Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Такер

ModernLib.Net / Вестерны / Ламур Луис / Такер - Чтение (стр. 7)
Автор: Ламур Луис
Жанр: Вестерны

 

 


Если они хотят скрыться отсюда, то для того, чтобы добраться до лошадей, им придется спуститься вниз по склону слева от меня. Вряд ли Боб рискнет идти по дороге, скорее всего, они заранее продумали, как будут уходить, но каким бы путем они не пошли, они все равно окажутся совсем рядом от меня.

Однако не надо упускать из виду и такую возможность, что бандиты, прежде чем исчезнуть, попробуют разделаться со мной — они ведь знают, что я остался здесь и что у меня нет лошади.

В то же время они, конечно же, понимают, что кучер, прибыв на станцию, вышлет сюда наряд полицейских. Так что же сделают бандиты — сядут на лошадей и постараются побыстрее скрыться с места преступления или попытаются убить меня?

Я сидел под кустом, изнывал от жары и обдумывал ситуацию, как вдруг недалеко от меня раздался голос Риса:

— Боб, ты где? Кинг мертв.

Я занял очень удобную позицию — с того места, где я сидел, я мог держать под обстрелом всю округу. Спрятавшись за камнями, я крикнул:

— Эй, вы там, Боб и Рис! Гоните назад мои денежки!

На мгновение наступила тишина, а потом Боб крикнул:

— Эй, Такер, вали отсюда, слышишь? А то я приду и убью тебя!

— Приходи, Боб, я тебя жду, только не забудь прихватить с собой денежки.

— Убирайся к черту!

— Что, Боб, испугался? А я-то думал, что ты крутой парень. Отдай мне мои деньги, Хеселтайн, все до последнего цента, иначе тебе не видать покоя до конца твоей жизни!

Прислушавшись к тишине, я продолжил:

— Бернет, какой же ты дурак, что связался с человеком, за которым постоянно следят! Запомни — за что бы вы с ним ни взялись, везде вас будет ждать неудача! Мы знали, что ты нападешь на дилижанс вместе с Бобом, Пит, и приготовились к встрече. Но я не хочу убивать тебя, Пит. Мне нужны только мои деньги, которые забрали Рис и Хеселтайн.

В ответ последовало молчание, и я не стал больше ничего говорить. Внимательно наблюдая за подступами к своему убежищу, я ждал, когда бандиты нападут на меня, но ничего не произошло. Через некоторое время я услыхал удаляющийся топот копыт, а потом вновь наступила тишина.

Я прождал не меньше получаса, а потом стал осторожно пробираться между камней и деревьев. До моего уха не доносилось ни звука, ни шороха.

Некоторое время спустя рядом с дорогой я нашел следы и пошел по ним. Время от времени на листьях и траве мне попадались следы крови. У подножия утеса я нашел место, где бандитов ждали лошади.

Они скрылись.

Держа в руке дробовик, я побрел назад. Воздух был прозрачным, и птички распевали вовсю, но день уже клонился к вечеру. В том месте, где было совершено нападение на дилижанс, на дороге лежало тело Бернса Кинга. Пуля из моего дробовика попала ему прямо в грудь, и он, наверное, умер еще до того, как упал на землю.

Оттащив тело на обочину дороги, я стал ждать. Может быть, появится полицейский патруль, а может, и дилижанс вернется, доставив золото по назначению.

Из всей этой компании, подумал я, Берне меньше всего заслуживал смерти, но уж если человек преступил закон, он должен понимать, что в любую минуту его могут убить.

Я не получил назад своих денег, и шансов когда-нибудь получить их становилось все меньше и меньше.

Прошло уже больше часа, и я решил было разжечь костер, когда увидел, что ко мне приближается повозка, а за ней — другая. В первой сидели трое мужчин, а во второй — четверо, и все они были вооружены. Среди них я увидел До Сильву.

Мы погрузили тело Кинга в повозку, а я сел во вторую. Сильва первым же выстрелом Боба был ранен в плечо, отчего чуть было не выронил винтовку, а потому смог сделать всего несколько выстрелов.

До Сильва был страшно зол на себя. Он взглянул на меня с уважением и сказал:

— Твоя взяла, амиго. Ты набросился на них, как коршун.

— Для этого я сюда и приехал. А теперь мне надо опять гнаться за ними. Достану лошадь, вернусь сюда и поеду по их следам.

