Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Вамфири (Некроскоп - 2)

ModernLib.Net / Ламли Брайан / Вамфири (Некроскоп - 2) - Чтение (стр. 6)
Автор: Ламли Брайан
Жанр:

 

 


      Сердце мужчины больше не билось, оставшаяся в его жилах кровь застыла, крупные алые капли свернулись и замерли сгустками на опавшей листве. Прекрасный пир.., завершился...
      А может быть, и нет...
      Торчавший из земли орган зрения Тибора повернулся к женщине. Белокожая, хрупкого телосложения, она выглядела весьма привлекательно. Похоже, она была благородного происхождения, и в жилах ее текла кровь аристократов. Лихорадочный румянец, игравший на щеках, придавал им свежий вид, но в остальном кожа женщины была смертельно-серого цвета. Если ее не убьет Тибор, она погибнет от холода.
      Глазастое щупальце вытянулось еще больше, еще выше поднялось над землей. Оно было серо-зеленого цвета, но под покрывавшей его тонкой кожей пульсировали красные, наполненные кровью вены. Щупальце наклонилось к женщине и замерло перед самым ее лицом, но тут же отпрянуло, окутанное ее затрудненным дыханием, затуманившим глаз. На шее женщины словно пойманная птичка билась жилка, грудь часто поднималась и опускалась.
      Фаллический глаз склонился еще ниже к ее горлу и, не мигая, уставился на слабо бьющуюся яремную вену. Красные сосуды под чешуйчатой кожей раскачивающегося гриба запульсировали сильнее и стали темно-малиновыми. На месте глаза появились челюсти похожего на змеиный рта, а щупальце в целом теперь напоминало гладкую пятнистую слепую змею. Челюсти раскрылись, внутри них возникли несколько рядов острых, как иглы, зубов и раздвоенный язык. Из широко разинутого рта на темную землю стекала слюна. "Голова" этого ужасного щупальца отодвинулась назад, придав ему S-образную форму, сходную с той, какую принимает непосредственно перед нападением кобра, и...
      Неожиданно пришедшая в голову Тибору мысль заставила неподвижно застыть все его члены. В последний момент он вдруг ясно осознал, что собирается сделать, и понял, насколько опасным может стать для него удовлетворение собственной безумной страсти.
      Теперь уже не старые времена. Двадцатый век! Его могила под сенью старых деревьев всеми забыта, упоминания о ней можно встретить лишь в старинных летописях, может быть, о ней еще сохранились полустертые записи. Но если он отберет жизнь у этой женщины, что тогда? О, ему прекрасно известно, что может случиться!
      Сюда придут поисковые партии и будут искать их обоих. Рано или поздно их найдут в этом укромном месте, возле полуразрушенной гробницы. И кто-нибудь обязательно вспомнит! Какой-нибудь идиот шепотом скажет: "Но это же запретное место!", а другой добавит: "Да, здесь кого-то похоронили много-много лет назад. Дед моего деда, чтобы напугать непослушных детей, рассказывал легенды о существе, погребенном среди крестообразных холмов!"
      Потом они прочтут старинные записи и узнают о древних обычаях. При ярком свете дня они придут сюда снова, разроют землю, срубят деревья и поднимут старые плиты. И тогда они найдут его! Они вновь воткнут в него деревянный кол, но на этот раз.., на этот раз.., на этот раз они отрубят ему голову и сожгут ее!
      Они сожгут его самого!..
      Тибор отчаянно боролся сам с собой. Живший девять столетий вампир не желал прислушиваться ни к каким разумным доводам. Но Тибор по-прежнему способен был мыслить как человек и в этом качестве не мог не привести множество вполне основательных аргументов. Тибор-вампир стремился воспользоваться моментом, но Тибор-человек видел гораздо дальше. И у него были свои далеко идущие планы. Планы эти были связаны с мальчиком по имени Драгошани.
