Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Адепт (Адепт - 1)

ModernLib.Net / Куртц Кэтрин / Адепт (Адепт - 1) - Чтение (стр. 1)
Автор: Куртц Кэтрин
Жанр:

 

 


Куртц Кэтрин & Харрис Дебора
Адепт (Адепт - 1)

      Кэтрин Куртц, Дебора Харрис
      Адепт
      (Адепт - 1)
      Бетти Баллантайн за ее особое свойство
      находить и ободрять новых авторов
      На протяжении пятнадцати лет она купила
      у каждой из нас наши первые трилогии и
      вдобавок догадалась нас познакомить.
      Спасибо, Бетти!
      Пролог
      Осенняя ночь была чиста и свежа, в безветренном воздухе ощущалась близость утреннего заморозка. Луна не светила, но и звезд хватало, чтобы осветить шотландский сельский пейзаж.
      На склоне поросшего лесом холма в тени старых буков стоял человек в черном. Обхватив себя руками, чтобы согреться, он то и дело сжимал и разжимал пальцы в черных перчатках, разминая их перед работой. Уже не в первый раз за последние полчаса он отвернул манжет левого рукава и сверился с циферблатом армейских часов. Светящийся дисплей показывал полтретьего.
      Выходившие во двор окна Моссекейрн-Хауса были темны. В верхних окнах тоже погас свет. Старик сторож давно уже завершил последний обход и не покажется из своего домика у ворот до утра. Лучшего времени не будет.
      Человек в черном чуть улыбнулся, плотнее застегнул свою кожаную куртку и, чтобы лучше слышать, закатал края черной вязаной шапочки повыше. Потом он начал спускаться по склону, продолжая на ходу разминать пальцы. Стараясь держаться в тени, он быстро одолел расстояние до дома, двигаясь с уверенностью человека, привыкшего действовать ночью. Через неглубокий ручей на его пути он легко перепрыгнул. У последней открытой лужайки человек остановился и на всякий случай огляделся по сторонам. Еще несколько секунд и он замер в тени крыльца у входа на кухню.
      Человеку в черном не составило большого труда отключить охранные системы. По американским меркам, охранная сигнализация Моссекейрна была чудовищно примитивной. Кроме того, утром человек в черном уже посетил дом под видом простого туриста, отметив про себя все, что могло бы помешать ему во время следующего визита.
      Теперь он осторожно пересекал темную кухню, светя маленьким карманным фонариком, луч которого был не толще карандаша. В сервировочной человек не удостоил взглядом ни канделябры на полках, ни чаши для пунша, ни ведерки для льда, ни прочее серебро. Точно так же его не заинтересовал ценный фарфоровый сервиз в столовой; держась внутренней стены, он быстро прошел к большой двустворчатой двери в дальнем конце комнаты. Поворот отмычки в замке - и человек в черном оказался в библиотеке, минуя наружный коридор и электронные глаза, охранявшие вход.
      Он вновь посветил фонарем вокруг себя - старательно обходя лучом окна и почти не обратил внимания на множество выставленных здесь ценных предметов. Особенно хороши были портреты - от строителя этого дома времен короля Иакова и до нынешнего владельца. Раньше, днем, его особенно восхитил портрет, что висел над камином: кавалер в шелках и бархате цвета хорошего портвейна, с кружевным жабо на шее и длинным темным париком под полями шляпы.
      На стенах между портретами было развешано старинное оружие и доспехи; предметы помельче были выставлены в застекленных витринах вдоль стен. Большой библиотечный стол посередине комнаты занимали редкие книги.
      Взломщик миновал все это не оглядываясь. Его путь лежал к стендам у камина. Большую часть их занимали медали и прочие награды былых владельцев дома, а также разные предметы дамского обихода вроде вееров или миниатюр резной кости. Некоторые из них были связаны с такими видными фигурами славной шотландской истории, как Мария, королева Шотландская, или принц Чарли. Заметив краем глаза прядь волос, перевязанную шелковой лентой, в золотом медальоне изящной работы, человек в черном хмыкнул: интересно, как претенденту на трон Стюартов вообще удалось сохранить хоть немного волос ко времени бегства во Францию морем? Это напоминало те частицы Истинного Креста, что ему доводилось видеть в жизни: вместе их хватило бы на дюжину крестов.
