Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Инспектор Френч (№1) - Самое запутанное дело инспектора Френча

ModernLib.Net / Классические детективы / Крофтс Фриман Виллс / Самое запутанное дело инспектора Френча - Чтение (стр. 9)
Автор: Крофтс Фриман Виллс
Жанр: Классические детективы
Серия: Инспектор Френч

 

 


Он начал пристально изучать снимки.

– Это миссис Рут, – сказал Френч, обойдя стол и встав за спиной помощника капитана. – Она назвала мне пять фамилий, но мне бы хотелось проверить ее память. Остальные три она не помнит.

Моряк кивнул, перебирая фотографии.

– Это миссис Форбз, – указал он на одну из дам, – а это, кажется, мисс Грейсон, или Грейвз, или что-то вроде этого. Лица я почти все помню, а вот имена – нет.

Миссис Рут тоже сказала, что эти две – миссис Форбз и мисс Грейсон.

Помощник подумал и решительно положил фотографии па стол.

– Боюсь, большего сказать не смогу. – Он нажал кнопку вызова. – Попросите миссис Хоуп зайти ко мне, – велел он и продолжил, обращаясь к Френчу: – Миссис Хоуп – наша старшая стюардесса. Расспросите ее, и она вам наверняка расскажет обо всем, что вас интересует.

Миссис Хоуп быстро поняла, чего от нее хотят. Она деловито пригласила Френча в свой рабочий кабинет и там рассмотрела фотографии. Сама она узнала шесть женщин из восьми, а с помощью своих подчиненных вскоре назвала инспектору и остальные фамилии.

Френч покинул корабль с надеждой, что в списке указанных женщин окажется и миссис Икс, как полагала миссис Рут.

В конторе «Уайт стар» он сказал, что хотел бы узнать имена, адреса и любую ценную информацию о восьми пассажирках, чьи фамилии были отмечены в списке, а также посмотреть образцы подписей каждой.

Если одна из восьми женщин пишет так, как миссис Икс на чеках, значит, он достиг цели. Если же нет, то он просмотрит образцы почерка всех женщин, плывших тем рейсом, в надежде найти почерк, которым были выписаны чеки.

Служащий, которому поручили помочь инспектору, внес в комнату кипу документов.

– Не знаю, – с извиняющейся заминкой сказал он, – а может, вы это все сами просмотрите? У пас сегодня такой насыщенный день, и у меня еще дел по самую макушку. Смотрите, все очень просто. Вот это пассажирские декларации па рейс. Они собраны в алфавитном порядке по каждому классу. В них вы найдете все, что вам нужно.

– Спасибо, – отозвался Френч, обрадовавшись, что ему дадут спокойно посмотреть все самому. – Не беспокойтесь из-за меня. Сейчас я зароюсь в эти бумаги и приду спросить, если запутаюсь.

Он стал просматривать декларации каждой из восьми женщин, выписывая имя, адрес, подданство и другие сведения, а затем сравнил почерк каждой с подписями миссис Икс на чеках.

Экспертом по почерку он не был, но знал достаточно о способах распознавания характерных особенностей, остающихся неизменными при подделке почерка. Очень терпеливо и тщательно изучал он подпись за подписью, не пропуская ни одной, даже казавшейся на первый взгляд неподходящей, проверяя каждую по заученным правилам и убеждаясь, что это, к сожалению, не та рука.

Наконец Френч добрался до восьмой фамилии списка. Увидев декларацию миссис Уорд, той самой леди, которую миссис Рут сочла более прочих похожей на себя, он тихонько присвистнул от неожиданной радости. Именно такой почерк был на чеках, вне сомнений, та же рука, и написано все было без всякой попытки что-либо подделать. Вот она! Миссис Элизабет Уорд, 39 лет, подданная Великобритании, и пр., и пр.; адрес: Оуклендз, Терскроуд, Йорк. Он достиг, добился своей цели!

