Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Зарубежная фантастика (изд-во Мир) - Конго. Научно-фантастический роман

ModernLib.Net / Крайтон Майкл / Конго. Научно-фантастический роман - Чтение (стр. 1)
Автор: Крайтон Майкл
Жанр:
Серия: Зарубежная фантастика (изд-во Мир)

 

 


Майкл Крайтон
 КОНГО

ВВЕДЕНИЕ

      Лишь привычное заблуждение и обманчивость меркаторовой проекции мешают нам осознать, насколько огромен африканский континент. Африка занимает площадь без малого двенадцать миллионов квадратных миль. Она почти так же велика, как Северная Америка и Европа, вместе взятые, и в два раза больше Южной Америки. Насколько нам трудно представить истинные размеры Африки, настолько же мы ошибаемся, считая черный континент царством жарких пустынь и бескрайних зеленых равнин.
      На самом деле Африку называют черным континентом лишь по одной причине: из-за безбрежных тропических лесов, расположенных в ее центре, возле экватора. Это бассейн реки Конго, который занимает десятую часть континента — полтора миллиона квадратных миль безмолвного, темного и влажного леса, уникальная географическая зона, по площади равная половине континентальных Соединенных Штатов Америки. Первобытный непроходимый лес остается недоступным и неизменным уже более шестидесяти миллионов лет.
      Даже сегодня в бассейне реки Конго постоянно живут лишь пятьсот тысяч человек, да и те ютятся главным образом в деревнях, рассеянных по берегам мутных рек, медленно пробивающих себе дорогу в тропических зарослях. Никто не нарушает спокойствия большей части этого леса, и до сих пор тысячи квадратных миль остаются неисследованными.
      Все сказанное особенно справедливо по отношению к северо-восточному уголку бассейна Конго, где Восточно-Африканская зона разломов ограничивает долину Великого рифта и где эта долина встречается с системой вулканов Вирунга. Возле Вирунги не проходят традиционные торговые пути, нет здесь и каких-то особых достопримечательностей, поэтому европейцы впервые увидели эти вулканы меньше ста лет назад.
      В течение шести недель 1979 года в Конго происходила гонка за «важнейшим открытием восьмидесятых годов». В этой книге описываются заключительные тринадцать дней последней американской экспедиции в Конго, предпринятой в июне 1979 года, то есть чуть больше, чем через сто лет после того, как Генри Мортон Стэнли впервые исследовал этот район в 1874–1877 годах. Сравнение двух экспедиций позволяет понять, что за это столетие изменилось в исследовании Африки, а что осталось на прежнем уровне.
      Стэнли обычно вспоминают прежде всего как журналиста, который в 1871 году нашел экспедицию Ливингстона, однако истинная его роль выяснилась намного позже. Мурхед назвал его «…человеком нового для Африки типа… бизнесменом-исследователем… Стэнли направился в Африку не для просвещения туземцев и не для создания империи, не интересовали его и такие вещи, как антропология, ботаника или геология. Грубо говоря, Стэнли хотел лишь завоевать известность».
      В 1874 году Стэнли снова отправился из Занзибара, и опять его экспедицию щедро финансировали газеты. Когда через 999 дней, преодолев невероятные трудности и потеряв более двух третей своих людей, он появился на берегу Атлантического океана, его газеты получили уникальную возможность опубликовать один из интереснейших репортажей столетия, ведь Стэнли впервые прошел всю реку Конго от ее истоков до устья.
      Двумя годами позже Стэнли вернулся в Африку, но при совершенно иных обстоятельствах. На этот раз он путешествовал под вымышленным именем, часто отклонялся от маршрута и делал различные отвлекающие маневры, чтобы сбить со следа преследовавших его шпионов. Те немногие, кто был осведомлен о его пребывании в Африке, могли лишь догадываться, что Стэнли имел в виду какие-то «грандиозные коммерческие планы».
