Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Эй-эс

ModernLib.Net / Кресс Нэнси / Эй-эс - Чтение (стр. 2)
Автор: Кресс Нэнси
Жанр:

 

 


      Неожиданно ее охватила волна ярости и злости - она даже сама испугалась. Ребенок умирал. От паразитов, от инфекции, от чего-то еще. Чего-то, что можно было предотвратить? Может, да, может, нет. Нельзя было сказать, чтобы ребенок был совсем заброшенным, но также нельзя было сказать, чтобы женщину волновала судьба ребенка.
      Вдруг ребенок в руках у Мии напрягся, задрожал и принялся что-то лепетать. Вялость исчезла. Его маленькое грязное личико засветилось изнутри, словно солнце взошло на горизонте, он смеялся и протягивал руки к чему-то или кому-то, кого там не было.
      Мать ребенка и Эсефеб повернулись в его сторону, они тоже улыбались, а малыша сводили предсмертные лимбические судороги.
      Мия посадила ребенка на пол. Включила словарь, но не успела ничего сказать. У матери ребенка тоже начался припадок, она села на грязный пол и вся затряслась от радости. Эсефеб посмотрела на соседей, потом принялась болтать с кем-то, кого Мия не видела.
      Мия боялась, что не выдержит. Она быстро вышла и направилась к дому Эсефеб. Она испытывала страх, отвращение и… что? Зависть?
 
      "Почему вы вступили в Корпус?" - Чтобы служить человечеству, чтобы иметь цель в жизни, чтобы обрести счастье - обычные надежды и мечты всех мужчин и женщин. Да, иногда она бывала счастлива.
      Но такой радости, как эти люди, не испытывала никогда. Все равно, спорила она сама с собой, цена слишком высока. Эти люди умирают оттого, что слишком поглощены своими видениями, вызывающими безудержную радость. Они живут изолированно, совсем опустились, болеют и наверняка умирают гораздо раньше, чем могли бы. Какой-то кошмар.
      В руках она сжимала клочок жирных волос, которые незаметно отрезала с головы малыша, пока он сидел у нее на коленях. Волосы, отмершая ткань, являются окаменелым прошлым человека. Мия собиралась подвергнуть этот образец анализу и изучить ДНК.
      Часом позже пришла и Эсефеб. Она ничуть не расстроилась из-за того, что Мия так неожиданно ушла. С Эсефеб был Лолимел.
      - Я встретил ее по дороге, - сказал он, хотя между хижинами, конечно, никакой дороги не было. - Она, по-моему, не против того, чтобы я зашел в дом.
      - Как и всего остального, - прибавила Мия. - Что ты принес? - Словесную информацию Кенни могла передать по переговорному устройству.
      - Пробная профилактика. Вакцину мы еще не получили. Кенни говорит, что могут возникнуть трудности, так что лучше сразу заняться лекарством на случай, если кто-нибудь из нас все же подхватит заразу.
      Мия взорвалась:
      - Кто-нибудь из нас? А они?
      Лолимел опустил глаза.
      - Мия, ситуация пограничная. Пока решения, что делать дальше, нет.
      - Пограничная, Лолимел? Вирусная инфекция, которая ослабляет человеческий мозг и ведет к общему упадку и дегенерации.
      Лолимел не знал, что сказать.
      - В шестом разделе говорится, что… х-м-м… некоторые биологические условия, особенно устойчивые, создают такие культурные различия, что вмешательство Корпуса бессмысленно. В том же разделе упоминаются также религиозные диетические ограничения, которые возникли на основе наследственной противопоказанности определенных видов пищи…
      - Я знаю все, что говорится в шестом разделе, Лолимел! Но нельзя же мерить степень успеха определенной культуры по степени внутреннего счастья людей!
      - Не думаю… то есть я не знаю… может, в шестом разделе речь идет не совсем о "степени успеха". - Он снова отвел глаза, уши у него покраснели.
      Бедняга Лолимел. Они с Кенни практически прямым текстом сказали ему, что на далеких планетах правила не имеют никакого значения.
      Мия встала.
      - Ты говоришь, что решение еще не принято?
      Лолимел удивился.
      - Как можно? Ведь это вы входите в состав совета Корпуса, который принимает особо важные решения.
      Ну да, конечно. Как же она могла забыть… она столько всего теперь забывает, а дальше будет еще хуже. Ни один мозг не вечен.
      - Мия, с вами все в…
      - Все нормально. Я рада, что вы пришли. Я хочу на несколько дней вернуться в город, а вы можете остаться с Эсефеб и продолжать наблюдения. Можете также организовать для соседей курс лечения антибиотиками, дегельментизацию и антивирусную вакцинацию, которые я пока что применила только к Эсефеб. Вот, смотрите.
      - Но я…
      - Это приказ.
      Позже она испытывала угрызения совести. Но ничего, Лолимел выкарабкается.
 