Но вдруг он вспомнил, что миссис Рут сначала сочла миссис Уорд подходящей кандидатурой, а потом исключила из списка из-за подданства. Она не сомневалась, что миссис Уорд англичанка, а между тем по меньшей мере семнадцать или восемнадцать человек, встречавшихся с неуловимой миссис Икс, говорили, что она американка. Френч надеялся, что миссис Рут ошиблась, но и в декларации значилось: подданная Великобритании. Инспектор был озадачен. Он решил вернуться па корабль и уточнить мнение персонала на этот счет.

Все вторили миссис Рут. Миссис Уорд была англичанкой, вне всякого сомнения, истинной англичанкой. Стюарды и стюардессы имели достаточный опыт общения с иностранцами и считали, что не ошибаются. Френч также переговорил с врачом, к которому несколько раз обращалась миссис Уорд, и он столь же уверенно заявил, что она англичанка.

Спускаясь с корабля, Френч столкнулся со стюардессой, к которой ему советовала обратиться миссис Рут, яркой женщиной с темными глазами и седыми волосами. Он остановился и заговорил с ней.

Стюардесса помнила миссис Уорд и по фамилии, и по наружности, хотя ее не обслуживала. Дама привлекла внимание стюардессы из-за одного случая, произошедшего ближе к концу вояжа. Проходя по коридору во время второго завтрака, седоволосая служащая увидела, как дверь одной из кают, которые она обслуживала, приоткрылась и оттуда показалась миссис Уорд. Каюту же занимала американка миссис Рут. Что-то вороватое и злорадное во взгляде миссис Уорд возбудило подозрение стюардессы, и она спряталась в одну из кают: посмотреть, что будет дальше. Миссис Уорд, явно довольная тем, что ее не заметили, направилась в столовую и села на свое место. Стюардесса продолжала наблюдать за ней и после завтрака увидела, как та подошла к миссис Рут и как будто сообщила той о чем-то, что делала в ее каюте. Это уменьшило подозрительность служащей, но на всякий случай она вернулась в каюту миссис Рут и посмотрела, все ли в порядке. Насколько ей показалось, ничего не исчезло, и сама миссис Рут в дальнейшем не жаловалась на то, что кто-то трогал ее вещи.

Если Френчу и нужны были дальнейшие подтверждения его подозрений, то этот эпизод стал прекрасным дополнением. Конечно же, миссис Уорд собирала сведения об одежде и вещах американки для того, чтобы ее скопировать! Возможно, фотографировала конверты и другие бумаги, которые понадобилось подделать.

Однако по-прежнему оставался неясным вопрос о подданстве. Понятно, что акцент и поведение иностранца вполне легко изобразить, но Френчу с трудом верилось в столь совершенное подражание, чтобы обмануть многих людей, в том числе и тех, кто отличал английский акцент от американского. Однако этот вопрос не имел отношения к его новой задаче: отыскать миссис Элизабет Уорд по адресу Йорк, Терск-роуд.

Инспектор спустился на берег, зашел на почту и послал телеграмму начальнику полиции Йорка с вопросом, проживает ли названная им леди по данному адресу и если да, то на месте ли она сейчас.

Затем он направился в главное полицейское управление, но по дороге ему в голову пришла одна мысль, и он свернул к пакгаузу, где проверяли багаж пассажиров трансатлантического лайнера. Там работали несколько таможенников, и Френч обратился к одному из них.

– Вот те на, – удивленно протянул молодой парень, выслушав инспектора, – чертовски странно, что вы спрашиваете об этом меня. Вот так совпадение, ну и ну. Я знаю того, кто просматривал эти чемоданы. Он как-то говорил мне о них. Мы подумали: как чертовски глупо везти из Америки полные чемоданы одеял. Пойдемте, я его найду. Значит, эту дамочку разыскивают, да? Эй, Джек! – закричал он своему товарищу, такому же опрятному и деловитому молодому парню, – гут тебя хотят видеть. Инспектор из Скотленд-Ярда! Он хочет узнать о тех чемоданах с одеялами, о которых ты мне говорил, с «Олимпика», два-три рейса назад. Чертовски потрясающая случайность, что он наткнулся па меня, просто обалдеть!