      Драгошани учился сейчас в Бухаресте. Он был с виду обычным подростком, но подземное существо уже успело развратить его, разрушить его душу. Тибор обучил его искусству некромантии, показал, каким образом можно выведать секреты, известные только мертвым. И Драгошани будет возвращаться, он вновь и вновь будет приходить сюда в поисках новых знаний, потому что лежащий в этой оскверненной земле старик являлся неоценимым источником темных и таинственных сил.
      А тем временем внутри Тибора росло и зрело его семя - яйцо отвратительное пиявкообразное существо, несущее в себе задатки будущего вампира. Но это долгий, очень долгий процесс. Однажды Драгошани - к тому времени он уже станет зрелым мужчиной - вновь придет сюда, к этим холмам, и яйцо будет готово. Сюда придет человек, обладающий множеством ужасных талантов, он явится сюда в поисках секретов.., но когда он покинет крестообразные холмы, то унесет юного вампира с собой, внутри себя.
      После этого он вновь вернется сюда - он должен будет вернуться. И тогда Тибор будет полностью готов к тому, чтобы выполнить заключительную часть своего плана. Сюда придет один Драгошани, но покинут они это место вдвоем Драгошани и Тибор. Цикл завершится, колесо жизни сделает последний оборот, когда, наконец, древний вампир вновь пойдет по земле - на этот раз, чтобы покорить мир!
      Вот какой план разработал Тибор. Так все и должно случиться! Ему необходимо выбраться отсюда, вновь оказаться на земле! И мир падет к его ногам! Но только, если он сейчас не убьет эту женщину. Нет, это было бы сущим безумием и означало бы его конец, крах всех надежд и мечтаний.
      Вампир внутри его подчинился доводам здравого смысла и позволил одержать верх человеческому разуму Тибора. Жажда крови уступила место любопытству, сменившемуся пассивным, веками подавляемым желанием. В старом подземном существе родились новые, на этот раз абсолютно человеческие чувства. Тибора теперь нельзя было назвать ни мужчиной, ни женщиной - он принадлежал к роду Вамфири. Но когда-то он был мужчиной! Очень страстным мужчиной!
      За те пять столетий, в течение которых его меч и кнут терроризировали Валахию, Булгарию, Молдавию, Русь и Оттоманскую империю, он знал множество женщин. Одни отдавались ему добровольно, а других - и таких было большинство он брал силой. Ему были известны абсолютно все способы любви, не существовало такого удовольствия или боли, которые могла подарить женщина и которые бесчисленное множество раз не были бы подарены ему или взяты силой.
      В середине пятнадцатого века в качестве наемного воеводы на службе у Влада, прозванного "Пронзающим", он со своим отрядом переправился через Дунай и взял в плен эмиссаров султана Мюрада. Посланник султана вместе с эскортом из двухсот солдат и гаремом из двенадцати прекрасных женщин были взяты в плен ночью недалеко от Испериха. Тибор достаточно снисходительно и милосердно поступил с населявшими город булгарами, позволив им покинуть осажденный город, прежде чем его сожгут. Но тех, кто не поспешил это сделать, его воины насиловали, грабили, убивали.
      Совсем иначе поступил он с эмиссарами султана. Посланник и двести его солдат были посажены на высокие острые колья. "Действуйте так же, как они, ликуя, приказал он своим палачам. - По-турецки. Они любят заниматься мужеложеством с юными мальчиками, так пусть умрут счастливыми, ощутив то, что им так нравилось при жизни". Когда очередь дошла до женщин гарема, он за одну ночь поимел их всех. Он переходил от одной к другой, не чувствуя при этом утомления. Так продолжалось и весь следующий день. Да.., в те времена он был настоящим сатиром...
      А теперь.., теперь он превратился в дряхлое существо, погребенное под землей. Но это пока. Такое положение вещей сохранится еще в течение нескольких лет. Однако до тех пор ему никто не запрещает мечтать, видеть сны. Он может предаваться воспоминаниям о былых временах. Но ведь у него есть возможность не только тешить себя воспоминаниями...
