Современная электронная библиотека ModernLib.Net

В кольце твоих рук

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Купцова Елена / В кольце твоих рук - Чтение (стр. 1)
Автор: Купцова Елена
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Елена Купцова

В кольце твоих рук

Место действия и все герои этой книги вымышлены. Любое сходство с существующими людьми случайно.

Автор


Она медленно покачала головой. Нет, уже слишком поздно. Видно, эту чашу им суждено испить до дна. Не важно, что в ней, божественное вино или яд. До дна!

Наташа скользнула на ковер, увлекая его за собой. Тела их сплелись в. страстном объятии. Майкл высвободился из ее рук и, не отрывая губ от пылающей кожи, опустился вниз к ее ногам. Тонкие колени, дрогнув, разошлись, открывая перед ним то, что составляет вечную, неразрешимую загадку женщины. Майкл припал к ней лицом, вдыхая пьянящий аромат ее тела. Язык дразнящим движением завибрировал, затанцевал в ней.

Наташа застонала и вся изогнулась ему навстречу. Пальцы широко раскинутых рук конвульсивно сжимались и разжимались. Волосы разметались по ковру и, казалось, жили своей самостоятельной жизнью. Майкл приподнялся над ней, торжествуя от сознания своей власти над этим божественным телом. Сейчас она целиком принадлежит ему и никто не в силах ее отнять.

Наташа протянула к нему руки, вся призыв, желание, страсть. Соски, как два пунцовых бутона, цвели на не тронутой загаром коже ее груди. Нежные полукружия ребер вздымались в такт прерывистому дыханию. Она притянула его к себе, длинные ноги обвились вокруг его шеи.

Он ворвался в нее бурно, неистово, не таясь, так, как она этого хотела. Он знал, он чувствовал это и ликовал. Ее горячие соки омывали его, все внутри пульсировало, сжималось, требуя — еще, еще!

Он уверенно и властно вел ее за собой к вершинам блаженства, и, когда они достигли последней черты, с ее губ сорвался звенящий крик, пролетел над океаном и замер вдали.

Самолет напрягся, как перед прыжком, завибрировал, задрожал, взревел всеми моторами и стремительно понесся по взлетной полосе. Через секунду он был уже в воздухе. Наташа с наслаждением откинулась на спинку кресла. В отличие от большинства других людей она любила летать, любила аэропорты с их вечной оживленной суетой и напряженным ожиданием. Для нее это всегда было ожидание чуда. Сейчас ты в Москве, все вокруг привычно и знакомо, а через несколько часов — уже в совершенно другом мире, отовсюду слышна чужая речь, неведомые доселе краски и запахи щекочут воображение, неизвестность пьянит и волнует кровь. Ради таких минут стоит жить.

— Наташа, неужели это правда? Мы действительно летим, — прервал ее мысли возбужденный голос. — Летим в Англию! До сих пор не могу в это поверить.

Наташа повернулась к своей соседке. С Ольгой Зотовой она познакомилась во время оформления в эту командировку, которая свалилась на обеих как снег на голову. Они обе преподавали английский язык в институте международных отношений, знаменитом МГИМО, но только на разных кафедрах, и раньше как-то не встречались. Ольга была чуть старше Наташи, ближе к сорока. Высокая, крупная, розовощекая, она так и лучилась здоровьем и энергией. Когда она говорила, ее голос разносился далеко вокруг и никого другого слушать было уже просто невозможно. Круглое лицо в обрамлении кудрявых каштановых волос, широкая, жизнерадостная улыбка, искрящиеся юмором глаза сразу располагали к себе. Глядя на нее, Наташа мысленно поблагодарила судьбу, что она послала ей именно такую попутчицу. Ведь им больше месяца предстоит провести вместе.

Когда Наташе позвонила заведующая кафедрой, она как раз собиралась вести детей соседки на прогулку в парк. Неожиданный вызов на работу, обычное дело. Наташа любила возиться с ними. Мальчики шумно толкались в дверях, вырывали друг у друга ведерки и лопатки и никак не могли решить, кто что понесет. В такие моменты промедление было смерти подобно. Только на улице они хоть немного успокаивались. Ребятишки были погодки, поэтому интересы перекрещивались буквально во всем. Младший непременно хотел то же, что и старший, и наоборот. Да и о каком старшинстве могла идти речь: одному было пять лет, а другому всего четыре.