– Да, вам уж повезло так повезло, – сказал Френчу второй парень. – Помню и чемоданы, и ту леди, что их сдавала, – ведь странно, зачем везти одеяла через океан. Больше такого не припомню.

– А вы ей об этом ничего не сказали? – спросил Френч.

– Я-то нет, она сама. Сказала, дескать, полагаю, не часто вам доводилось видеть, чтобы чемоданы, полные одеял, перевозили из Америки. Видите ли, я слегка опешил поначалу и просматривал их очень даже внимательно. Я сказал, что да, действительно, не доводилось. А она объяснила, что собирается увезти обратно небольшой, но ценный набор фарфоровых статуэток, и его-то она и завернет в одеяла. А поскольку чемоданы все равно с собой всегда берут, она решила, что лучше упаковку привезти с собой, а не тратиться на новую. Это показалось мне странным, но одеяла не подлежали обложению налогом, а остальное меня не касалось. А что-нибудь не так?

– Не знаю, – ответил Френч. – По-моему, эта дамочка мошенница, но я еще не раскусил этого фокуса с одеялами. Кстати, среди этих пассажиров ее нет? – Он подал таможеннику фотографии.

Парень не колеблясь указал на миссис Уорд.

И что же означал этот фокус с одеялами? Френч медленно шел к полицейскому участку, склонив голову и тупо глядя на асфальт, и вдруг придумал возможное объяснение. Эти чемоданы, безусловно, требовались единственно для придания обману правдоподобия. Миссис Рут, жена питсбургского магната, вряд ли прибыла бы в лондонскую «Савойю» без американских чемоданов. Но когда мнимой миссис Рут нужно было исчезнуть, чемоданы стали обузой. От них нужно было избавиться, и от них избавились. Следовательно, в них не должно было остаться ничего из вещей неуловимой дамы, ничего, что дало бы ключ к установлению ее личности. Но в них должно было что-то лежать. Иначе они были бы слишком легкими, да и горничная могла бы, обнаружив, что они пусты, разболтать об этом персоналу гостиницы; а если бы об этом узнали администраторы, они бы могли упомянуть о такой странности, отвечая на вопросы мистера Уильямса. А с одеялами все получилось шито-крыто, и вряд ли можно было придумать лучше, признал Френч. Одеяла сделали чемоданы вполне весомыми, никак не выдав личности миссис Уорд и обойдясь мошеннице дешево, а на таможне их сочли обычным грузом. Да, заключил про себя Френч, вполне разумное предположение.

В полицейском участке он подал свою визитную карточку и сказал, что хочет видеть начальника участка.

Офицер полиции Хейз до своего нынешнего назначения работал в Лондоне и не раз встречался с Френчем в связи с раскрытием разных дел. Поэтому он сердечно приветствовал инспектора, усадил на стул поудобнее и подал ему отличнейшую сигару.

– Из Тринидада, – пояснил он. – Я их получаю прямо оттуда. Ну, а у тебя что хорошенького?

Они немного вспомнили годы совместной работы, а потом Френч вернулся к насущным вопросам.

– Случай у меня запутанный, – сказал он и, изложив коллеге подробности дела, продолжил: – Дамочка явно не из робкого десятка. Скроить историю о потерянном паспорте, чтобы поверил ростовщик Уильяме, можно легко, а вот обратиться до этого к вам с просьбой его найти – это, я скажу, не слабо.

– Да, в хладнокровии ей не откажешь, – согласился офицер полиции. – Но, как ты понимаешь, это было необходимо. Она наверняка знала, что отсутствие паспорта возбудит у Уильямса подозрение, а ей этого надо было избежать. Объяснять пропажу дорожной сумки, не упомянув, что обратилась в полицию, непросто; вот она и обратилась. Знала ведь, что Уильяме будет се проверять, как он, собственно, и сделал. Так что ей без нас было не обойтись. Обычная предосторожность.

– Полностью с тобой согласен, – ответил Френч, – но это и под стать хладнокровной штучке; не только, как говорится, положить голову в львиную пасть, ко в то же время еще обратить внимание льва на то, что она там находится. Так или иначе, мне надо ее найти, и я хотел бы у тебя узнать о ней. Кое о чем мне рассказали на «Олимпике», но я хочу выведать как можно больше.

