Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Некроскоп (№3) - Источник

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Ламли Брайан / Источник - Чтение (стр. 31)
Автор: Ламли Брайан
Жанр: Ужасы и мистика
Серия: Некроскоп

 

 


Внутри Печорского Комплекса клаустрофобия ощущалась постоянно. С тех пор как во время Инцидента образовались магмассовые уровни, они стали сами по себе пугающими, непонятными местами, и помимо того, всегда присутствовал страх перед тем, что из Врат опять вырвется какой-нибудь кошмар. Впрочем, холодящий страх перед магмассовыми уровнями стал уже привычным, а опасности, которые могли возникнуть в Вратах, стали предсказуемыми. Теперь, однако, появилось нечто совершенно неизвестное: кто-то или что-то разгуливало по Проекту, наносило удары, бесследно исчезало, оставаясь пока неопознанным и неуязвимым. Это было необходимо не просто остановить, но для начала хотя бы обнаружить. Дело в том, что с ночи тройного убийства... Да, дела пошли еще хуже.

Сейчас любой посторонний человек, проникший в Печорск впервые, посчитал бы, что весь Комплекс охвачен тотальным безумием. Главный вход круглосуточно охранялся дюжиной человек с самым разнообразным оружием. Никто не перемещался поодиночке — только парами, а то и тройками. Лица у всех были напряженными, осунувшимися, глаза ввалились, налились кровью, и их владельцы резко вздрагивали при малейшем постороннем звуке. А в Печорске поселился ужас, и было непонятно, как избавиться от него.

Все началось со смерти сотрудников КГБ Рублева и Роборова, а также психопеленгатора Лео Гренцеля. Бог знает, чем все это могло кончиться. Майор припомнил серию убийств, которые случились после первых трех.

Следующим был лаборант, оставшийся делать уборку. Когда вдруг неожиданно выключился свет, что-то проникло в лабораторию, раздробило его глотку в фарш и снесло всю поверхность лица до кости — похоже, одним-единственным чудовищным ударом. Выглядело это так, будто какой-то гигантский бульдог вцепился ему в лицо и хорошенько дернул. Агурский сообщил, что, по его мнению, это дело рук какого-то маньяка, вооруженного специально подобранным инструментом, возможно, портативной электрической пилой из мастерской.

Следующими стали двое солдат, которые возвращались с дежурства. Они уже покинули пещеру и проходили через уровни магмассы, где наткнулись на что-то такое, во что они сочли нужным начать стрелять. Выстрелы были услышаны, и вскоре обнаружили два трупа. У них были вырваны глотки, а тела были засунуты в одну из дыр в магмассе. Вскрытие показало, что под рваными ранами имеются переломы костей и что их позвоночники скручены.

Наконец, позавчера ночью пропал один из четверых оставшихся сотрудников майора, и его до сих пор не нашли. А всего три часа назад...

Вот это было хуже всего. Тело Клары Орловой, физика-теоретика, работавшей непосредственно в группе ученых Лучова, было найдено в одной из вентиляционных шахт свисающим вниз головой на силовом кабеле. У нее тоже было вырвано горло, и, как в большинстве остальных случаев, вокруг почти не было крови.

Майор едва успел прибыть на место происшествия, как его вызвали к телепату Павлу Савинкову. В его двери, сделанной из легких досок, покрытых тонким металлическим листом, виднелась дыра размером с кулак, а сама дверь едва болталась на петлях. Внутри лежал Савинков, весь переломанный, производящий впечатление небрежно брошенной огромной тряпичной куклы. Хруст его ломавшихся костей, должно быть, звучал, как серия выстрелов.

На этот раз, во всяком случае, было ясно, что убийца не только невероятно силен и жесток, но и предусмотрителен. Телефонный провод, идущий в комнату Савинкова, был перерезан в коридоре. Убийца не хотел рисковать, оставляя жертве хотя бы один шанс на получение помощи. Похоже, теория Василия Агурского подтверждалась: все эти убийства были делом рук страшно сильного и жестокого безумца или человекообразного существа.