      Скользкая поверхность его хобота вновь претерпела изменения. Змеиные челюсти, зубы и язык растворились, слились с остальным щупальцем, кончик которого стал плоским, вытянулся, превратившись в лопатку с закругленным концом, а затем плоская поверхность разделилась на пять серо-зеленых червеобразных отростков, сформировав подобие пальцев. На среднем из них появился глаз, зачарованно уставившийся на то вздымающуюся, то опускающуюся грудь лежащей без сознания женщины. Тибор согнул "кисть", сделав ее более чувствительной, затем вытянул "руку" еще дальше.
      Дрожащая желатинообразная рука, следуя за маленьким сверкающим глазом, проникла под блузку женщины, а затем и дальше, пока не коснулась ее тела. Оно еще было теплым, но чуткие, восприимчивые пальцы ощутили, что живое тепло постепенно уходит из него. Грудь ее была мягкой, с крупными сосками, великолепной формы. Именно такая грудь больше всего нравилась Тибору, когда он был живым, а не бессмертным. Рука его продолжала ласкать прекрасные формы все смелее и настойчивее. Женщина едва слышно застонала и чуть заметно пошевелилась.
      Сердце под рукой Тибора забилось быстрее. Возможно, причиной тому были его прикосновения. Сердцебиение было сильным, но в нем чувствовались отчаяние и ужас. Женщина, вероятно, сознавала, что не должна лежать в бездействии, пыталась очнуться, выйти из забытья. Но тело не слушалось, конечности холодели. Еще немного - и начнет застывать кровь, а это, несомненно, убьет ее.
      Теперь уже и Тибора начал охватывать страх. Он не должен позволить ей умереть здесь! Мысленно он вновь представил себе, как тела этих двоих будут найдены поисковыми группами, как пришедшие сюда люди станут прищурившись глазеть на полуразрушенные плиты, как во взглядах их загорится огонь знания. Он ясно увидел, как они раскапывают его могилу, увидел острые колья в их руках, серебряные цепи и сверкающие лезвия топоров. Он увидел яркое пламя жертвенного огня и на мгновение в ужасе почувствовал, как тает и расплывается жирным пятном его плоть и вонючую жидкость впитывает в себя земля...
      Нет, он не должен позволить ей умереть. Он обязан привести ее в чувство. Но сначала...
      Рука его вновь коснулась груди и двинулась вниз, к животу.., и вдруг замерла.
      За долгие столетия пребывания в могиле чувства Тибора отнюдь не притупились, напротив, стали значительно острее. Лишенный всего остального, он обрел повышенную чувствительность. Каждую весну, а их было так много, он ощущал, как поднимаются из земли молодые зеленые побеги, как на деревьях поют птицы. Он чувствовал летнее тепло, а когда лучи солнца, проникшие сквозь густые кроны деревьев, падали на его могилу, он, рыча от ненависти, уползал в глубину. Осенью бурая пожухлая листва, осыпавшаяся на землю, иногда создавала впечатление грохочущего грома, а струи дождя шумели подобно бурным горным рекам. А сейчас...
      Сейчас он ощутил под рукой слабое, но активное, настойчивое биение, которого не смог бы услышать никто другой. Это было биение новой жизни, стук сердца еще не рожденного существа, всего лишь зародыша.
      Женщина была беременна!
      "А-а-а-а-х!" - выдохнул Тибор. Он напряг щупальце и крепче прижал его к животу женщины. Будущий ребенок, невинный младенец - плод величайшего наслаждения рос там, внутри, во мраке и тепле матки.
      Дьявольский инстинкт полувампира-получеловека победил. Темный разум одержал верх над страстью. Щупальце вытянулось еще больше и утратило плотность. Оно стало меньше и тоньше, приспосабливаясь к новому предназначению, и двинулось к своей цели - к женскому лону, средоточию женственности. Первоначально Тибор не намеревался причинять женщине зло - он хотел лишь вспомнить давно забытые ощущения. Но теперь все изменилось...
      Глубоко под землей челюсти вампира раздвинулись в ужасной улыбке. Он, вероятно, останется лежать здесь навеки, если Драгошани не придет, чтобы освободить его. Но сейчас он наконец-то получил возможность, долгожданный шанс отправить в мир частичку себя.