Наташа в отчаянии бросилась к телефону. Разборка в дверях принимала все более напряженный характер.

— Дети, ради Бога, потише! — взмолилась она и сняла трубку. — Алло! Я слушаю.

— Наташа! Как хорошо, что я тебя застала! — Голос заведующей звучал так, будто она только что пробежала стометровку.

«Неужели кто-то заболел и надо выйти на замену?» — огорченно подумала Наташа. Приближалась летняя сессия, занятий осталось совсем немного, но, как всегда в преддверии экзаменов, активность студентов резко возрастала. Как будто за оставшиеся пару недель можно выучить английский и наверстать все, что было так легкомысленно упущено в течение семестра. Перед смертью, как говорится, не надышишься.

Впрочем, Наташа любила своих студентов и никогда не свирепствовала на экзаменах. Она слишком хорошо помнила себя в их возрасте. И они отвечали ей взаимностью

— Какие у тебя планы на июль?

— Как всегда, — удивленно ответила Наташа. — После экзаменов увезу сына на юг.

— А ты не смогла бы попросить кого-нибудь заменить тебя? Маму или свекровь? На месяц или около того?

— Нина Константиновна, вы же знаете, как это сложно. Переходный возраст. Мама просто не справится. А потом я твердо ему обещала.

— Жаль, очень жаль.

— А в чем, собственно, дело? — спросила, недоумевая, Наташа. — Если это касается вступительных экзаменов, то…

— Я только что от проректора по учебной работе. От нашей кафедры требуется один человек с экономическим образованием для стажировки в Манчестере. Сама понимаешь, что на других кафедрах с радостью подыщут нужную кандидатуру, но мне хотелось, чтобы поехал кто-то из наших. Ты — просто идеальный вариант. Ты ведь окончила у нас экономический факультет.

У Наташи даже дух захватило от такого фантастического предложения. Месяц в Англии — мечта всей ее жизни. Сколько она себя помнила, она занималась английским языком, а в Англии ни разу не была. Вообще-то она немало попутешествовала в своей жизни, прежней, до замужества, когда работала переводчицей. Индия, Австрия, Италия, даже Африка, но Англия! О-о-о!

От двери донесся дружный вопль. Команчи на тропе войны.

— Нина Константиновна, извините, я сейчас. — Наташа положила трубку на стол и подошла к детям. Растрепанные, красные, они, сцепившись, катались по полу. — Джентльмены! — Никакой реакции. — Джентльмены! — В ее голосе зазвучали металлические нотки, хотя смех немилосердно душил ее. Уж больно уморительный был у них вид. — У меня очень важный разговор. Потерпите и не мешайте. Я скоро закончу, и мы пойдем есть мороженое.

Волшебное слово возымело немедленное действие. Мальчишки, как ваньки-встаньки, вскочили на ноги и уставились на нее круглыми глазами. Она таинственно приложила палец к губам и вернулась к телефону.

— Все, инцидент исчерпан. Стороны объявили временное перемирие и прекращение огня, — сказала она в трубку. Заведующая хохотнула. — Нина Константиновна, вы сами знаете, как искушаете меня. От такого просто невозможно отказаться, но я должна посоветоваться со своими. Сколько времени у меня есть на размышление?

— В том-то и дело, что времени нет. Ответ надо дать в течение часа. Успеешь?

— Надеюсь. — Наташа быстро взглянула на часы. — Я перезвоню вам.

— Жду. — И заведующая положила трубку.

Наташа быстро набрала номер матери, уповая на то, что она дома. Ведь сегодня у нее свободный день. К счастью, она сразу ответила. Наташа сбивчиво объяснила ей ситуацию и почему-то почти не удивилась, услышав решительное:

— О чем может быть разговор! Не вздумай отказываться! Такие возможности не упускают.