      "Выходит, - подумал он, - у шотландцев - свои святыни". Впрочем, его это мало трогало. Зато символ, который являлся его целью этой ночью, мог принести кругленькую сумму.
      Он улыбнулся висевшему над камином кавалеру, подошел к нужному стенду и посветил фонарем сквозь стекло. Шпага с потертой рукоятью и ножны лежали на подкладке из темно-синего бархата - изящный шедевр итальянских оружейников конца шестнадцатого столетия. Золото на эфесе и гарде было покрыто тонкой гравировкой, а на голубоватой стали клинка виднелись золотые инициалы оружейника.
      Сафьяновые ножны были скромнее, но, тем не менее, тоже щеголяли несколькими полудрагоценными камнями. Между шпагой и ножнами на темно-синем бархате светлела маленькая табличка - три строки ровного каллиграфического почерка:
      Шпага Хепбернов,
      некогда принадлежала сэру Фрэнсису Хепберну,
      Графу-Чародею, ок. 1624 г.
      Человек в черном довольно хмыкнул. Взяв фонарик в зубы, он достал из внутреннего кармана куртки маленькую отмычку и осторожно сунул ее в замок стенда. Когда тот щелкнул, человек поднял крышку и закрепил ее в поднятом положении. Эфес лежал в руке как влитой, и на мгновение, когда он вынимал шпагу и взвешивал ее, скользя лучом фонарика вдоль клинка, его посетила дикая будоражащая мысль: почему, ну почему он не родился кавалером?
      Потешив себя этой мыслью, человек в черном поднял шпагу, иронически салютуя портрету над камином, потом достал ножны и ловким движением убрал в них шпагу.
      Настоящая шпага Графа-Чародея! Славная игрушка, - но он не рожден кавалером, и если он замешкается здесь, то вообще может пожалеть, что родился на свет. Он слышал, что его наниматель - человек крайне пунктуальный, хоть и отличающийся своеобразными пристрастиями.
      Отбросив сентиментальность, человек в черном полез за отворот куртки и достал оттуда сложенный мешок из черного нейлона, достаточно длинный и узкий, чтобы послужить его целям. Человек сунул в отверстие шпагу, старательно завязал мешок и закинул за спину.
      Прежде чем закрыть и запереть стенд, он порылся в еще одном кармане и извлек оттуда табличку, почти такую же, как та, что лежала на бархате. Табличка гласила: "Экспонат временно изъят для реставрации".
      Обратный путь был уже пустяком. Остальным экспонатам музея человек в черном уделил не больше внимания, чем прежде. На кухонном крыльце он задержался, снова включил сигнализацию, а потом растворился в тенях на склоне холма, бесшумный, как шелест ветерка. Путь его лежал в лес, к лежавшему за ним узкому служебному проезду.
      Его ждало средство передвижения - не боевой конь, как подобало бы кавалеру, но мощный японский мотоцикл, который не раз помогал ему уходить от опасности с тех пор, как он взялся за работу по эту сторону океана. Представив себе, что он надевает не черный мотоциклетный шлем, а рыцарский, с пером, он выкатил машину из кустов. Он вывел мотоцикл на асфальт, толкнул его вниз по склону и на ходу вскочил в седло. Только у подножия холма, где никто в доме не мог его услышать, он включил зажигание - и через несколько минут уже несся на запад сквозь морозную шотландскую ночь.
      Еще через час, вихрем пролетев по шоссе М8, на спящих улицах Глазго мотоциклист сбросил скорость. Следуя строгим инструкциям, он направился из центра города по дороге, которая в конце концов привела его в заброшенный портовый район на берегу Клайда. Негромкий рокот мотора отдавался эхом от булыжной мостовой, когда он притормозил у ворот закрытой судоверфи. Он выключил зажигание - и наступила неожиданная тишина.
      Человек в черном снял шлем. Прошло пять минут. Человек посмотрел на часы, слез со своей машины и принялся медленно расхаживать в тени взад-вперед. На морозном, чуть просоленном воздухе дыхание облачком вырывалось из его рта, он приглушенно чихнул раз.
