Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сизигия

ModernLib.Net / Коуни Майкл Грейтрекс / Сизигия - Чтение (стр. 3)
Автор: Коуни Майкл Грейтрекс
Жанр:

 

 


      Конечно, хотелось бы верить. Однако, подобно большинству правительств Галактики, наш Всеаркадийский Совет отнюдь не славился выполнением обещаний, данных в чрезвычайных обстоятельствах.
      Перейдя мост, мы начали подниматься по тропинке, ведущей наверх и вправо - к дороге на Мыс. Я и не воображал, что смогу дойти до самого Мыса, как бы ни хотелось мне удостовериться, что без меня работа по подкормке рыб проходит гладко. Перс Уолтерс заменил меня и ежедневно докладывал, что все в порядке. Я надеялся, что он говорит правду. Перс хороший человек, и я чувствовал, что ради моего спокойствия он мог сказать все, что угодно.
      После моста примерно четверть мили дорога шла лугом. В этих местах разбросано несколько домиков. Они принадлежат людям, которым хочется жить по другую сторону реки - подальше от сутолоки Риверсайда. Теперь домики опустели, а их владельцев, очень этим недовольных, заставили переехать на время в верхний поселок. Для беженцев благодарность вообще не характерна.
      За лугом начинается лесистый район, доходящий до самого Мыса. Среди деревьев, похожих на араукарии, кое-где встречаются группы древних хвойных или еще более примитивные растения - липучки. Своими ветками, вернее, щупальцами, они ловят бабочек, "воздушных змеев" и других летающих и ползающих насекомых; известны случаи, когда они хватали мохнатиков. Джед Спарк рассказывал легенды о том, что они нападали на маленьких детей, но в этом я сомневаюсь. В мое время такого точно не случалось.
      Подумав о мохнатиках, я вспомнил об Алане Фипсе и поинтересовался у Джейн, как продвигается ее роман.
      - Он хочет, чтобы мы обручились, - ответила она. - Мы отмечали сегодня утром в "Клубе".
      - Поздравляю.
      - Преждевременно, дедушка. Я не дала согласия. Просто мы были в "Клубе", а этот повод не хуже других. Подходящее время, подходящее место и подходящий парень. Твои мысли текут прямолинейно, как вода по руслу... И такие же грязные, - добавила она безо всякой на то причины. - Отмечать можно и просто так.
      - А-а. - Я немножко подумал. - Что ж, надеюсь, со временем вы будете очень счастливы, - добавил я официально.
      - Ты потеряешь дочку. Тебя это не трогает?
      - Я никогда не собирался изображать твоего папашу... Он, наверно, обещал подарить тебе шубку из мохнатиков.
      - Собственно, я напросилась. Это предлог отложить помолвку. Чтобы подобрать одинаковые шкурки, уйдет уйма времени, и ему придется переловить целую кучу... - Джейн запнулась и с испугом взглянула на меня. - Ты бессовестный негодяй, Марк! - объявила она.
      - Послушай теперь меня, Джейн, - серьезно начал я. - Мохнатики охраняются законом. Я подозреваю, что молодой Фипс ставит на них ловушки. Этак, глуша рыбу и ставя ловушки на зверей, он скоро уничтожит природу в округе. И если его поймает миссис Эрншоу...
      Миссис Эрншоу является президентом Риверсайдскога Общества защиты наших бессловесных друзей. Сама она далеко не бессловесна, и ей удалось пробить многочисленные постановления в пользу Общества, а некоторых нарушителей Акта о защите и охране природы даже удалось засадить в тюрьму. Миссис Эрншоу не очень популярна. Тем не менее я согласен с ее принципами.
      - Мохнатиков полным-полно, - мрачно пробормотала Джейн.
      - Это сейчас. Ты когда-нибудь читала о том, что случилось на Земле? Столетия ничем не ограниченной охоты, ловушек, отравленных приманок; города, дороги и сельское хозяйство наступали на природу; никому не было дела до сокращения популяций многих животных, пока не оказалось поздно. Тогда стали убаюкивать совесть, создавая заповедники или пытаясь разводить тигров в зоопарке. Но в заповедниках ничего-не получалось с экологией, а тигры стеснялись размножаться в железобетонных загонах, на виду у публики и все вымерли. Сейчас на Земле сохранился только один вид диких животных.