— Мама, я тебя обожаю! — взвизгнула в восторге Наташа. — Но как вы справитесь без меня? Ведь целый месяц.

— Не волнуйся, все будет отлично. Мишка уже вполне взрослый мужчина и все поймет.

Наташа кинула быстрый взгляд в сторону двери. Дети пока сохраняли спокойствие, но чувствовалось, что силы их уже на пределе.

— Решено. Звоню Нине. — Сердце ее бешено забилось, руки задрожали. Неужели это происходит с ней?

— Не забудь сначала предупредить Олега, — напомнила мать и положила трубку.

Наташа медленно опустилась на стул. В суматохе она совсем забыла о муже. Если он скажет «нет», что тогда? С него станется. Олег был бешено ревнив и не любил, когда она куда-то уезжала без него. С сыном, конечно, не в счет. Когда они поженились, он заставил ее уйти из внешнеторгового объединения, где она тогда работала, только потому, что там было слишком много мужчин. Просто так, безо всяких на то оснований. То ли дело институт с его в основном бабским коллективом. И даже тут он находил повод для ревности.

Впрочем, его нетрудно было пенять. Где бы она ни появилась, Наташа неизменно привлекала к себе внимание. Длинные пепельные волосы удачно контрастировали с черными бархатистыми бровями и матовой кожей. Ярко-зеленые глаза, опушенные густыми ресницами, которые вдруг меняли цвет и становились желтыми, как песок в пустыне, делали ее похожей на кошку, изумительную кошку с неуловимой, изысканной грацией. Роды совершенно не отразились на ее фигуре, разве что сделали ее еще более соблазнительной. Полные, чувственные губы, казалось, призывали ночь даже днем. Наташа обладала редким талантом носить одежду, и даже самая простая вещь выглядела на ней шикарно. Она была остроумна, легка в общении и, что больше всего бесило Олега, любила нравиться. Как и всякой настоящей женщине, ей доставляли удовольствие восторженные взгляды мужчин, даже совершенно незнакомых. И при всем этом она ни разу не изменила мужу, хотя возможностей было предостаточно. Но он никак не мог понять, что для нее это всего лишь игра, естественное кокетство красивой женщины, и готов был ревновать ее даже к фонарному столбу.

А впрочем, подумала, нахмурившись, Наташа, за что его осуждать? Есть от чего потерять душевное равновесие, если огромная часть ее души наглухо от него закрыта. И не только от него, но и от матери, от сына, от всех. А ключ остался в прошлом, не найти, не отомкнуть.

Наташа вспомнила их первую ночь, так утомительно похожую на все остальные. Он тогда набросился на нее со всей страстью и жадностью обезумевшего от любви мужчины. Трясущимися руками стаскивал с нее одежду, долго возился с застежкой лифчика и, не дав ей помочь себе, неловко стащил прямо через голову.

Даже не заметив, что она не готова к такому натиску, повалил на кровать, раздвинул коленом ноги и овладел ею торопливо, даже грубо, словно боялся, что она оттолкнет его. Может быть, и не без оснований.

Все было кончено за пять минут. Несколько резких толчков, хрип, тяжесть обмякшего тела. И еще вопрос:

— Ты… успела?

«Нет, — захотелось ей крикнуть. — Нет!» Но она почему-то ответила:

— Да.

Надо было тогда же с ним развестись или переспать еще до свадьбы, как советуют умные люди. Но дело было сделано.

Он был заботлив и очень влюблен, предвосхищал все ее желания, засыпал цветами, дежурил у подъезда и обрывал телефон звонками. Она уже устала от одиночества, которым сама себя окружила. Озабоченные глаза матери, предостережения подруг:

— Смотри, Наташка, пробросаешься!

И она уступила. После свадьбы он ничуть не изменился. Та же забота, тот же влюбленный взгляд. Вот только эта бешеная ревность и убожество в постели. Но она привыкла считать, что сама во всем виновата.

Тяжело вздохнув, Наташа набрала служебный номер мужа и, полная дурных предчувствий, прислушалась к длинным гудкам в трубке. Если его нет на месте, она все равно позвонит заведующей и скажет, что согласна, а там будь что будет, мрачно решила она. Однако Олег снял трубку.

