Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Планета шампуня

ModernLib.Net / Современная проза / Коупленд Дуглас / Планета шампуня - Чтение (стр. 16)
Автор: Коупленд Дуглас
Жанр: Современная проза

 

 


— Ой, Тайлер, — мечтательно сказала мне сегодня по телефону Дейзи, — чем это не сон? Я самая везучая девчонка на свете.

Стоит ли говорить, что мы все от души желаем молодым удачи и шлем им свои поздравления с поцелуями. Был бы я король, я осыпал бы их недвижимостью.

Когда молодожены вернутся домой, их обоих ждет работа в компании «Год 3000», которая получила правительственный заказ на детоксикацию окружающей Завод территории.

— Даже ты, Тайлер, не нашел бы, к чему придраться, — заверил меня Мюррей. — Мы получаем медицинскую / стоматологическую страховку, нам не нужно остригать дреды, плюс нам еще бесплатно выдают белые рабочие комбинезоны из нервущегося материала — называется «тайвек».

— Просто фантастика! — радостно вклинилась Дейзи. — Мы упакованы, как депеша для отправки курьерской почтой.

Еще одна сногсшибательная новость: Хизер-Джо Локхид и Берт Рокни скоро поженятся. Нет, правда. В следующем месяце. Уже сейчас целый небоскреб юристов в Лос-Анджелесе не покладая рук трудится над распределением прав на кино— и видеосъемку во время брачной церемонии, которая, вне всякого сомнения, соберет по всему земному шару миллионы и миллионы человеко-часов у телеэкранов. И очень может быть, что в некоторых штатах этот день будет объявлен всенародным праздником; журнал «Звездочет» предупреждает о вероятности стихийного солнечного затмения.

Еще новость — из разряда печальных: Эдди Вудмен умер два дня назад от пневмонии в Бентонской окружной больнице. «Какая жалость! — сокрушается дедушка. — Такого агента по распространению „Китти-крема" лишиться!» Джоанне и Дебби вскоре предстоит выполнить его последнюю волю — развеять его прах над рекой Колумбия, и я надеюсь, что, когда это случится, я еще буду в городе.

Если уж я вспомнил о бабке с дедом. Им удалось выкупить обратно свой прежний дом в Луковой балке — еще чуть-чуть, и опоздали бы, поскольку на них свалились федералы и корпорацию «Китти-крем»® прикрыли.

— Но мы ликвидны! — торжествующе сообщила маме бабушка по моему беспроводному, вытанцовывая круги в своем старом доме, где вместо мебели громоздятся повсюду бесчисленные коробки с кошачьим кормом. Старики всегда в выигрыше. Вся система однозначно подтасована в их пользу.

Что еще? Скай и Гармоник живут теперь вместе. Их отношения, возможно, не совсем то, что называется вечный праздник любви и что показывают в рекламе безалкогольных напитков, но, как говорит Скай: «По крайней мере, Гармоника можно не бояться, и на том спасибо, ну и, будем надеяться, меня он тоже не боится. У нас общее прошлое, еще с дошкольной поры. Мы знаем друг друга. Когда я сталкиваюсь с теми, кого не знаю, я все время чего-то боюсь. Нет уж, не надо мне приключений, лишь бы не было огорчений».

Как-то не укладывается в голове, что Скай, в ее-то годы, на глазах делается такой старой и ленивой, шарахается от новых знакомств. Да, люди — удивительные существа.

«Прекрасная дева, — в свою очередь признается Гармоник, — премного дивных способов знает, как лучше приготовить в микроволновой печи отменную пиццу».

Я рад был бы, вслед за Скай и Гармоникой, сказать, что мы с Анной-Луизой решили: не надо нам приключений, лишь бы не было огорчений. Но, с другой стороны, мне этого, наверное, не хочется.

После моей драки с Дэном по Ланкастеру быстро поползли слухи о том, что я ранен, а Дэн и вовсе в больнице на искусственном дыхании, как и о визитах полиции, об отказе от исковых заявлений, о бинтах и перевязках, — обо всем. И какие бы тревоги ни одолевали Анну-Луизу в связи с проблематичностью нашего совместного будущего, их все перевесила тревога обо мне — как о физически пострадавшем живом организме. Этим объясняется ее сегодняшний звонок мне и, как его следствие, мой приезд сюда, в ее квартиру, спустя несколько часов — уже после того, как я побывал на свадебном ужине в «Ривер-Гардене», а потом забросил Марка и Джасмин на ее машине домой (езжу непристегнутый — ремень безопасности больно давит на швы).

