Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Лицом к лицу

ModernLib.Net / Классические детективы / Куин Эллери / Лицом к лицу - Чтение (стр. 3)
Автор: Куин Эллери
Жанр: Классические детективы

 

 


– Вот, – удовлетворенно заметил Эллери и запустил руку в открывшееся отверстие, – Как раз подходящее место с точки зрения помешанной на тайнах и загадках Глори. – Он вытащил руку, в которой сжимал металлическую коробку, похожую на миниатюрный сейф… – Вот, папа. Я почти убежден, что предмет ваших поисков находится здесь.

Глава 8

В дыре оставалось еще пять таких же коробок. Все оказались незаперты и забиты до отказа дневниками, рукописями и прочими бумагами. В одной из них лежал конверт из плотной бумаги с сургучной печатью, надпись на нем гласила: «Завещание. Открыть должен мой поверенный, Вильям Мэлони Уессер». Этот конверт Эллери отложил отдельно и продолжил поиски последнего дневника.

Наконец он нашел его, открыл на декабрьских записях, последняя была сделана во вторник, 29 числа, в 11.15 ночи. Всего за день до убийства. Инспектор грубо выругался:

– Она не успела ничего записать в роковую среду, теперь это стало ясно. Ведь тогда дневник оказался бы на столе.

Все записи были сделаны прекрасной авторучкой, аккуратным бисерным почерком. Особенностью ее почерка было то, что буквы скорее казались набранными курсивом, чем написаны обычной скорописью. Буквы стояли отдельно, как в слове «fасе» в предсмертной записке, что не ускользнуло от внимания Эллери. Строки шли с очень узкими промежутками. Такое раздельное написание букв, с одной стороны, и близость строк, с другой, создавали впечатление бисера, рассыпанного по листу. Читать нарядный текст было нелегко.

Они пролистали дневник с самого начала, страницу за страницей, и обнаружили один чистый лист. Если не считать страницы, обозначенной днем смерти Глори – 30 декабря, – и следующей – 31-го, абсолютно был пуст лист, помеченный 1 декабря.

– Почему? – погрузился в раздумье Эллери.

– Почему, ну почему? – встревожился инспектор.

– Что же такое необыкновенное произошло первого числа? – спросил Берк.

– Ничего, насколько я припоминаю, – ответил инспектор. – Что могло помешать ей? Просто болезнь или что-то в этом роде?

– Болезнь не помеха для пунктуальных людей, – заявил Эллери. – В крайнем случае такой человек заполнил бы недостающую страницу потом. Кроме того, насколько я понимаю, – и он перелистал другие дневники, – она никогда не оставляла пустых страниц, хотя, наверное, ей случалось и заболеть.

Вдруг его осенила какая-то идея.

– Ну конечно! – воскликнул он и полез в карман за зажигалкой.

– Что ты собираешься делать, Эллери? – забеспокоился инспектор. – Осторожней с огнем!

Вывернув дневник так, что пустая страница осталась одна на весу, Эллери осторожно поводил под ней пламенем.

– Симпатические чернила? – обрадовался Берк.

– Зная ее склонность ко всяким неожиданным трюкам, – сосредоточенно продолжая свое дело, сказал Эллери, – думаю, что именно так.

На страничке стали проступать буквы. Однако, к изумлению присутствующих, оказалось, что это одно-единственное слово. И как Эллери ни водил зажигалкой под листком, больше ничего не появилось.

Все молча уставились на это слово.

Face было написано тем же раздельным бисерным почерком, ровно так же, как в предсмертной записке, только поаккуратней.

– Опять! – озадаченно воскликнул Эллери. – Опять это слово, первого декабря! И в ДНЕВНИКЕ! Но почему же она написала его, причем за четыре недели до убийства?

– Может, предчувствовала что-то? – предположил Берк.

– Это должно было быть не просто неопределенное предчувствие, – в невероятном возбуждении сказал инспектор, – Зачем тогда было писать особыми чернилами? – Он возбужденно потер руки. – Ну почему же мне все время попадаются всякие заковыристые случаи? Волшебные чернила! Еще немного, и я начну доставать кроликов из шляп!