— Наташа! — Даже после восьми лет супружества всякий раз, когда она звонила ему, в его голосе слышалась неподдельная радость. У нее потеплело на душе. Прямо как влюбленный мальчишка!

Она коротко обрисовала ему ситуацию. В трубке повисло тяжелое молчание. Она почувствовала, как он напрягся, мыс ленно увидела, как сузились и потемнели его глаза.

— Кто еще едет? — спросил он холодно.

— Олег, какое это имеет значение? Меня приглашают в Англию, понимаешь, в А-н-г-л-и-ю! Ты же знаешь, как я всегда мечтала об этом. Я тебе никогда не прощу, если ты лишишь меня этого шанса, так и знай!

Он помолчал, взвешивая ее слова.

— Поговорим вечером, когда я вернусь с работы.

— Вечером будет уже поздно! — с отчаянием крикнула она. — Ответ надо дать немедленно.

— Так не бывает, — упрямо сказал он. — Пускай они подождут.

— Не будут они ждать! — выпалила Наташа. — Желающих пруд пруди, а предложили мне.

— Вот я и хочу разобраться, почему именно тебе. Наташу взорвало:

— Как ты смеешь так обращаться со мной?! Это оскорбительно, в конце концов. Я взрослая женщина и сама могу принимать решения! — И она бросила трубку.

Мальчики совсем притихли и смотрели на нее широко открытыми, изумленными глазами. Они никогда еще не слышали, чтобы она так кричала. Наташа прикусила губу. Ей вдруг стало невыносимо стыдно. Она через силу улыбнулась им.

— Сейчас, мои хорошие. Еще один звонок — и пойдем. Но она не успела. Телефон зазвонил снова.

— Да? — сказала она, изо всех сил пытаясь успокоиться.

— Наташа? — Это был Олег. — Прости меня. Я просто дурак. Прости. — Слова давались ему с трудом. — Поступай так, как ты считаешь нужным. Я просто подумал… А как же Миша, ваша поездка?

— Мама согласилась побыть с ним на даче. И потом, здесь же останешься ты, верно?

— Да. Я, может быть, смогу взять отпуск и помочь ей. Но я так хотел провести его с тобой.

— О, Олег! Только на этот раз! Прошу тебя, не лишай меня радости.

— Конечно, конечно. Я понимаю.

— Мой дорогой, ты — прелесть. Приходи сегодня пораньше, я приготовлю что-нибудь особенное.

— Постараюсь. Я люблю тебя.

— Я тоже. Целую. До вечера.

Окрыленная, Наташа тут же позвонила на кафедру и сообщила заведующей, что все устроилось самым наилучшим образом.

— Завтра же позвони в кадры и узнай, какие документы им нужны. Не затягивай, времени в обрез, — предупредила ее заведующая.

— Я все понимаю, Нина Константиновна. Спасибо вам, огромное спасибо. А теперь, — сказала она, повернувшись к детям, — мороженое. Вперед!

Дети дружно завопили и бросились к лифту.

И вот теперь она сидела в самолете и думала о сыне. Он ничего не сказал ей, когда она сообщила о неожиданном изменении в планах. Лишь глаза слегка потемнели и подбородок воинственно выдвинулся вперед. Они каждое лето проводили вместе, и это было их излюбленное время. Путешествие вдвоем. Впервые она так подвела его.

— О чем задумалась? — Голос Ольги вернул ее к действительности.

— О сыне. Он больше всех пострадал. Вместо юга — на дачу с бабушкой. Не сахар. Да и компания там не ахти. Но он мужественно выдержал удар.

— Славно. Моя Машка покуксилась сначала, а потом завалила меня заказами. Интересно, на какие шиши?

— Да, на наши деньги не разбежишься, — покачала головой Наташа. — Но я собрала немного на поездку в Лондон. Глупо ведь съездить в Англию и не побывать в Лондоне. Я себе этого никогда не прощу.

— У тебя там знакомые? — с интересом спросила Ольга. — Ну, в смысле, есть у кого остановиться?