      - Какой?
      - Крыса. Она, конечно, под охраной.
      - Я сожалею, папочка. Я поговорю с Аланом и отменю заказ.
      - Он может купить шубку на звероферме.
      - Это дорого, и теперь я вообще не хочу никакой шубки.
      - В таком случае, может, тебе следует подцепить Пола Блейка?
      - Я еще не настолько отчаялась.
      Разговор угас, и я почувствовал, что любое новое мое замечание усугубит ситуацию. К счастью, кое-что нас отвлекло.
      - Посмотри! - воскликнула Джейн.
      Дорога до самого Мыса шла по гребню; мы находились на огромном скалистом хребте, который справа круто обрывался к Якорной Заводи и к реке. Несколько редких деревьев цеплялись корнями за гранит. На толстой ветке одного из них висел на коротких лапах мохнатик. Он смотрел на нас через плечо коричневыми глазами-пуговицами.
      - Они милые, - сказала Джейн. - Я бы не хотела, чтобы они вымерли.
      - Беда в том, что они слишком медленно передвигаются и слишком медленно размножаются, - ответил я. - У них не было естественных врагов, пока здесь не появился Человек...
      Мой взгляд переключился со зверька на воду.
      Колючие деревья окружали Якорную Заводь. Темнело, и вода за нагромождением валунов казалась холодной, угрожающе-глубокой и таинственной. Здесь мы любили гулять с Шейлой; она болтала и размахивала своей желтой сумкой на длинном ремне; при ходьбе сумка хлопала ее по сильным соблазнительным ногам и вечно мешала, когда мы останавливались поцеловаться... И когда мы целовались, я гладил ее шею и пропускал между пальцами длинные шелковые волосы; а она часто дышала и крепко обнимала меня... Ее нашли плавающей лицом вниз в Якорной Заводи, а чудесные длинные волосы потемнели от ила и разошлись у краев чудовищной раны на затылке...
      - Марк. Не надо.
      - Прости... - Я с трудом отогнал воспоминания. Джейн страдальчески смотрела на меня. - Наверно, нам не стоило приходить сюда.
      - Ты до сих пор не веришь в несчастный случай, да?
      - Я не понимаю, как это могло случиться. Она никак не могла упасть, во всяком случае, отсюда. С какой стати? Дорога широкая.
      - Может быть, оступилась в темноте?
      - Что ей было делать здесь в темноте? Если бы только они могли установить... установить время смерти...
      Я почувствовал тошноту. Время смерти не сумели установить, потому что она слишком долго пробыла в воде...
      Джейн отвернулась с выражением отчаяния на лице. Я почувствовал, что веду себя нечестно по отношению к девушке. Ей ведь было не легче. Несколько лет, с тех пор как их родители утонули, дом вела деловитая и уравновешенная Шейла, и вот Джейн осталась совсем одна.
      Вдруг она протянула руку.
      - Ты только посмотри!
      Мохнатик, проявляя необычную активность, подпрыгивал на ветке, глядя в нашу сторону. Убедившись, что привлек мое внимание, он полез вверх по стволу и исчез в круглом дупле - типичном гнезде мохнатиков. Вскоре он снова появился с какой-то ношей, причем она все время застревала, и он дергал за что-то вроде ремешка, пища от напряжения. Внезапно зверек преодолел препятствие, сполз по стволу и с глухим шлепком приземлился. Не отрывая взгляда от моих глаз, мохнатик начал осторожно приближаться к нам, волоча за собой яркий предмет.
      Сумочку Шейлы...
      - Боже! - вырвалось у меня.
      Я бросился вперед, а мохнатик отступил к дереву и снова забрался на ветку. Я нагнулся, поднял трясущимися руками сумочку и повернулся к Джейн; она смотрела на меня широко открытыми глазами.
      - Как это?..