К тому времени, однако, майору уже настала пора готовиться к дежурству. Он оставил Густава Литве разбираться с этими новыми случаями и пошел переодеться в одежду, более подходящую для продолжительного дежурства. Теперь это дежурство должно было начаться.

Приближаясь к командному пункту, майор и его люди услышали позади шаги и, обернувшись, увидели, что к ним бежит Густав Литве. Бледный, он держал в вытянутой руке какой-то листок бумаги, размахивая им.

— Товарищ майор, — задыхаясь, выговорил он, подбежав ближе. — Вот оно! Я нашел его приколотым к спинке стула Савинкова.

Листок оказался довольно измятым. Приложив листок к стене, майор разгладил его и увидел неровные строки, написанные карандашом. Там говорилось:

«Я проверил одного за другим всех людей, работающих здесь. Я бы сделал это раньше, но Андрей Роборов видел его собственными глазами, и то, что он видел, не было похоже на человека. Поэтому я решил, что это что-то из-за Врат, что-то, чего мы не заметили. А потом я подумал: почему же это со всеми нашими экстрасенсами мы не можем найти чужака? Может быть, он прикрывает свою психику? Может быть, он прячется за собственным экстрасенсорным экраном? Но если он способен это сделать, значит, я должен быть способен обнаружить такие экраны. Гренцель мог бы гордиться мной: я нашел его. Сам Гренцель, конечно, сделал бы это лучше меня — вот почему он и был убит. Теперь о том, как я это сделал: я обнаружил район, где не было вообще никаких телепатических показаний, где были поставлены мощные психологические помехи. Это был морг. Я на всякий случай проверил повторно, и выяснилось, что я ошибаюсь. Но потом я обнаружил то же самое явление в районе жилых помещений — в секторе, где живут ученые. Я уточнил показания. Это Агурский! Это он держит тела покойных в морге. Видимо, он находился там, когда я в первый раз совершал проверку. И он находился в своей комнате, когда несколько минут назад я ходил туда. Я вступил в контакт с его сознанием, и мне кажется, что он опознал меня! Но не сомневайтесь, Роборов видел именно его! Мой телефон не работает. По-моему, кто-то стоит у двери. Если я постараюсь...»

* * *

Записка на этом обрывалась. Майор вновь перечитал ее, и его расширившиеся глаза вчитывались в каждое слово. Наконец он полностью осознал значение написанного и почувствовал, как зашевелились волосы у него на затылке. Кровь, казалось, застыла в его жилах, однако он заставил себя прыгнуть к тяжелой металлической двери командного пункта и начать барабанить в нее с криком:

— Виктор, ради Бога, открой!

Дежурство нес сам Лучов. С красными от бессонницы глазами он подошел к двери, открыл ее и был отброшен в сторону ворвавшимся майором.

— Да какого черта?

— Прочитай! — бросил майор, подсовывая ему записку Савинкова. — Нечто вроде показаний мертвеца. Теперь факты начинают укладываться в схему, хотя и в чудовищную. Похоже, Савинков считал, что существует какая-то связь между Василием Агурским и этой штуковиной, которую он держал в контейнере. Я еще не до конца понимаю, что к чему, но клянусь, я скоро выясню и это. Теперь слушай, Виктор, садись на телефон. Никаких тревог объявлять не надо, потому что от этого он только насторожится, но мне необходимо, чтобы все отправились на поиски Агурского. Господи, ведь я же видел, что с ним творится что-то неладное уже несколько недель. С тех пор, как... с тех пор...

Лучов внимательно посмотрел на него и сказал:

— С тех пор, как с ним случился этот приступ ? Когда его нашли валяющимся на полу в помещении, где жило существо? Бедняга Василий, мне он всегда казался таким безвредным человечком.