      Наконец, когда он в четвертый раз сменил направление, его чуткий слух уловил негромкий шум подъезжающей машины. Он вернулся к мотоциклу. Минуту спустя длинный темный "мерседес" плавно выехал из переулка и остановился на противоположной стороне улицы.
      Машина погасила фары, и ее левые окна синхронно скользнули вниз. В темноте смутно светлели лица водителя и пассажира на заднем сиденье.
      Облегченно переведя дух, мотоциклист положил шлем на седло и подошел к машине.
      - Доброе утро, мистер Ребурн, - произнес он, отвесив пассажиру на заднем сиденье шутливый низкий поклон.
      Человек на заднем сиденье ответил на это приветствие холодным кивком.
      - Доброе утро, сержант. Надеюсь, для меня у вас что-то есть?
      Сержант изобразил на лице бодрую белозубую улыбку загорелого уроженца Техаса.
      - Рождество с каждым годом все раньше, - ответил он. - Зовите меня просто Санта-Клаус.
      С преувеличенной осторожностью он снял со спины пластиковый мешок. Пассажир "мерседеса" приподнял бровь.
      - Какие-то трудности?
      Американец презрительно фыркнул:
      - Вы шутите? Труднее отнять конфетку у младенца. Похоже, то, что вы, по эту сторону Атлантики, не знаете про охрану, влетает вашим страховым фирмам в копеечку.
      Он принялся методично развязывать мешок; человек на заднем сиденье "мерседеса" следил за каждым его движением.
      - Надеюсь, - заметил он, - вы не поддались соблазну злоупотребить ситуацией в ущерб нашему контракту?
      Он произнес это как бы невзначай, но в голосе послышалось нечто такое, что заставило сержанта поднять взгляд.
      - Эй, должен же я блюсти свою репутацию!
      Человек в машине одарил его ледяной удовлетворенной улыбкой.
      - Вы меня утешаете. В наше время мало на кого можно положиться.
      Американец воздержался от благодарности на комплимент. Вместо этого он раскрыл мешок и достал оттуда шпагу эфесом вперед. В салоне "мерседеса" вспыхнул свет и заиграл на золоте эфеса и стали клинка. Американец протянул шпагу в окно ножнами вперед.
      - Довольно славная игрушка, уверяю вас, - заметил он, - но вы, поди, и сами знаете, что вам бы сделали с десяток таких за половину денег, которые вы заплатили мне за то, чтобы я ее спер.
      Наниматель принял шпагу Хепберна руками в перчатках, чуть выдвинул клинок из ножен, вздохнул, задвинул его обратно и осторожно положил себе на колени.
      - Цену предмета не всегда можно выразить в денежном эквиваленте, пробормотал он.
      Сержант пожал плечами:
      - Вам виднее, мистер Ребурн. Вы коллекционер, и вы знаете, что вам нужно. Что до меня - так я всего только агент по продаже. - Слово "агент" ему определенно понравилось. - И мы, агенты, делаем то, что делаем, ради денег.
      - Разумеется, - спокойно согласился его наниматель. - Вы выполнили свою часть соглашения. Со своей стороны я готов выполнить свою.
      Он кивнул в зеркало водителю. Сидевший на переднем сиденье "мерседеса" мужчина молча полез в нагрудный карман своего плаща, достал пухлый кожаный бумажник и все так же молча протянул его в окно. Получатель небрежно открыл его, прошелся пальцем по торцу толстой пачки долларов и чуть приподнял бровь в радостном удивлении.
      - Как видите, я добавил некоторую премиальную сумму, - сказал человек на заднем сиденье.
      - Да, сэр, мистер Ребурн, - с широкой улыбкой кивнул американец. - С вами приятно иметь дело.
      - Надеюсь, я могу искренне сказать то же самое. - Человек на заднем сиденье стянул с правой руки перчатку. Когда он протянул руку в открытое окно, на среднем пальце блеснуло кольцо с печаткой из кроваво-красного сердолика.