— Потрясающе выглядишь, — сказал я Анне-Луизе, когда она открыла мне дверь: стройная, словно сбросившая с себя все лишнее, подтянутая и энергичная Анна-Луиза, малогабаритная и одновременно более «эффективная», как микросхема нового поколения. Ни жириики. И вся затянута в лайкру.

— Спасибо. — (Платонический клевок в щеку.) — Я не ем конфет, кстати говоря, так что твой кулек стоит нетронутый. Но с твоей стороны это было мило.

— По крайней мере, они приятно пахнут — праздником, Хэллоуином, так мне кажется.

— Мне тоже. Жаль, что нельзя ими пользоваться как духами.

В эту минуту стены в ее квартире подозрительно заскрипели.

— Сегодня целый день так. Наверно, стены на свой манер приспосабливаются к зиме. Располагайся, Тайлер. Давай налью тебе чаю. Есть хочешь?

— Мы поели в «Ривер-Гардене».

— Ну, тогда сделаю тебе сандвич.

Скоро мы уже вместе сидели и пили чай в гостиной, которую было теперь не узнать: кругом всякие тренировочные причиндалы и графики достижений. Небо за окном уже почернело, и стекла подернулись морозом. Мы радовались, что можем сидеть в тепле и нам нипочем холод и полнолуние, тогда как некоторых менее удачливых бедолаг они способны довести до безумия и даже до смерти. Над головой у нее скрипнуло перекрытие между нами и «Человеком, у которого 100 зверей и…» — то есть, прошу прощения, Альбертом Ланкастерам: перекрытие между нами и Альбертом Ланкастером. В камине у Анны-Луизы горел слабый огонь. А я все силился соединить в своем сознании эту новую, подтянутую, без щенячьей мягкости в облике Анну-Луизу с тем образом, который жил у меня в памяти.

Нам с Анной-Луизой было о чем поговорить в последующие несколько часов — о драке, о свадьбе Дейзи и Мюррея, об Эдди, о бабушке с дедушкой, Киттикате и Нормане (так до сих пор и не поладившими), обо всех наших друзьях. Еще мне надо было продемонстрировать ей вышитую синим нейлоном решеточку швов на моих «божественно рельефных» мышцах, морщась от щекотной боли, пока она отлепляла пластырь, чтобы убрать марлю и все внимательно рассмотреть.

И все это было замечательно. Но многое осталось невысказанным.

Мы совсем не говорили о Лос-Анджелесе. Не говорили о том, что когда-то у нас была мечта насадить лес, если нам вдруг выпадет удача выиграть в лотерее. И ни разу за весь вечер мы не перешли на телемарафонский. И когда мне пора было идти, меня напутствовали бодрым «до свидания», «скорей поправляйся» и еще одним клевком в щеку, чтобы окончательно подытожить и закруглить этот вечер.

Уже на улице, едва я ступил на тротуар, у меня возникло отчетливое ощущение, что некая точка пройдена, вернее упущена, — точка, после которой у меня, возможно, уже не будет шанса сказать Анне-Луизе определенные вещи с определенной степенью проникновенности. Было в этом какое-то чувство утраты, но была и легкость — легкость оттого, что обошлось без неприятностей, без сумбура, и, стыдно признаться, легкость эта перевешивала чувство утраты, и, знаете, думаю, Анна-Луиза испытывала то же самое. Наверное, что-то ценное я разрушил. Или, если угодно, сбыл по сходной цене.

Когда машина Джасмин наотрез отказалась заводиться, было уже совсем поздно. И очень скоро, после того как Анна-Луиза снова впустила меня к себе, мы выяснили, что ланкастерские буксировщики в ближайшие три часа все заняты — рождественская пора, что вы хотите. С такси та же история.

— Ночуй здесь, Тайлер.

Я взглянул на нее.

— На полу. — Она села на табурет у телефона в углублении между кухней и гостиной и принялась соскребать иней с оконного стекла, самого дальнего от радиатора.

— Не конфетки были нужны мне, Тайлер. Мне нужен был ты. А ты причинил мне боль. Я, конечно, как-нибудь это переживу. И я тебя прощаю — устраивает? Но давай пока на этом остановимся. Я всегда буду тебе другом, Тайлер, и ты можешь рассказать мне все, что захочешь, и ты всегда будешь жить в моем сердце. Но ляжешь ты на полу, пойду принесу тебе постелить.

67

И вот я лежу на полу.