— Так вот, теперь он отнюдь не безвредный, — бросил майор. — Мы должны немедленно отыскать его. Передай циркулярно: тот, кто первым заметит его, должен задержать всеми возможными средствами. А если не удастся задержать, то следует убить его, — он вытолкал своих людей из помещения, бросив через плечо:

— Поиск вести группами по три человека. Виктор, пусть никто не вздумает выслеживать его в одиночку!

* * *

Морг был расположен вдалеке от главного коридора периметра над магмассовыми уровнями. В свое время сюда были помещены жертвы Печорского Инцидента. Потом некоторое время здесь находился неотапливаемый склад, но теперь опять был оборудован морг. И Агурский был единственным, у кого имелся ключ от этого помещения. По пути туда майор и Литве отделились от двух других сотрудников КГБ. Литве прихватил один из висевших на стене ранцевых огнеметов, а майор забрал у проходившего мимо солдата короткоствольный автомат. Дойдя до лаборатории Агурского, они обнаружили, что помещение заперто, а над дверью горит огонек, показывающий, что внутри никого нет. То же самое случилось в жилой комнате Агурского, которую майор открыл своей отмычкой. Агурский мог находиться где угодно на территории Комплекса, но следовало в первую очередь заглянуть в морг. Все тела убитых находились там, сохраняясь на льду и дожидаясь вскрытия, которое должен был производить Агурский.

Известие об объявленной охоте на человека еще не разошлось по Комплексу, так что на магмассовых уровнях, как всегда, царила тишина. Майор и Литве взглянули на миг туда, вниз, где горели тусклые огоньки, едва освещавшие фантастически изъеденные каменные стены.

Дверь морга была заперта, но замок в ней стоял обычный, так что отмычка майора открыла ее. Они с размаху распахнули дверь и вошли в помещение, где Литве сразу протянул руку к выключателям. Свет не загорелся. Лампочки были вывернуты из патронов, свисавших с низкого потолка.

Из коридора пробивался слабый свет. Майор и Литве, стоя в дверном проеме, вначале переглянулись, а затем посмотрели на столы, выставленные вдоль стены, и на длинные прямоугольные ящики, стоявшие на столах. У задней стены морга равномерно попыхивал компрессор системы охлаждения. Кроме этого не было никаких звуков, не замечалось никакого движения. Все помещение представляло собой гигантский холодильник.

Литве взял наизготовку огнемет и зажег пламя запальника. Его голубой огонек слегка рассеял тьму.

— Майор, — нервно сказал Литве, — здесь негде прятаться. Надо идти.

Майор вздрогнул. Потом он кашлянул в ладонь свободной руки.

— Ладно, — сказал он, — но не будем спешить. — Он медленно повернулся на месте, приостановившись на мгновение, чтобы поглядеть на пар, исходивший из его рта. Потом он слегка расслабился. — Ладно, сейчас мы пойдем... — и вновь замер, внимательно вслушиваясь. И, через секунду:

— Ты что-нибудь слышал?

Литве, прислушавшись, покачал головой.

— Только компрессор.

Майор пошел по направлению к импровизированным гробам, которые выстроились вдоль стен.

— Раз уж мы сюда зашли, — сказал он, — так будет неплохо выяснить, чем тут с ними занимался Агурский. Ты его знаешь похуже, чем я. — Он вновь вздрогнул, но отнюдь не от холода.

— Занятное у него было отношение к покойникам. В сопровождении Литве он подошел к первому ящику и заглянул в него. Там лежало белое, как свеча, обнаженное тело Клары Орловой. Страшная рана поперек горла, которая проходила от уха до уха, напоминала черный бархатный воротник. На молодой женщине это могло бы выглядеть даже эротично, если не знать, что на самом деле это смертельная рана.

Мужчины подошли к следующему ящику. На них глядело искаженное лицо молодого солдата, зашедшегося в молчаливом вопле. “О Господи! — подумал майор. — Неужели никто не догадался закрыть ему глаза!?” Следующий ящик был пустым, и пока майор продвигался дальше, Литве быстро пересек помещение, направившись к какому-то ящику, стоявшему на отдельном столе. Сверху на ящик была наброшена крышка, которую он приподнял. Майор, продолжая продвигаться вперед, обнаружил, что в следующем ящике лежит второй солдат. Лицо его было изуродовано до неузнаваемости, превращено в красный фарш. Осталось еще два ящика. Майор двинулся вперед и...