– Вполне возможно, – съязвил Эллери. – И не только кроликов.

– Скажите, а не принято ли в Штатах, говоря о театре, давать известным личностям, в зависимости от самой примечательной их черты, прозвища? – спросил Берк. – Вроде: «Голосок», «Ножки» и т.д. У вас вроде была звезда – Мария Мак-Дональд – вы прозвали ее «Фигура» за пышные формы тела. А нет ли у кого-нибудь клички «Личико»?

– Если и был кто-то, то я не помню, – ответил Эллери. – Во всяком случае, Харри, я хочу обратить ваше внимание на то, что и в предсмертной записке, и здесь слово написано с маленькой буквы. Нет, вы скорее всего далеки от истины. – Потом позвал:

– Папа!

– Да?

– Что-нибудь особенное было в лице Глори Гилд? Старик пожал плечами.

– Лицо как лицо. Мертвецы все выглядят одинаково.

– Но ее мне хотелось бы увидеть. И Эллери с Берком ушли, оставив инспектора, погрузившегося в изучение дневников.

Глава 9

В такси по дороге в морг Эллери сказал:

– Теперь, когда мы вне досягаемости моего милого папочки, откройте мне, Берк, о чем вы с ним так таинственно совещались?

– Ах, это, – рассеянно ответил Берк. – Я не хотел ничего говорить вам, пока не уточню кое-какие детали. – Он дружески улыбнулся. – Понимаете, я здесь иностранец, а в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Поэтому я сначала посоветовался с ним.

Берк развалился на заднем сиденье.

– Есть определенная связь между этим преступлением и моим первым поручением от Глори. Мисс.., то есть миссис Армандо на самом деле обратилась в Скотланд-Ярд с просьбой разыскать одну девушку, ее племянницу Лорепу Спейнер. Это дело не носило криминального характера, просто нужно было разыскать родственницу, местопребывание которой неизвестно, поэтому оно не входило в обязанности Скотланд-Ярда, и комиссар Вейль, как я уже говорил, порекомендовал меня. Я заключил контракт с мисс Гилд (черт, как-то язык не поворачивается называть ее миссис Армандо) и приступил к работе.

Для начала Берк располагал самыми обычными данными. Родственники в Миннесоте все уже поумирали, а единственная оставшаяся в живых младшая сестра вышла замуж за какого-то английского фермера и уехала в Великобританию. И она, и ее муж погибли в автокатастрофе, возвращаясь с летнего отдыха. У них осталась единственная дочь, которой к настоящему моменту должно было быть что-то около двадцати.

– Судя по ее собственным словам, Глори в общем никогда не была особенно близка со своей сестрой, – рассказывал Берк, попыхивая трубкой, – не одобряла ее замужества, наверно. И совсем уж не имела никаких сведений о своей племяннице. Теперь она захотела найти ее.

– Похоже, что ей понадобилась наследница, – пробормотал про себя Эллери.

Берк вынул трубку изо рта.

– Да? Подобное мне не приходило в голову. Может быть, и так.

– Как Глори удалось связаться со Скотланд-Ярдом?

– Письмом. Вейль передал его мне. Ради Бога, какое это имеет значение?

– Письмо было послано авиапочтой?

– Ну да.

– Вы помните, когда его получили?

– Оно прибыло четвертого декабря.

– С каждой минутой дело принимает все более любопытный оборот… Пустая страница с таинственным словом приходится на 1 декабря, письмо же Глори о розыске племянницы прибывает в Скотланд-Ярд 4-го. То есть она наверняка написала это слово в дневнике одновременно с письмом в Англию.

– Вы предполагаете, что есть какая-то связь между этим «лицом» и племянницей?

– К сожалению, я еще ничего не могу предполагать, – невесело ответил Эллери. – Я просто нащупываю разные варианты. А девицу-то вы нашли, надеюсь?