      На базе работа шла полным ходом. Мия чувствовала, что не является частью этого сплоченного коллектива. Она тщательно проанализировала образец волос малыша. Как она и предполагала, набор ДНК у ребенка на пятьдесят процентов совпадал с набором ДНК Эсефеб. Это был ее брат. А соседка, с которой Эсефеб почти не виделась и которая вначале ее даже не узнала, была ее матерью. Но таких слов в местном языке компьютер так и не нашел.
      - Кажется, получилось, - сказала Кенни, заходя в комнату к Мие.
      Она устало села на каменную скамью, не утратившую красоты и после двух с половиной веков запустения. Кенни выглядела как человек, много поработавший, но добившийся своего.
      - Лекарство?
      - Пробное. Радикальное средство. Я бы не хотела апробировать его на одном из нас, хотя если не будет выхода… Ну, а пока мы его еще доработаем. Но кое-что уже есть, так что часть группы может приступить к оказанию медицинской помощи местному населению. Микробиотические средства, дегельментизация.
      - Я уже приступила, - сказала Мия и напряглась. - Кении, надо собирать совет.
      - Только не сегодня, я ужасно хочу спать. - Кенни театрально потянулась обеими руками, это было совсем на нее не похоже.
      - Нет, именно сегодня, - ответила Мия. Надо все закончить, пока Кенни не разочаровалась в результатах работы.
      Кенни опустила руки, взглянула на Мию. В одну секунду она сменила усталость на неприступную строгость.
      - Мия, я уже всех поодиночке опросила. И проверила служебные компьютерные модули. Мы, конечно, соберем совет, но решение однозначно - никакого лечения. Все эти видения и фантомы относятся к культурным различиям, имеющим биологическую природу.
      - Ничего подобного! Эти люди вымирают!
      - Нет, не вымирают. Если бы они вымирали, ситуация была бы в корне другой. Снимки, сделанные со спутников, и демографические расчеты, основанные на данных, оставленных тем поколением колонистов, которое пережило чуму, - все подтверждает, что наблюдается прирост населения. Медленный, но прирост, со степенью достоверности одна сотая.
      - Кенни…
      - Я устала, Мия. Давай обсудим все завтра.
      Мия мрачно замолчала. Она сохранила данные по родственным связям малыша по материнской линии на своем мини-компьютере.
 
      Мия провела на базе неделю, но так и не смогла никого убедить, ни поодиночке, ни всех вместе. Обычно врачи Корпуса отличались толерантностью и готовы были принять все необычное, разнообразные отклонения от нормы. Иначе они бы не вступали в Корпус.
      На третий день, чтобы хоть чем-то занять себя, Мия присоединилась к младшему медицинскому персоналу, который занимался подготовкой препарата для лечения "лимбических судорог с пониженным сенсорным порогом, вызывающих синдром Чарльза Боннета". В течение нескольких последующих недель Мия поняла, что имела в виду Кенни: лечение, если бы они его стали проводить, оказало бы очень тяжелое действие на мозг. Как там в старой песенке: "Вылечившись вечером от болезни, я умер на утро из-за врача". Да, такого и теперь в Корпусе предостаточно. И это еще один аргумент в пользу принятого советом решения.
      Мия чувствовала, что не хочет возвращаться к Эсефеб. В голове у нее сама собой складывалась фраза "Мия экетей Эсефеб эфеф". Ну и язык, не выговоришь. Этим людям надо было не только паразитов изжить, им надо было ввести в свой лексикон новые согласные. Она с удовольствием снова работала на базе вместе с другими учеными, с удовольствием думала, решала технические задачи. Но не могла отделаться от ощущения, что одинока, что она одна.
      "Мия экет".
      А может, это просто ощущение тщетности усилий.
 