В стороне от него раздался испуганный вздох Литве.

— Эрик! — тихо воскликнул он.

— Что? — майор бросился к нему.

Литве стоял, застыв от ужаса, однако он не ошибся — в ящике лежал исчезнувший агент КГБ Эрик Болдырев. Он был обнажен и, несомненно, мертв. Ребра в области сердца были вдавлены внутрь так, будто он попал в яму-ловушку для крупного зверя. Майор ухватил Литве за плечо, скорее, чтобы удержаться на месте, чем по какой-то другой причине. Он начал дышать очень часто, выпуская изо рта клубы пара. Наконец он сумел пробормотать:

— Это последнее из необходимых нам доказательств. Савинков был прав — нам нужно искать Агурского!

И тогда где-то в комнате кто-то или что-то издало:

"Ах-х-х-х!”.

— О Господи! — воскликнул Литве, вставая в боевую стойку и озираясь по сторонам. Майор тоже озирался, пытаясь проникнуть взглядом в потемки. Там оставалось два гроба, содержимое которых еще не было проверено. Однако пока мужчины, прижавшись друг к Другу, озирались, там началось какое-то шевеление. Вначале из первого, а потом и из второго гроба поднялись клубы пара. Андрей Роборов и Николай Рублев уселись в своих ящиках и уставились на них.

Их страшные раны, различимые даже при этом жалком освещении, говорили о том, что этого попросту не может быть. Оказалось — вполне возможно. У Рублева отсутствовала почти вся левая половина лица, так что левый глаз торчал у него прямо в глазнице черепа. Из обезображенного черепа Роборова капали гной и мозговая жидкость, которые застывали на его бледных щеках, как воск. Они сидели в своих гробах, таращились, а потом улыбнулись — их верхние клыки кривыми кинжалами легли на нижние губы!

Язык майора прилип к гортани. Глаза этих покойников были цвета горящей серы вперемешку с кровью, и они продолжали улыбаться.

— Жги их! — наконец сумел выдавить из себя майор. — Быстро сжигай их!

— Да? — раздался знакомый насмешливый голос от двери. — Тогда вам остается надеяться, что этот огнемет не из тех, что я уже успел опорожнит”!

Оглянувшись, они увидели, как Василий Агурский отступает в коридор и захлопывает дверь. В замке щелкнул ключ.

— Агурский, подожди! — закричал ему вслед майор.

— О нет, майор, — послышался насмешливый ответ Агурского. — Вы меня вычислили, так что я больше не могу ждать.

За это время Роборов и Рублев успели вылезти из своих гробов. Майор, заметив это, метнулся к двери. Пораженный тем, что ноги еще повинуются ему, он понадеялся, что с руками дело обстоит не хуже. Уже на ходу он вынул из кармана связку ключей, пытаясь наощупь найти нужные. Эти двое мертвецов — впервые майор подумал о них, как о вампирах — наступали на Литве, протягивая к нему руки. Майор прокричал сдавленно:

— Чего ты ждешь, идиот? Жги их! Жги эту мерзость!

Литве вышел из транса, поднял ствол оружия и нажал на спусковой крючок. Ничего! Огнемет зашипел — и это было все. Мерцал лишь запальный огонек.

— О Господи! — прокричал Литве. Он, спотыкаясь, начал пятиться от Роборова, который пытался схватить его.

Майор перепробовал уже половину ключей. В полутьме он никак не мог отыскать нужный. Сорвав те, которые уже испробовал, с кольца, он бросил их на пол. К нему прижался Литве, простонав:

— Открой дверь! Бога ради, открой эту дверь! — майор оттолкнул его, бросив ему оставшиеся ключи.

— Теперь ты открывай! — крикнул он.