– О, да!

– Где?

Берк скривился:

– Угадайте! В Нью-Йорке, вот какая штука! Я проследил путь Лоретты Спейнер от сиротского приюта в Лечестершире, где она воспитывалась после гибели родителей, до квартиры в Нью-Йорке, на Вест-Сайде, что всего лишь в паре миль от квартиры ее тетки! Чтобы выяснить это, мне и понадобилось побывать здесь.

Самые большие трудности встречались вначале, в Англии. Мне понадобилось несколько недель, чтобы разыскать приют. А там меня обрадовали известием, что ее уже нет, уехала в Америку и не их обязанность знать адрес и все прочее – она свободный человек.

Тогда я отправился в Нью-Йорк и просто прибег к помощи вашей центральной полиции, а они уж направили меня в отдел по розыску пропавших без вести. Но толку от этого было мало, потому что нигде в Штатах в списках пропавших девушка не числилась. И тут, уж не знаю как, мне попался ваш отец. Такое впечатление, что инспектор Куин в курсе ВСЕХ дел вашей полиции. Не человек, а целое полицейское управление в одном лице.

– Да, он вроде универсального пылесоса, все моментально схватывает и держит в голове, – подтвердил Эллери, думая о своем, – Лоретта Спейнер. Два «н» или одно? Она замужем?

– Одно. Не замужем. Молода. Что-то около двадцати одного года. – Двадцать два. Вроде бы вполне подходящий возраст для замужества, но что-то есть в ее облике такое неисправимо детское, что отталкивает мужчин. Ну вы примерно представляете, что я хочу сказать.

– Нет, не представляю.

– Ну, у нее такой вид, будто ей некогда тратить время на такую ерунду, как мужчины.

– Понятно, – сказал Эллери, хотя все равно ничего не понял. – А как она на жизнь зарабатывает?

– Сразу по приезде в Штаты нашла место секретарши в офисе крупной фирмы. В то время была мода на хорошеньких секретарш-англичанок. Но для нее это была лишь временная мера, чтобы встать на ноги. Она говорила мне, что на самом деле ее целью было пробиться в шоу-бизнес. По эстрадным меркам у нее довольно хороший голос и запоминающаяся манера исполнения.

– Что-то вроде самой Глори? – неожиданно спросил Эллери.

– Похоже, что да. Правда, я сужу с чужих слов, поскольку сам в поп-музыке не силен. Я все как-то больше предпочитаю набор из Генделя-Мендельсона и всякой прочей проверенной временем классики.

– Это наследственное, – промолвил Эллери.

– Что?

– Ну, это у них в крови – способности к музыке. Это должно было чертовски льстить Глори. И что, удалось Лоретте куда-нибудь пробиться?

– Да. Она умудрилась выступить в нескольких коммерческих радиопередачах. После этого она рискнула покончить с прежней жизнью и службой и посвятить себя исключительно карьере вокалистки. Она выступила пару раз в третьесортных ночных клубах, но, насколько я понял, без особого успеха. Она натура независимая, не жалуется, только губы покусывает да улыбается. Изо всех сил старается показать, что ей все нипочем. Остается только приветствовать твердость ее характера.

– А что ей понадобилось в Соединенных Штатах?

– Как это что, Эллери? Большие дела делаются здесь. Возьмите, к примеру, «Битлз».

– Давайте оставим «Битлз» в покое, а? – сказал Эллери.

– Давайте, – согласился Берк, – эта особа – девица практического склада.

– Но тогда скорее всего она стала бы искать встречи со своей знаменитой тетушкой?

– Что вы, ни в коем случае! Она из тех, кто предпочитает всего добиваться сам.

– Но ведь Глори единственная сестра ее матери. Неужели она не хотела повидать ее из чисто родственных чувств?

– Она заявила, что понятия не имеет, где живет Глори. Думаю, что их соседство – случайное совпадение.

– Случайных совпадений в жизни почти не бывает. Где же еще, спрашивается, могла жить Глори? А помешанная на эстраде девица? Вам удалось присутствовать при трогательном моменте воссоединения родственниц?