      - Не знаю. Здесь происходит что-то странное.
      Я посмотрел по сторонам. В сгущавшихся сумерках угрожающе чернели деревья. Их ветви, согнутые западными ветрами, жадно тянулись к нам. Внизу зловеще фосфоресцировала река. В жуткой пасти Якорной Заводи закручивалось мерцающей лентой голубое свечение, напоминая спиральную туманность. Я почувствовал, что меня влечет к этому озеру мерцающего огня... Пролетел "воздушный змей"; тонкая паутинка коснулась моего лица, я вздрогнул и нервно смахнул с себя эти светящиеся нити.
      - Мне страшно, Марк, идем отсюда скорее. - Рука Джейн обхватила меня за талию; Джейн дрожала, но глядела на реку как загипнотизированная. - Ты тоже это чувствуешь?
      И я вдруг понял, что чувствую не только собственную тревогу. Я ощутил трепет Джейн как свой, холодные белые иглы страха вонзились в мой мозг, и я тоже задрожал. Сердце застучало. Мы смотрели на светящийся сапфировый водоворот, и Джейн тихо плакала у моего уха...
      Я с усилием отвел взгляд и схватил Джейн за руку. Мы заковыляли по дороге к поселку. Умом мы понимали, что надо спешить, но ноги точно свинцом налились, и все это время нам казалось, что Якорная Заводь зовет нас остаться и разделить ее ужас...
      Кое-как добрались мы до моста, кое-как вскарабкались на гору к моему домику и ввалились в дверь. Мы захлопнули ее за собой, зажгли все лампы и встали, глядя друг на друга и моргая от утешительно яркого света в нормальной знакомой комнате.
      Потом Джейн повалилась в кресло, а я занялся поисками стаканов для бренди, пока она сидела, время от времени нервно вздыхая. Потом я тоже сел и постепенно начал ощущать болезненную пульсацию в ноге. Я поудобнее устроил ногу на стуле и ослабил повязку. Джейн потягивала бренди, глядя перед собой отсутствующим взглядом.
      Наконец я решился заговорить:
      - Джейн?
      - Да? - Она вопросительно посмотрела на меня.
      - С тобой когда-нибудь случалось такое? Ты, наверно, не раз гуляла там по вечерам.
      Эта дорога славилась как место прогулок влюбленных.
      - Никогда.
      - Скажи, что ты почувствовала сегодня.
      Ее лицо побледнело от напряжения.
      - Мне было страшно, и я знала, что тебе тоже страшно, и от этого мне становилось еще страшнее. Заводь все время... все время как бы притягивала меня; и мне было не только страшно, но и ужасно грустно. Как будто настал конец света... И в то же время как будто начиналось что-то новое и жуткое. Что-то совершенно неизвестное. Совсем чужое. Словцо вдруг оказалось, что я ничего ни о чем не знаю. Словно я прямо в эти минуты рождалась в незнакомом мире...
      Как будто настал конец света... Мне вспомнился наш разговор несколько дней назад. Мы говорили о заходе последней луны, и Джейн сказала, что это напоминает ей конец света... А я подумал, что у нее слишком богатое воображение. Теперь мне так не казалось. Теперь я не знал, могу ли доверять собственному воображению...
      Не решаясь продолжить, Джейн вглядывалась в мое лицо.
      - Меня ужасно тянуло к Заводи, - наконец призналась она. - Так тянуло, что, будь я одна, скорее всего, я не смогла бы сопротивляться.
      - Я тоже это чувствовал.
      После долгого молчания она произнесла то, о чем думали мы оба:
      - Марк, ты не думаешь, что именно это случилось с Шейлой?
      5
      Существо, именуемое человеком разумным, на самом деле не способно контролировать свои мысли. Случайный толчок может дать начало движению, которое неудержимо, подобно неуправляемому железнодорожному составу, помчит тебя к неминуемой катастрофе, и когда она разразится, ландшафт памяти окажется необратимо изуродован крушением идеалов.
      Что и произошло со мной, когда после ухода Джейн я вывалил на стол содержимое сумки Шейлы.