Его короткоствольный автомат повернулся в сторону вампиров, которые медленно, чуть ли не жеманно продолжали продвигаться вперед из мрака морга. Роборов со зловещей улыбкой произнес:

— Ну и дела, товарищ майор! Мне кажется, я впервые вижу, что вы действительно вляпались! Никак, вас что-то расстроило?

— Назад, — резко приказал майор.

— Назад? — Рублев, казалось, передразнивал его. — Может быть, мы вас чем-то обидели, майор? Тогда дело плохо, очень плохо... — они находились уже почти на расстоянии вытянутой руки, а Литве все возился и чертыхался, пытаясь подобрать нужный ключ. Майор выстрелил, и в замкнутом пространстве звук очереди казался оглушительным. Он нажимал на спусковой крючок автомата до тех пор, пока запах сгоревшего пороха не стал жечь его глаза и драть горло. Тогда он отпустил его и через рассеивающийся дым увидел, что свинцовая струя отбросила эту парочку на середину помещения. Они лежали, стонали, но пока он, не веря своим глазам, разглядывал их, они уже начали пробовать подниматься.

Литве издал какой-то рыдающий стон, и ключ щелкнул в замке. Мгновенно распахнув дверь, он вылетел наружу. Майор последовал за ним. По пути он приостановился, чтобы подхватить брошенное Литве оружие. Литве запер дверь, и оба мужчины привалились к ней. Майор, проверив огнемет, выругался.

— Ты уже по весу мог бы понять, что он заряжен, — сказал он. — А это что? — он указал дрожащим пальцем на регулятор смесителя. — Смотри! У тебя там подается почти сплошной воздух без горючего. Дурак!

Он перевел регулятор смесителя, прицелился вдоль коридора и нажал на спуск. Из ствола с ревом вылетел язык пламени — белый посередине и с неровными голубыми языками по краям. Отпустив спуск, он сказал:

— А теперь открывай дверь.

Литве отпер дверь, толчком ноги распахнул ее и отступил назад. Роборов и Рублев уже были на ногах и продвигались вперед. Позади них из своих ящиков начали выбираться молодые солдаты. Майор не стал ждать дальнейшего развития событий. Он превратил всех четверых в вопящие трещащие факелы и жег их до тех пор, пока они не рухнули, не расползлись в пузырящиеся, волнующиеся, вонючие лужи распавшейся плоти. Затем, когда Литве вновь запер дверь, он отвернулся от нее и постарался взять себя в руки, изо всех сил сдерживая тошноту.

— Гренцеля там не было, — заметил Литве. Это почти вернуло майора в норму.

— Совершенно верно, — он икнул, прикрыв рот ладонью. — И это значит, что они разгуливают вдвоем!

— И куда теперь? — Литве тоже взял себя в руки. Теперь, когда с непосредственной угрозой было покончено, мозг майора, поостыв, начал работать с обычной эффективностью. Может быть, даже с излишней эффективностью. Он схватил Литве за плечи, затем отпустил его и бегом бросился за угол коридора.

— Куда теперь? — крикнул он через плечо. — А куда бы ты направился на месте Агурского или Гренцеля? Что бы ты стал делать?

— А что? — выкрикнул на бегу Литве.

— Мы знаем, кто они такие, — кричал майор. — Он знает, что при первой же возможности мы сожжем его, Он не может оставить нас в живых. Есть единственное место, куда он может направиться!

— Конечно. На командный пункт системы без опасности !

Глава 24

Ад. Гарри и Карен

Майор и Густав Литве бежали, спасая свою жизнь, спасая жизни всех остальных, бежали через извивающиеся серпантином переходы Печорского комплекса к командному пункту страховочной системы. Содрогаясь, они в любой момент ожидали услышать вой сирен. Они прекрасно понимали — если сирены действительно завоют своим безнадежным, безумным, отчаянным воем — начнется кошмар, когда более полутора сотен людей проснутся, пошатываясь, вскочат с постелей и, распахнув двери, увидят, как из форсунок льется жидкая смерть, услышат рев всепоглощающего адского огня.