Офицер кому-то позвонил и велел прислать к нему сержанта Макафи. Когда в дверях появился высокий измотанный малый, старший офицер сказал:

– Сержант Макафи как раз занимался этим делом, его перевели к нам недавно из Ливерпуля. Садись, Макафи. Инспектор Френч хочет кое-что уточнить по поводу той женщины, которая потеряла сумку, спускаясь с «Олимпика», недель семь назад. Кажется, ты занимался этим делом. Помнишь миссис Рут из Питсбурга?

– Помню хорошо, сэр, – ответил тот, как показалось Френчу, с ирландским акцентом. – Но сумку она потеряла, не спускаясь с «Олимпика», а позже на набережной.

– Расскажи нам обо всем.

Сержант вытащил блокнот, взглянул па него и покачал головой.

– У меня все это в другом блокноте, – сказал он. – Извините, я сейчас его принесу.

Он тотчас вернулся, сел и, листая засаленные странички хорошо послужившего блокнота, заговорил сухо, как при оглашении свидетельств в суде.

– Двадцать четвертою ноября прошлого года, около трех часов дня, проходя в толпе неподалеку от причала, я услышал женский крик. «Вор, вор!» – закричала женщина, подбежала и схватила меня за руку. Она была среднего роста, стройная, очень светлая кожа, волосы темные. Говорила она с американским акцентом и была то ли возбуждена, то ли расстроена. С трудом переводя дыхание, она сказала мне: «Эй, полицейский, у меня только что украли дорожную сумку». Я спросил, где и как и что в сумке. Она сказала, что прямо здесь, в толпе, минуту назад. Женщина обернулась и увидела, как какой-то мужчина пробирается сквозь толпу. Она закричала и бросилась за ним, но он исчез. Я спросил, как выглядела сумка. Она сказала: небольшая, прямоугольная, из коричневой сафьяновой кожи с золотыми пряжками. Я пошел и сказал об этом двум ближайшим дежурным на посту, и мы наблюдали за выходившими, но ничего похожего не увидели. – Сержант Макафи угрюмо покачал головой и заключил: – Нечего ей было разгуливать с сумкой с золотыми побрякушками среди толпы, вот что.

Что верно, то верно, сержант, – сказал старший офицер. – Вы эту сумочку так и не нашли?

– Нет, сэр. Даму я привел в участок, записал ее имя и все приметы. Вот отчет.

Высокий сержант развернул листок бумаги и положил его на стол старшего офицера. В отчете было подробное описание внешности американки, якобы украденной сумки и ее содержимого, а также перечень предпринятых мер: предупреждение ростовщиков о пропаже, установление особого наблюдения за скупщиками краденого и другими каналами сбыта таких вещей.

Изучив эти данные, инспектор Френч в очередной раз достал фотографии и подал их Макафи.

– Взгляните на них, сержант. Нет ли среди них той женщины?

Сержант медленно просмотрел снимки, вглядываясь в каждый с тем же озадаченным видом, что и мистер Уильяме, мистер Скарлетт и другие люди в Лондоне, кому Френч показывал эти фотографии. И с тем же сомнением и колебанием наконец указал на миссис Уорд.

– Это, по-видимому, она, – медленно произнес он, – конечно, если она вообще есть на этих снимках. Не совсем похожа, но думаю, что все равно это она.

– Готовы поклясться?

– Нет, пожалуй. Но все-таки думаю, что это она.

Френч задумчиво кивнул. Ответ сержанта совпадал со словами Уильямса, Скарлетта и прочих и объяснял все, кроме одного. То, что миссис Икс была миссис Уорд, было ясно; но до встречи с этими людьми она загримировалась под миссис Рут. Все видели сходство с миссис Уорд, потому что это она и была, но все были не уверены, потому что она была в гриме.

Инспектор подался вперед и постучал пальцем по фотографии.

– Посмотрите-ка, сержант, – попросил он. – На этой карточке дама выглядит как обычно. Когда же вы с ней встретились, она была загримирована под другую женщину. Что скажете, а?