– Да, конечно. Однако мне пришлось изрядно попотеть для того, чтобы эта встреча произошла. Когда я нашел Лорепу и объяснил ей цель моего визита, то сделано было только полдела. Затем мне еще долго пришлось уговаривать ее посетить миссис Армандо.

– И когда же это случилось?

– До вечера тридцатого декабря (это была среда) мне обнаружить Лоретгу не удалось. А вечер тридцатого я потратил на обед с Лореттой, во время которого я старался убедить ее встретиться с сестрой своей матери. Девушка на питала никаких чувств к знаменитой тетке, для нее «Глори Гилд» с детства было только пустое имя – и больше ничего. А после смерти родителей и имя забылось. Она была очень мала, когда попала в приют.

– Обида?

– Простите, не понял…

– Как вам кажется, Лоретте было обидно, что тетка так долго не вспоминала о ее существовании?

– Нет, абсолютно. Эта девица Спейнер весьма примечательная особа. Она заявила, что понять не может, с чего это ее тетушке понадобилось разыскивать ее через столько лет. Она же, со своей стороны, хочет только одного, чтобы ее оставили в покое. Как я уже сказал, мне пришлось угробить целый вечер, пока я наконец ее убедил нанести вместе со мной визит тетке. Хотя я сам не знал причины внезапного родственного порыва миссис Армандо, но я использовал все красноречие, на которое только был способен.

Эллери расхохотался:

– Так вот о чем вы шушукались с моим драгоценным папочкой, – смех его тут же оборвался. – Харри, так когда же в среду вечером вы с этой девицей появились у Глори?

– Примерно без четверти одиннадцать. – У Берка потухла трубка, и он оглядел салон автомобиля в поисках пепельницы, но она отсутствовала. Пришлось Берку выбить трубку прямо в свой карман. – При встрече я чувствовал себя очень скованно. Лоретта не лучше моего: ведь встретившая нас женщина фактически была ей чужой. А тут еще миссис Армандо не нашла ничего лучшего, как довольно невразумительно начать объяснять девушке, отчего она раньше не пыталась разыскать ее. Ситуация становилась все более неловкой, так что я почувствовал себя лишним и поспешил удалиться. Тем более, что моя задача была выполнена. Миссис Армандо проводила меня до дверей, кстати, и расплатилась со мной. Я заранее уведомил ее о нашем прибытии, поэтому и чек она тоже приготовила заранее. Я ушел, как я уже сказал, что-то около 11 часов 05 минут. Сразу отправился в аэропорт, самолет взлетел в час ночи, я благополучно приземлился в Англии и тут же отправился назад по телеграмме инспектора Куина. Но это вы уже и сами знаете.

– Значит, вы оставили эту девицу Спейнер наедине с Глори, – отрывисто сказал Эллери. – Глори была убита в 11.50.

– Насколько я понял, Лоретта заявила, что она тоже ушла задолго до этого времени, – заметил в ответ Берк. – Ваш отец сказал, что у нее уже взяли показания, и вроде бы все чисто. Но сегодня, похоже, с ней опять собираются побеседовать, так что вы можете присутствовать при этом и составить обо всем свое собственное мнение.

Глава 10

– Кого из них вы хотели бы увидеть сегодня, мистер Куин? – поинтересовался служитель.

– Глори Гилд Армандо, Лаци.

– Это здесь, – Служитель подошел к одной из полок, выдвинул большой ящик и открыл крышку. – Что-то на нее сегодня большой спрос!

Она выглядела отталкивающе, даже для трупа. Тело, превратившееся в бесформенную груду жира. Подернутые смертной синевой, ввалившиеся щеки с налипшими прядями обесцвеченных, всклокоченных волос. Вспухшие, раздутые члены…

– Sic transit[9]… Глори – прошептал Эллери. – Эта груда мяса и жира была когда-то предметом страстных воздыхании и пылких признаний миллионов поклонников… И что от нее осталось?