      Он проник в тело женщины, сделав это так нежно и осторожно, что, даже находясь в сознании, она не смогла бы заподозрить его присутствие, и обхватил кривыми, гибкими, словно пальмовые ветви, пальцами растущую внутри новую жизнь. Буквально мгновение он держал в руке крошечное существо, почти бесплотный комочек, ощущая биение сердца зародыша. Но даже само его прикосновение причиняло непоправимое зло. Потом он заговорил.
      "Помни-и-и! - произнесло подземное существо. - Помни, кто ты и кто я! И знай, где я! А когда ты будешь готов, ты найдешь меня! Помни-и-и! Помни меня-я-я!"
      Женщина вновь шевельнулась и застонала, на этот раз громче. Тибор вышел из нее, и рука его вновь стала твердой и тяжелой. Он сильно ударил женщину по лицу. Она вскрикнула, дернулась и открыла глаза. Но было поздно - быстро исчезнувшую под землей руку вампира она не увидела.
      Она вновь закричала и испуганно оглянулась вокруг. Несмотря на темноту, она заметила неподвижно лежавшее искалеченное тело мужа. С криком "О, Боже!" она стремительно рванулась к нему. Ей не потребовалось и минуты, чтобы осознать, что произошло, поверить в то, во что нельзя было поверить.
      - Нет! - закричала она. - Боже мой, нет!!!
      Ужас придал ей силы. Она больше не теряла сознания, она и так винила себя в том, что упала в обморок в первый раз. Нет, она должна действовать, она обязана что-нибудь предпринять. Ей было трудно смириться со своей беспомощностью, с невозможностью помочь ему.
      Подхватив мужчину под руки, она потащила его вниз по склону, но, споткнувшись о корень, упала, а тело мужа, подпрыгивая на неровностях почвы, пролетело мимо нее. Женщина быстро вскочила, хотела схватить его, но вместо этого наткнулась на ствол дерева. А труп, словно мешок, продолжал катиться вниз по склону, скользя и подскакивая, налетел на обледеневший сугроб и стремительно полетел дальше, пока не скрылся в сгустившейся тьме.
      До нее доносился лишь хруст ломаемых веток и молодых деревьев, а она все стояла на том же месте, задыхаясь от ужаса. Ее усилия были тщетны, все бесполезно...
      Едва лишь до нее окончательно дошел кошмар случившегося, она, спотыкаясь, как слепая, кинулась вслед, налетая на деревья, и тишину разорвал долгий душераздирающий вопль ужаса.
      Эхо этого страшного крика разнеслось среди холмов, все повторявших и повторявших его, пока, наконец, оно не стихло. Глубоко под землей старик тоже услышал его. Он глубоко вздохнул и остался лежать в ожидании того, что принесет ему будущее...
      ***
      В своем лондонском офисе на верхнем этаже отеля, который на самом деле был не только отелем, Алек Кайл взглянул на часы. Было 4.05 утра, но призрак Кифа все еще оставался здесь. Все, что он рассказал, было весьма интересно и в то же время ужасно. Что же еще он успеет поведать? Времени, очевидно, оставалось очень мало. Светящееся существо, бывшее Гарри Кифом, на мгновение умолкло, а призрак младенца, ставшего теперь его хозяином, повернулся вокруг своей оси и перекувырнулся.
      - Но мы точно знаем, что именно произошло с Тибором, - сказал Кайл. - В том самом месте, под кронами деревьев, Драгошани окончательно покончил с ним, уничтожил его, отрубил ему голову.
      Киф заметил, что Кайл посмотрел На часы.
      - Вы правы, - ответил он. - Тибор Ференци мертв. Именно поэтому я и получил возможность побеседовать с ним там, среди холмов. Я попал туда благодаря ленте Мебиуса. Вы правы и в том, что у нас осталось слишком мало времени. Поэтому нам следует провести его с максимальной пользой. Мне многое нужно успеть рассказать.