      Американец принял предложенное рукопожатие. Хватка у его нанимателя оказалась неожиданно сильной. Человек в "мерседесе" резко дернул его руку вниз, и грабитель вдруг обнаружил, что смотрит прямо в отверстие глушителя из тех, длинных, что делают в Западной Германии.
      Только это и успел заметить американец прежде, чем человек в "мерседесе" нажал на спуск и выстрелил в упор. Он не услышал ни негромкого хлопка первого выстрела, ни тем более второго или третьего.
      Его тело с мягким стуком повалилось на булыжники, как только стрелявший отпустил руку. Когда он перестал шевелиться, убийца осторожно сунул автоматический пистолет под сиденье и подал знак водителю трогаться с места. Двигатель "мерседеса" звучал гораздо громче недавних выстрелов, но, пока машина почти бесшумно выезжала из портового района Глазго, ни то ни другое не вызвало ничьего любопытства.
      Глава 1
      Сэр Адам Синклер узнал о происшествии в Глазго только в следующий понедельник, в ожидании завтрака. Он только что вернулся из короткой поездки галопом по землям своего загородного имения в окрестностях Эдинбурга и еще не снял костюма для верховой езды. Через окно в маленькую гостиную, которую всегда называли "пчелиной комнатой" из-за золотых пчел и цветов на обоях, лился солнечный свет, поэтому он просто снял с себя куртку, и бросил ее на ближний диван и придвинул стул к маленькому столику в эркере.
      На столе, строго посередине белоснежной скатерти лучшего ирландского льна, красовалась хрустальная ваза со свежесрезанными хризантемами, вокруг которой было расставлено столовое серебро и фарфоровый чайный сервиз. Поверх ежедневника в кожаном переплете лежал аккуратно сложенный свежий номер "Скотсмена". Быстрым движением Адам развернул его, пробежал взглядом заголовки и только потом сел, механически распустив галстук.
      Ничего выдающегося за выходные не произошло. Европарламент собрался, чтобы ратифицировать новое законодательство о загрязнении атмосферы; японская фирма - производитель электроники объявила о намерении открыть завод в Данди; активисты Шотландской националистической партии устроили еще одну демонстрацию против налогов. Он едва не пропустил маленький заголовок в левом нижнем углу страницы: "Тело убитого наркодилера будет возвращено в США".
      Приподняв бровь, Адам сложил газету пополам и стал читать. Как врач, а иногда и консультант полиции, он старался идти в ногу с прогрессом - или отсутствием такового - в непрекращающейся войне с незаконным оборотом наркотиков. Впрочем, эта заметка казалась продолжением другой, которую он каким-то образом пропустил в конце прошлой недели. Согласно заметке, тело американского подданного было обнаружено в заброшенном портовом районе Глазго. Судя по характеру убийства, напоминавшего скорее исполнение приговора, и обнаруженной на трупе крупной сумме денег, речь шла о несостоявшейся наркосделке.
      Из статьи Адам вывел, что полицейская теория, возможно, и верна, поскольку крупнейший город Шотландии медленно, но верно превращался в перевалочный пункт перевозки наркотиков. И все же в глубине его сознания мелькнула мысль - рационального объяснения ей он так и не нашел, - что это дело сложнее, чем представляется полицейским из Глазго.
      Дальнейшие его размышления на эту тему были прерваны появлением дворецкого Хэмфри с большим серебряным подносом. Хэмфри служил ему добрых два десятка лет.
      - Доброе утро, Хэмфри, - беззаботно приветствовал его Адам, опуская газету. Дворецкий поставил на стол рядом с фарфоровым сервизом блюдо подогретых тостов с маслом и фарфоровый чайник.
      - Доброе утро, сэр. Надеюсь, прогулка была приятной.
      - Да, Хэмфри, приятной. Я доехал до развалин замка. К моему огорчению, я видел несколько деревьев, проросших на сводах первого этажа. А уж о плюще и думать не хочется.
      Хэмфри, наливавший хозяину чай, сдержанно усмехнулся.
      - Насколько мне известно, сэр, даже королева-мать ведет непрерывную войну с плющом, - проговорил он. - Она его терпеть не может. Говорят, что гости замка тоже приглашены принять участие в этой борьбе. Возможно, нам в Стратмурне стоит перенять их тактику.
