишком много.

Они встали у костра, и Жюль сказал несколько слов жителям колонии.

— Мы рады приветствовать мадам де Марья в Новом Орлеане. Она — одна из нас. Мы гордимся ее красотой. Сегодня она танцевала с нами кадриль. Мы надолго запомним эту ночь.

Фелисите окружали улыбающиеся лица. Она слышала, как одна женщина шепотом произнесла:

— Я видела ее, когда она сошла на берег. Что можно было ожидать, если бедняжка целую неделю провела в лодке и не могла даже переодеться?

Фелисите поняла, что перемены в ее внешности стали для многих приятным сюрпризом. Жюль Латур продолжил речь:

— Мсье де Марья и его прелестная невеста благосклонно приняли наше поздравление. Давайте же пожелаем им долгой и счастливой жизни. Дорогие друзья, сейчас уже поздно, и я предлагаю распрощаться и побыстрее покинуть наших дорогих хозяев.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28