      Кайл молча откинулся в кресле.
      - Как я уже говорил, вампиров было много, - продолжал Киф. - Возможно, они существуют и сейчас. Но что несомненно - есть существа, которых я называю полувампирами. Позже я постараюсь объяснить, что имею в виду. Я также упомянул об одной из жертв - о человеке, который был пленен, использован и потом уничтожен одним из таких полувампиров. Когда я говорил с ним, он был уже мертв. Мертв и ужасно испуган. Но боялся он вовсе не смерти. А теперь он бессмертен.
      Силясь что-либо понять, Кайл потряс головой.
      - Пожалуйста, продолжайте. Расскажите обо всем так, как считаете нужным. Объясните мне все. Тогда я лучше смогу понять вас. Но прежде скажите мне только одно: когда вы.., беседовали.., с этим мертвецом?
      - По вашим представлениям о времени, всего лишь несколько дней назад, - не колеблясь, ответил Киф. - Я возвращался из прошлого и, следуя по бесконечности Мебиуса, увидел голубую линию, которую пересекала и прерывала линия скорее красная, чем голубая. Я понял, что у кого-то отняли жизнь. Поэтому я остановился, чтобы побеседовать с жертвой. Надо сказать, мое открытие отнюдь не было случайным, - я ожидал чего-нибудь в этом роде, искал подобные происшествия. Как бы страшно это ни прозвучало, мне даже необходимо было такое убийство. Дело в том, что именно таким путем я могу обрести знания. Видите ли, мне гораздо легче беседовать с мертвыми, чем с живыми. В любом случае я не в силах был его спасти. Но благодаря ему, с его помощью, я мог бы спасти других.
      - Вы сказали, что этот человек был пленен вампиром. - Кайл все еще ничего не понимал, но его охватил ужас. - Это случилось недавно? Но где? Каким образом?
      - Вот в этом-то и заключается самое худшее, Алек, - ответил Киф. - Он был захвачен здесь, здесь - в Англии! Позвольте мне рассказать вам, как это произошло...
      Глава 4
      Юлиан родился с опозданием, с опозданием на целый месяц, хотя в сложившихся обстоятельствах у его матери были все причины опасаться, что он родится недоношенным. Или, не дай Бог, случится выкидыш! Вот и сейчас, по дороге в Харроу, где в маленькой церкви должны были состояться крестины Юлиана, уложив малыша в переносную кроватку на просторном заднем сиденье "Мерседеса" своей кузины Анны, Джорджина Бодеску мысленно вернулась к тем событиям почти годичной давности, когда они с мужем отдыхали в Слатине, всего лишь в восьмидесяти километрах от Трансильванских Альп.
      Год - достаточно долгий срок. Теперь она уже может вспомнить об этом, не испытывая угрызений совести за то, что тоже не умерла, может оглянуться назад без слез, без острого ощущения вины. Да, все это время она считала себя виновной. Виновной в том, что она жива, в то время как Илия мертв, и причиной тому ее слабость. Он был бы жив, если бы она не упала в обморок при виде его крови, вместо того чтобы со всех ног броситься за помощью. Бедный Илия - он лежал там, потеряв сознание от боли, и жизнь постепенно уходила из него вместе с кровью, лившейся на черную землю, а она.., она, словно юная неопытная девушка, лишилась чувств...
      Да, теперь она уже в состоянии вернуться к тем дням, она должна это сделать, потому что они стали последними в жизни Илии. Она безумно любила его и не хотела терять даже частичку памяти о нем. Если бы только в ее воспоминания не вторгался этот кошмар, если бы она могла забыть о нем и помнить лишь то хорошее, что было в их жизни...
      Но это было совершенно невозможно...