      - Гм, пожалуй, - отвечал Адам, снова разворачивая газету. - Право же, я не подозревал, что наш плющ так разросся за лето. Я оставил Макдональду записку с просьбой прислать бригаду, по возможности сегодня, и начать расчистку. Если он позвонит, подтвердите, что просьба остается в силе. Не можем же мы допустить, чтобы замок разрушился еще сильнее - как раз когда я собираюсь начать реконструкцию.
      - Разумеется, не можем, сэр, - согласился Хэмфри. - Я прослежу за этим.
      Когда дворецкий удалился на кухню, Адам взял себе тост и открыл газету на первом развороте. Он пробежал глазами первые несколько заголовков на левой странице, не нашел там ничего интересного и продолжал скользить взглядом по полосам до тех пор, пока его внимание не привлек заголовок, спрятавшийся в крайней правой колонке: "Пропажа старинной шпаги".
      Адам, чуть приподняв свои темные брови, вчитался в заметку: как знаток и, можно сказать, коллекционер холодного оружия, он не мог пропустить такое. Он бегло пробежал заметку, потом сложил газету и перечитал ее еще раз, внимательнее, пытаясь домыслить то, чего в ней НЕ говорилось.
      Областное полицейское управление Лотиана расследует исчезновение исторической шпаги из музея в Моссекейрн-Хаусе в окрестностях Эдинбурга. Итальянская шпага шестнадцатого века, известная как "шпага Хепбернов", давно связывается с именем сэра Фрэнсиса Хепберна, пятого графа Босуэлла, умершего в 1624 году. Предполагается, что шпага похищена, однако дата кражи остается неизвестной. Ее исчезновение заметили не сразу, поскольку персонал музея считал, что оружие изъято со стенда для реставрации. Стоимость шпаги оценивается примерно в 2000 фунтов. За информацию, способную послужить ее возвращению, назначена награда...
      Прикусив губу и нахмурившись, Адам откинулся на спинку стула. Хотя он уверял себя в том, что интерес к этой статье связан исключительно с оружием, какое-то шестое чувство нашептывало ему, что за этой историей таится нечто гораздо большее. Он взял со стола лежавшую рядом с ежедневником ручку, обвел заметку кружком. Потом пошарил рукой сбоку от себя и снял телефонную трубку.
      Номер полицейского управления Лотиана был ему хорошо знаком. Он набрал его, представился и попросил соединить со старшим инспектором Ноэлем Маклеодом. После короткой заминки оператор соединил его с отделом по связям с прессой, и в ухе зарокотал знакомый низкий голос.
      - Это вы, сэр Адам? Доброе утро. Чем могу помочь?
      - Доброе утро, Ноэль. Я тут просто прочитал кое-что в сегодняшней газете. Если у вас есть время, мне хотелось бы поговорить с вами по поводу заметки на второй странице "Скотсмена".
      - Да? - Голос на другом конце провода не выражал ничего, кроме удивления. - Я полагаю, вы имеете в виду заметку насчет шпаги Хепбернов.
      - Что-то не похоже, чтобы вы ждали от меня вопросов насчет последнего явления лох-несского чудища, - с улыбкой сказал Адам.
      - Явлениям чудища, - вздохнул Маклеод, - цена пять пенсов за дюжину. И вы звонили бы не мне, вы звонили бы в Инвернесский участок. С другой стороны, шпага, некогда принадлежавшая сэру Фрэнсису Хепберну, может представлять для вас определенный интерес - с учетом репутации славного графа.
      - Чародея? - ответил Адам, стараясь придать своим словам на случай, если их прослушивают, приличествующую двусмысленность. - Я не знаю причины, - осторожно произнес он, - по которой мы должны оспаривать эту традицию.
      На другом конце провода тоже случилась некоторая заминка.
      - Ясно, - ответил наконец Маклеод.
      - Будучи сам коллекционером холодного оружия, - продолжал Адам, - я разочарован тем, как мало в газетной заметке подробностей. Это прекрасная шпага. Вы можете сообщить мне еще что-нибудь?