      Мы попросту забыли об этой сумке. Я бросил ее на пол, как только мы вошли, и Джейн ни разу о ней не вспомнила. Удивительно, что я вообще не потерял ее во время нашего панического бегства от Заводи.
      Но вот дверь за Джейн закрылась, и постепенно я осознал, что смотрю на сумку. Она лежала на коврике у двери. Я поднял ее, размышляя, не вернуть ли Джейн, но передумал. Не стоило терзать ее разбором вещей Шейлы. Поэтому я в одиночестве уселся за стол и начал рассматривать эту жалкую отсыревшую кучку; в сознании непрошенно возникло слово "феномены": мне стало казаться, что Шейла где-то рядом.
      Передо мной лежали обычные предметы - губная помада, пудреница, гребешок, всякие использованные билеты, заколки, несколько старых писем, маленький кошелек с мелочью. И туго свернутый комок тонкой одежды.
      Я развернул его. Сильно поношенные мужская нейлоновая майка и спортивные трусы...
      Это было все равно, что застать любовника в постели жены. Кощунство в священном месте. Напрасно пытался я уговорить себя, что еще ничего не известно; мой разум уже сделал далеко идущие выводы, и я не мог их опровергнуть. Майка и трусы в сумке слишком явно намекали на близкие отношения с их владельцем...
      Я лежал в постели, а мысли кружились вокруг бесспорного факта. Я так и видел перед собой всю сцену. Завязка: Шейла и этот мужчина прогуливаются возможно, рука об руку - по тропинке влюбленных. Вот они приходят на удобное место. Он торопливо раздевается; земля влажная, и Шейла кладет его одежду в свою сумку.
      Она тоже собирается раздеться, но при виде его наготы вдруг решает подразнить его, смеется и убегает. Далее он устремляется за ней; следует сцена эротического преследования... В воображении я слышал их смех, видел, как они гоняются друг за другом по освещенному луной хребту. Вот он почти нагнал ее. Она увернулась, вскочила на гранитный валун и стоит, насмешливо покачивая сумкой, а он отчаянно пытается дотянуться. Возможно, он схватил ее за лодыжку...
      Тут она потеряла равновесие, упала и покатилась по склону, ударяясь о камни. На скалах потом нашли следы крови... Мужчина спустился вниз, нашел ее в воде, увидел рану на голове, перепугался, начал лихорадочно искать сумку, не нашел и прокрался в спящий поселок голым...
      В моей теории имелись пробелы, но я устал, пережил сильный шок и был достаточно низок, чтобы поверить в худшее. Перед тем как погрузиться в сон, я вновь и вновь перебирал все те же неумолимые факты.
      С какой другой целью Шейла могла прогуливаться по этой дороге ночью?
      Чем еще можно объяснить, что у нее в сумке оказалось мужское белье?
      Как иначе она могла свалиться с широкой безопасной дороги?
      От всего этого мне делалось дурно. Я больше не винил неизвестного мужчину. Я уже не искал убийцу - это был несчастный случай. Я уснул, возненавидев память о Шейле...
      Я спал слишком долго и проснулся с неприятным привкусом во рту. Встал, оделся, сварил себе чашку кофе, собрал вещи Шейлы и засунул их обратно в сумку, собираясь отнести ее в полицию. Они, конечно, заинтересуются и возобновят дело.
      Потом я засомневался... Мне, пожалуй, не хотелось, чтобы дело возобновили. Не хотелось демонстрировать полиции майку и трусы. Не хотелось признаваться, что эти вещи лежали в сумке Шейлы. Мне была ненавистна перспектива стать объектом всеобщего показного сочувствия и тайного любопытства, когда откроется, что за несколько дней до свадьбы моя девушка встречалась с другим.
      Между прочим, Джейн еще не знала, что лежало в сумке. Я мог просто вручить сумку полицейскому Кларку, а вопрос о мужской одежде не поднимать, раз уж я пришел к выводу, что это не убийство. Я сунул майку и трусы в ящик, закрыл сумку и вышел из дому.