      На самом деле эту экспедицию Стэнли финансировал король Бельгии Леопольд II, который намеревался приобрести лично для себя большой регион Африки. «Речь идет не о бельгийских колониях, — писал Леопольд в своем письме к Стэнли, — а о создании нового государства, возможно, более крупного… Король как частное лицо желает обладать недвижимостью в Африке. Бельгии не нужны ни колонии, ни новые территории. Поэтому мистеру Стэнли следует покупать земли или заставлять местное население уступать их…»
      Этот невероятный план был воплощен в жизнь. Некий американец сказал, что к 1885 году Леопольд «…владел рекой Конго так же, как Рокфеллер владеет компанией „Стандарт ойл“. Это сравнение оказалось удивительно точным во многих отношениях, потому что в исследовании Африки стал доминировать бизнес.
      Так было вплоть до описываемых в этой книге событий. Стэнли одобрил бы американскую экспедицию 1979 года, которая подготавливалась и осуществлялась в строгой тайне и невероятно быстро. Темпы американцев поразили бы Стэнли. В 1875 году ему понадобился почти год, чтобы добраться до отрогов системы Вирунга. Американская экспедиция прибыла в назначенное место через неделю. Стэнли путешествовал в сопровождении целой армии из четырехсот человек, поэтому его наверняка поразил бы состав американской экспедиции: одиннадцать человек и одна обезьяна. Американцам пришлось путешествовать по территориям независимых государств: Конго теперь стало Заиром, а река Конго — рекой Заир. К 1979 году слово „Конго“, строго говоря, относилось лишь к бассейну реки Заир, хотя геологи иногда щеголяли этим словечком и в его прежних значениях, вероятно, связывая с ним романтическую историю этого региона.
      Несмотря на все различия, две экспедиции завершились поразительно одинаково. Как и столетие назад Стэнли, американцы потеряли две трети людей и к моменту возвращения из тропического леса были доведены до отчаяния. Как и люди Стэнли, они привезли с собой невероятные рассказы о каннибалах и пигмеях, погибших цивилизациях и сказочных потерянных сокровищах.

* * *

      Я хотел бы поблагодарить мистера Р. Б. Трейвиза из „Службы технологии использования земных ресурсов“ (г. Хьюстон) за разрешение воспользоваться записанными на видеопленку отчетами и докладами; доктора Карен Росс из той же компании за информацию о целях и подготовке экспедиции; доктора Питера Эллиота из Отделения зоологии Калифорнийского университета (г. Беркли) и весь коллектив, работавший над „Проектом Эми“, включая и саму Эми; доктора Уильяма Уэнза из заирской компании „Касаи Майнинг энд манюфэкчуринг“; доктора Смита Джефферсона из Отделения медицинской патологии Университета Найроби (Кения); капитана Шарля Мунро из Танжера (Марокко).
      Я признателен также Марку Уорику из Найроби за проявленный им интерес к этому проекту; Алану Бинксу из Найроби за предоставленную мне возможность побывать в районе системы вулканов Вирунга (Заир); Джойсу Смоллу за организацию переездов в самые отдаленные уголки планеты, как правило, в весьма сжатые сроки. Наконец, я особенно благодарен своей помощнице Джудит Ловджой; даже в самые трудные моменты она прилагала такие усилия, которые только и позволили мне завершить эту книгу.
      Майкл Крайтон

ПРОЛОГ. КЛАДБИЩЕ КОСТЕЙ

      В конголезский тропический лес пришел рассвет.
      Неяркое солнце развеяло утреннюю прохладу и липкий туман, осветило безмолвный мир гигантов. Огромные деревья с сорокафутовыми стволами на двести футов возносились в небо, раскинув там свою плотную крону, под ее пологом вечно царил полумрак, а листва непрестанно роняла влагу. С могучих ветвей свешивались занавеси из спутанных лиан, ползучих стеблей, серого мха и лишайников, а орхидеи укоренялись прямо на толстых стволах.