      Вернувшись на нейтральную почву, Маклеод испустил нечто среднее между рыком и фырканьем.
      - Мне хотелось бы это сделать, - сказал он. - Мы поручили это дело двум неплохим сотрудникам, но пока им нечем особо похвастаться. Одно очевидно: это не обычная кража. Ни до чего другого даже не дотронулись, ничего другого не взяли - ни серебряной ложки.
      - А это означает, - вздохнул Адам, - что вору нужна была только шпага, и ничто другое. Может, работал любитель?
      - Ни в коем случае, - решительно возразил Маклеод. - Как раз наоборот. Наш приятель обезвредил охранную сигнализацию в служебной части здания, а потом обошел датчики в зале и проник в библиотеку через столовую. Мы предполагаем, что до этого он должен был по меньшей мере один раз побывать в доме, так что мы отслеживаем эту версию - не заметил ли кто-то из служителей чего-нибудь подозрительного. - Он горько вздохнул. - Увы, сомневаюсь, что это к чему-нибудь приведет. Мы даже не знаем точно, когда произошла кража, поскольку наш приятель оставил на стенде табличку: "Экспонат на реставрации". Чертовски хитрый тип. Надо ли говорить, мы не обнаружили ни одного отпечатка.
      - Другими словами, - сказал Адам, - у вас ни одной зацепки.
      - Ни одной, за которую я бы дал больше ломаного гроша, - признался инспектор. - Нам остается только держать ухо востро и надеяться, что что-нибудь всплывет. Не исключено, что шпага объявится на каком-нибудь аукционе или оружейной выставке, хотя лично я в этом сильно сомневаюсь. Все это слишком похоже на заказ какого-нибудь коллекционера, обожающего экспонаты темного происхождения.
      - Гм, я бы сказал, коллекционер с темными пристрастиями, - заметил Адам. - Хотя вы можете не беспокоиться, Ноэль, - поспешно добавил он с улыбкой, - у МЕНЯ вашей шпаги нет.
      Веселый смех Маклеода не оставил сомнений в том, что инспектор даже не думал о такой возможности.
      - Что нам действительно помогло бы - так это хоть какие-то мысли насчет того, кто мог бы охотиться за таким раритетом, как шпага Хепбернов, - сказал Маклеод. - Не хотите ли попытаться как психиатр и коллекционер оружия?
      Это было фактически неофициальным предложением Адаму поучаствовать в расследовании, хотя инспектор не признался бы в этом никому из своего начальства.
      - Ну, - начал Адам, вновь осторожно выбирая слова, - мне кажется, мы можем начисто отмести мотив прибыли. Шпага стоимостью в две тысячи фунтов просто не стоит ни усилий, ни затрат на преодоление охранной сигнализации. То, что не пропало больше ничего, только подтверждает эту теорию. Значит, грабитель охотился за конкретной шпагой.
      - Допустим, - согласился Маклеод.
      - В таком случае зададимся вопросом, человек какого типа мог бы интересоваться этой шпагой? - продолжил Адам. - Она не так уж уникальна: у меня самого имеется несколько похожих, и некоторые принадлежали людям, исторически куда более значимым, чем граф Босуэлл. Значит, в прошлом этой шпаги его должно интересовать что-то другое. Что еще нам известно? Она принадлежала Графу-Чародею Босуэллу. Не хочу, чтобы меня неверно поняли, Ноэль, но я считаю вероятным, что грабитель - или тот, на кого он работал, верит, что шпага хранит часть сил, которые приписывали ее прежнему владельцу.
      - Занятная мысль, - буркнул Маклеод. Судя по тону этого замечания, собеседнику Адама была хорошо известна слава Графа-Чародея как изощренного колдуна. - В то же время, допуская и менее эзотерические мотивы, - продолжил полицейский, - я, пожалуй, попрошу своих ребят приглядывать за выставками и аукционами.
      - На вашем месте я поступил бы так же, - согласился Адам.
      - Я в этом почему-то не сомневался, - фыркнул Маклеод. - Во всяком случае, если какого-нибудь бедолагу во время сатанинского ритуала заколют клинком Фрэнсиса Хепберна, я дам вам знать прежде, чем об этом пронюхает пресса.