– Да, поверить трудно, – кивнул Берк.

– По-моему, лицо как лицо, ничего в нем нет особенного, разве что жирнее обычного. Никаких особых примет, даже синяков не видно.

– Значит, она имела в виду не свое лицо.

– Да никто и не думал, что ее.

– Кто знает… Как там сказано у поэта? «Лицо, несущее печать времен. Как много лиц в одном лице сокрыто». И еще: «Порою лица, как пустая книга, в которой не увидишь ничего».

– Что за поэт?

– Лонгфелло.

– Охо!

– Его «Гиперион»

– Вы меня тронули, – смущенно произнес Берк. – Совершенно верно, в этом лице можно увидеть лишь следы ожирения и больше ничего.

– Не знаю, не знаю, – с сомнением покачал вдруг головой Эллери. – Спасибо, Лаци. Пойдемте, Берк. Шотландец последовал за Эллери и, когда они вышли, спросил:

– Куда теперь?

– В лабораторию, за результатами вскрытия. У меня есть кое-какие соображения.

– Надеюсь не по поводу очередных поэтических цитат? – спросил Берк.

– О, я понял, что лучше не трогать ваших национальных гениев.

Они застали директора за поглощением ленча прямо в лаборатории. Старина Праути сдвинул свою неизменную и непристойную шляпу, напоминающую пыльный колпак, далеко на затылок и мерзко гримасничал, поднося ко рту сандвич.

– А, Эллери! Снова помидоры с луком!.. Боже, я сто раз говорил своей бабе, что при моей работенке вегетарианство не рекомендуется! Ну, чем ты увлекся на этот раз?

– Случаем с Армандо. Кстати, это Харри Берк. Доктор Праути, медицинский эксперт, – наскоро представил их друг другу Эллери. Медэксперт с набитым ртом невнятно проворчал что-то, видимо, обозначающее вежливое приветствие. – Результаты вскрытия уже готовы? – спросил Эллери.

– Да, А вы еще не видели?

– Нет. Нашли что-нибудь?

– Смерть от раны из огнестрельного оружия, как и предполагалось. А что вы еще хотели?

– Чего-нибудь.., вселяющего надежды.

– Людям свойственно надеяться, что все само собой пойдет своим чередом, – пробормотал Берк.

– Что, что? – спросил Эллери.

– Диккенс, – ответил Берк, – Чарльз.

Доктор чуть не поперхнулся от неожиданности.

– Док, а в рот вы ей заглядывали? – спросил Эллери.

– Куда – куда?

– В рот.

Теперь настал черед Берка удивляться. Праути пожал плечами.

– Конечно, заглянул. Как положено при обследовании трупа. На случай отравления. Но на первый взгляд там все было чисто. Тогда я применил индикатор Джильберта последнего образца… – доктор усмехнулся с видом веселого сатира.

– И что же вы обнаружили?

– То, что я и ожидал. Ничего.

– А бумажки не обнаружили?

– Бума-а-жки?

– Да, бумажки.

– Господи, нет!

– Ну, на нет и суда нет, – направился к выходу Эллери. Когда они вышли, Берк жалобно вздохнул:

– Эллери, я чего-то не понимаю…

– Очень просто. Лицо – следовательно, и рот. Я подумал, может она написала слово «лицо», чтобы указать на свой рот, где она спрятала более подробную записку с описанием убийцы? Или его именем? Но я ошибся.

В ответ на это шотландец только ошеломленно покачал головой.

Глава 11

Они заглянули в любимый ресторанчик Эллери, где уничтожили пару гигантских бифштексов. Причем Берк, к немалому ужасу Эллери, сначала потребовал прожарить свой получше. Затем они вернулись в квартиру Куина немного вздремнуть. Перед тем как полностью отключиться, Эллери вяло нащупал телефонную трубку и набрал номер полицейского участка. Он застал там своего отца. Как деловито сообщил пожилой джентльмен, он оформлял изъятие дневников и других бумаг.