      Спустившись по склону и завернув за угол, я обнаружил, что на берегу собралась большая толпа. Слышался разговор на повышенных тонах, и я прибавил шагу, подумав, уж не начинается ли тот полномасштабный бунт, который предсказывал Артур Дженкинс. В горле стоял комок. Последние события выбили меня из колеи, и я готов был верить худшему обо всем и обо всех.
      Первым меня заметил - и тут же подозвал - Перс Уолтерс. Все головы повернулись в мою сторону, ожесточенный спор прекратился. При всем своем предубеждении против Станции, независимые колонисты иногда прислушиваются к моим советам по вопросам рыбной ловли. Наверно, дело в знании мной моря: они уважают человека, которой знает больше, чем они сами.
      В середине толпы, опираясь на свою трость, стоял багровый от гнева Джед Спарк. Я заметил его внука Джима и двух других молодых хулиганов - Тома Минти и Билла Йонга. Джейн тоже стояла там рядом с Аланом Фипсом. Молодой Пол Блейк наблюдал за событиями со снисходительным любопытством. Эрик Фипс являлся центром группы, собравшейся возле большого грузовика, на котором лежали две резиновые лодки и свернутая сеть. Кларк, конечно, отсутствовал. К счастью, не было никого из моих людей со Станции.
      - Что случилось, Перс? - спросил я.
      Он уставился на мою руку.
      - Это сумка Шейлы, - медленно выговорил он. - Я узнал бы ее где угодно.
      Всеобщее внимание неожиданно переключилось на сумку. Я подумал: неизвестный мужчина тоже в этой толпе. Я пристально всмотрелся в лица. Они выражали удивление и что-то похожее на страх. Трое юношей - Минти, Спарк и Йонг - смотрели широко открытыми глазами. Суеверный ужас или нездоровый интерес на этих лицах легко можно было принять за выражение вины.
      - Я нашел ее вчера вечером, - сказал я. - Ничего интересного там нет, но я решил, что лучше отнести ее в полицию. - Я оставил эту тему и снова спросил: - Что здесь происходит?
      Перс встал рядом со мной и начал рассуждать тоном адвоката, защищающего безнадежное дело.
      - Я спрашиваю вас, профессор, - произнес он, - разве это справедливо? Разве это честно? Мы не можем пользоваться своими траулерами. Вы их у нас забрали - и правильно, учитывая чрезвычайные обстоятельства, - добавил он поспешно. - Мы платим речной налог, мы платим за лицензию на рыбную ловлю. Мы живем рыбной ловлей, и закон говорит, что ею нельзя заниматься без лицензии. Нам это не нравится - мы считаем реку своей собственностью, - но мы платим. Разве не так, парни?
      Общий гул одобрения.
      - Так вы согласны, что это несправедливо, профессор?
      - Что несправедливо? - я не уловил сути.
      Крупный мужчина в грязной рубашке пробился через толпу и встал передо мной, воинственно уперев руки в бока.
      - Кажется, вы здесь главный, - начал он, - так что я изложу факты. Тогда вы, может, скажете этим, чтоб убрались с дороги и не мешали нам заниматься делом.
      - Это зависит от фактов. - Мне совсем не нравилось положение, в котором я оказался. Этот человек держался уверенно, но независимые колонисты ожидали от меня поддержки.
      - Мы приехали сюда из Инчтауна. - (Возглас из толпы: "И можете убираться обратно!") - И мы бы не поехали за пятьдесят миль, если бы не знали точно свои права. Мы проверили. Для того, чем мы займемся, лицензия не нужна.
      - А чем вы займетесь? - терпеливо спросил я.
      - Протралим реку, чтобы выловить планктон. Планктон здесь густой, как каша. Нам хорошо заплатят на фабрике в Инчтауне. Ведь на планктон не нужна лицензия, обычно с ним невыгодно возиться. Для толстиков лицензия нужна, а для планктона нет.
      Он подчеркивал каждый пункт, тыча толстым указательным пальцем мне в грудь. Он был прав.
      - Вы своей сетью и толстиков поймаете, - заметил я. - У вас же частая сеть; вы поймаете все, что плавает.