      - Спасибо, - сухо произнес Адам, - буду вам премного благодарен. - Он задумчиво отодвинул газету. - Да, была еще одна заметка, о которой я хотел вас спросить, раз уж дорвался до вас. Полагаю, у вас нет никаких личных теорий касательно американского гражданина, найденного убитым в Глазго?
      - Нет. Я только рад, что его нашли убитым не на моей территории, буркнул Маклеод. - Полиция Глазго не знает, куда деться от звонков из министерства внутренних дел, которое не знает, куда деваться от звонков из американского посольства... - Он осекся. - Уж не предполагаете ли вы, что два эти дела связаны между собой?
      - Не знаю, - признался Адам. - Я только размышлял...
      - Это очень печально, - сказал Маклеод. - Стоит вам начать размышлять, и я уже знаю: рано или поздно случится что-нибудь такое, что непонятно как объяснять прессе.
      Адам позволил себе сочувственно усмехнуться.
      - Мне очень жаль, Ноэль. Но если в этом деле возникнут какие-нибудь неожиданные затруднения, вы знаете, что всегда можете рассчитывать на мою помощь.
      - О да, - ворчливо ответил инспектор. - Впрочем, как говорили в каком-то кино, я знал, что работа будет опасной. А теперь простите, у меня еще один чертов телефон звонит. Позвоните, если надумаете что-нибудь еще, ладно?
      - Конечно, позвоню.
      С этим заверением Адам повесил трубку и продолжил свой завтрак, не прекращая думать о шпаге Хепбернов. Он как раз допивал вторую чашку чая и листал свой ежедневник, когда Хэмфри принес на серебряном подносе утреннюю почту.
      Поблагодарив, Адам взял стопку писем, наскоро проглядел конверты, потом отложил их в сторону и вручил Хэмфри "Скотсмен".
      - Я обвел заметку на второй странице. Буду признателен, если вы подошьете ее в отдельную папку. Возможно, нам еще придется к ней обратиться.
      - Ясно, сэр. - Хэмфри сложил газету и сунул ее под мышку, потом покосился на стол. - Вы позавтракали, сэр?
      Адам кивнул и, поднявшись, бросил взгляд на часы.
      - Да. Боже праведный, куда только время летит? Мне нужно заглянуть в Кинтул-Хаус прежде, чем ехать в Эдинбург.
      Хэмфри застыл над столом и встревоженно посмотрел на него.
      - Надеюсь, с леди Лорой ничего серьезного, сэр?
      Адам поморщился:
      - Пока не знаю, Хэмфри. И не буду знать, пока не посмотрю ее. Кстати, вы не забыли, что сегодня я ужинаю с епископом из Сент-Эндрю?
      - Разумеется, нет, сэр. Я достал ваш темно-серый костюм, и у вас в шкафу есть еще чистые рубашки.
      - Отлично! - улыбнулся Адам, снимая галстук уже на ходу, по пути к лестнице. - Если меня будут спрашивать, вы знаете, где меня искать. Да, и если инспектор Маклеод позвонит после того, как я уеду из больницы, скажите ему, где я ужинаю и что я свяжусь с ним.
      - Очень хорошо, сэр, - сказал Хэмфри. - Я приготовлю все к вечеру.
      Глава 2
      Ровно через двадцать минут, освежившись под душем и побрившись, Адам выплыл из своих апартаментов. Костюм для верховой езды сменился белоснежной сорочкой и строгим костюмом-тройкой - своего рода парадной формой врача.
      От зеркала к зеркалу вестибюля Стратмурн-Хауса за ним перемещалось отражение высокого, темноволосого джентльмена лет сорока пяти, двигавшегося с целеустремленностью человека, для которого время слишком дорого и его вечно не хватает. В молодости он неплохо фехтовал и ездил верхом, но затем медицина и другие интересы направили его энергию в другую сторону. Впрочем, изящество и точность движений, характерные для обоих этих видов спорта, сохранились с естественностью не приобретенных, но врожденных привычек. Седина на висках чуть смягчала патрицианский профиль, который у другого мог бы производить и впечатление жесткости.