– Папа, когда ты собираешься допрашивать Лоречту Спейнер?

– В пять.

– Где?

– Да тебе-то зачем?

– Собираюсь поприсутствовать.

– Я пригласил ее сюда, в участок.

– И Армандо, конечно, тоже?

Старик долго не отвечал. Наконец сказал:

– С какой это стати?

– Да так, ничего особенного. Просто мне хотелось бы полюбоваться на них обоих. Я полагаю, что раньше они никогда не встречались?

– Кто – девица Спейнер и Армандо? – инспектор замялся. – Да у нее еще молоко на губах не обсохло, только что из приюта выпорхнула. Где ж встречаться?

– По словам Роберты Вест, Армандо смотрит не на аттестат зрелости, а за что бы у девушки подержаться… Есть у нее, за что подержаться?

– О, да! С этим все в порядке.

– Тогда вызови и Армандо.

– Хорошо, хорошо!

– Кстати, есть еще какие-нибудь подробности о женщинах, с которыми имел дело наш Дон-Жуан?

– Выясняем, – хмуро ответил инспектор, – занялись этим в первую очередь.

– Я спрашиваю из тех соображений, что дамочка, руками которой он состряпал это дельце, могла быть его любовницей – допустим, брошенной когда-то. Таких у него на счету столько, что на целый сераль хватит. Одна из его бывших жен тоже вполне могла сгодиться для его целей.

– Сынок, все это и мне самому уже давно приходило на ум.

Однако если между Лореттой Спейнер и Карлосом Армандо и было что-нибудь, они скрывали это с ловкостью подкупленных членов суда присяжных. Армандо казался озадаченным и заинтересованным вызовом к инспектору Куину. Лоретта же, бросив на него быстрый взгляд, надменно приподняла еще незнакомые со щипцами брови и все остальное время полностью игнорировала его. И это сначала показалось Эллери слишком умелым поведением для такой неискушенной девушки, какой она должна была быть, судя по фактам ее биографии. Но он отогнал эту мысль, отнеся реакцию Лоретты на счет врожденного инстинкта распознавать людей, часто свойственного самым юным представительницам женского пола. Что касается Армандо, то он так и ел глазами девушку. Сразу было видно, что он был бы вовсе не прочь подержаться за ее.., ну хотя бы талию, обтянутую тонким свитером.

Лоретта ничуть не походила на чопорную сухопарую английскую девицу, какими обычно бывают дочери почтенных супружеских пар из Мидланда. Было в ней что-то скандинавское – высокая пышная грудь и белокурые локоны. Казалось, она вошла в кабинет инспектора Куина прямо с палубы шведского крейсера. (И сразу стало ясно, что, как и ее тетушке, так бесславно проигравшей подобную битву, на склоне лет ей придется сражаться с избытком веса, попросту говоря – с ожирением). У девушки было пухлое лицо херувима, аккуратный детский носик, невероятно голубые глаза, такие же невероятно пунцовые губы и кожа, по нежности соперничающая с попкой годовалого младенца. Пухлые губки ее складывались в очаровательную гримаску, пережившую все моды и века и придающую ее детскому лицу недетски сексуальную привлекательность. Эти губки напоминали мужчинам, что за обликом херувима скрывается настоящая женщина. Армандо ощупывал ее взглядом, жмурясь от удовольствия.

Сам Армандо обманул ожидания Эллери. Он совсем не обладал услужливым изяществом манер и вкрадчиво-маслянистым взглядом, присущим завзятому бабнику. Его мускулистое и слишком приземистое тело двигалось слегка неуклюже. Волосы – жесткие, черные, курчавые – делали его похожим на негра. Угреватая кожа, сожженная до черноты кварцевой лампой, только усиливала это впечатление. Пару замечательных темных глаз, искрящихся умом, затеняли почти женские пушистые ресницы. Только его пухлый пунцовый рот, влажный и безвольный, не соответствовал общему грубоватому облику его фигуры. Эллери никак не мог понять, что в нем так пленяло женщин? Лично у него этот тип сразу же вызвал отвращение (Эллери тут же сообразил – отчего. Каждой клеточкой тела Армандо излучал постоянную сексуальную потребность и сексуальное самодовольство, которое, кстати, и могло привлечь к нему представительниц противоположного пола).