      Огромные, почти в рост человека папоротники, усеянные сверкающими капельками росы, удерживали полосу стелющегося тумана. То там, то тут бросалось в глаза яркое пятно: это рдели, источая смертельный яд, цветы аканта, а по утрам раскрывали свои голубые чашки цветы лиан. Но в целом тропический лес производил впечатление обособленного мира невероятно разросшихся серо-зеленых исполинов — чуждого человеку и негостеприимного.
      Ян Крюгер прислонил карабин к дереву и потянулся, разминая затекшие мышцы. На экваторе рассвет длится недолго; через несколько минут стало совсем светло, хотя туман еще не успел рассеяться. Крюгер охранял лагерь экспедиции: восемь ярко-оранжевых нейлоновых палаток, одну голубую палатку, служившую кухней и столовой, и парусиновый тент, укрывавший ящики с оборудованием в тщетной надежде уберечь их от сырости. Крюгер бросил взгляд на второго сторожа, Мисулу. Тот сидел на валуне и сонно помахал рукой. Неподалеку располагался центр связи экспедиции: параболическая антенна, черный ящик передатчика, портативная видеокамера, установленная на телескопической треноге, и соединявшие все эти замысловатые устройства змееподобные коаксиальные кабели. С помощью системы спутниковой связи американцы ежедневно посылали отчеты в свой офис в Хьюстоне.
      Крюгер был „бвана мукубва“, то есть наемным проводником. Он не раз водил в Конго экспедиции нефтяников, геодезистов, лесопромышленников и геологоразведчиков. Эти американцы тоже были геологами. Компаниям, отправлявшим все эти экспедиции, требовался проводник, который знал бы местные диалекты и обычаи в такой мере, чтобы нанять носильщиков и обеспечить переход к назначенному месту. Крюгер удовлетворял всем этим требованиям: он свободно говорил на суахили и банту, мог изъясняться на багинди и много раз бывал в Конго. Правда, в районе системы вулканов Вирунга он оказался впервые.
      Крюгер терялся в догадках, зачем американским геологам понадобилось забираться в Вирунгу, в забытый Богом северо-восточный уголок бассейна Конго. Общеизвестно, что по запасам минерального сырья Заир — богатейшее государство черной Африки и занимает первое место в мире по производству кобальта и промышленных алмазов и седьмое — по добыче меди. Кроме того, в Заире большие запасы золота, олова, цинка, вольфрама и урана. Но большинство месторождений находится в провинциях Шаба и Касаи, и уж никак не в Вирунге.
      Крюгер понимал, что расспрашивать американцев бесполезно. Впрочем, скоро он сам нашел ответ. Как только экспедиция миновала озеро Киву и углубилась в тропический лес, геологи принялись копаться в реках и их руслах. Если геолог моет речной песок, значит, он ищет россыпи золота или алмазов. Следовательно, американцам нужны алмазы.
      Но не любые. Геологи искали кристаллы, которые они называли алмазами типа IIb. Каждый найденный кристаллик немедленно подвергали каким-то сложным испытаниям. Сопровождавшие эти испытания оживленные дискуссии были выше понимания Крюгера: в них обсуждались какие-то диэлектрические зоны, кристаллические решетки, удельное сопротивление. Все же Крюгер догадался, что американцев интересовали только электрические свойства алмазов.
      Мало-мальски приличных бриллиантов из них не сделаешь. Крюгер сам проверил несколько кристалликов; все они оказались грязно-голубыми от множества примесей.
      Десять дней экспедиция продвигалась по следу алмазов. Так геологоразведчики поступают всегда: если в речном песке ты нашел золото или алмазы, то нужно идти вверх по течению, пока не наткнешься на то место, откуда вымываются минералы. Экспедиция медленно поднималась по западному склону цепи вулканов Вирунга. Все шло как обычно, своим чередом.
      Но вот однажды в полдень носильщики категорически отказались идти дальше.