      Однако для человека, ожидающего от себя больше, чем от окружающих, естественна твердость характера. Более всего это проявлялось в целеустремленности, казавшейся у Адама Синклера такой же естественной, как одежда. Даже в минуты спокойствия в глубине его темных глаз теплился скрытый огонь - огонь, который, разгоревшись, мог обогреть, а мог и вспыхнуть уничтожающей яростью. Правда, последнее случалось крайне редко и обыкновенно уравновешивалось холодным, ясным разумом, справлявшимся почти с любой сложной ситуацией.
      Он отличался и неплохим чувством юмора: когда он спустился в вестибюль, оно как раз преобладало в его настроении. Хэмфри уже подогнал к дверям строгий и даже чопорный темно-синий "рейнджровер", на котором Адам обыкновенно ездил в город, когда правил сам. Дворецкий распахнул дверцу и стоял, готовый вручить хозяину плащ, шляпу и портфель. День, однако, обещал выдаться погожим. Адам тряхнул головой и направился к гаражу.
      - Я передумал, Хэмфри, - сказал он, жестом предлагая ему убрать портфель, шляпу и плащ под крышу темно-синего кабриолета "Ягуар XJ-S", последнего и любимого его приобретения. - Сегодня идеальный день для "яга". Если я выеду из Джорданберна вовремя, я буду в Перте еще засветло. Даже не верится, что епископ еще не видел этого красавца. Если он выкажет к нему должное почтение, я даже дам ему порулить перед ужином.
      Хэмфри усмехнулся и помог Адаму отстегнуть чехол над водительским местом и убрать его за спинку кожаного сиденья.
      - Епископу это понравится, сэр.
      - Еще как понравится. Славная машина. - Адам улыбнулся в ответ, сел за руль и натянул водительские перчатки. - Вот когда я съем епископский ужин и отведаю превосходного портвейна, я вручу ему чек на круглую сумму для фонда реставрации монастыря - чтобы его преосвященство не чувствовал себя слишком уж обязанным. Мне кажется, крыше собора Святого Ниниана не помешает ремонт.
      - Вы можете назвать мне собор, которому бы он помешал, сэр? - с улыбкой отозвался Хэмфри. Адам повернул ключ в замке зажигания, и мощный двигатель ожил.
      Через несколько минут он уже выводил машину из ворот конюшни на трехполосное шоссе. Он не надел шляпу и наслаждался треплющим волосы ветерком. Медные буки стояли во всей своей октябрьской красе, и за первым же поворотом готический фасад Стратмурна в зеркале заднего вида растворился в дымке ало-оранжевой листвы.
      Возле коттеджей, принадлежавших поместью, он сбросил скорость. Полосатые, желто-коричневые поля заломами были утыканы круглыми копнами сена. Выше по склону холма один из трех фермеров-арендаторов Адама вспахивал поле под озимый ячмень. Над плугом кружилась стайка белых чаек - птицы с криком ныряли к самой земле за червяками, вывернутыми с комьями земли.
      Примерно в миле от дома дорога миновала еще одни ворота, обычно открытые, после чего вливалась во второстепенное шоссе, неширокое, но с хорошим покрытием. Вместо того чтобы свернуть направо, в сторону Эдинбурга, Адам повернул налево и, сменив несколько местных дорог категории "В", добрался наконец до главного въезда в поместье Кинтулов. Около ворот красовался бело-синий знак со стилизованным замком.
      Шурша шинами по гравию, он направил свой "яг" под арку ворот и дальше, по длинной аллее. Осенние краски Кинтула, так любимые леди Лорой, были яркими, как в Стратмурне. По дороге Адам гадал, зачем его пригласили, но так и не пришел к определенному мнению.
      Поскольку он знал леди Лору всю свою жизнь, поводов к этому могло быть предостаточно - как профессионального, так и личного характера. Ее короткое письмо он получил вечером в пятницу. Тон письма, приглашавшего его навестить Кинтул в понедельник, был спокойный и чуть шутливый - как и обычно у леди Лоры, - но у Адама сложилось впечатление, что помимо удовольствия от его общества она преследует и какую-то другую, неизвестную ему, цель.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19