      - Лолимел вернулся, - сообщил Джамал.
      Он подошел к ней, когда она в сумерках сидела на своей любимой каменной скамье и смотрела на город. В это время дня развалины казались романтичными, каждый камень дышал историей. Вокруг стоял сладкий аромат цветка, распускающегося по ночам, который Мия так и не идентифицировала.
      - Мне кажется, вам надо прийти, - сказал Джамал, и Мия наконец-то обратила внимание на его тон. Она резко обернулась. В сумерках чужой планеты лицо Джамала было словно вырезано изо льда.
      - Он заразился. - Мия даже не сомневалась в этом. Вирус передается не только внутриутробно, это не ретровирус медленного действия, и если Лолимел переспал с Эсефеб… Но он ведь не настолько глуп. Он врач, его предупреждали…
      - Мы ведь так мало на самом деле знаем об этой болезни! - не выдержал Джамал.
      - Как всегда, - ответила Мия, и слова засохли на губах, словно соль.
 
      Лолимел стоял посреди разрушенного атриума и хихикал над чем-то, что видел только он. Кенни могла бы сделать все и сама. Она кивнула Мие, и та поняла: Кенни чувствовала, что между Мией и молодым врачом возникло определенное взаимопонимание. Лекарство было непроверенным, может быть, не таким уж безболезненным; можно ли решиться применить определенные яды селективно к некоторым центрам мозга? Результат не гарантирован, ведь существует еще и гематоэнцефалический барьер.
      Мия заставила себя спокойно подойти к Лолимелу.
      - Над чем ты так смеешься, Лолимел?
      - Сколько на полу песчанок, и все ползут по прямой линии! А я раньше никогда голубых песчанок не видел.
      Песчанки. Она вспомнила: ну да, Лолимел родом с Нового Карфагена. Песчанки всегда красного цвета.
      Лолимел спросил:
      - А почему у тебя из головы растет дерево, Мия?
      - Я использовала сильное удобрение, - ответила она. - Лолимел, ты спал с Эсефеб?
      Молодой человек был искренне шокирован.
      - Нет!
      - Хорошо. - Может, правда, а может, нет.
      Джамал прошептал:
      - Имеем шанс изучить галлюцинации на примере человека, способного четко артикулировать увиденное…
      - Нет, - прервала его Кенни. - Время очень важный фактор… - Мия поняла, что Кенни никак не может сказать слово "для лечения".
      Лолимел вдруг понял:
      - Я? Вы хотите… меня? Со мной все в порядке!
      - Лолимел, дорогой… - начала Мия.
      - Я ничего не подцепил!
      - А на полу нет никаких песчанок, Лолимел…
      - Нет!
      Охрана была предупреждена, и Лолимел не смог выбежать из атриума. Охранники крепко держали его, а он кричал и вырывался, пока Кенни прилепляла ему на руку пластырь с транквилизатором. Через десять секунд Лолимел отключился.
      - Хорошенько привяжите его, - тяжело дыша, сказала Кении. - Дэниел, как только все будет готово, включай мозговую бормашину. Все остальные - упаковывайте вещи и закрывайте базу на карантин. Мы не имеем права рисковать людьми. Действуем в соответствии с разделом одиннадцать.
      Одиннадцатый раздел: "Если командир Медицинского корпуса считает, что степень риска для членов Корпуса превышает степень возможной выгоды для колонистов в три и более раз, командир имеет право отозвать Корпус с планеты".
      Мия впервые видела, чтобы Кенни приняла такое решение, не посоветовавшись с остальными.
 