Анна-Луиза спит надо мной в кровати, и ее похудевшее, повзрослевшее лицо вдавлено в плисовую подушку. И она кажется такой юной и такой старой сейчас, когда ей, вне всякого сомнения, снятся сложные подсчеты калорий и фунтов, и умершие друзья, и деревья, и цветы, и ее побег куда-то в один прекрасный день — побег вроде моего, в какой-нибудь большой город, туда, где многие, многие мужчины будут смотреть на нее с таким же обожанием, с каким сейчас смотрю на нее я.

Да, я лежу на полу. Таков Новый Порядок. И ладно. Все равно я не сплю, а слушаю, как Анна-Луиза, которая всегда спит как убитая, видит сны потаенным уголком своего сознания — комнату, заставленную, нет, задавленную цветами, — видит цветочные сны про все свои цветы. «Что, — шепчу я локтю, свесившемуся за край матраса у меня над головой, — что ты видишь во сне, Анна-Луиза?»

Лежа здесь, на полу, отхлебывая время от времени по глотку кока-колы, глядя в потолок, я составляю в голове реестр, подбиваю итог — тут кредит, там дебет, — балансовый отчет. Какие тайны за последние несколько месяцев я продал в обмен на другие тайны? Какую романтическую неиспорченность в обмен на душевное растление? Свет в обмен на тьму? Ложь в обмен на истину? Удовлетворенное любопытство в обмен на тревогу? По всему выходит чистый убыток. Я смутно чувствую, что мне предстоит еще какое-то большое откровение, иначе откуда во мне ощущение, будто я что-то важное упускаю? А может, это внутреннее беспокойство по поводу собственной близорукости с годами начинает посещать всех и каждого? Я допиваю кока-колу.

Я опускаю голову на подушку и наконец впадаю в дремотное состояние. А вдруг через несколько месяцев Анна-Луиза захочет приехать погостить у меня в Сиэтле? Пусть тогда сама спит на полу в моей квартире. А что, поживем вместе, заведем новых друзей, будем ходить с ними в приличные рестораны, а потом тихо разойдемся каждый в свою сторону и на годы потеряем друг друга из виду. Мало-помалу отойдут в небытие и рождественские открытки, и звонки по телефону. А там, глядишь, и воспоминания, как самые тяжелые трансурановые элементы, в конце концов распадутся, и когда-нибудь окажется, что каждый из нас с кем-то уже развелся и живет в просторном доме с полами, выложенными узорной плиткой, с комнатными освежителями воздуха и с кранами из чистого золота. А потом мы станем еще старше, и память начнет сдавать уже окончательно. Но что бы ни случилось — как бы сильно ни расширялся пролив между нами, — мы останемся друг для друга теми, кто последним покинет угасающую память. Потому что каждый из нас первым занял там место.

Просыпаюсь я, как ни странно, оттого, что где-то возле моих ног тоненькой струйкой льется теплая вода, Я открываю глаза — и в прохладном ясном лунном свете обозреваю пейзаж на полу. Над головой я слышу как будто бы шелест крыльев, а прямо перед собой; сквозь сонную муть, вижу какие-то живые тени. В геометрии комнаты что-то не так, но проходит секунда-другая, пока я замечаю, что именно. Щенок спаниеля лижет меня в лицо.

Где был потолок, теперь мост. Перекрытие надо мной и Анной-Луизой продавилось под тяжестью пруда с карпами и одним концом опустилось в комнату этажом ниже — получились сходни для многочисленных обитателей домашнего зверинца мистера Ланкастера.

Но вот наконец комната у меня в фокусе. В воздухе порхают попугайчики и канарейки. Котята прыгают, охотясь за карпами, которые дергаются и бьются на полу у моих ног. Щенок спаниеля, симпатичный увалень, вылизывает капли кока-колы со дна стакана возле матраса и дрожит от удовольствия, когда я чешу его за ухом. Все имеющиеся в комнате поверхности украшены животными, которые всё прибывают, один за другим перетекая сверху в нашу жизнь, — кого увлекает вниз гравитация, кого любопытство, но так или иначе, все они скатываются сюда по наклонной, слегка пружинистой плоскости провалившегося перекрытия.

Стереосистема Анны-Луизы, загубленная безвозвратно, насквозь промокшая, теперь облюбована тремя ярко-розовыми птицами. Ну да ничего страшного. Вся техника в комнате загублена, но почему-то не это сейчас главное.

Подняв голову, я фокусирую взгляд на Альберте Ланкастере — на его свесившихся над краем потолка ногах. За ногами смутно вырисовывается и он сам. Он пьет пиво и смотрит на нас и на перемены в нашем «нижнем» мире под ним. Я беру стоящий рядом стакан, начисто вылизанный щенком, и поднимаю его в символическом тосте навстречу Альберту.