      - Толстиков? - Он хохотнул. - Когда в воде столько чернуг? Ни одного шанса... Я вам скажу, что сделаю. За каждого толстика, которого я поймаю, я внесу в церковный фонд пятьдесят аркадов. Справедливо?
      Пожертвование на церковь - заведомо выигрышный ход; всякие возражения после этого выглядят неблагородно.
      - Вам потребуется много наличности, чтобы заплатить штраф, - слабо возразил я.
      - Значит, решено... - Он воспринял мое замечание как согласие. Джордж! Выгружай!
      Он пошел к грузовику, не обращая внимания на недовольный ропот.
      - Зря вы ему разрешили, профессор, - запротестовал Перс.
      - Извини, мы ничего не можем сделать. И вообще, это неважно. Планктон нам не нужен. Забудем об этом.
      Я почувствовал, что мои акции упали. Людям казалось, что я должен как-то остановить чужаков.
      Через несколько минут показался Кларк, и недовольные мной рыбаки насели на него. Хотя его мнение совпало с моим, это меня не реабилитировало. В их глазах я остался человеком, давшим зеленый свет ловцам планктона.
      Как бы то ни было, я вручил Кларку сумку Шейлы, и мы пошли по набережной посмотреть, как пойдут у приезжих дела.
      В считанные минуты, пользуясь баллоном со сжатым воздухом, они надули две лодки, побросали в них сети, закрепили на транцах подвесные моторы - и ярко-желтые катера с рычанием поплыли вниз по течению.
      - Ну что, - послышался голос рядом со мной, - пока что кризисы удается предотвращать?
      - А, доброе утро, Артур. Пришел посмотреть на представление?
      Артур Дженкинс отвел меня в сторонку.
      - Странное дело, - спокойно заметил он. - Ты обратил внимание, что условия для драки были идеальные? Риверсайдцы считали, что нарушены их права. Чужаки попирали установленную традицию. И все-таки все закончилось мирно.
      - Страсти еще могут накалиться, когда они вернутся.
      - Возможно... Я изучил сообщения об инцидентах, происшедших в последнее время. Пока что у нас пятнадцать случаев необъяснимых драк.
      - Сколько?
      Я остановился. Спор с чужаками, а до этого - вещи, обнаруженные в сумке Шейлы, совершенно вытеснили у меня из головы вчерашнюю вечернюю прогулку. Нужно было рассказать о ней Артуру, даже если я окажусь паникером.
      Он слушал очень внимательно. Когда я кончил, он в задумчивости пососал трубку.
      - Говоришь, голубое свечение, - повторил он медленно. - Водоворот с гипнотическим эффектом. И ощущение страха. Страх... Может ли страх заставить людей нападать друг на друга? В общем-то, не обязательно. Рассмотрим это дело логически.
      - Ну, - рискнул предположить я, - светился, очевидно, планктон миллиарды рачков, попавших в водоворот при быстром отливе из Якорной Заводи. Уже стемнело, Заводь была там самым ярким местом. Возможно, мы слишком долго на нее смотрели?
      - Этим можно объяснить гипнотический эффект, но не испуг. Ты сказал, что испытывал страх, потому что Джейн чувствовала то же самое, то есть вы, тем самым, попали во власть кумулятивной обратной связи?
      - Верно, но еще мы чувствовали что-то... что-то космическое. Как будто перед нами... - Я нервно сглотнул, пытаясь вспомнить вчерашние ощущения, которые при свете дня, на привычном риверсайдском причале выглядели просто дико. - Как будто перед нами формировалась спиральная туманность. Как будто рождалось нечто новое. Что-то совершенно новое... Знаешь, когда мы с Джейн потом обсуждали это, оба признались, что вряд ли смогли бы устоять поодиночке. Мы даже подумали, что Шейла, если она это увидела, могла в результате упасть с обрыва.
      - Шейла? Твоя невеста? Я слышал об этом. Трагический случай... - Артур неуклюже попытался выразить сочувствие.
      - Но она не могла это видеть, она... Она умерла шесть месяцев назад.