В тусклых глазах Макафи вдруг вспыхнула искорка.

– Вот-вот, это как раз то самое, – ответил он оживившись. – Именно так и не иначе. Она похожа на женщину на снимке очертаниями фигуры, а не по макияжу, – уверенно заявил Макафи.

– Отлично. – Инспектор Френч неизменно стремился вытянуть из опрашиваемого как можно больше. – А не вспомните ли вы еще что-нибудь?

Но у сержанта Макафи были записаны еще только уже известные два адреса той дамы: один – отеля «Савойя» в Лондоне, другой – домашний адрес миссис Рут в Питсбурге.

Инспектор пообедал со своим приятелем старшим офицером, а потом устроился в комнате отдыха в гостинице, чтобы спокойно покурить и подумать.

Через некоторое время перед ним возник посыльный с телеграммой. Это был ответ из полиции Йорка:

На Ваш запрос. Никого с таким именем и адресом.

Френч с досадой выругался. Да, конечно, он понимал, что имя могло быть ложным, но все же надеялся вопреки всему: а вдруг он добрался до конца хотя бы этой части своего расследования. И вот опять тупик! Придется искать новые пути к этой неуловимой леди (про себя он назвал ее иначе), а у него, с той поры как он покинул контору мистера Уильямса, не накопилось никаких новых данных, за которые можно было бы ухватиться. Совершенно удручающее дело: только манит, казалось бы, многообещающими находками, а потом каждая – пшик! – и вылетает в трубу. Все равно как если бы переходишь ручей по камушкам: только ступишь, они непременно выскальзывают из-под ног. А шеф такие поэтические сравнения вряд ли оценит. Он и так уже давно не хвалит Френча, а эту телеграмму воспримет и вовсе без энтузиазма.

Впрочем, сожаление и уныние тоже ни к чему привести не могли, и он заставил себя снова переключиться на обдумывание своей проблемы. Вскоре ему пришла еще одна мысль.

С того момента, как Френч опросил персонал в «Савойе», ему не давал покоя вопрос: почему искомая дама появилась в отеле намного позже остальных пассажиров «Олимпика», – и теперь увидел причину. Кража сумки произошла примерно через четыре часа после того, как отошел специальный поезд, приуроченный к прибытию лайнера. Миссис Икс – а она по-прежнему оставалась миссис Икс, – таким образом, должна была добираться послеполуденным поездом, скорее всего, в 17.26 или 18.22 с Западного вокзала, а приехала либо в 18.58, либо в 20.20 соответственно. Так зачем эта задержка? Что она делала эти четыре часа?

Ответ напрашивался сам собой. Разве не для того, чтобы переменить внешность? Дама была сама собой, если не считать имени, на борту «Олимпика» и, не изменяя внешности, прошла таможенный досмотр собственной персоной. Потому-то персонал корабля и таможенник сразу же узнали ее на фотографии. Но ее перевоплощение в миссис Рут произошло прежде, чем она обратилась в полицию Саутгемптона, и поэтому сержант Макафи и опрошенные Френчем в Лондоне сомневались, она ли изображена на снимке. Разумеется, отправилась в гостиницу. Взяла номер, где занялась гримом.

Обкатав эту мысль, Френч предположил дальнейшие действия аферистки. Она ушла в помер в одном обличье, а вышла из него уже в другом. Отсюда вывод: чем больше отель, тем меньше вероятность, что эту перемену заметят. В толпе других она подошла к регистратуре, сняла комнату на несколько часов и расплатилась за нее. Потом, завершив преображение, незаметно ушла из отеля, смешавшись с другими постояльцами. Френч почувствовал, что он на верном пути, и с новым приливом сил пружинисто встал, вытряхнул пепел из своей трубки и вышел на улицу.