Так вот и началась моя погоня. Шесть долгих месяцев я гнался за Бобом и его друзьями, не отставая ни на шаг, не давая им ни минуты покоя, не позволяя им расслабиться и потратить мои деньги.

От города Анимас к Фармингтону, а оттуда к Сокорро я шел по их следам, наступая им на пятки. У Бернса Кинга было с собой пятьсот долларов, я забрал эти деньги в качестве вознаграждения за свои услуги и потратил их на покупку еды, корма для лошадей и патронов. В Кингстоне я узнал, что Пит Бернет бросил Боба.

В салуне я столкнулся с ним нос к носу.

Глава 11

Пит обернулся ко мне, когда я подошел к бару. Он был небрит и выглядел изможденным.

— Ты ищешь меня? — спросил он.

— Нет, Пит. Мне нужны твои друзья.

— Они мне не друзья. Будь проклят тот день, когда я встретил их. Я ушел от них и несказанно рад этому.

— Мне жаль Кинга, но таковы правила игры.

Бернет пожал плечами.

— На его месте мог оказаться я. Или ты. Когда человек берет в руки оружие, конец у него один — рано или поздно его убьют. — Он посмотрел на меня. — Значит, ты гонишься за Бобом и Рисом?

— Да.

— Я уехал от них, когда мы останавливались на Конском источнике. — Пит мотнул головой на запад. — Не знаю, поедут ли они в Сокорро.

— А где Руби?

— Точно не скажу, но я знаю, что Хеселтайн дал ей денег, довольно приличную сумму, и она уехала на дилижансе в Санта-Фе.

— А Рис серьезно ранен?

— Ты всадил в его шкуру дюжину дробинок, но, хотя рана и пустяковая, он ужасно испугался. Рис дрожит от ужаса, стоит ему только услышать твое имя.

— А Хеселтайн?

— Этот ничего не боится. Ничего на свете. Но ты не даешь ему ничего сделать. Ты всегда слишком близко, и у него нет времени провернуть какое-нибудь дельце. — Пит поднял на меня тяжелый взгляд. — И долго ты собираешься гоняться за ними?

— Пока не получу назад деньги или не убью Боба. Пока не убью их обоих.

Пит допил свое виски, и я купил ему еще.

— Спасибо, — сказал он. — Только не думай, что облагодетельствовал меня. Из-за тебя я сижу на мели, с тех пор как ты пустился за нами в погоню, я не заработал ни доллара.

— Совсем поиздержался?

Пит улыбнулся.

— Не то слово. Я заплатил последние деньги за виски, которое пил, когда ты вошел. Я надеялся, что смогу найти какого-нибудь приятеля, который дал бы мне возможность подзаработать.

— Ты нашел, — ответил я. — Я дам тебе такую возможность. — С этими словами я положил на стойку бара двадцатидолларовую монету. — Возьми эти деньги и сделай для меня одну вещь.

Пит впился в меня взглядом.

— Что именно?

— Держись подальше от Боба и Риса. Я думаю, ты неплохой парень, Пит, и когда я буду их убивать, мне бы не хотелось, чтобы ты тоже оказался рядом.

— Меня там не будет. — Пит взял деньги. — Беру эти деньги взаймы. — Он двинулся к двери, но потом повернулся и подошел ко мне. — Не знаю, зачем мне покрывать их? Они не принесли мне ничего, кроме неприятностей. Так что я скажу тебе, где они. Руби Шоу поехала в Лос-Анджелес. Там она остановится в отеле «Белла Юнион» и будет ждать Боба и Риса.

Если Пит бросил их в Конском источнике и они направляются в Лос-Анджелес, значит, им удалось оторваться от меня на значительное расстояние, а моя лошадь была совсем измотана. Поэтому, зайдя в платную конюшню, я обменял ее, немного доплатив, на чалого мустанга и поскакал по направлению к городу Прескотт.

Дорога туда была неблизкой, и к тому же в любую минуту надо было опасаться нападения апачей. Они прятались в каньонах Моголлонов, нападая на одиноких путников и затерянные в горах хижины.

Двигаясь на север, я догнал торговый караван — в нем было двадцать огромных фургонов, запряженных быками. Караван сопровождали двадцать пять мужчин, среди которых был повар, два охранника и хозяин груза. Я назвал им свое имя и разделил с ними их трапезу, состоящую из говядины с бобами, добавив в общий котел трех индюков, которых подстрелил незадолго до этого. Сидя у костра, мы разговорились.