— Да нет, пожалуй, — не слишком уверенно ответила Наташа. — Найду какой-нибудь дешевенький пансион. Гостиницу мне не потянуть.

Знакомые в Лондоне… Наташа больно прикусила губу от охватившего ее волнения. Прошло пятнадцать лет, а воспоминания все еще жили в ней, пугая своей неожиданной остротой. Все началось в Африке. В Африке…

Часть первая

Нигерия. 1980 год

Самолет приземлился в аэропорту Лагоса глубокой ночью. После четырнадцатичасового перелета Наташа чувствовала себя совершенно разбитой. За всю дорогу она не сомкнула глаз. Голова пухла от обилия впечатлений. Москва засыпанная январским снегом, Вена, еще не отошедшая от рождественских безумств, мрачноватый аэропорт в Триполи и, наконец, Лагос. Тонкие силуэты пальм на фоне бездонного тропического неба, редкие огни, незнакомая гортанная речь и черные лица вокруг. Она вдруг болезненно ощутила свою непохожесть и впервые отчетливо поняла, что попала в незнакомый, чужой для нее мир. Сможет ли она когда-нибудь стать здесь своей?

Когда она объявила родным, что намерена отказаться от распределения в одно из торговых объединений и вместо этого ехать по контракту переводчиком в Нигерию, реакция была бурной. Как! Отпустить ребенка одного в Африку, да еще не в столицу, в посольство или торгпредство, а на какую-то стройку, в джунгли, в медвежий угол. Немыслимо! Но Наташа была непреклонна. Она с жаром объясняла им, что всегда успеет насидеться за бумажками, это никуда не денется. А пока она молода, свободна и полна сил, ей хочется увидеть мир. Ну когда еще ей представится возможность побывать в Африке, увидеть все своими глазами, и не из окна посольского офиса, а изнутри. Надо сказать, что авантюрная жилка была присуща всем членам ее семьи, и наконец они сдались.

Все знакомые были тут же поставлены на уши, и вскоре Наташу познакомили с Борисом Львовым, бывшим корреспондентом ТАСС в Нигерии. Он вернулся из Лагоса год назад, а до этого провел там в общей сложности лет семь, знал об этой стране все, что только можно, и даже больше и был для Наташи сущей находкой.

Она хорошо помнила их первую встречу. Дверь ей открыл худощавый невысокий человек лет сорока с узким интеллигентным лицом.

— Ты Наташа Преображенская? — спросил он с порога. — Аркадий звонил мне насчет тебя. — И, помогая ей снять пальто, добавил: — Ничего, что я на ты? Старая журналистская привычка.

— Ничего, — ответила, осматриваясь, Наташа. Она понятия не имела, кто такой Аркадий. Наверное, какой-то знакомый знакомых еще одних знакомых. Впрочем, это ее совершенно не смущало. Она во всё глаза смотрела по сторонам. А смотреть было на что. Небольшая прихожая с полу до потолка была сплошь завешана деревянными масками, чучелами крокодилов и какими-то странными круглыми резными щитами, черными и красными.

Заметив ее изумленный взгляд, Борис довольно улыбнулся.

— Нравится?

— Невероятно! — потрясенно выдохнула она. — Настоящий музей африканских искусств. А что это такое? — спросила Наташа, указывая на щиты.

— Калабаши. Их делают из высушенной тыквы, покрывают резьбой и красят.

— Ничего себе тыквы!

— Это еще не самые большие. Из тыквы делают все, что угодно, даже сосуды для воды и погремушки. Пойдем в комнату, все самое интересное у меня там.

Следующие несколько часов пролетели как один миг. Он показал ей все свои сокровища: маски, деревянные фигурки, поражающие своим изяществом, литые бронзовые безделушки, батики, картины на ткани, расписанные особым способом, женские украшения, расшитые бисером. И рассказывал, рассказывал, рассказывал. О древней истории этой страны, о кровавой гражданской войне, о банановых рощах и плантациях ананасов, о криках обезьян в джунглях и публичных расстрелах на лагосском пляже Бар-Бич. О народах Нигерии, йоруба, хауса, ибо и многих, многих других. Лицо его горело таким вдохновением, что стало почти красивым.