Сначала он зашел в отель «Юго-Западный». Но здесь ничего выяснить не удалось. В «Дольфинс» ему тоже не повезло, а в «Полигоне» он наконец нашел то, что искал. Изучив записи в регистрационном журнале, секретарша смогла вспомнить американку. Она появилась около полудня, сказала, что хотела бы отдохнуть до отъезда в 17.26, и сняла номер на этаже потише. Ее зарегистрировали, и Френч, взглянув на записи в журнале, с радостью обнаружил тот же почерк, которым были выписаны чеки. На этот раз, правда, она назвалась миссис Сайлас Р. Кламм, а адрес дала такой: Хилл-драйв, Бостон, Массачусетс. Но теперь, уже зная ее манеру, Френч удивился бы как раз только прежнему имени.

Он был очень рад такому яркому подтверждению своей догадки, но последующие расспросы расстроили его.

Никто из персонала не мог припомнить американку. Со своим неизменным упорством сыщик расспросил всех, кто мог бы так или иначе сталкиваться с ней, но ни от кого не получил ни малейших сведений. То, что миссис Икс перегримировалась в отеле под миссис Рут, было ясно, но столь же ясно было и то, что она исчезла из него совершенно бесследно.

Френч не знал теперь, в каком направлении двигаться дальше. Основные факты, на которых он строил свою тактику, его подвели, и теперь ничего не оставалось, кроме опознания по фотографии. Инспектор решил сделать увеличенную копию лучшей карточки и разослать ее по полицейским участкам в надежде, что кто-то когда-то признает эту миссис Икс. Конечно, надежда была очень слабой, но что оставалось делать?

Френч вернулся в Лондон и через два часа добрался до дома, вконец измученный и раздосадованный.

Глава 13

Миссис Френч делает важное «замечание»

К тому времени когда Френч закончил ужинать и закурил трубку со своей любимой смесью Табаков, ему стало намного лучше. Вместо того чтобы лечь пораньше спать, о чем он мечтал, сидя в поезде, Френч уговорил многострадальную свою жену выслушать его рассказ о своем деле в надежде, что она что-нибудь подскажет.

Убрав со стола и перемыв посуду, миссис Френч расположилась в своем излюбленном уголке дивана и взялась за мирное вязанье, а он приступил к рассказу о своих невзгодах.

В мельчайших подробностях изложил он все, что ему удалось сделать до возвращения из Саутгемптопа, а точнее, с тех пор, как в фирме «Уильяме и Дейвис» он впервые услышал о таинственной миссис Икс. В конце он выразил свое мнение, что миссис Икс и миссис Уорд одно и то же лицо, и объяснил, с какими трудностями столкнулся в попытке напасть на ее след. Жена слушала его не перебивая, а потом спросила, что он собирается делать дальше.

– В этом и весь вопрос, – с некоторой досадой ответил Френч. – Если бы я знал, что делать, то и проблем бы не было. Что бы ты посоветовала?

Она тряхнула головой и склонилась над вязаньем, словно бы поглощенная им целиком. Френч знал: это не означало безразличия к его рассказу, просто у нее была такая привычка. Поэтому он приготовился ждать с еле мерцающей надеждой, и когда через пару минут Эмили начала задавать ему вопросы, эта надежда стала в нем крепнуть.

– Ты сказал, что миссис Рут и люди с корабля считают эту женщину англичанкой?

– Да.

– И таких довольно много, тех, кто считает ее англичанкой?

– В общем, да, – подтвердил Френч. – Сама миссис Рут, врач, помощник капитана, стюард-официант и по меньшей мере четыре стюардессы. Все они в этом уверены. И другие пассажиры и обслуживающие наверняка были в этом уверены. Но я не совсем понимаю, к чему ты клонишь.

– Хорошо, а ты сам считаешь, что она англичанка? – не отклоняясь от темы, спросила она.

Френч задумался. Сам он? Нет, пожалуй, не совсем он в этом уверен. Показания, вроде бы, весомые, но и в пользу того, что она американка, они тоже весомы, и даже больше. Мистер Уильяме, например, был…

– Не считаешь, – сделала вывод миссис Френч. – Так. Теперь смотри. Мистер Уильяме говорил, что она американка?

– Вот-вот, – начал развивать свою мысль ее муж. – Он говорил, что…

– А тот директор банка и его кассир, они считали ее американкой?

– Да, но…

– А в ювелирных магазинах, в «Савойе», в саутгемптонской полиции се все считали американкой?