— Так ты и есть Шел Такер? — спросил меня повар, суровый старик, бывший когда-то охотником за бизонами и мустангером. — Слыхал это имя.

— Я из Техаса, — сказал я.

— Я о тебе слышал в Колорадо.

— Не знаю, почему люди говорят обо мне. Я мало что успел сделать в жизни. — С этими словами я налил себе кофе. — Сейчас я еду в Лос-Анджелес, — добавил я.

— Значит, твои приятели двинулись туда? Я слыхал, что ты преследуешь их буквально по пятам.

Я ничего не ответил, и повар продолжил:

— Я слыхал о Бобе Хеселтайне и хорошо знаю Бернета. Он носит с собой, кроме винтовки, еще и короткоствольный крупнокалиберный пистолет.

— Бернет бросил их. Я видел его в Сокорро.

— Ты его убил?

— Зачем? Он же больше не с ними и к тому же мне лично ничего плохого не сделал. Мне нужны Хеселтайн и Рис.

Распрощавшись с людьми из каравана, я направился в Прескотт.

Когда я проехал по Герли-стрит и искупал своего коня в Гранатовой реке, солнце уже садилось за гору Большой Палец. Проезжая через город, я внимательно смотрел по сторонам, но не заметил никаких признаков присутствия здесь Боба и Малыша.

Прескотт был тихим, сонным городишком. Я слез с коня и почистил свою обувь, причесался и убрал револьвер в кобуру.

Неподалеку располагалось кафе, где столы были покрыты скатертями в красную клетку, заляпанными жирными пятнами и кофе, но мой аппетит от этого ничуть не уменьшился.

Из комнаты, в которой стояло восемь столиков с четырьмя стульями за каждым и один большой стол с лавками по обе стороны, дверь вела на кухню. Я сел у окна, чтобы видеть улицу.

В кафе было тихо и прохладно, царила атмосфера ожидания, мне всегда казалось, что пустые стулья и столы в таких заведениях ждут посетителей.

Как хорошо было наконец сесть и расслабиться! Откуда-то доносилась старинная испанская песня, которую пели с чувством, но на очень плохом испанском. Слушая песню, я унесся мыслями к Вашти, ее отцу, Кону Джуди, словом, ко всем тем людям, что были сейчас так далеко от меня.

За чем же я все-таки гоняюсь? Скорее всего, Боб и Руби уже потратили все деньги — проиграли в карты или просто промотали. Я не испытывал к этим людям ненависти, скорее, это было желание сделать так, чтобы справедливость восторжествовала. Если бы не они, мой отец был бы сейчас жив… Впрочем, я и сам виноват в его смерти.

С тех пор как он умер, прошло несколько месяцев. Я уехал из дома заносчивым подростком, которому казалось, что он все на свете знает, теперь же я стал мужчиной или хотя бы стал похож на мужчину, но я до сих пор не имел ни малейшего представления о том, чем бы мне хотелось заняться в жизни и к чему стремиться. Пока у меня была только одна цель — встретиться лицом к лицу с Хеселтайном.

Что же гнало меня в путь — желание получить назад деньги или что-то другое? Да, я хотел вернуть деньги нашим друзьям, которые доверили нам с отцом свой скот, но тут было еще и кое-что другое. Боб и Малыш посмеялись надо мной, когда я догнал их в первый раз и попросил отдать деньги. Тогда я отступил. Конечно, приятно слышать, когда тебе говорят, что ты сделал правильно, что ушел. Я быстро повзрослел и многое узнал за эти месяцы, а чем опытнее я становился, тем чаще думал, что я поступил тогда не по годам мудро. Но разве в ту минуту мудрость подсказала мне, что надо уйти? А может быть, это был обыкновенный страх?

Я говорил себе, что должен еще раз посмотреть Бобу и Рису в глаза. Я должен убедиться, что больше не боюсь их… и, возможно, убедить в этом их.

Я убил Бернса Кинга, но не собирался делать зарубок на прикладе винчестера — я не хотел убивать. Пит Бернет предпочел выйти из игры, возможно, потому, что я гнался за ними, не отставая ни на шаг.

И тут вдруг я понял, что могу уничтожить Боба и Риса без единого выстрела. Я буду наступать им на пятки, не дам им времени спланировать свои действия и подготовиться к встрече со мной. Я хорошо знал эту публику и понимал, что с ними не захочет иметь дела ни один другой преступник — перспектива в любой момент столкнуться со мной отпугнет кого хочешь.