      ***
      Джорджина впервые встретила Илию Бодеску, румына по национальности, в Лондоне, где он преподавал славянские языки. У себя в Бухаресте Илия преподавал французский и немецкий, но как ученый-лингвист он постоянно бывал в Европейском институте на Риджент-стрит, а Джорджина Дрю изучала там болгарский язык (ее дед по материнской линии, всю жизнь занимавшийся торговлей винами, был выходцем из Софии). В ее группе Илия вел занятия нечасто, лишь изредка подменяя их преподавательницу - большегрудую усатую матрону из Плевена. И тогда его ум, юмор, темные блестящие глаза превращали долгие скучные часы учебы в короткие периоды невыразимого удовольствия. Любовь с первого взгляда? Едва ли... Но все произошло достаточно быстро. Они поженились в том же году, а когда годичный срок преподавания Илии в институте подошел к концу, она вместе с ним уехала в Бухарест. Это было в ноябре 1947 года...
      Все, однако, было не так просто. Родители Джорджины были вполне респектабельными людьми. Отец служил в дипломатическом корпусе и занимал престижные посты за границей, а мать происходила из весьма состоятельной семьи. Едва успев появиться в свете, она вынуждена была стать сестрой милосердия - шла первая мировая война. Джона Дрю она встретила во Франции, в одном из полевых госпиталей, где ухаживала за больными. Тяжелое ранение не позволило Джону больше воевать, и они вместе вернулись в Англию. Летом 1917 года они поженились.
      Когда Джорджина представила Илию родителям, те приняли его довольно холодно. Отец ее, чистокровный англичанин, в течение многих лет пытался заставить себя забыть о том, что в жилах жены течет болгарская кровь, а теперь вот - пожалуйста! - дочь приводит домой какого-то цыгана! Он, конечно, не проявил своих чувств открыто, но Джорджина прекрасно знала, что думает по этому поводу отец. Мать отнеслась к событию менее недоброжелательно, но все время вспоминала о том, что "папа никогда не доверял валахам, живущим по ту сторону границы". По ее словам, это явилось главной причиной его эмиграции в Англию. Одним словом, Илия не чувствовал себя у них, как дома.
      К несчастью, за последующие восемь лет, в течение которых Джорджина и Илия постоянно курсировали между Лондоном и Бухарестом, проводя в обеих столицах примерно равное количество времени, смерть отняла у Джорджины обоих родителей. Мелкие разногласия были к тому времени давно забыты, и Джорджина оказалась наследницей весьма значительного состояния, что было как нельзя кстати, поскольку в те годы Илия зарабатывал преподаванием недостаточно и не мог обеспечить жене привычный для нее образ жизни.
      Вот тогда-то Илие и предложили хорошо оплачиваемую должность переводчика в английском Министерстве иностранных дел. Несмотря на то, что при жизни отец Джорджины доставил им немало неприятностей, после его смерти занимаемое им в министерстве положение значительно облегчило Илие вхождение в дипломатические круги. Было поставлено лишь одно условие: Илия должен принять британское подданство. Такое условие не могло стать препятствием, поскольку Илия давно намеревался это сделать, а уж тем более теперь, когда ему представилась реальная возможность. Но до окончания срока его контракта с институтом оставался один семестр, а после этого ему потребуется еще год, чтобы завершить дела в Бухаресте, прежде чем вступить в новую должность.
      Последний год, проведенный в Румынии, омрачало сознание того, что он последний, но все же Илия был рад, что год заканчивается. После войны прошло уже одиннадцать лет, и атмосфера возрождавшихся к жизни городов не шла ему на пользу. Лондонский смог и туманы Бухареста, наполненные ядовитыми испарениями, вместе с сыростью и запахом плесени библиотек и аудиторий подорвали здоровье Илии.
      Они собирались уехать в Лондон сразу же после того, как Илия покончит со своими делами, но этому решительно воспротивился врач, наблюдавший за состоянием здоровья Илии в Бухаресте.
      - Пробудьте здесь еще зиму, - советовал он, - но только не в городе. Поезжайте на природу. Вам необходимы длительные прогулки на свежем воздухе. А вечерами для успокоения нервов вы будете сидеть у камина и наслаждаться ярко горящим в нем огнем. Сознание того, что вокруг холодно и лежит снег, а вам уютно и тепло, доставит удовольствие и сделает радостной вашу жизнь.