Было ясно, что сделает Василий Агурский или то, во что он превратился, если он доберется до командного пункта раньше, чем они. Спасая себя, он уничтожит их, уничтожит весь Проект.

И все-таки, несмотря на охвативший их страх, сотрудники КГБ не до конца лишились смелости. Майор по пути дважды останавливался у телефонных аппаратов, пытаясь дозвониться до места назначения. В первом случае телефон молчал, а во втором — он даже не стал поднимать трубку, заметив валяющиеся на полу куски разорванного кабеля. Агурский сумел опередить его. Литве, пробегая через район, где жили ученые, на всякий случай проверил комнату Агурского. На бегу он успевал бить ногой в двери, ревя во всю глотку: “Всем эвакуироваться! Эвакуация!"

Через каждые несколько десятков шагов на секунду майор приостанавливался, чтобы выпустить из автомата короткую оглушительную очередь. Он продолжал делать это, пока не опустел магазин, пока у него не остался только его автоматический пистолет. Но эти патроны он оставил на самый крайний случай.

Эти двое не могли бы сделать большего — не работали не только телефоны, но и обычная система оповещения. Агурский позаботился и об этом.

Наконец они взобрались по винтовой лестнице на верхний уровень, где, как выяснилось, дела шли гораздо живее. Очевидно, Виктор Лучов сумел хотя бы частично оповестить людей, поскольку здесь развернулась операция по преследованию монстра. Десятка полтора солдат поочередно осматривали комнаты, парами патрулировали боковые ответвления коридоров, координируя свои действия с помощью радио, и оповещали находящихся на этом уровне людей о происходящем с помощью мегафонов. Делать последнее майор Лучову не советовал, но неизвестно было, каким образом с тех пор разворачивались события. Во всяком случае, эти меры давали какой-то эффект, пусть даже хаотичный. Люди, работавшие в лабораториях в ночную смену, выскакивали, сталкиваясь, в коридоры и туннели, не очень соображая, что делают и куда направляются. Майор и Литве не могли проводить индивидуальные беседы, они просто выкрикивали предупреждения, упорно пробиваясь вперед.

— Всем выходить! — кричали они. — Скоро все это взлетит на воздух! Немедленно наверх, или вы все здесь сгорите!

Слова эти производили должное впечатление, но в то же время их продвижение вперед замедлилось, поскольку вместе с ними в том же направлении стала двигаться целая толпа людей. До майора дошло: в этой толпе напуганных людей очень трудно будет заметить Агурского. Но так уж получилось, что больше всего их беспокоил сейчас не Агурский. Пока.

Впереди них, метрах в тридцати от командного пункта, соединявшиеся коридоры упирались в бронированную дверь. Вдоль одного из этих коридоров располагались жилые помещения майора и других высокопоставленных лиц. Дальше, к центру Комплекса, коридоры разветвлялись и от них шли ходы, которые вели в глубину, вниз. Однако здесь, поблизости от выхода в Печорское ущелье, они сливались, оставляя довольно узкий проход. Хуже того, проход был перекрыт мощной дверью из закаленной стали, залитой бетоном с герметичными прокладками. С момента введения в действие системы страховки Лучова эта дверь была постоянно открыта и накрепко закреплена в стене. Приближаясь ко второму повороту уже более осторожно, они выглянули, увидели дверь, поняли, кто стреляет, и отпрянули в нишу в стене.

У двери находился Лео Гренцель. Он уже откинул на двери три задвижки и возился с третьей, которую, судя по всему, заело. Всякий раз, когда он делал шаг к двери, бросаясь на эту задвижку, солдаты, которые находились в нишах поблизости от двери, открывали по нему огонь, заставляя его отступить. Сама толщина двери и небольшая ниша за ней прикрывали его от прямого огня. Тем не менее, когда майор и Литве прибыли на место происшествия, в него как раз попала очередь, заставив его отшатнуться и отступить. В следующий момент он вновь появился и, держа на весу ручной пулемет, выпустил вдоль коридора ливень свинца. Двое солдат, пораженных пулями, с криками вывалились из своих ниш.