      Прошли сутки. Мия в сумерках сидела рядом с Лолимелом. Шаттл уже забрал большую часть людей и оборудования. Лолимел должен был улететь последним рейсом, потому что, если бы он умер, его тело оставили бы на планете. Кенни не говорила этого, но все и так понимали. Лолимел не умер. Он бился в бессознательных судорогах, лицо его искажали гримасы боли (Мия с трудом могла его узнать), у него была нарушена деятельность основных систем: пищеварительной, лимфатической, эндокринной и парасимпатической нервной. Все это фиксировалось мониторами. Но он должен был выжить. Другие не знали этого, это знала только Мия.
      - Мы готовы забрать его, Мия, - сказал молодой техник. - Вы тоже летите на этом шаттле?
      - Нет, на последнем. Будьте осторожнее с ним. Мы не можем точно сказать, насколько ему больно.
      Она следила за тем, как каталку вывезли из комнаты. Над Лолимелом беспрестанно гудели мониторы. Когда они вышли, Мия проскользнула в соседнее здание, потом в следующее. Такие красивые дома: просторные атриумы, большие залы, одно помещение перетекает в следующее.
      В восьмом здании она подобрала свои вещи, приготовленные заранее. Рюкзак был тяжелым, хотя она собрала далеко не все, что хотела. Так легко взять что-нибудь незаметно, когда база срочно сворачивается. Все считают, что если чего-то нет под рукой, значит, эти вещи уже упакованы, никто не проверяет никаких инвентаризационных списков или баз данных. Некогда. Во все времена война считалась удачным моментом для мародерства.
      И что же, она тоже стала заниматься мародерством? Нет, она украла эти вещи не для себя. Ее поступок будет оцениваться по количеству спасенных жизней или людей, которым она сможет вернуть человеческое достоинство.
      "Почему вы вступили в Корпус?" - Потому что я врач, Лолимел. Не антрополог, а врач.
      Конечно, они заметят, что самой Мии на борту последнего шаттла не будет. Но Кенни поймет, что искать Мию - пустая трата драгоценного времени и сил. Тем более когда Мия не хочет, чтобы ее нашли. И потом, Мия уже слишком стара. Старикам позволительно самим принимать решения.
      Она, конечно, будет скучать, ей будет недоставать товарищей по Корпусу; с того момента, когда ее перевели сюда полтора года тому назад (а по другому летосчислению много десятилетий тому назад), они стали ее самыми близкими людьми. Больше всего ей будет недоставать Лолимела. Но это единственный для нее способ закончить жизнь достойно, принеся себя в жертву колонистам. Она прежде всего врач.
 
      Все получилось даже лучше, чем она думала. Когда корабль улетел - а она видела, как он покинул орбиту, стремительный поток света, - Мия сразу отправилась к Эсефеб.
      - Мия этей эфеф, - промолвила Эсефеб с улыбкой. "Мия идет домой".
      Мия подошла к девушке, обняла ее и наклеила ей на шею пластырь с транквилизатором.
      В течение следующей недели Мия почти не спала. Она сама провела операцию по пересадке тканей, а потом выхаживала Эсефеб, когда у той были остаточные судороги, тошнота, понос, страшные боли. Однажды утром девушка проснулась уже другим человеком. Мия помогла ей вымыться, накормила и долго ухаживала за ослабевшей Эсефеб. Здоровье девушки быстро восстанавливалось. Лекарство было очень сильным, но не разрушительным, как боялись они вначале. Эсефеб стала спокойной, покорной и на удивление сообразительной. Мия научила ее основным правилам очистки воды, личной гигиены, правильного хранения пищи и здорового образа жизни. К тому времени, когда Мия перешла в хижину матери Эсефеб, девушка уже избавилась от большей части мучивших ее паразитов. Эсефеб ни разу не говорила о прежних галлюцинациях. Возможно, она ничего не помнила.
      - Эсефеб экебет, - промолвила Мия, поднимая с пола рюкзак. "Эсефеб будет хорошо".
      Эсефеб кивнула. Она тихо стояла у двери, а Мия шла к следующему дому, потом, обернувшись, помахала рукой, и Эсефеб помахала ей в ответ.
      Мия поправила рюкзак. Он показался ей более тяжелым, чем раньше. А может, Мия просто постарела. Всего на две недели, но ведь две недели иногда равноценны целой жизни.
      За две недели можно начать дело по спасению всей цивилизации.
 
      Наступила ночь. Эсефеб сидела на лестнице, ведущей на ее высокую постель, обеими руками сжимая кусок синтетической сине-зеленой ткани. Она плакала и дрожала, лицо ее было искажено. Вокруг сгущались сумерки одиночества. Наконец девушка заплакала и запричитала в голос:
      - Эй-эс! О, Эй-э-эс! Эй-эс, Эсефеб экет! Эй-эс… этей эфеф! О, этей эфеф!
 
       Nancy Kress (Nancy Anne Koningisor). EJ-ES (2003)
 

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

22.08.2008


  • Страницы:
    1, 2