– Да, но мы не…

– Это должно навести тебя на мысль.

– Что это сестры? Я предполагал такое, но почерк это отрицает.

– Да нет, конечно же, я не о сестрах. Подумай-ка еще.

Френч чуть не подпрыгнул от удивления.

– О чем же ты тогда, Эмили? Я не улавливаю, на что ты намекаешь.

– И еще тебе следовало бы кое о чем подумать, – не обращая внимания на реакцию мужа, продолжала Эмили. – Этот твой Уильяме полагал, что видел эту женщину прежде. Сколько ему лет?

Френч был совершенно сбит с толку.

– Сколько лет? – беспомощно повторил он. – Не знаю. Около шестидесяти, пожалуй.

– Подходяще, – сказала жена. – А тот другой, Скарлетт, тоже полагал, что видел ее прежде. А ему сколько лет?

Инспектор нервно заерзал.

– Слушай, Эмили, – он сделал протестующий жест, – лучше объясни, к чему ты клонишь. Я совсем не понимаю что к чему.

– Поймешь, если пошевелишь мозгами, – поддела его жена. – Так сколько лет Скарлетту?

– Примерно столько же, как и тому, – пятьдесят пять или шестьдесят. Но какое отношение это имеет к…

– А тот молоденький кассир, он ведь не говорил, что видел ее раньше?

– Нет, но…

– Ну вот и все попятно, глупенький! Кем должна быть женщина, которая умеет гримироваться под другую, изображать то английский, то американский акцент, и которая запомнилась пожилым лондонцам? Это же элементарно, Ватсон!

Когда миссис Френч называла мужа именем друга великого Шерлока Холмса, это означало две вещи: во-первых, что она, как он выражался, в хорошем настроении, а во-вторых – что ей приятно ощущать, что она что-то поняла, а он упустил из виду. И он всегда радовался, когда обсуждение доходило до этого момента, ибо надеялся на то, что наконец-то хоть как-то запутанное дело прояснится.

На этот раз его самого тотчас осенило, стоило ей договорить. Ну конечно же! И как это только не пришло ему в голову? Эта женщина актриса, бывшая лондонская актриса! И тогда все встает на свои места. А раз так, то он скоро ее найдет. Секретари актерских клубов, служители, театральные агенты, швейцар у служебного входа, редакторы светской хроники – ее знали десятки людей, и ему тоже не составит труда выяснить ее имя и биографию.

Френч подбежал к жене и расцеловал ее.

– Господи, Эмили, ты просто волшебница! – искренне сказал он.

– Седина в бороду – бес в ребро, – смущенно ответила она, безуспешно пытаясь скрыть любовь к мужу и восхищение им.

На следующее утро Френч, наметив новую, очень четкую программу, устремился вперед, чувствуя необыкновенный прилив сил. У него уже был составлен список театральных агентств, в которые он собирался зайти в первую очередь. После этого, если удача ему не улыбнется, он отправится по театрам и переговорит со швейцарами при служебном входе, а если и здесь не повезет, дойдет до пожилых импресарио, режиссеров и всех прочих, у кого можно что-либо узнать о загадочной актрисе.

Молодые руководительницы первых трех агентств, которым Френч показал фотографии миссис Икс, покачали хорошенькими головками и не смогли ему помочь. Но в четвертом агентстве секретарша пообещала инспектору такое, что он чуть не подпрыгнул от радости.

– Нет, – сказала она, – я никого похожего на нее не знаю, но если она уже достаточно давно оставила сцепу, то я и не могу ее знать: я здесь работаю только второй год. И не знаю никого, кто мог бы вам помочь – мы совсем недавно открылись. Но… вот что я вам скажу, – вдруг просияла она, – у нас сейчас мистер Роумер. Если кто в Лондоне и знает ее, то это точно он. Если вы подловите его на выходе, можете спросить.

Мистер Хорас Роумер! Король режиссеров! Френчу хорошо было известно его имя, хотя он ни разу не видел мастера. Он поблагодарил секретаршу, сел и приготовился ждать.