— Эй, ребята! — крикнул майор в наступившей тишине. — Кто там старший?

— Я! — Какой-то сержант высунул голову и вновь отпрянул, когда Гренцель открыл огонь.

Майор успел взглянуть на него: совершенно белое лицо и остекленевшие неподвижные глаза. Теперь он хорошо понимал, что означает такой взгляд. Вряд ли сержант знал, что Гренцель мертв, но ему, должно быть, было очень трудно понять, почему тот до сих пор не убит! Солдаты постоянно обстреливали Гренцеля, попадали в него, но никак не могли уложить! Когда Гренцель вновь появился у двери, судорожно дергая последнюю задвижку, стало очевидно, насколько сильно он пострадал.

Тело его было странно скрючено. “Должно быть, потому, что перебит позвоночник”, — предположил майор. И тут же он удивился тому, что был способен вот так просто констатировать данный факт. Позвоночник сломан, а Гренцель продолжает двигаться, пусть даже неуклюже. А почему бы и нет — он ведь мертв! Это было еще не все. На нем был надет белый халат, на правом боку халат был разорван и свисал лохмотьями. Клочья плоти перемешивались с клочьями ткани — белое с красным, но крови было видно очень немного — эти существа не слишком-то кровоточили. В правом плече Гренцеля было три небольших отверстия, аккуратненьких, словно высверленные дырочки — это оставили свои отметки пули. Однако выходные отверстия тех же пуль были размером уже с небольшие яблоки, открываясь безобразными, рваными, красно-черными дырами. Видимо, из-за этого плеча Гренцель еще больше клонился на сторону. Он возился с задвижкой так неуклюже, потому что работать приходилось левой рукой.

Майор приготовил огнемет и крикнул солдатам в коридоре:

— Внимание, ребята, когда я дам команду, вы прикроете меня огнем — только концентрированным огнем — и я уделаю этого ублюдка. Но сначала, может быть, кто-нибудь из вас может обрубить свет?

— Товарищ майор, а вы точно знаете, что делаете? — раздался чей-то возглас. — Я хочу сказать, что это, наверное, не человек.

— Ты прав, парень! А теперь действуй. Я все знаю, только вырубите свет!

Над дверью висела лампа в проволочной сетке. Получив приказ от сержанта, кто-то выстрелил в нее. Раздался звон стекла, и лампу вместе с сеткой и арматурой снесло со стены. Света в коридоре сразу стало меньше, и все погрузилось в полумрак.

— Когда я крикну “Огонь!”, — скомандовал майор, — вы дадите короткий залп, а потом ложитесь.

На секунду Гренцель снова исчез из виду, но потом появился, прорисовываясь силуэтом на фоне двери. Перед тем, как взяться за задвижку, он приставил к стене свой ручной пулемет. Позади майора и Литве сходящиеся коридоры заполнились вдруг толпой людей. Приглушенные голоса такой массы народу звучали словно тихая молитва многочисленных прихожан в каком-то гигантском соборе. Литве крикнул им:

— Стоять на месте! Не шевелиться! Всем оставаться на местах.

Майор осмотрел свое оружие еще раз и убедился в его полной готовности. Огнемет был довольно тяжелым, и это говорило о том, что горючего в нем хватает. И тогда он крикнул: “Огонь!"

Раздался залп, и Гренцель отпрянул назад. Майор, пригнувшись, бросился вперед. Гренцель то ли увидел, то ли почувствовал это, схватил свое оружие, выпустил короткую очередь — и у него кончились патроны. Майор услышал злобный вой свинцовой струи, метавшейся в коридоре. И тогда он нажал на спусковой крючок огнемета, направив раскаленный клинок огня прямо в желтые, волчьи, горящие в темноте глаза Гренцеля.