      Это было весьма разумное предложение.
      К своим обязанностям в Министерстве иностранных дел Илия должен был приступить лишь в мае. Встретив Рождество с друзьями в Бухаресте, они сразу же после Нового года отправились на поезде в Слатину, в предгорья Альп.
      В стороне от шоссе, ведущего в Питешти, они сняли старый дом и успели устроиться в нем до начала первых настоящих зимних снегопадов.
      В конце января за дело взялись снегоочистители. Они разгребали снег на дорогах, и в чистом морозном воздухе плавал вонючий синий дым от их моторов. Жители городка заспешили по своим делам, шагая по снегу и время от времени громко топая ногами, чтобы стряхнуть его с башмаков. Все они были закутаны до ушей и напоминали скорее не людей, а огромные тюки одежды. Илия и Джорджина жарили на огне открытого очага каштаны и строили планы на будущее. До сих пор из-за неустроенности жизни и постоянных переездов они не осмеливались думать о создании настоящей семьи. Но теперь.., теперь, кажется, пришло время...
      На самом деле все произошло еще два месяца назад, но Джорджина не была до конца в этом уверена. Пока у нее были лишь подозрения.
      Если позволяла погода и не валил снег, дни они проводили в городе, а ночи - в своем временном убежище, читая или лениво занимаясь любовью возле огня. Чаще, однако, они предпочитали последнее. Уже через месяц после отъезда из Бухареста у Илии прекратился беспокоивший его кашель и к нему почти вернулись прежние силы. Со свойственной румыну страстностью он тратил большую их часть на Джорджину. У них словно начался второй медовый месяц.
      В середине февраля случилось невозможное - снегопадов не было вот уже три дня, в чистом небе ярко светило солнце, снег почти растаял. Утро четвертого дня было по-настоящему весенним. "Еще два-три таких дня, - покачивали головами местные жители, - и вы увидите такие снегопады, каких вам не приходилось видеть никогда в жизни. Так что наслаждайтесь, пока есть возможность". Илия и Джорджина решили так и сделать.
      За годы совместной жизни Джорджина под руководством Илии научилась хорошо кататься на лыжах. Едва ли им вскоре еще представится такая возможность. Здесь, внизу, на равнине, в так называемой "степи", почти не осталось снега, лишь вдоль дорог кое-где виднелись серые сугробы. Но в нескольких километрах отсюда, ближе к Альпам, все еще лежал глубокий снег.
      Илия на пару дней нанял машину - старенький "Фольксваген", взял напрокат лыжи и в половине второго в тот четвертый день, ставший поворотным в их судьбе, они отправились в горы. Они пообедали в маленьком ресторанчике на северной окраине Ионешти, заказав гуляш, крепкий кофе и по рюмочке крепкой сливовицы местного изготовления.
      Потом они отправились дальше - туда, где все вокруг было покрыто толстым слоем снега. Примерно в миле к западу от дороги Илия вдруг заметил группу пологих холмов и свернул в их сторону, чтобы подъехать как можно ближе.
      Однако вскоре колеи стали слишком глубокими, колеса вязли в снегу, и, боясь застрять, Илия вынужден был остановиться. Чтобы потом легче было выехать отсюда, он резко развернул машину в обратную сторону.
      - Приехали! - объявил он, снимая с багажника машины лыжи.
      - Что, дальше пойдем пешком? - застонала Джорджина. - До самых холмов?
      - Посмотри, какие они белоснежные! - ответил он. - Крепкий наст припорошен свежим снегом! Это же то, что надо! Примерно полмили некрутого подъема, а потом - прекрасный слаломный спуск между деревьями от самой вершины, затем снова наверх. И так до тех пор, пока не начнет темнеть.
      - Но уже четвертый час, - попыталась возразить Джорджина.
      - Тогда нам следует поторопиться. Идем, уверяю тебя, мы получим удовольствие...
      - Удовольствие! - грустно повторила Джорджина. Даже теперь, через год, он, как живой, стоял перед ее глазами - темноволосый, красивый...