Инспектор Куин представил собравшихся друг другу. Армандо едва удостоил мужчин вялым «Бонжур!», которое проворковал, как зобастый голубь. Лоретта коротко и сильно встряхнула руку Эллери и сразу же засияла навстречу Харри Берку, так что унылая комната полицейского участка словно осветилась двумя солнышками из ямочек у нее на щеках. Инспектор рассадил присутствующих, причем Эллери выбрал себе стул в самом углу, откуда он мог свободно наблюдать за всеми, в то же время оставаясь незамеченным. Инспектор вкрадчиво обратился к Армандо:

– Я пригласил вас сейчас сюда, так как дело касается вашей жены. В целом, я полагаю, вы уже осведомлены о происходящем. Но известно ли вам, мистер Армандо, что она незадолго до смерти разыскивала свою племянницу?

– У нас с Джи-Джи секретов не было, – отвечал Карлос Армандо. – Да, она говорила мне. – Эллери был почти уверен, что Армандо все это с ходу выдумал.

– Ну и как вы относились к ее поискам?

– Я? – Армандо недоумевающе поджал чувственные губы. – Весьма опечалился. Ведь сам я одинок на этом свете, если не считать двух дядюшек… Да и те за Железным занавесом, поэтому наверняка погибли. Его маслянистые глаза подернулись влагой, скользнув по лицу Лоретты. – Тем более я могу понять, насколько мисс Спейнер достойна сострадания. Обрести единственную родственницу в лице великолепной Джи-Джи и тут же потерять ее! В одну ночь. Такой прискорбный поворот судьбы, что просто нет слов!

Лоретта с любопытством взглянула в его сторону. Он в упор смотрел на нее. Белоснежные зубы Армандо блеснули в короткой улыбке, на иностранный манер сопровождавшей каждую его фразу вместо знака препинания, в то время как глаза говорили на одинаково родном для всех красноречивом языке взглядов. (Понимает ли этот язык Лоретта? – никак не мог решить для себя Эллери.

Что касается инспектора, то он невнятно поблагодарил Армандо и повернулся к девушке:

– В среду вечером без четверти одиннадцать мистер Берк привел вас к миссис Армандо. Она была дома одна. Мистер Берк пробыл с вами некоторое время и в начале двенадцатого ушел. Расскажите мне настолько подробно, насколько сумеете вспомнить, обо всем случившемся после его ухода.

– Случившемся? Но после его ухода вовсе ничего не случилось! – Лоретта укоризненно посмотрела на инспектора. Тот изобразил на лице виноватую улыбку:

– Я имел в виду, о чем вы говорили с вашей теткой?

– Ах, вот вы о чем! Она хотела, чтобы я жила с ней. Бросила свою квартиру и переехала в их дом. Я поблагодарила ее, но отказалась. Я объяснила, что ценю независимость, хотя очень тронута ее великодушным предложением, – юная англичанка опустила глаза и принялась разглядывать свои лежащие на коленях ладони, – Понимаете, самые лучшие годы я постоянно была вынуждена жить с другими людьми. В приюте не очень-то побудешь в одиночестве… Я пыталась объяснить миссис Армандо, то есть тете Глори, как я счастлива наконец-то пожить одна. Кроме того, я ведь совсем не знала ее! Совсем… Переехать к ней было все равно что поселиться вдруг в доме абсолютно незнакомого человека. Я, наверно, обидела ее, но что было делать? Я сказала ей правду.

– Понятно, – кивнул инспектор, – А о чем еще вы беседовали, мисс Спейнер?