      Они заявили, что этот район Вирунги называется „каньямафуга“, или „кладбище костей“. Носильщики утверждали, что если найдется такой глупец, который осмелится углубиться в каньямафугу, то его кости, а в первую очередь череп, непременно будут переломаны. Они то и дело хватались за скулы и без устали повторяли, что их головы будут раздроблены.
      Носильщики были из племени аравани и разговаривали на банту. Крюгер набрал их в ближайшем, довольно большом городе Кисангани. Подобно большинству туземцев, живших в городе, они были буквально напичканы тысячами суеверий и сказок о тропических лесах бассейна Конго. Крюгер вызвал старшину носильщиков.
      — Какие племена здесь живут? — спросил он, показывая на расстилавшиеся перед ним леса.
      — Нет племен, — ответил старшина.
      — Вообще никаких? И даже бампути? — уточнил Крюгер, вспомнив название одного из племен пигмеев.
      — Люди сюда не ходят, — ответил старшина. — Это каньямафуга.
      — Тогда кто же дробит черепа?
      — Дава, — зловеще сказал старшина; на языке банту „дава“ означает магические силы. — Здесь очень сильный дава. Люди туда не ходят.
      Крюгер вздохнул. Как и многие другие белые, он был сыт по горло рассказами про даву. Вездесущий дава жил в растениях, камнях, бурях и, конечно, во всех врагах. Вера в даву была широко распространена на большей части территории Африки, но особенно сильно ощущалась в Конго.
      Всю вторую половину дня Крюгеру пришлось потратить на утомительные переговоры. В конце концов, он удвоил вознаграждение, а по возвращении в Кисангани обещал выдать и огнестрельное оружие. Только тогда носильщики согласились продолжить путь. Крюгер был уверен, что этот досадный инцидент вызван обычным сговором туземцев. Когда экспедиция уходила достаточно далеко от центров цивилизации и в какой-то мере попадала в зависимость от носильщиков, те часто „вдруг“ вспоминали какое-нибудь местное суеверие лишь для того, чтобы добиться повышения оплаты. В конце концов, Крюгер стал предусматривать подобные дополнительные расходы заранее. И на этот раз, уступив требованиям носильщиков, он сразу выбросил из головы их нелепые предупреждения.
      Даже когда они миновали несколько площадок, усеянных раздробленными костями и наводивших суеверный ужас на носильщиков, Крюгер сохранял спокойствие. Обследовав осколки, он нашел, что раздробленные кости принадлежали не человеку, а скорее симпатичным лохматым черно-белым обезьянкам колобусам, жившим в кроне высоких деревьев. Конечно, костей скопилось необычно много, и было совершенно непонятно, кому и зачем понадобилось их дробить, но Крюгер прожил в Африке не один год и не раз видел то, что на первый взгляд не поддавалось объяснению.
      Не удивили Крюгера и огромные камни, свидетельствовавшие о том, что когда-то на этом месте стоял город. Он и раньше натыкался на неизвестные европейцам руины. В Зимбабве, в Брокен-Хилле, в Маниливи имелись развалины городов и храмов, которые в двадцатом веке не видел и не исследовал ни один ученый.
      В первую ночь экспедиция разбила лагерь возле руин.
      Носильщики были в панике. Они не сомневались, что силы зла нападут на них ночью. Страх туземцев передался американским геологам. Чтобы успокоить и тех и других, на ночь Крюгер выставил охрану; лагерь сторожили он сам и надежнейший из носильщиков Мисулу. Крюгер считал, что все это вздор, но в создавшейся ситуации другого выхода не было, и ему приходилось идти на какие-то жертвы.
      Как он и ожидал, ночь прошла спокойно. Около полуночи в кустах что-то зашуршало, послышался низкий хрип. Крюгер решил, что это леопард. У больших кошек респираторные заболевания — не редкость, особенно в тропических лесах. Потом снова наступила тишина, а теперь пришло время рассвета: ночь кончилась.