Повар каравана сказал, что слыхал обо мне. Скорее всего, известность — мое самое сильное оружие, ведь по всему Дикому Западу гуляют обо мне слухи, и все знают, что, где бы ни появились Боб и Рис, я всегда следую за ними.

Сидя в кафе, я подумал, что Прескотт — очень милый городок. Я глядел на улицу, на которую постепенно опускались сумерки. В домах уже зажигались огни, мужчины возвращались с работы и ставили винтовку в углу, а кобуру с револьвером вешали на гвоздь, а потом садились ужинать со своей семьей.

По правде говоря, мне было очень одиноко. Больше всего на свете мне хотелось улечься спать, чтобы встать на рассвете, сесть на коня и вернуться в Колорадо, где меня ждали друзья и где жила Вашти.

На кухне повар готовил кушанья, а девушка, разносившая еду, куда-то отлучилась. В кафе, кроме меня, никого не было. Комната освещалась четырьмя керосиновыми лампами, по одной на каждой стене. Приятный полумрак действовал на меня успокаивающе.

Я ел очень медленно, наслаждаясь едой. Пища была самой простой, но я был так голоден, что мне казалось, будто передо мной стоят самые изысканные деликатесы.

Совсем недавно моя голова была полна глупых мальчишеских фантазий: я воображал себя героем, скачущим на лошади, чтобы спасти прекрасную девушку, которой грозила опасность, или попавшего в беду друга. Зато сейчас ум мой был свободен от фантазий и пустых мечтаний. Теперь я постоянно вслушивался в звуки, поскольку стал охотником, а когда охотишься за кем-нибудь, в любую минуту можешь сам превратиться в преследуемого. Кроме того, мне нужно было кое-что обдумать.

Интересно, почему Хеселтайн и Рис не поехали в Лос-Анджелес вместе с Руби Шоу? Она отправилась туда на дилижансе, а они почему-то предпочли ехать верхом. С чего бы это?

Ну, во-первых, у них вполне могло не быть денег на дилижанс. Нет, это маловероятно, ведь, гоняясь за Бобом и Рисом, я не давал им возможности потратить деньги.

Во-вторых, им могла прийти в голову идея ограбить кого-нибудь по пути в Лос-Анджелес, чтобы приехать туда с большой суммой денег.

А в-третьих, они, наверное, захотели расправиться со мной, не дожидаясь, пока я их догоню. Может быть, они решили убить сразу двух зайцев — совершить еще один налет и избавиться от меня. Им не удалось сделать это тогда, когда они заманили меня в засаду в горах, и в Лидвилле. Мне нужно быть осторожным и ни на минуту не терять бдительности.

Я впервые открыто выступил против Риса и Хеселтайна, когда они сделали попытку ограбить дилижанс. После этого Пит Бернет отказался иметь с ними дело, и по всему Дикому Западу прошел слух, что связываться с Бобом и Малышом опасно — попадешь в беду.

Я закончил есть, но мне не хотелось уходить отсюда. С улицы доносились звуки шарманки; процокала копытами лошадь, и вновь наступила тишина.

Отдыхая, я задумался о своем будущем. Пообщавшись с Коном Джуди и его друзьями, я научился по-новому смотреть на многие вещи, стал иначе вести себя, и у меня в голове появились кое-какие идеи.

Дикий Запад недолго еще будет оставаться диким и свободным. Люди будут приезжать и селиться здесь, и хотя, конечно, первыми на новые, необжитые места приезжают необузданные дикие натуры, за ними последуют люди, привыкшие к размеренному образу жизни. Они построят города с церквями, школами и всем тем, без чего невозможна нормальная спокойная жизнь.

В этих городах не будет места для таких людей, как Хеселтайн. Малыш Рис, может, еще одумается и возьмется за ум, хотя вряд ли, он из тех, кто привык подчиняться, кто не способен самостоятельно принимать решения. Он не в состоянии сам стать лидером, поэтому пристроился к человеку, наделенному от природы теми чертами, которых был лишен Рис, и жил в его тени, не задумываясь, правильно или нет он живет. Впрочем, Малыш выбрал себе плохой пример для подражания и тем самым обрек себя на гибель… или на тюремное заключение, что, в сущности, одно и то же. Как могут люди рисковать своей жизнью и свободой только ради того, чтобы разжиться парой сотен монет? Это было выше моего понимания.

