Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Калифорнийцы

ModernLib.Net / Вестерны / Ламур Луис / Калифорнийцы - Чтение (стр. 8)
Автор: Ламур Луис
Жанр: Вестерны

 

 


— Эх ты, а еще следопыт, — раздраженно упрекнул Вустон Сильву.

— Да, сеньор, следопыт, но вы пожелали возвращаться кратчайшим путем, а я такой дороги не знаю. Утром…

— Утром я сам выведу вас отсюда, — заявил Зеке. — Кстати, а куда девался Крутой?

Сильва недоуменно развел руками. Другие тоже ничего не знали.

— С ним Франсиско, — сообразил кто-то наконец. — Наверное, они свернули не в тот каньон.

Сообщение совсем не обрадовало Вустона. Он бы предпочел, если бы его люди держались вместе. Кто знает, с чем они еще столкнутся в этих горах. Долгая и безрезультатная погоня за Малкеринами окончательно вывела его из себя. Столько времени потеряно зря! Он уже объявил, что отныне Малибу принадлежит ему и что товар может запросто доставляться туда. К концу недели ждал первую партию, и теперь ему только не хватало неприятностей при выгрузке на берег.

Внезапно его охватил приступ ослепляющей ярости. Нет, он не из тех, кто спокойно смирится с полным крушением заветных надежд. Чертова ирландка! Будь она проклята и ее щенок…

— Белтран!

Последнее время он особенно пристально присматривался к этому бандиту и убийце, за поимку которого в добром десятке городов Мексики обещали вознаграждение. Наведя тайком справки, Вустону удалось узнать кое-какие подробности из его прошлого. Меткий стрелок, владеющий любым оружием, отличный наездник, Белтран вместе с Веласко составляли довольно лихую парочку.

— Да, сеньор?

Вустон пристально посмотрел на бандита и неожиданно для себя почувствовал, как по спине у него пробежал холодок. Хищный, неподвижный, как у гремучей змеи, взгляд парня вводил в оцепенение, завораживая.

— Возьмешь с собой Веласко, — Зеке достал из кармана две золотые монеты с отчеканенным на них орлом, — и убьешь сеньору Малкерин и ее сына, капитана. Все понял?

Белтран подбросил монеты на ладони.

— Обижаете, сеньор? — тихо произнес он. — Маловато будет.

— Остальное потом. Если управитесь до конца недели, то дам еще по четыре золотых на каждого. Но если вас поймают, то вы собирались их только ограбить… и не более того.

— Ладно.

Белтран подошел к Веласко, протянул ему монету и объяснил суть дела.

— Зачем же сразу убивать такую красивую женщину, — хмыкнул Веласко.

— Он приказал убить. Мы так и сделаем. Только убьем… и очень быстро. А потом прихватим их добро и махнем прямиком во Фриско.

— Идет! — беззаботно согласился Веласко, но в голове у него уже начал созревать собственный план.

Глава 14

В Лос-Анджелес вело множество дорог, в основном это были старые индейские тропы, которым горожане нашли применение. В центре городка, население которого составляло примерно полторы тысячи человек, но менялось от времени года, располагались церковь и тюрьма, а также несколько лавчонок, небольших магазинчиков и салунов, короче, все как полагается. Вдоль улиц выстроились дома из саманного кирпича. Их плоские крыши были залиты битумом, доставленным из дегтярных ям, что находились близ Ранчо-ла-Бреа.

От Малибу до города на протяжении нескольких миль дорога бежала вдоль побережья, а затем, слившись со старой индейской тропой, миновала дегтярные ямы. По-испански она звучно называлась Эль-Камино Вьехо… что в переводе значило не более чем Старая дорога.

Элегантно держась в дамском седле, Эйлин Малкерин ехала по пыльной городской улице верхом на вороном жеребце, который легко гарцевал под ней, изящно выгибая шею.

Человек посторонний никогда не подумал бы, что такая молодая женщина — мать двоих взрослых сыновей и что элегантный мужчина, следовавший рядом с ней, один из них.