      Внимание Крюгера привлек негромкий гудок. Мисулу тоже услышал звук и вопросительно посмотрел на белого проводника. На передатчике замигал красный световой сигнал. Крюгер встал и через весь лагерь направился к передатчику. Он уже умел им пользоваться — американцы настояли, чтобы он научился этому на случай „чрезвычайной ситуации“. Крюгер нагнулся над черным ящиком с прямоугольным зеленым экранчиком на светодиодах.
      Он нажал несколько кнопок, и на экранчике появились буквы ТХ НХ, что означало передачу из Хьюстона. Крюгер набрал ответный код, и на экранчике возникли буквы CAMLOK. Хьюстон запрашивал информацию, передаваемую видеокамерой. Крюгер бросил взгляд на треногу с камерой, попутно отметив, что красный сигнал на ящике продолжал мигать. Он надавил на кнопку ВЧ-связи, и надпись на экране сменилась на SATLOK; следовательно, устанавливалась связь со спутником. Теперь должна была последовать шестиминутная пауза, необходимая для синхронизации отраженного спутником сигнала.
      Лучше разбудить Дрисколла, главного геолога, подумал Крюгер. Дрисколлу потребуется несколько минут, чтобы привести себя в порядок. Крюгера всегда забавляла манера американцев обязательно надевать свежую сорочку, причесываться и лишь после этого вставать перед видеокамерой. Прямо как телекомментаторы.
      Сотрясая ветви, в кронах деревьев с беспокойными криками прыгали колобусы. Удивляясь такому переполоху, Крюгер посмотрел вверх. Впрочем, колобусы часто дрались по утрам.
      Что-то легонько ударило его в грудь. Верно, какое-то насекомое, мелькнула первая мысль. Потом Крюгер бросил взгляд вниз: на его рубашке цвета хаки расплылось красное пятно, а на грязную землю с рубашки скатился мясистый кусочек красного плода. Опять проклятые обезьянки швыряются ягодами, подумал Крюгер. Он нагнулся, поднял красный кусочек и только тогда понял, что это вовсе не ягода. На его ладони лежал скользкий розовато-белый человеческий глаз, на обратной стороне которого сохранился белый обрывок зрительного нерва.
      Крюгер схватил карабин и прежде всего повернулся к тому валуну, на котором сидел Мисулу. Валун был пуст, Мисулу исчез.
      Крюгер осторожно двинулся через площадку лагеря. Обезьяны замолчали и успокоились. Он прошел мимо палаток, в которых еще спали люди. Сначала он слышал лишь, как, увязая в грязи, чавкают его ботинки, потом снова раздался тот же низкий хрип, который будто скользил по убегающим клубам стелющегося тумана. Видно, я ошибся, подумал Крюгер, похоже, это был вовсе не леопард.
      Потом он увидел Мисулу. Носильщик лежал на спине, а вокруг его головы растеклось кровавое гало. Кто-то или что-то сдавило череп Мисулу с такой силой, что все лицевые кости были раздроблены, голова вытянулась и сузилась, рот открылся в жутком зевке, а оставшийся глаз вылез из глазницы. Очевидно, второй глаз при ударе вылетел, как пуля из винтовки.
      У Крюгера бешено заколотилось сердце. Он нагнулся над изуродованным трупом, теряясь в догадках, какая злая сила могла нанести такие повреждения, и в этот момент снова услышал негромкий хрип. На этот раз Крюгер был уверен, что это не леопард. Потом опять засуетились обезьянки, а проводник выпрямился и закричал.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ: ХЬЮСТОН, 13 ИЮНЯ 1979

ГЛАВА 1. СТИЗР, ХЬЮСТОН

      На расстоянии десяти тысяч миль от Вирунги, в Хьюстоне, в прохладном, без единого окошка центре связи и обработки данных компании „Служба технологии использования земных ресурсов“ (СТИЗР) доктор Карен Росс инспектор проекта „Конго“, осуществляемого СТИЗР, — сгорбившись над кружкой кофе, сидела перед терминалом компьютера и рассматривала последние снимки поверхности Африки, сделанные спутником „Ландсат“. Раскрашивая их в контрастные цвета — голубой, пурпурный и зеленый, — она то и дело отрывалась от изображения и нетерпеливо посматривала на часы. Росс ждала очередной передачи непосредственно из Африки.