      - Кроме того, ты не веришь в несчастный случай, - заметил Артур со сверхъестественной проницательностью. - Прости, мне не следовало это говорить. Интересно, сколько еще людей думают так же, как ты... Ты случайно не обнаружил какую-нибудь улику в сумке, которую нашел вчера вечером? Я видел, какое впечатление это произвело на местных.
      - Там не было ничего интересного, - пробормотал я.
      Он пристально посмотрел на меня.
      - Надеюсь, если там что-то было, ты не станешь прятать это от полиции? Постарайся, чтобы это попало им в руки до того, как узнают все. Ты знаешь, какой болтун этот Кларк. Иначе, если в Риверсайде есть убийца, он поймет, что ты что-то скрыл. И может прийти к тебе...
      Неожиданный гул в толпе зрителей на причале избавил меня от необходимости отвечать.
      Две надувные лодки натянули между собой сеть и начали траление; они были уже ярдах в пятидесяти ниже по течению. В каждой лодке - два человека. Похоже, у них что-то случилось. Я увидел, как в одной из лодок вскочил человек, опасно закачавшись; до пас долетели отчаянные крики. Второй катер отцепил сеть и изменил курс, спеша на помощь. Желтая ткань первой лодки быстро опадала, теряя воздух. Команда перепрыгнула во вторую, и та осела от перегрузки. Мотор взвыл, и лодка повернула к причалу. Я заметил, как воду разрезал плавник чернуги...
      На борту начался переполох. Между лодкой и причалом появились чернуги, целая стая; они не пропускали лодку к берегу. Рыбаки в растерянности показывали рулевому на причал, но рулевой смотрел не на него, а на рыб и держался от них подальше. Он знал, что как только надувная лодка въедет в стаю, чернуги разорвут тонкую ткань в клочья...
      Катер как раз поравнялся с нами. Он быстро шел в сторону моста, а чернуги, не отставая, двигались по бокам. Рулевой наконец понял, что не сможет обогнать их, резко отвел рукоятку и на полной скорости направился к причалу...
      Все произошло очень быстро. Чернуги стали прыгать в лодку; рыбаки вскочили, отбиваясь от них. Рыбы повисли на желтых бортах, вгрызаясь в ткань. Люди закричали; лодка потеряла управление и закружилась, погружаясь; когда вода залила карбюратор, мотор чихнул и заглох. Они были всего в пятнадцати ярдах от причала, по мы ничем не могли помочь...
      Позже Артур напросился ко мне в гости.
      - Это дело надо обмозговать вместе, - сказал он. - Я следил за чернугами. По-моему, они... они были организованы.
      6
      Домик у меня двухэтажный, с куполом, как и все дома Опытной Станции. Я постарался создать в нем уют: стены внутри облицованы деревянными панелями, столы и стулья местного производства расставлены по комнате в приятном, на мой взгляд, беспорядке. Одну стену занимает большая книжная полка, но на небольших столах тут и там тоже лежат книги и журналы. Приятно, когда все под рукой; например, входя в дом, я снимаю ботинки, что позволяет реже пылесосить толстый ковер - и всегда знаю, где их найти, когда снова нужно выйти на улицу.
      Но только если здесь нет Джейн! Джейн сравнивает мой дом с хлевом и обычно первые десять минут своего визита тратит на то, чтобы упрятать в шкаф вещи первой необходимости. Она говорит, что не знает, что бы я делал, если бы она не убирала за мной. Я знаю, что бы я делал. Например, сразу находил бы свои ботинки, вместо того чтобы охотиться за ускользающими вещами в забитом старой одеждой и сломанными механизмами шкафу, где в меня то и дело впиваются рыболовные крючки.
      Я впервые принимал Артура у себя. Открыв дверь, пригласил его войти, с некоторой гордостью наблюдая, как он знакомится с обстановкой.
      - Удобное у тебя жилье, Марк, - признал он, сел без приглашения (верный признак того, что он почувствовал себя как дома) и начал набивать трубку. - Видно, что здесь не хозяйничали женские руки.