Вскоре они остановились перед входом в одну из лавок. Шон спрыгнул с коня и тут же подал руку матери, которая сошла на землю как принцесса. Сопровождавшие их двое молодцеватых мужчин поправили сомбреро и огляделись по сторонам с видом людей бывалых и знающих себе цену.

Шон распахнул перед матерью дверь, и она стремительно вошла в лавку. Оглядев прилавки и полки, сеньора улыбнулась хозяину, который тут же бросил метлу и поспешно поправил на себе кожаный передник.

— Чем могу служить?

Она положила перед ним свой список.

— Платить буду золотом, — тихо предупредила покупательница.

Он вскинул на нее глаза. В Калифорнии даже монеты редко попадали в обращение, а золото уж и вовсе представляло исключение. Люди расплачивались кожами, салом, мехами — короче, всем, что можно было обменять или продать.

— Золотом?

Торговец не мог скрыть своего изумления.

— Золотом, — небрежно подтвердила она, разглядывая и пробуя на ощупь какую-то ткань, выложенную на прилавок.

Быстро выбрав товар, она заказала еду, вино, ткань для нового платья, а также кое-что из заморских деликатесов, считавшихся большой редкостью в Калифорнии, и расплатилась крохотными золотыми слитками.

— Хотим устроить небольшую вечеринку для друзей, — сообщила Эйлин. — Может быть, вы передадите кое-кому наше приглашение? Конечно, позднее я отправлю своих людей…. но вы ведь знаете, как иногда получается. Кого-то и дома не застанешь.

— Конечно, сеньора. — Он даже сглотнул, собирая с прилавка слитки и взвешивая их в ладони. — Столько золота я не видел с тех пор, как…

— К вам приходил мой муж? — Она изящно повела плечом. — Золото не так-то просто… раздобыть. В нужный момент его иногда не оказывается под рукой, и это причиняет кучу неудобств. Мне еще понадобятся мулы, — добавила она, — но за ними придется приехать в следующий раз.

— Да, да, разумеется. — Торговец смотрел на нее с нескрываемым восхищением. — Может, у дона Абеля Стернза или у сеньора Вольфскилла найдутся мулы на продажу или хотя бы взаймы, на время.

— О да, у них найдутся. — Эйлин Малкерин подобрала юбки. — Упакуйте, что я взяла. Скоро прибудет наша повозка.

— Конечно же! Не сомневайтесь!

Разумеется, они все придут. В то время во всей округе проживало еще человек сорок — пятьдесят иностранцев. Уильям Вольфскилл, в прошлом охотник, теперь владел большим ранчо и огромной апельсиновой плантацией. Дон Бенито Уилсон, Хьюго Рейд, Дон Хуан Темпл, Уильям Уоркман, Джон Роуланд тоже когда-то переселились на запад, и большинство из них женились на девушках из старых калифорнийских семейств.

Эйлин Малкерин вышла из лавки и задержалась на тротуаре, разглядывая запыленные фасады домов. Да, совсем не Дублин или Корк, и уж вовсе не Лондон или Париж. И все же ей нравились и старые саманные домики, на стенах которых облупилась растрескавшаяся побелка, и ленивые собаки, нежившиеся в нагретой солнцем, почти горячей дорожной пыли и помахивавшие хвостами, когда мимо проезжал случайный путник.

На дальнем конце улицы показались три всадника. Молодые, богато одетые парни — братья Сепульведа и их приятель, Антонио Йорба, проезжая мимо, церемонно раскланялись с сеньорой.

Эйлин не сомневалась, что эта троица не откажется от ее приглашения, потому что они никогда не пропускали ни одной вечеринки, куда сходились люди всех возрастов. В Калифорнии никогда не устраивали танцы отдельно для молодежи и взрослых. Собираясь, все веселились вместе. Иногда большое общество распадалось на небольшие группки, и приглашенные зачастую переходили от одной компании к другой.