      Было 22:15 по техасскому времени, но в этой комнате ничто не говорило ни о времени, ни даже о ее географическом положении. И днем и ночью центр связи и обработки данных СТИЗР выглядел совершенно одинаково. Под светом особых калоновых флуоресцентных ламп, склонившись над длинными рядами едва слышно пощелкивавших терминалов, трудились программисты — все как один в свитерах. Они обеспечивали прием и передачу данных в реальном масштабе времени многочисленным геологическим партиям и экспедициям, которые СТИЗР рассылала по всему свету. Считалось, что компьютерам лучше работать круглосуточно. Кроме того, машины требовали постоянной температуры — не выше и не ниже 16 градусов, особых электрических линий и специального освещения, спектр которого не мешал бы работе микросхем. Здесь все было сделано в первую очередь для удобства машин, а потребности человека учитывались лишь потом.
      Создавая центр связи, руководители СТИЗР преследовали и еще одну цель.
      Они хотели, чтобы программисты жили жизнью тех экспедиций, связь с которыми поддерживали, и по возможности следовали их распорядку дня.
      Посещение бейсбольных матчей и других местных развлечений не поощрялось; здесь не было часов, показывавших техасское время, однако восемь больших цифровых хронометров на дальней стене отсчитывали местное время всех экспедиций.
      Хронометр с надписью „Конголезская экспедиция“ показывал 6 часов 15 минут утра, когда над головой Росс ожил громкоговоритель системы внутренней связи:
      — Доктор Росс, вас вызывает кабинет контроля связи.
      Росс набрала блокирующий цифровой код и встала. В СТИЗР каждый терминал имел свой контрольный код, что-то вроде замка с секретом. Такие замки были частью сложнейшей системы, призванной оградить гигантский банк данных компании от чрезмерно любопытных посторонних глаз. Главным богатством СТИЗР была информация, а как любил повторять глава СТИЗР Р. Б. Трейвиз, самый простой способ получить информацию — украсть ее.
      Карен Росс широким шагом пересекла комнату. Она была высокой, без малого шести футов, привлекательной, хотя и немного нескладной девушкой.
      Несмотря на молодость — ей было всего двадцать четыре года, меньше, чем большинству программистов, — она часто удивляла и даже ошарашивала коллег своим хладнокровием и самообладанием. Карен Росс росла истинным вундеркиндом математического склада.
      Однажды, когда Карен было два года, мать взяла ее с собой в супермаркет. Там девочка в уме сосчитала, что выгоднее купить коробку весом 10 унций за 19 центов, чем коробку весом 1 фунт и 12 унций за 79 центов. В три года она удивила отца, догадавшись, что ноль в отличие от других цифр может иметь разный смысл в зависимости от его положения в числе. К восьми годам она овладела алгеброй и геометрией, а к десяти без посторонней помощи изучила дифференциальное и интегральное исчисление. В тринадцать лет Карен поступила в Массачусетский технологический институт, где сделала ряд блестящих открытий в области чистой математики. Венцом ее студенческих успехов стала работа „Топологические расчеты в п-мерном пространстве“, оказавшаяся очень полезной при разработке матриц принятия решений, анализе критических путей и многомерном картировании. Эта работа привлекла внимание компании СТИЗР, где она скоро стала самым молодым ведущим инспектором.
      Карен Росс нравилась далеко не всем. Долгие годы она была намного моложе своих одноклассников, однокурсников, потом коллег и невольно испытывала чувство одиночества, поэтому со временем стала неизменно холодной и весьма сдержанной в обращении с товарищами по работе. Один из сотрудников компании называл ее „последовательной до одурения“. Вспомнив о знаменитой антарктической формации, Карен наградили прозвищем „Ледник Росса“.