— Ты так любишь Нигерию. Почему ты уехал оттуда? — спросила Наташа, опускаясь в кресло.

Он вытащил из бара бутылку коньяка, приглашающе выдернул пробку и плюхнулся в кресло напротив.

— Жене надоело, — коротко ответил он.

Наташа обвела взглядом комнату и, не обнаружив никаких следов женского присутствия, вопросительно подняла брови. Он криво усмехнулся:

— Мы разошлись сразу же после приезда сюда. Теперь мне в Африку путь закрыт. Ты же знаешь, что в нашей системе с этим строго, — горько добавил он.

Наташе не нужно было ничего объяснять. Она выросла в семье дипломата.

— Вот, коньячком утешаюсь. — Борис наполнил янтарной жидкостью две рюмки. — За тебя и Африку! — Он ловко опрокинул рюмку, Наташа слегка пригубила из вежливости. Она не любила крепких напитков. Борис налил себе еще и внимательно посмотрел на Наташу. — Ты очень красивая. Очень. И невероятно сексуальная. Не обижайся. Я сражен наповал. И еще мне с тобой легко, поэтому скажу, что думаю.

Наташе стало слегка неуютно. Никто еще не говорил ей таких вещей, особенно практически незнакомые люди. Она вдруг занервничала и посмотрела по сторонам, ища предлога, чтобы уйти.

Борис каким-то шестым чувством понял ее состояние. Он потянулся через стол и накрыл ее руку своей. Наташа вздрогнула.

— Не надо. Не надо меня бояться. Тебе здесь ничего не угрожает, хотя, не скрою, больше всего сейчас мне бы хотелось, чтобы ты осталась у меня.

Наташа неловко высвободила руку и почему-то спрятала ее за спину. Борис выпил еще, откинулся в кресле и закурил.

— Мне, пожалуй, пора, — храбрясь изо всех сил, сказала она. — Спасибо, что потратили на меня столько времени.

— Никогда еще не получал такого удовольствия, — пробормотал Борис и, увидев, что она встает, схватил ее за руку. — Сядь, перестань дергаться и слушай. Хочешь хороший дружеский совет?

— Конечно.

— Не езди туда. Съедят.

Зеленые глаза Наташи изумленно раскрылись.

— Я не в этом смысле, — хохотнул он. — Случаев каннибализма среди местного населения уже давно не наблюдается. Наши, наши съедят. — Наташа недоверчиво посмотрела на него. — Ты знаешь, что такое советская колония за рубежом? Замкнутый мир, где все друг друга знают, томятся и изнывают от скуки и пьянства. Сплетни, склоки, подглядывание в замочную скважину и перемывание чужого грязного белья. Представь себе: месяцами ничего не происходит, все варятся в одном котле. Только и разговоров, кто, что, где купил да кто, с кем, когда переспал.

— Я еду туда работать, — с достоинством сказала Наташа. — Все остальное меня не интересует.

— Дурочка! — убежденно сказал Борис. — Жизнь есть жизнь, и никуда от этого не деться. Ты же там будешь как вечный раздражитель, они, как мухи на мед, к тебе слетятся. Положит на тебя глаз какой-нибудь тамошний начальник, будет таскать тебя везде с собой. А куда ты денешься? — воскликнул он, заметив протестующий жест Наташи. — Ты же переводчица. Начнет возить по командировкам, тискать по углам. Добрые люди тут же оповестят его женушку, она накатает на тебя телегу, и вышлют тебя, голубушку, за аморалку, охнуть не успеешь.

— Я сумею за себя постоять, — убежденно сказала Наташа. Борис только рукой махнул.

— Упряма, как мул. Вот и говори с такой.

В комнате повисла напряженная тишина. Было слышно только, как тикают часы на стене.

— Ладно, — сказал наконец Борис. — У меня там остались друзья. Юра Майский, советник-посланник, большая шишка, и его жена Ирина. Дам тебе для них письмо. Хорошие ребята, помогут, если что.

Наташа встала и пошла к двери. Борис помог ей надеть пальто, обнял за плечи, легко прижал к себе. Нежный аромат ее волос приятно щекотал ноздри.