Калифорнийцы любили и умели танцевать, причем сами танцы и манера их исполнения разительно отличались от всего того, что ей приходилось видеть в Европе. .

— Сеньора! Какая приятная встреча!

Она быстро обернулась. Пио Пико, добродушный толстяк, который всегда принимал самое живое и непосредственное участие во всех событиях местного значения, улыбаясь, приветствовал ее.

— Я приехала за покупками, сеньор. Мы устраиваем вечеринку. Вы приедете?

— Вот так новость! Значит, вечеринка? Ну конечно же!

Даже Пио примет историю с золотом за чистую монету, подумала она. Но толстяк, наверное, и сам не прочь обмануться. Он очень дружил с Хайме и всегда оставался близким другом их семьи. •

— Я слышал, у вас неприятности, сеньора?

— Мы немного задолжали сеньору Вустону, и теперь он хочет забрать за долги ранчо! Но ведь это полнейший абсурд, не так ли? Разумеется, я сполна расплачусь с ним, но мне необходимо некоторое время, а сейчас слишком много работы. Мы же не нищие, — многозначительно добавила она, -и не можем все бросить. Хайме всегда приносил достаточно золота для того, чтобы улаживать подобные дела, а тут Шон ушел в море, а Майкл постоянно занят в церкви…

— Я все понимаю, сеньора. Ранчо непременно останется за вами. Иначе и быть не может. — В его глазах загорелись озорные огоньки. — Лучшего времени для вечеринки не придумать! Сеньора, вы прелесть! Просто прелесть!

Разумеется, она и не собиралась морочить голову Пио. Эйлин нашла в себе силы улыбнуться.

— Я рада, что вам понравилась затея, дон Пио. Может быть, вы сделаете мне такое одолжение и передадите приглашение нашим друзьям? Будет прекрасный стол и обязательно танцы!

Несколько минут спустя она провожала его взглядом, в душе радуясь тому, что ей удалось обернуть дело в свою пользу. В Лос-Анджелесе с Пио Пико считались, а общественное мнение представляло своего рода закон для всех, и вряд ли Зеке Вустон осмелился бы пойти против него. На ее вечеринку с радостью соберутся охочие до всякого рода увеселений калифорнийцы, скорее всего, они не поддержат тех, кто ратует за немедленное выдворение ее с ранчо, особенно сейчас, когда станет известно, что деньги у нее определенно есть, но в данный момент она и не имеет возможности выложить всю сумму долга полностью.

Слишком уж многие находились примерно в том же положении, что и Малкерины. Наличные деньги стали большой редкостью, и даже самые зажиточные горожане обычно не располагали значительными суммами. Большинство американцев или европейцев, по тем или иным причинам перебиравшихся на жительство в Калифорнию, женились на местных девушках, становились гражданами Мексики и принимали местные устои и обычаи как норму жизни. Вустон же держался особняком, и за это его здесь недолюбливали.

Не прибавляла ему расположения горожан и близость к Мичелторене. Губернатор уже успел нажить себе немало врагов, а его отказ оградить местных жителей от окончательна зарвавшихся солдат лишь увеличил число его недоброжелателей. Непредсказуемые и легкие на подъем калифорнийцы умели постоять за себя. Уже не раз они собирали свои собственные отряды и пускались в погоню за конокрадами или же отбивали набеги индейцев, приходивших сюда из пустыни.

Шон оставил мать беседовать с попавшейся ей навстречу знакомой и, отойдя на несколько шагов, остановился на углу, откуда виднелась контора Вустона. События последних дней заставляли его внимательнее приглядеться к Зеке и его команде.

Терпимость и некоторое благодушие, присущие местным жителям, были чужды Зеке. Фернандес ради собственной выгоды мог кому угодно перегрызть горло. Рассел под стать ему, настоящий бандит и себе на уме. Томас Александр? Темная лошадка. Очень осторожен и совершенно непредсказуем. Словом, от любого из них можно ждать самой дерзкой выходки.