      Молодость Карен мешала ей до самого последнего времени. Во всяком случае, когда Трейвиз отказался назначить ее руководителем конголезской экспедиции, он мотивировал свой отказ именно ее возрастом. И это несмотря на то, что Карен разработала всю базу данных для экспедиции и по праву должна была бы сама вести ее в Вирунгу.
      — Сожалею, — сказал тогда Трейвиз, — но для нас этот контракт слишком важен, я просто не имею права поручить его выполнение вам.
      Карен настаивала, напомнила об успехе экспедиций в Паданг и Замбию, которые она инспектировала в прошлом году. Наконец, Трейвиз сказал:
      — Послушайте, Карен, эта чертова дыра в десяти тысячах миль от нас, в местности четвертой категории доступности. Там нужно уметь не только нажимать на клавиши.
      Карен очень задел намек на то, что она умеет лишь работать с компьютерами — лихо нажимать на нужные кнопки и клавиши, словом, развлекаться с любимыми игрушками Трейвиза. Ей очень хотелось испытать себя в местности четвертой категории доступности. Она твердо решила, что в следующий раз обязательно заставит Трейвиза отпустить ее.
      Карен нажала кнопку вызова специального лифта, поднимавшегося до третьего этажа. Рядом с кнопкой висела табличка: „Только для сотрудников с допуском категории СХ“. В ожидании лифта Карен перехватила завистливый взгляд какого-то программиста. В СТИЗР положение сотрудника определялось не зарплатой, титулами, размером его кабинета или другими обычными для любой компании атрибутами власти, а только доступом к информации. Карен Росс входила в число восьми сотрудников СТИЗР, которые имели право подниматься на третий этаж в любое время суток.
      Карен вошла в кабину лифта и повернулась лицом к объективу сканера, установленного над дверью. В здании СТИЗР любой лифт поднимался только до определенного этажа и был снабжен пассивным сканером, что помогало руководству компании следить за перемещениями персонала внутри помещения.
      Склонившись над микрофоном устройства для опознания голоса, Карен назвала себя и сделала полный оборот перед сканером. Послышалось негромкое жужжание электронных устройств, и двери лифта открылись на третьем этаже.
      Она оказалась в небольшой квадратной комнате с потолочным видеомонитором и встала лицом к входной двери кабинета контроля связи. На двери не было ни таблички, ни надписи. Карен назвала себя еще раз и вставила в щель карточку — электронное удостоверение личности. Карточку полагалось держать пальцами за металлический ободок, чтобы компьютер записал электрический потенциал кожи пальцев и сравнил с данными, хранящимися в его памяти. (Это нововведение появилось в компании всего лишь три месяца назад, когда Трейвиз узнал, что военные научились делать операции голосовых связок, изменявшие характеристики голоса так, что устройство для опознания голоса типа „Войсайдент“ давало ложный положительный сигнал.) После небольшой паузы загудел механизм, и дверь открылась. Карен вошла в кабинет.
      Кабинет контроля связи, освещавшийся лишь красными ночниками, производил впечатление теплого, мягкого чрева неведомого гигантского зверя. Ужасная теснота, способная вызвать приступ клаустрофобии, и скопление бесчисленных электронных приборов и устройств только усиливали это впечатление. Здесь от пола до потолка громоздились десятки видеомониторов и различных приборов с экранчиками на светодиодах, а обслуживавшие их операторы, орудуя бесчисленными регуляторами, переговаривались только вполголоса. Кабинет контроля связи был электронным мозговым центром СТИЗР: разбросанные по всей планете экспедиции компании передавали свои сообщения в первую очередь сюда. В кабинете записывалось буквально все, не только принимаемые данные, но даже реакция операторов, поэтому все происходившее там поздним вечером 13 июня 1979 года известно абсолютно точно, до последнего слова и восклицания.
      — Спутниковый ретранслятор выйдет на связь через минуту, — сообщил Карен один из операторов. — Хотите кофе? — предложил он.
      — Нет, — ответила Карен.
      — Вы хотели бы быть там, да?