      Сняв лыжи с багажника, он бросил их на снег.
      - В чем дело? - спросила, обернувшись через плечо, Анна Дрю, - ее юная кузина. - Ты что-то сказала?
      - Нет, ничего, - слабо улыбнулась в ответ Джорджина. Она была рада, что печальные воспоминания были прерваны, и в то же время ее охватила грусть, потому что возникший перед мысленным взором образ Илии начал таять, исчезать. - Я просто грежу наяву.
      Анна нахмурилась и вновь сосредоточила внимание на дороге.
      Грезит наяву...
      Да, Джорджина чересчур часто предавалась этому занятию в последние двенадцать месяцев. Похоже, помимо маленького Юлиана в ней присутствовало что-то еще и после рождения малыша это что-то так и осталось внутри. Горе, конечно, но не только горе. Такое впечатление, весь этот год она находилась на грани нервного срыва, и только воплощенное в Юлиане продолжение жизни Илии удерживало ее от краха. А что касается грез... Иногда она, казалось, находится где-то очень далеко от реального мира. В такие минуты бывало очень трудно вернуть ее на землю. Но теперь, когда у нее есть этот малыш, появился якорь, за который она может уцепиться, цель в жизни - сын, ради которого следует жить.
      - Удовольствие! - вновь горестно повторила Джорджина, на этот раз про себя.
      Нет, "удовольствия" та роковая поездка к крестообразным холмам им не доставила. Все что угодно, только не это! Она оказалась поистине ужасной, трагической. За прошедший год она снова и снова тысячекратно переживала в душе тот кошмар и была уверена в том, что ей еще не одну тысячу раз придется пережить его в будущем. Под ровный шум автомобильного мотора, убаюканная плавным, мягким ходом, она вновь погрузилась в воспоминания.
      Они нашли на склоне след некогда бывшей здесь просеки и начали подниматься по нему на вершину холма, время от времени останавливаясь, чтобы перевести дыхание и дать отдых глазам от слепящего белого сияния снега. Однако к тому времени, как они, задыхаясь, добрались до вершины, солнце стояло уже довольно низко и начинались сумерки.
      - Вот отсюда мы спустимся вниз по склону, - указывая направление рукой, сказал Илия. - Короткий спуск слаломом между выросшими на просеке деревцами, а потом медленным шагом по равнине до машины. Готова? Поехали!
      А потом произошло.., несчастье.
      Те деревца, о которых он сказал, на самом деле были достаточно большими, но снег на просеке оказался гораздо более глубоким, чем можно было предположить, он почти полностью укрыл стволы, и на поверхности торчали лишь верхушки сосен, казавшиеся молодой порослью. Примерно на середине спуска Илия оказался слишком близко от одного из стволов. Правой лыжей он зацепился за скрытую под снегом ветку, перевернулся, упал и кубарем полетел вниз. Он летел так примерно двадцать пять ярдов - в воздухе мелькали лишь его теплая лыжная куртка, лыжи и палки, болтающиеся во все стороны руки и ноги. Еще один ствол, оказавшийся на его пути, положил конец головокружительному падению.
      Джорджина, спускавшаяся не так быстро и оказавшаяся далеко позади, видела все это своими глазами. Сердце ее едва не выскочило из груди, она громко закричала и, присев на лыжах, словно на снегоходе понеслась к тому месту, где он лежал. Мгновенно отстегнув крепления, она скинула лыжи и воткнула их в снег, так, чтобы они не скатились вниз. Потом опустилась возле мужа на колени. Илия, обхватив себя руками, хохотал, и слезы, катившиеся из его глаз от смеха, стекали по щекам и замерзали, не успев скатиться.
      - Шут! - она била его кулачком в грудь и все повторяла:
      - Шут! Шут! Ты же меня испугал едва не до смерти!
      Он рассмеялся еще громче и крепко прижал ее к себе. Но тут взгляд его упал на лыжи, и он замолк. Правая лыжа чуть впереди крепления была сломана пополам.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32