Наблюдение за конторой убедило Шона, что там никого нет. Вероятно, отряд Вустона еще не вернулся с гор.

— Едем, Шон, — окликнула его мать. — Пора возвращаться. По пути придется еще кое-где остановиться.

Капитан обернулся и вновь невольно залюбовался ее красотой.. Даже если у нее в волосах уже появлялась седина, то она не бросалась в глаза, и хоть прибавилось на лице морщин, он не замечал их.

Отсюда, из Лос-Анджелеса, в свежем и прозрачном воздухе хорошо просматривались на фоне голубого, ясного, безоблачного неба изогнутые хребты горных кряжей Санта-Моники. Там находился их дом, который так любил Шон, и их ранчо — залитая ярким солнечным светом полоска побережья, которую обступали горы, вставшие на границе их земель и великой пустыни. Он хотел остаться здесь навсегда и другой жизни не искал. И все же, как человек наблюдательный, он не мог не замечать перемен, происходивших в округе, хотя многие калифорнийцы по большей части все еще продолжали жить в своем тихом, идиллическом мирке, огражденном от всего внешнего мира.

Появление в здешних краях Сернзи, Уилсона, Вольфскилла и других, таких же деятельных, уверенных в себе, . привыкших идти наперекор судьбе и жаждавших успеха людей, должно было бы послужить своего рода предзнаменованием грядущих перемен, и сам их приезд сюда просто-таки не мог пройти бесследно. Они несли с собой многим здесь непонятный активный образ жизни.

В краю, где солнце сияло почти все дни в году, а по тучным пастбищам среди холмов бродили тысячные стада, где все росло, не требуя больших усилий от человека, сама благодатная природа позволяла многим преспокойненько сидеть сложа руки и ничего не делать. Так продолжалось до тех пор, пока на побережье не стали перебираться переселенцы из Восточной Америки и Европы, вовсе не привычные к столь легкой жизни.

Сеньора тут же подметила это. Изо дня в день видя их в полях и на пастбищах за работой, она восхищалась ими, в то время как соседи-калифорнийцы лишь снисходительно посмеивались над подобной одержимостью, подобно тому, как обычно взрослый и умудренный жизнью человек посмеивается над восторженным малышом:

Шон запомнил те слова, что мать сказала ему тогда:

— Посмотри, сын, они совсем другие люди. Как разведчики приехали сюда, им здесь понравилось, и скоро вслед за ними двинутся толпы. Они будут быстро заселять эти земли, много и упорно работать, и в конце концов за все труды им воздастся сполна.

В Новой Англии, так же как и на севере Европы, времена года стремительно сменяют друг друга, а там долго стоят холода, и жителям отпущено слишком мало» времени на то, чтобы успеть вовремя управиться решительно со всем, что должно быть сделано. Здесь же, в Калифорнии, где всегда тепло, время течет медленно, и если, скажем, сегодня ты не успел засеять свое поле, то с успехом сделаешь это и завтра или через неделю, а то и через месяц.

Взглянув в очередной раз на улицу, Шон поправил револьвер, висевший у пояса, помог матери сесть в седло и подал ей поводья.

Дель Кампо и Поланко вышли из салуна и тут же оседлали коней. Вслед за ними на пороге салуна показался с виду самоуверенный здоровенный детина со шрамом от ножа над правым глазом и старым пороховым ожогом на правой руке. Дель Кампо развернул своего коня в его сторону и спросил:

— Что-нибудь не так, сеньор? Вы хотели что-то сказать?

— Я говорю, когда захочу, — отрезал тот. — А теперь у меня нет желания болтать с тобой.

— В следующий раз, когда тебе все же захочется выговориться, не забудь предупредить меня, — улыбнулся Дель Кампо, обнажая свои белые, ровные зубы.

Человек со шрамом продолжал пристально, без тени улыбки разглядывать его. Дель Кампо развернулся, пришпорил коня и пустился галопом вслед за сеньорой. Поланко держался в стороне, делая вид, как будто бы он здесь ни при чем, но человека со шрамом мало кому удавалось провести.