      — Во всяком случае, я это заслужила, — ответила девушка.
      Карен поглядывала на экраны видеомониторов, на ошеломляющее мелькание изображений, а тем временем операторы приступили к таинствам установления связи с небесным странником — спутником, повисшим на своей орбите на высоте 320 миль над их головами.
      — Сигнальный ключ.
      — Сигнальный ключ. Пароль.
      — Пароль.
      — Фиксирование несущей частоты.
      — Несущая зафиксирована. Поехали.
      Карен почти не обращала внимания на знакомые фразы. Она не отрывала взгляда от экранов, на которых пока были лишь сигналы статических помех.
      — Мы вызывали их или они нас? — спросила Карен.
      — Инициатива была нашей, — ответил оператор. — Мы заранее предупредили, что хотим связаться на рассвете по местному времени. Они не начали передачу, поэтому мы вызвали их на связь.
      — Интересно, почему они не начали передачу сами? — спросила Карен. Что-нибудь не так?
      — Не думаю. Мы отправили запускающий сигнал, через пятнадцать секунд они его приняли и синхронизировались. Все кодовые числа набраны правильно.
      Ага, вот они.
      В 6 часов 22 минуты по местному времени началась прямая трансляция из Конго: после заключительной вспышки помех на экране появилось изображение одного из участков лагеря в Вирунге. Очевидно, видеокамера была неподвижно закреплена на треноге. Карен и операторы молча смотрели на пару палаток, на догоравший костер, на лениво ползущие рваные клочья утреннего тумана.
      Не было видно ни души, никаких признаков какой бы то ни было деятельности.
      Один из операторов засмеялся:
      — Они еще спят. Тут мы их и поймали! Кажется, ваше присутствие там бы не помешало.
      Требовательность Росс и ее скрупулезность в соблюдении всех правил и формальностей были общеизвестны.
      — Включите дистанционное управление, — распорядилась Росс.
      Оператор щелкнул тумблером дистанционного управления. Теперь видеокамера, стоявшая за десять тысяч миль в тропических лесах Конго, беспрекословно подчинялась командам из Хьюстона.
      — Панорамный обзор, — сказала Карен.
      За панелью управления оператор взялся за джойстик. Изображение на экране стало смещаться влево, появились другие участки лагеря, другие палатки. Лагерь был разгромлен: палатки порваны и смяты, тент стянут, оборудование беспорядочно разбросано в грязи. Одна из палаток ярко полыхала, и к небу поднимались клубы черного дыма. Потом на экране появились мертвые тела.
      — Боже мой… — прошептал один из операторов.
      — Расширить панорамирование, — приказала Росс. — Повысить разрешение.
      Объектив камеры пробежал по всему лагерю и нацелился на лес. Карен и операторы напряженно всматривались в лесные заросли. По-прежнему не было видно никаких признаков жизни.
      — Сузить панорамирование.
      Изображение приблизилось к видеокамере. На экране появились серебристая тарелка антенны и черный ящик передатчика. Рядом на спине лежал один из геологов.
      — Господи, это же Роджер…
      — Трансфокатор и тройник, — сказала Карен.
      Позже, при прослушивании записи, ее голос казался спокойным, почти равнодушным.
      Изображение сфокусировалось на лице мертвого геолога. Перед Карен и операторами предстала чудовищно изуродованная, как бы сплющенная голова.
      Из глаз и носа еще сочилась кровь, рот был широко раскрыт.
      — Кто мог сделать такое?
      В этот момент на изуродованное лицо упала тень. Карен рванулась к панели, схватила джойстик, вдавила кнопку трансфокатора. Угол изображения увеличился, теперь стали видны очертания тени. То была тень человека, и этот человек двигался.
      — Там кто-то есть! Кто-то остался в живых!
      — Он хромает. Похоже, ранен.
      Карен внимательно всматривалась в изображение тени. Нет, она не сказала бы, что это тень хромающего человека. Что-то было не так, но что именно, она никак не могла сообразить…

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21