Скоро она шепнула инспектору: «Вот он идет», – и Френч увидел приземистого полноватого джентльмена. Сыщик поспешил за ним, представился и показал знаменитому режиссеру фотографию. Тот бросил взгляд на карточку и разулыбался.

– Ах, боже ты мой, ну конечно, я-то ее знаю. А эти – нет. – Он кивком указал на агентство и его штат. – Она блистала до них. Ну как же, это же великая Сисси Уинтер. По крайней мере, когда-то она претендовала на такое звание. Она была примой-актрисой в труппе Пантона лет десять-пятнадцать назад. Помню ее в спектаклях «О, Джонни!», «Графиня», «Секретарша» и тому подобных – вполне приличные по тем временам пьесы, но теперь вышли из моды. Надеюсь, с ней ничего не случилось?

– Она как-то связана с делом об украденных алмазах, – ответил Френч, – но я думаю, что ее вины в этом нет. Просто нужно кое-что уточнить.

– Было бы печально услышать, если что-то нечисто, – сказал мистер Роумер. – Я в свое время видел за ней большое будущее, а она все-таки ушла со сцепы и загубила свою карьеру.

– Каким образом, сэр?

– Да из-за одного типа. Стала с ним жить, а он женат был и уже в летах. Так, во всяком случае, в свое время говорили. Я не придирчив в этом отношении и закрыл бы на это глаза, если бы только она продолжала работать на сцене. А она сбежала и скрылась из виду. А ведь могла бы всего достичь. Талантливая молодая женщина – и пропала. Вспоминать тошно, вот что я скажу.

– Полагаю, вы не можете подсказать мне, как ее разыскать?

Режиссер пожал плечами.

– Боюсь, никак не могу. Даже не знаю, жива ли она.

– В каких театрах она играла?

– В нескольких, но имя себе сделала в «Комеди».

– Попробую узнать там.

– Попробуйте, но особо не надейтесь. Театральные труппы быстро меняются и память у них короткая. Если не повезет, ступайте к Жаке. Ну, знаете, режиссер такой – Ришар Жаке. Если мне не изменяет память, он как раз ставил те пьесы, что я назвал. А если это не он, то скажет, кто их ставил.

Френча переполняла радость. Наконец-то удача оказалась на его стороне. Он доказал свою версию – роль жены в этом уже стала понемногу забываться, – он сделал верное дедуктивное заключение и оно подтвердилось. Собраны сведения, которые неминуемо приведут его к цели. Дальше он направится в «Комеди» и там, если повезет, получит информацию, которая сразу выведет его па след аферистки.

Чуть отойдя от агентства, инспектор почувствовал, что кто-то тронул его за плечо. Он обернулся и увидел мистера Дьюка. Пожилой джентльмен тепло его приветствовал и спросил, как продвигается расследование.

– Я собирался как раз зайти сюда, – мистер Дьюк указал на несколько старомодный и неприглядный ресторан напротив них, – и выпить чашечку кофе. Буду рад, если вы составите мне компанию. Мы так давно не виделись, и я совсем не в курсе, как идут дела.

Переполненный своими впечатлениями, Френч с энтузиазмом согласился, предвкушая, как изложит цепочку своих достижений. Когда они удобно устроились в тихом уголочке зала, сыщик с упоением начал рассказывать о своей поездке в Мюррен, о фотографиях, данных ему миссис Рут, о своей слежке за тем, что делала неуловимая миссис Икс в Саутгемптоне, о своем дедуктивном методе, с помощью которого он вычислил, что она актриса, и, наконец, о грандиозном успехе – установлении ее личности.

Мистер Дьюк слушал это повествование со столь заинтересованным вниманием, что оно льстило даже немалому самолюбию Френча. Он вспомнил имя этой актрисы, хотя больше ничего в его памяти не задержалось.

– Это очень обрадует Вандеркемпа, – заметил мистер Дьюк. – Я ему сейчас же обо всем сообщу. Хотя вы уже сняли с него надзор, ему все равно кажется, что теперь его репутация подорвана до конца его дней. А это ваше открытие его успокоит и воодушевит. Так, и что же дальше?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15