Фернандес вышел из салуна вслед за ним:

— Кто такие, Диего? Что-то я их не знаю.

— И я тоже, но только это к беде, амиго, к большой беде. Чувствую. Уж этих-то на испуг не возьмешь. Кого угодно, только не их.

Звеня шпорами, Фернандес вернулся в салун и подошел к самому дальнему столику, за которым расположились Зеке Вустон и Томас.

— Уже болтают на каждом углу, — сообщил он. — Сеньора везде расплачивается золотом. Она устраивает вечер с танцами, сделала кучу покупок, заказала еще больше, и за все расплатилась золотом.

Вустон пришел в ярость. Он зло выругался, и в каждом его слове сквозили непередаваемые горечь и досада.

— Золото! Мы стояли так близко!

— На эту гулянку, — продолжал Фернандес, — у них соберется вся округа. И вы не в состоянии воспрепятствовать этому, сеньор.

— Я им еще покажу! Я им устрою! Клянусь Богом, Гарри, я… — он осекся на полуслове. — А Крутой вернулся?

— Нет, сеньор. И Франсиско тоже. Уверен, они ищут золото.

— Тогда будет лучше, если эти остолопы поскорее явятся вместе с ним! Видит Бог, я нанимал их не для того, чтобы они сбежали от меня как раз в тот самый момент, когда больше всего нужны.

Фернандес развел руками:

— Возможно, они уже никогда не вернутся, сеньор. Не исключено, что они погибли… или сгинули.

— Сгинули? — Вустон в недоумении уставился на него. — Ты что имеешь в виду?

— Старца, — спокойно ответил Фернандес. — Не всем из тех, кто отправляется вслед за ним в горы, суждено возвратиться назад.

— Чепуха!

Фернандес пожал плечами:

— Возможно, сеньор, вы и правы. Странно, но только мне почему-то кажется, что их уже не найдут… даже трупов… никто ничего не найдет.

Глава 15

Крутой Рассел выехал на свободный от камней участок между скалами и осадил коня, дожидаясь Франсиско. Он уже давно подметил, что, несмотря на всю свою браваду и напускную решимость, компаньон его начинал все чаще и чаще отставать, отчего Расселу становилось не по себе.

Он неподвижно замер в седле, продолжая настороженно прислушиваться.

Тишина… Но почему кругом царит такое безмолвие? Что за горы? Что за странное место?

Сидя в седле, бандит продолжал озираться по сторонам. Вокруг только горы, одни лишь каменистые склоны, поросшие кустарником или соснами. Встречались им и каньоны, и многочисленные ущелья, и все они, должно быть, вели куда-нибудь… но только куда?

А что, если никуда? Всего лишь к тому месту среди гор, где когда-то вода начала прокладывать себе путь сквозь камни. Он провел языком по пересохшим губам и, немного поразмыслив, взялся за флягу и отвинтил крышку. Сделав небольшой глоток, старательно ополоснул рот и лишь потом проглотил. Он продолжал пристально оглядывать склоны.

Золото где-то там, в горах. Старик направился вверх по склону, и именно, оттуда они пустились в обратный путь. Только бы найти богатство! Тогда к черту Вустона и его шайку. Прихватив с собой золотишка, он выберется из этих чертовых гор, и только его и видели — отправится прямиком на север. На первое время можно осесть где-нибудь в окрестностях Монтерея, а там сесть на корабль. Потом, через несколько лет, он бы снова вернулся сюда за золотом. И очень хотелось бы надеяться, что к тому времени Зеке Вустон уже сойдет со сцены.

А Франсиско?

Рассел зло сплюнул. К черту Франсиско. Вероятно, мексиканец попытается убить его сразу же, как они найдут золото, но только пусть не надеется. Крутого еще никому не удавалось опередить. А потом он в гордом одиночестве выберется отсюда.

До его слуха донесся глухой перестук конских копыт, и вскоре из-за скалы появился Франсиско.

— Где ты был? Я уж решил, что ты того… заблудился.