— Скол, — говорю я.

— Мм-мфф… Что ты сказал, Тайлер? — сонно бормочет Анна-Луиза из кровати надо мной.

Я встаю, и ручная лазурная птица, сиалия, садится мне на плечо и тихонько клюет меня в мочку уха. Я осторожно тормошу Анну-Луизу, чтобы она проснулась окончательно.

— Анна-Луиза, подъем, — говорю я. — Просыпайся —мир живет

Примечания

1

Популярный в Америке персонаж комиксов и мультфильмов, пучеглазый морячок (Рореуе).

2

Молодежные организации и соответствующее молодежное движение в аграрных районах страны (от англ. Heart, Hands, Head, Health — «Сердце-Руки-Голова-Здоровье»: слова, упоминаемые в торжественной клятве членов клуба).

3

От названия движения «New Age» (Новая Эра), возникшего в 1980-е гг. на волне массового интереса к духовно-мистическим учениям и проповедуемому ими образу жизни, в противовес традиционным ценностям западного общества.

4

Гавайское приветствие.

5

Зеленые стручки мелкого жгучего мексиканского перца.

6

Героиня телесериала «Семья Брейди» (1960 — 1970-е) о жизни неправдоподобно дружной семьи.

7

Легендарная калифорнийская рок-группа The Grateful Dead, возникшая на волне движения хиппи.

8

Город-порт на юго-востоке штата Миссисипи.

9

Горная вершина в цепи Каскадных гор на юге штата Вашингтон — вулкан, пришедший в активность в 1980-81 гг. В результате извержения были уничтожены леса на площади в 230 кв. миль, погибло 60 человек и тысячи животных.

10

Имеются в виду события 1970 года: 4 мая в студенческом городке Кентского университета (штат Огайо) вспыхнули массовые беспорядки в чнак протеста против ввода американских войск в Камбоджу, которые были подавлены Национальной гвардией.

11

Какой (фр.).

12

Кофе с молоком (фр.).

13

Представление с использованием фонограмм и эффектов иллюминации, сопровождающих рассказ о каком-либо историческом месте или событии (фр.).

14

От англ. ЕРСОТ (Experimental Prototype Community of Tomorrow — Экспериментальный прототип общины будущего): серия международных павильонов, посвященных истории и культуре народов мира, на территории тематического развлекательного парка «Диснейуорлд» в Орландо, штат Флорида.

15

«Друг» знаменитой куклы Барби.

16

Св. Иоанна Крестителя.

17

Завтрак (фр.).

18

«Семейство Флинтстоунов» — пародийный мультипликационный сериал (I960-1966) о семейной парс из каменного века (в 1994 г. снят художественный фильм).

19

Бесподобное (фр.).

20

Имя главного героя популярных, начиная с 1920-х, комиксов, молодого человека (обычно появляющегося со своей собакой Снежком). Позднее на основе этих комиксов было выпущено несколько мультфильмов.

21

Что? (Фр.)

22

Герой одноименного кинофильма (1972; реж. С. Поллак).

23

Японский соевый соус.

24

Габон и Намибия — африканские государства; Саскачеван — провинция в Канаде; Квинсленд — штат в Австралии.

25

Как дела? (Фр.)

26

Загадочный. Страшно загадочный (фр.).

27

Ах, Париж! (Фр.)

28

Английское судно, на котором в 1620 г. достигли берегов Америки первые поселенцы (102 чел.) из Старого Света.

29

Эди Седжвик (1943-1971) — в середине 1960-х гг. постоянная спутница основоположника поп-арта Энди Уорхола в составе окружавшей его «свиты», его любимая киноактриса, одна из его «суперзвезд».

30

Что за черт! (Фр.)

31

Черт! (Фр.)

32

Национальный парк, расположенный на пяти островах в Тихом океане, неподалеку от Лос-Анджелеса.

33

Прости? (Фр.)

34

Говард (Хауард) Хьюз (1905-1976) — легендарная личность: промышленник, авиатор, кинопродюсер, обладатель огромного состояния.

35

Пожалуйста (фр.).

36

Люсиль Болл (1911-1989) — актриса, исполнительница главной роли в самом популярном телесериале 1950-х гг. «Я люблю Люси».

37

Специальная методика реабилитационной и психологической помощи людям, страдающим алкогольной или какой-либо иной тяжелой формой зависимости (впервые разработана и опробована на практике в Обществе анонимных алкоголиков).


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16