      - Пока, - многозначительно сказал я. - Но я думаю, Джейн присоединится к нам, как только избавится от своего приятеля. Она видела, как мы вместе уходили из "Клуба", и не захочет ничего пропустить.
      - Хорошо. - Его голос невнятно доносился из клубов ароматного дыма. - С пей я тоже хотел поговорить. И потом, если ты уже поправился, я хочу прогуляться с вами обоими к Якорной Заводи.
      После страшного происшествия у причала мы с ним успокаивали нервы в "Клубе" несколькими порциями целительных напитков, и я решил, что сейчас было бы неплохо добавить. Не успел я наполнить стаканы, как распахнулась дверь и ворвалась запыхавшаяся Джейн. Я представил ее Артуру - они не встречались прежде из-за его нелюдимого характера, - и она тут же принялась расспрашивать его о чернугах. Должно быть, трубка придавала психиатру вид знающего человека.
      - Есть у меня одна идея, - подтвердил он. - Пока что это чистая теория; может быть, нам удастся узнать больше, когда мы сходим к Заводи. Но сначала расскажи, Марк, что тебе известно о жизненном цикле планктона? Помнится, на лекции ты говорил довольно странные вещи.
      - Ну, в общем, ничего нового я за это время не узнал. Я наблюдал за рачками в лабораторных аквариумах, но никогда не видел, чтобы они размножались. Они не похожи на земной планктон, описанный в литературе. Начнем с того, что они стойки к болезням и изменениям в окружающей среде и очень долго живут. По-моему, они погибают только при несчастных случаях или если их поедают рыбы. Далее, они все принадлежат к одному и тому же виду: каждый рачок длиной миллиметра три и похож на крошечную креветку. Или, может быть, на омара, - поправился я, - потому что у них есть миниатюрные челюсти. Наконец, они не растут. Вот омары, которых мы ловим в море возле Дельты, действительно аналогичны земным омарам. Правда, их молодь поначалу напоминает с виду планктон, но на этом сходство кончается. Молодые омары быстро растут, и они чувствительны к резким изменениям температуры воды.
      - Значит, эти рачки - живучие твари?
      - Не то слово - живучие. Они бессмертны.
      Артур выбил свою трубку и внимательно исследовал ее.
      - Что ты скажешь, Марк, - медленно проговорил он, - если я предположу, что продолжительность их жизни составляет пятьдесят два года?
      - Пятьдесят два года? - Я посмотрел на него с изумлением. - Нет, это чересчур. Конечно, я сам сейчас сказал, что они бессмертны, но я имел в виду, что они живут очень долго для своих размеров. Столь маленькие существа не могут жить пятьдесят два года.
      - Некоторые бактерии живут.
      - Бактерии образуют споры. А рачки - животные, следовательно, у них соответствующий обмен веществ.
      - Ты же говорил, что в их обмене веществ есть нечто странное.
      - Ну, не до _такой_ степени... - Я задумался. В каком-то смысле я находился в том же положении, что и Артур: применял земные подходы, пока их не опровергала жизнь. Других у нас не было, и в колледже нас учили только земным подходам. Так что именно на нас и ложилась задача пересматривать эти подходы до тех пор, пока мы не получим полную картину аркадийской биологии...
      - Представим себе эволюцию планктона, - продолжил Артур. - Никто не знает, с чего все началось, но представим себе, что каким-то образом возникла необычайно выносливая разновидность рачков. Они всю жизнь дрейфуют по океанам - выживая при крайних температурах, - и их постепенно поедают толстики и другие рыбы. Чтобы вид продолжался, они должны размножаться. И по какой-то причине идеальные условия для размножения возникают только раз в пятьдесят два года до время больших приливов.
      Они плывут размножаться в илистые дельты. Может быть, им нужен особый вид ила, до которого они могут добраться только при отливах; или, скажем, используется какой-то вид фотосинтеза, который зависит от фильтрующего эффекта взвешенных в воде частиц. А может быть, это комбинация и того, и другого - я не знаю; Это твоя область, не моя. Как бы то ни было, во время больших приливов они приходят в дельты для размножения.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11