Франсиско невозмутимо пожал плечами:

— Мне показалось, что лошадь потеряла подкову. Но все обошлось. Пришлось задержаться самую малость.

Рассел не стал спорить. Разумеется, Франсиско лгал. Он намеренно держится подальше позади: если их в пути подстерегает какая-то опасность, то сначала она обрушится на того, кто идет впереди. Ну ладно, пусть так оно и будет.

— Следов так больше и не нашел? — поинтересовался Крутой.

Франсиско проехал мимо него вперед и скоро вернулся ни с чем. Потом провел более тщательное обследование местности.

По-прежнему ничего.

Его первоначальная уверенность в себе начала сменяться нарастающим раздражением. Ему до сих пор никак не удавалось отыскать следы.

Внезапно где-то наверху сорвался и полетел вниз камешек, звонко ударяясь о валуны и каменные выступы на склонах. Рассел мгновенно вскинул винтовку. Франсиско глубокомысленно разглядывал его. Быстр он, однако… уж слишком проворен.

Но вот все стихло, и снова наступила тишина, не просто, безмолвие, а полное отсутствие каких бы то ни было звуков.

Рассел почувствовал, как у него по спине потекла холодная струйка липкого пота. Вытерев шею большим носовым платком, он указал рукой на склон.

— Мне кажется, что они прошли по дальнему склону этой горы.

Франсиско без особого энтузиазма посмотрел в указанном направлении. Темные сосновые боры чередовались с каменистыми осыпями. Далеко не самое подходящее место для верховых прогулок, а там дальше вдоль вершины кряжа тянулись сплошные каменные завалы — все, что осталось от когда-то разрушенных скал.

— Насколько я понимаю, следопыт из нас двоих здесь ты, — напомнил Рассел. — Так что тебе и вести.

Они проехали примерно четверть мили, когда Франсиско внезапно воскликнул: «Есть!» — указывая на землю перед собой.

После непродолжительных поисков Расселу наконец удалось разглядеть находку — небольшую засечку, оставленную наружным краем лошадиной подковы. Вот он след!

Крутой с большим сомнением оглядел вырисовывающийся маршрут и без энтузиазма последовал за проводником. Если золото и в самом деле здесь неподалеку, то он полон решимости завладеть им. Ему и прежде приходилось путешествовать по пустынным горам запада, но только почему именно сейчас его не оставляет тяжелое,» гнетущее чувство тревоги? Почему ему никак не удается отделаться от ощущения, будто бы за каждым его шагом пристально следят какие-то невидимые глаза?

Они въехали под сень огромных сосен и начали неспеша прокладывать себе путь между деревьями в. немой тишине и таинственном полумраке. Обычно нижние ветви сосен располагаются достаточно высоко над землей, но в этом странном лесу росли и молодые деревца с длинными темно-зелеными, словно покрытыми серым налетом, иголками. Тропа пошла под уклон, а затем снова принялась карабкаться вверх по склону, петляя между скалами и уводя все дальше и дальше в лесную чащу.

Дважды они теряли след, и дважды вновь натыкались на него, что происходило скорее по чистейшей случайности, чем в результате находчивости и проницательности. Впереди слева от них в сплошной стене горного хребта обозначилась огромная ниша, откуда открывался вход в ложбину между скалами. След как будто бы заканчивался здесь, и вот Франсиско, в очередной раз оглядевшись вокруг, неожиданно окликнул его.

Крутой тут же подъехал к нему и остановился рядом. Крохотный участок земли был сплошь испещрен следами лошадиных копыт, очевидно, коней привязали и оставили на какое-то время.

— Дальше они шли пешком, — заключил Рассел. — Значит, мы уже близко.

Франсиско медленно обвел взглядом ближние скалы. Золотистые блики приближающегося заката уже легли на вершины и склоны кряжа за Медвежьим ручьем. В ложбине между скалами пали глубокие тени. В таких укромных уголках среди гор, куда высоченные вершины преграждали доступ солнечным лучам, темнело всегда очень быстро.