Пламя взревело, и коридор мгновенно осветился ярким светом. Гренцель взвился и перекрутился, как кошка, которую переехал автомобиль. Он бросил ставшее бесполезным оружие, а в следующий момент майор уже нависал над ним. Он поливал его жидким огнем, прожигая насквозь плоть, прилипавшую к металлической стене и тут же стекавшую вниз. Потом все тело Гренцеля соскользнуло по стене, свалилось на пол и замерло. Майор выключил огнемет и отступил назад. Пламя постепенно уменьшалось, а то, что осталось от Гренцеля, кипело, разбрасывало брызги, испуская вонючий черный дым.

Рядом появились Литве с сержантом, и майор приказал парню:

— Собери и приведи в боевую готовность своих людей. Дело еще не закончено, — и, не дожидаясь ответа, вместе с Литве он отправился на командный пункт.

Из-за металлической двери донесся пронзительный голос Лучова:

— Кто там? Что случилось?

— Виктор? — отозвался майор. — Это я, Чингиз. Открывай.

— Нет, я тебе не верю. Я знаю, кто ты такой. Убирайся!

— Что? — майор взглянул на Литве. В следующий момент он понял, что произошло. Там находился Агурский. Он вновь заколотил в дверь.

— Виктор, это действительно я!

— В таком случае, где твой ключ? — Все офицеры, внесенные в список дежурных по командному пункту, имели собственные ключи от этой двери.

Ключи майора были у Литве. Он достал их из кармана и передал хозяину. К счастью, майор не отбросил этот ключ вместе с остальными, когда перебирал их в морге. Майор повернул ключ в замке, ударом ноги распахнул дверь — и тут же, ахнув, отступил назад!

Там стоял Лучов — с выпученными глазами, с бешено пульсирующими венами на оголенной половине черепа, целясь из огнемета с играющим на его конце голубым язычком пламени прямо в застывшее лицо майора.

— О Господи! — простонал он и опустил ствол вниз. — Это действительно ты! — Пошатываясь, он попятился назад и рухнул во вращающееся кресло перед телемониторами.

Он был полностью разбит — дрожащие, запуганные, дезориентированные останки человека. Майор осторожно забрал у него огнемет и спросил:

— Что случилось, Виктор?

Лучов, сглотнув слюну, начал рассказывать. По мере того как он говорил, из его глаз уходило загнанное, безумное выражение:

— После того, как вы ушли, я... я начал звонить. Половина телефонов не работала. Но я дозвонился до охраны на входе и до поста в ущелье и рассказал им про Агурского. Потом я дозвонился еще до нескольких номеров и поговорил с ними. Я сказал, что все должны эвакуироваться, но делать это нужно как можно тише, чтобы не вызвать панику. Потом до меня дошло, насколько все это безумно.

Агурский где-то разгуливает и наверняка заметит, что люди эвакуируются. Он поймет, в чем дело, и тогда совсем неизвестно, что он предпримет. Я сумел связаться с военными и велел им присмотреть за эвакуацией и отслеживать Агурского. Я сказал им, что телефоны не действуют, и поэтому им попутно следует оповестить всех людей. Я поговорил со всеми, до кого смог дозвониться, но до пещеры дозвониться мне так и не удалось, Майор и Литве бросили взгляд на экран. Там пока все выглядело нормально; лица у людей были напряженными, взволнованными, но никаких признаков чего-либо чрезвычайного не было.

— Так что с Агурским? — спросил майор. — Он приходил сюда?

Вновь Лучов судорожно сглотнул слюну.

— О Господи, да! Он пришел, постучался в дверь и сказал, что ему необходимо поговорить со мной. Я ответил, что не могу впустить его. Он сказал, что знает про то, что мне все известно, и может объясниться со мной. Он сказал, что если я не впущу его, то он сделает нечто ужасное. Я ответил, что если впущу его, то он наверняка убьет меня. Тогда он заявил, что знает про то, что мы собираемся его сжечь, но что он раньше сожжет нас — всех нас! В конце концов он ушел, но я подумал: если он убьет кого-нибудь из дежурных офицеров и заберет у него ключи...


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33