— Подумай над тем, что я сказал, не торопись. Ты еще так молода.

Наташа кивнула и исчезла за дверью.

— Подожди, я провожу тебя! — крикнул ей вслед Борис, но ее уже не было.

Он услышал лишь стук ее каблучков по лестнице. Она не стала дожидаться лифта.

— Идиот, старый дурак, болван, — бормотал Борис. Ему вдруг стало невыносимо больно, как будто он упустил что-то очень важное. Он тяжело опустился в кресло и налил себе еще коньяка. Комната еще жила незримым присутствием Наташи. Он посмотрел на золотую жидкость в рюмке. — Это все, что тебе осталось, старый пьяница. — Он допил коньяк и принялся писать письмо в Лагос.

Наташа забрала письмо через несколько дней. Ничего примечательного «не произошло. Они встретились у метро, перекинулись парой вежливых фраз и разошлись. Больше они не виделись.

Наташа с головой окунулась в предотъездные хлопоты. Надо было еще так много успеть, что не было времени особо раздумывать над его словами. С присущей юности самонадеянностью Наташа была уверена, что все проблемы разрешатся сами собой. Жизнь представлялась ей одним большим праздником.

И вот теперь, вдыхая тяжелый, напоенный влагой воздух незнакомой страны, она вспомнила их разговор и на мгновение усомнилась. А что, если он был прав? Что ждет ее здесь?

Наташа прилетела вместе с группой строителей. Со многими из них она успела познакомиться во время полета. Это были простые, грубоватые парни, в основном из нефтяных районов Сибири и Татарии. Для них это была первая и, вероятно, единственная возможность вырваться из нищеты. Они ехали сюда с твердым намерением накопить денег и, вернувшись в Союз, хоть немного пожить по-человечески. Ради этого дома оставались жены, дети, ради этого они готовы были жертвовать здоровьем, экономить буквально на всем и работать, работать, работать.

— Не дрейфь, Наталья, — сказал ей один из них, огромный детина, прораб из Нефтеюганска. — Намолотим здесь деньжищ, вернемся домой и загуляем, аж небесам жарко станет. Ты последи пока за вещами, мы живо все перекидаем.

Они действительно быстро управились, погрузились в поджидавший их автобус и поехали. Дорога была темна, ни огонька кругом. Сколько ни напрягай глаза, все равно ничего не увидишь, кроме плотного переплетения по обочинам ветвей, серебрящихся в свете фар. Наташа почувствовала, как от монотонного покачивания у нее слипаются глаза. Она поудобнее устроилась на жестком сиденье, усталость душным ватным одеялом навалилась на нее.

Вдруг что-то просвистело над ухом, метнулась чья-то тень. Наташа вздрогнула и чуть не ударилась головой о спинку переднего сиденья. Вокруг захохотали. Она увидела у себя под ногами, среди ящиков, какого-то человека. Он улыбался ей, потирая ушибленную шею.

— Видите, не успели вы приехать, а я уже у ваших ног. — Он выкарабкался из ящиков и опустился на сиденье рядом с ней. — Хотел всех обойти и первым познакомиться с вами, а первопроходцам всегда достаются синяки и шишки. Это уж тем, кто следом, пироги и пышки. — Он снова потер шею. — Владимир Дронов, переводчик, для своих просто Вова.

— Наташа.

— Я знаю. Наташа Преображенская, коллега по цеху. Я, как всегда, крутился в секретарской, когда пришел телекс про вас. Все просто на ушах стояли, когда его прочли. Еще бы! Выпускница МГИМО! Что вас занесло в нашу глухомань?

— Жажда приключений.

— Вот это да! Первый раз такое слышу. Впрочем, этого добра здесь хоть отбавляй, мало не покажется. Кстати, по агентурным данным, вас для себя застолбил сам Первенцев. После проверки, естественно.

— Это кто такой? — нахмурила брови Наташа. Тень Бориса Львова незримо проплыла перед ней.

— Вы не в курсе? Первенцев Павел Иванович, коммерческий директор строительства, подпольная кличка Шкаф. Вот уж с кем не соскучишься. Затаскает по переговорам.