– Она никак не хотела отказываться от своего намерения. Настаивала. Я почувствовала неловкость-. – Лоретта подняла свои изумительные глаза. – Она даже.., даже пыталась заставить меня согласиться. Убеждала, что имеет большие связи в мире шоу-бизнеса и сможет сделать мне блестящую артистическую карьеру. И все в этом духе. Но я, откровенно говоря, не совсем понимала, при чем здесь наше совместное проживание… Если она хотела помочь мне, почему бы не сделать этого просто так, не меняя моего места жительства? Она меня заманивала перспективами, словно мартышку – бананом. И мне это очень не понравилось.

– Вы прямо так ей и заявили?

– Нет, что вы! Это было бы грубо. Знаете, я не считаю, что человек человеку волк и что надо, давить первой, чтобы тебя саму не задавили. Люди и так слишком жестоки. Поэтому я просто сказала, что предпочитаю всего добиваться сама и что в этом я целиком иду по ее стопам: ведь она сама создавала себе имя. И добавила, что если человек сам не сумеет стать артистом, то, по-моему, «сделать» из него настоящего артиста невозможно. Талант либо есть – либо его нет. Если есть – рано или поздно он себя проявит. А если нет – то и суетиться нечего. И что таков мой взгляд на вещи.

– Весьма похвальный взгляд, – сказал инспектор. – «Ах ты старый коварный лицемер!», – подумал с восхищением Эллери. Он скосил глаза на Берка: шотландец едва сдерживал усмешку. – И: что же вы, с миссис Армандо все время обсуждали только эту тему?

– Да.

– Когда же вы покинули квартиру вашей тетушки?

– По-моему, около одиннадцати тридцати.

– Она проводила вас до двери?

– Да, до лифта.

– Изъявляла ли она желание увидеться вновь?

– Конечно! Она попросила позвонить ей на следующей неделе, хотела договориться насчет совместного обеда у Сарди. Но я ничего не обещала наверняка. Сказала, что если сумею – позвоню. И оставила ее.

– Оставили ее одну.., и еще живую.

– Разумеется!

– Когда вы спустились в фойе, там кто-нибудь был?

– Нет.

– Куда вы затем отправились?

– Домой, – Недвусмысленная многозначительность вопросов инспектора начинала ее раздражать. На щеках вспыхнул румянец досады, а грудь под тонким свитером начала часто и взволнованно подниматься и опадать (Взгляд Карлоса Армандо неотступно следовал за колебаниями ее свитера, глаза поблескивали, как два шарика ртути). – Инспектор, а куда еще мне было идти в этот час?

– Я спросил на всякий случай, – замялся инспектор. – Полагаю, воспользовались такси?

– Вовсе нет. Я пошла пешком. Вы находите в этом что-либо предосудительное?

– Пошли пешком?

– Да. Через Центральный парк. Я живу в Вест-Сайде…

– Что я слышу! – воскликнул почтенный инспектор. – Неужели вы не знаете, что девушке ночью идти одной через Центральный парк опасно? Особенно около полуночи. Вы что, газет не читаете?

– Согласна, что с моей стороны это было чистым безумием, – пожала плечами девушка. (А она не лишена самообладания! – подумал Эллери, – да и сообразительности тоже. Но что самое удивительное для девицы ее возраста и воспитания, она держится с необыкновенным достоинством и умело избегает опрометчивых высказываний.) – Не то чтобы я была рассеянна, скорее возбуждена встречей и не могла толком ничего сообразить. Просто почувствовала потребность немного прогуляться и пошла не раздумывая. А парк был как раз по дороге. Инспектор, я не вижу связи между смертью моей тети и способом, каким я в тот день добралась домой!

– По дороге вы никого знакомого не встретили?

– Нет…

– А около вашего дома?

– Да нет же!

– Если я правильно понял – вы живете одна?

– Совершенно верно, инспектор Куин, – ее голубые глаза сердито вспыхнули. – Что касается моих занятий по возвращении домой… – ведь именно этот вопрос вы собираетесь теперь задать? То я разделась, приняла ванну, почистила зубы, прочла вечерние молитвы и отправилась в постель. Что еще вы хотите узнать?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14