— Давай заночуем здесь. А завтра отправимся дальше.

Рассел слез с коня и склонился над тоненьким ручейком, журчавшим по камням. Он попробовал на вкус воду… что ж, не плохо.

— Ну, будь по-твоему, — наконец согласился он.

Сильный и жестокий человек, Рассел никогда не испытывал ни любви ни преданности. Он презирал любые сантименты и знал лишь одну пламенную страсть — деньги, которые обожал проигрывать в карты, тратить на женщин или употреблять на то, чтобы обрести власть над другими. Но даже когда у него иногда заводились деньги, их обычно хватало очень ненадолго, и он вновь оставался с мечтой об огромном богатстве, которое бы вмиг принесло ему большое счастье и успех, и никогда бы не переводилось. Над фактом, что на самом же деле таких, как он, успех обходит стороной, Крутой не задумывался. На протяжении всей своей жизни он с завидной настойчивостью хватался за любой шанс мгновенно разбогатеть, не прилагая особых усилий и впоследствии не извлекая никаких уроков из собственных промахов и ошибок.

Он открыто посмеивался над погонщиками скота, что нанимались к хозяевам и испытывал лишь самое глубочайшее презрение ко всем, кто обременял себя хоть какой-то работой, так, видимо, никогда и не осознав той простой истины, что любой, пусть даже самый неимущий из бедняков, спокойно живущий год за годом, не опасающийся в один прекрасный день оказаться в руках у правосудия, гораздо счастливей его, гордого и свободного.

Храбрость и ловкость в обращении с оружием вселяли в него уверенность в собственной непревзойденности. Без каких бы то ни было оснований Крутой считал себя умнее и хитрее всех остальных. Однако в жизни ему пришлось достаточно поработать на других. Все его хозяева, так или иначе, оказывались причастными к подготовке различных преступлений, и нанимали его обычно за гораздо меньшую плату, чем он изначально рассчитывал. Сколько себя помнил, Рассел состоял при каком-нибудь субъекте типа Зеке Вустона, который и забирал себе весь навар. Только Крутой до сих пор не задавался вопросом, почему, собственно говоря, так получается.

Люди удачливые неизменно представали в его воображении либо везунчиками, либо ворами, которым какими-то им одним ведомыми способами удалось наворовать себе целые состояния.

Не позволяя себе ни на минуту усомниться в правдивости известной легенды, он окончательно поверил в то, что обязательно найдет золото. Золото просто обязано оказаться где-то здесь! Но если по какой-либо причине ему не удастся разыскать его, то он постарается побыстрее переключиться на какую-нибудь другую авантюру, сулящую легкую и быструю наживу.

Шона Малкерина Рассел предпочел бы просто пристрелить, но если дело дойдет до поединка, он запросто одержит над ним верх. По-настоящему бандит боялся только Вустона, потому что сообразительный и хитрый Зеке представлялся ему больше чем опасный противник. Так что если Рассел вообще кого-либо уважал, то этим человеком, несомненно, был Вустон.

В Калифорнии, как и во многих других местах, смерть врага частенько покупали. Деньги у Вустона всегда водились, а дружба с капитаном Ником Беллом, который мог пойти на убийство сам или же, как представитель правосудия, отдать приказ убить кого-нибудь, только укрепляла его позицию.

У каждого нашлось немного еды, они приготовили скудный ужин и расположились у костра за чашкой кофе, когда до их слуха донесся странный звук.

Сначала казалось, что гул приближается откуда-то издалека. Он походил на глухое бормотание, как будто кто-то читал молитву нараспев, но только слов было не разобрать.

Франсиско тут же насторожился, а Рассел поспешил взять чашку в левую руку и потянулся за винтовкой. Он оглянулся, но в темноте за пределами небольшого круга света от костра разглядеть ничего не смог.

Внезапно все стихло, и Рассел нервно облизал пересохшие губы. Это ветер, пытался уговорить он себя, скорее всего, ветер. Но все равно странно.