— Ну, мне это как раз на руку, я ведь сюда работать приехала.

Володя насмешливо посмотрел на нее и забавно покрутил усами.

— Н-да-а-а… Значит, к вам на хромой козе не подъедешь? Серьезная девушка.

— Очень, — улыбнулась Наташа. Ей нравился этот худощавый белокурый парень, нравился его насмешливый взгляд, легкий треп, быстрая, обаятельная улыбка. Она почему-то знала, что они одного поля ягоды, что они поймут друг друга и станут друзьями, знала, что ему можно доверять, просто знала, и все.

— А черный хлеб вы хоть привезли? — спросил Володя тоном, каким говорят: «С паршивой овцы хоть шерсти клок».

— И не только его, — рассмеялась Наташа. — Заходи завтра вечером и приводи своих близких друзей. Отметим мой приезд, а заодно и познакомимся.

Володя ухмыльнулся и понимающе кивнул, давая ей понять, что оценил ее тонкий ход.

— Нам еще долго ехать? — спросила Наташа.

— От Икороду минут двадцать. Икороду — это маленький городок, самый близкий к нашей площадке источник цивилизации. Цивилизации по-нигерийски, — пояснил он.

— А что это значит?

— Сама увидишь. Рассказать невозможно.

— Мне надо поскорее выбраться в Лагос. Я привезла письма для посольских.

Володя приподнял брови.

— М-м-м, влиятельные друзья. Неплохо для начала.

— Да какие там друзья. Просто знакомые знакомых. Володя понизил голос и заговорщически прошептал:

— А вот об этом никому не говори. Пусть думают, что у тебя обширные связи. — И, заметив недоумевающий взгляд Наташи, пояснил: — Так спокойнее.

Она снова вспомнила Бориса и разговор с ним, но решила отложить обсуждение этой темы на потом. Автобус быстро проскочил скопление темных невысоких домов. Кое-где в окнах горели керосиновые лампы.

— Икороду. Теперь уже скоро, — заметил Володя.

— А что, здесь даже электричества нет?

— У многих нет, а остальные экономят. Дорого, да и отключают постоянно.

— А на площадке? — спросила Наташа, уже усвоив местную терминологию.

— У нас с этим все в порядке. На случай перебоев есть своя маленькая электростанция.

— А что там еще есть?

— Бассейн, бар, столовая, но это на крайний случай, если сама готовить не любишь. Еда вполне общепитовская. Спортивная площадка, короче, жить можно.

— Неплохо. Это звучит лучше, чем я ожидала.

— Звучит. Тоненько сказано.

— Я же сама еще ничего толком не видела. Кстати, ты не сказал мне о Лагосе. Как туда попасть?

Володя почесал в затылке.

— На попутной машине. Можешь считать, что тебе крупно повезло. Я завтра с утра поеду в Лагос. Могу и тебя прихватить. Но сначала надо испросить разрешения генерального, ну, генерального директора.

— А он разрешит?

— Это вопрос. Скорее всего он предложит тебе передать письма через меня или еще кого-нибудь.

— Логично, но мне непременно нужно передать все самой.

Наташе хотелось поскорее познакомиться с Майским и отдать ему письмо Бориса из рук в руки. Да и столицу не мешало бы посмотреть.

— Придумай что-нибудь. Времени до завтра у тебя достаточно, но учти, он человек настроения.

— Генеральный?

— Угу.

— Как его зовут?

— Степан Антонович Поздняк. Он откуда-то с Украины и, как все хохлы, жутко упрямый. Скажет «нет», значит, «нет». Он здесь недавно, всего два месяца, поэтому пока самоутверждается.

— А до него?

— До него был Шафран. И знаешь, что я тебе скажу, — Володя окинул ее оценивающим взглядом, — тебе крупно повезло, что ты его не застала.

— Это еще почему?

— Очень до женщин был охоч. Ни одной юбки не пропускал. Страшное дело. Всех хорошеньких переводчиц распихал по трассе и наезжал в командировки. Так и скакал то в Бенин, то в Варри.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13