— Какой необычный звук, — сказал он, стараясь ничем не выдать своего волнения. — Что бы это могло быть?

Франсиско пожал плечами, продолжая встревоженно озираться по сторонам:

— Не знаю, сеньор. Я думаю, что нам следует убраться отсюда, и чем быстрее, тем лучше. Дождаться бы утра.

— Ты что, шутишь? Бросить все и уехать без золота?

— Иногда золото достается слишком дорогой ценой, сеньор. А что, если это золото принадлежит духам? Возможно, только Старец знал их.

— Я не верю в привидения, — объявил Рассел, вложив в свои слова всю силу убежденности. «Я не верю, — молча убеждал он сам себя, — не верю ни в духов, ни в привидения… Но только что это было?»

Не ветер ли завывает между скал?.. Нет, в горах стояла на редкость тихая ночь, и никакого ветра не было и в помине. Может, сжатие, вызванное ночным холодом?.. Где? И чего?

— Давай лучше ляжем спать, — предложил Рассел. Но только самому ему спать совсем не хотелось. Он набрал побольше дров и сложил возле костра. — Зеке, наверное, уже давно сидит в салуне у Томаса, — предположил он, в душе сожалея, что сам не оказался там.

— Наверное, — согласился Франсиско.

Мексиканец тоже старался держаться поближе к огню. Он расстелил свои одеяла на земле у самого огня и стал устраиваться на ночь. Рассел обратил внимание на то, что сапоги он снимать не стал.

— Завтра утром я возвращаюсь, — объявил следопыт.

— В чем дело? Ты испугался?

Франсиско задумчиво посмотрел на него:

— Не больше вашего, сеньор. Не ко всякому золоту дано прикоснуться человеку. Я думаю, что это именно наш случай.

— Но Малкерины-то до него касались пару раз.

— Они дружны со Старцем.

— Ничего, вот рассветет, и тебе станет лучше…

— Возможно, сеньор. Но только я себе не враг.

Подложив руку под голову, он закрыл глаза, и Рассел остался наедине со своими мыслями. Теперь он пристально всматривался в темноту. А вдруг там что-нибудь такое… но только сам-то он кто, в конце концов? Перепуганный ребенок? Никаких привидений не бывает.

Подбросив веток в огонь, он получше укрылся одеялом, держа тем не менее револьвер наготове. Тихо потрескивали сухие дрова, слабый ветерок шелестел в верхушках деревьев, откуда-то со склона опять сорвался маленький камешек…

Проснулся Крутой внезапно. Он не мог сказать, как долго спал. Оставаясь неподвижно лежать под одеялом, стал прислушиваться.

В тишине ночи до его слуха донесся глухой перестук копыт. Он тут же сел и огляделся вокруг, мгновенно поняв, что произошло.

Франсиско исчез.

Схватив винтовку, он поспешно вскочил. Ярость оставила ему только одно желание: поскорее догнать Франсиско и убить. Хотя вполне отдавал себе отчет в том, что шансы у него не велики. Мексиканец наверняка знал эту местность гораздо лучше, чем он, к тому же под Франсиско бежал хороший конь.

Немного успокоившись, он подобрал на земле несколько сухих сучьев и дал костру разгореться. До рассвета оставалось несколько часов.

Кофейник по-прежнему стоял на земле, рядом с углями, и Рассел подвинул его поближе к огню. Затем натянул сапог, подобрал винтовку и сунул ее в несуразный чехол.

Подавив в себе вспышку гнева, он рассудил, что случилось лучшее из того, что вообще могло бы с ним случиться. Теперь, оставшись в гордом одиночестве, он разыщет золото и станет хранителем великой тайны. Остаются, правда, еще Малкерины.

Но, в конце концов, он постарается исправить и это упущение, если, конечно, об этом не позаботится Зеке Вустон. Так что всему свое время.

Он дождется утра, найдет заветное место, возьмет себе столько, сколько сможет увезти и выйдет на побережье.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12