Скорее всего, Боб и Малыш поехали в Лос-Анджелес в надежде избавиться от моего преследования. Если им это не удастся, они наверняка снова попытаются заманить меня в ловушку. Я был уверен, что они проверят, иду ли я по их следу, или нет. Отсюда до побережья расстилались огромные пустынные пространства, где одинокого всадника можно заметить издалека.

Тут мне в голову пришла одна идея. А что, если обогнать их и самому приготовить для них ловушку?

Это можно было сделать очень легко. Сесть на дилижанс и поехать в Лос-Анджелес. Дилижансы часто меняют лошадей, так что я вполне могу прибыть на место раньше Боба и Риса. Итак, решено, еду на дилижансе.

Я встал и, положив на стол деньги за ужин, двинулся к двери. Открыв ее, я вышел на улицу, в ночную прохладу.

— Такер!

Я обернулся.

В отблеске света, падавшего из ресторанного окна, стоял человек, державший в руках винтовку. Он был мне совершенно незнаком.

Винтовка изрыгнула пламя, я ощутил удар и резко повернулся. Револьвер был уже у меня в руке. Я выстрелил.

Незнакомец потерял равновесие и со всего размаху ударился о стену ресторана. Но он не упал и стал снова поднимать винтовку. Мгновение, показалось мне вечностью. Дуло его винтовки уставилось на меня; я почувствовал на своем лице дуновение холодного ветра и услыхал, как захлопали двери, л по топоту ног догадался, что сюда бегут люди. Я не знал, почему этот незнакомец решил меня убить, но знал, что надо делать мне — я должен опередить его.

Я широко расставил ноги и твердой рукой направил револьвер на своего противника. Я выстрелил; он схватился обеими руками за голову и закричал. Это был его последний крик в жизни.

Человек со звездой шерифа схватил меня за руку.

— Эй, парень, что здесь происходит?

Вместо меня ему ответила девушка-официантка:

— Шериф, этот парень только что закончил ужинать. Он сидел один и ни к кому не приставал. А этот человек ждал его на улице в темноте.

— Больше он никого не будет ждать, — заметил кто-то. — Он готов.

— Он ранил этого парня, шериф. Я видела, как он пошатнулся.

Я пощупал бок. Меня спасли часы, лежавшие в кармане жилета, которые когда-то подарил отец. Пуля попала в них, превратив их в груду обломков.

— Я не знаю этого человека, — сказал я. — Я его до этого никогда не встречал.

Официантка снова вмешалась в разговор.

— Он торчал здесь два или три дня. Как будто кого-то ждал.

— Ясно, как Божий день, — сказал шериф. — Он ждал тебя, парень, попытался убить, но ты оказался проворнее. Тут без всякого следствия ясно, как обстоит дело. Как вас зовут, мистер?

— Шел Такер.

— Так вы и есть тот человек, который преследует Хеселтайна? Похоже, он хотел убрать тебя чужими руками, друг мой. А теперь без обид, Такер, ответь мне, когда ты собираешься уезжать, — завтра утром?

— Да.

— Я был бы тебе очень признателен, если ты не будешь задерживаться с отъездом. Люди в городе очень нервничают, когда слышат стрельбу.

Какой-то человек обыскал моего мертвого противника и сказал:

— Я нашел у него письмо, шериф. Это Эл Кашион, ну, вы знаете, тот человек, что участвовал в перестрелке в Холбруке. Он был порядочным негодяем.

— Теперь уже не будет. — Шериф склонился над мертвым телом и осмотрел его карманы. — Здесь пятьсот долларов, Такер. Похоже, ему хорошо заплатили, чтобы он убил тебя… Видимо, Хеселтайн тебя по-настоящему боится.

— Не думаю, — ответил я. — Скорее всего, этого человека нашел Рис. Или Руби Шоу.

— Наверное, это была Руби, — сказал шериф. — Кашион когда-то был ее парнем. — Он протянул мне деньги. — Я слыхал, что ты хочешь вернуть деньги, которые у тебя украли. Бери, правда, здесь только небольшая часть.

— Спасибо, — ответил я.

Я добрался до гостиницы и лег спать. И тут меня начало трясти. Я лежал в темноте в холодном поту и понимал, что не скоро смогу уснуть.

Убийца напал на меня совершенно неожиданно, и все-таки я сумел убить его. Я выхватил револьвер очень быстро… Но я знал, что мне просто повезло, необыкновенно повезло.

Глава 12

Отель «Белла Юнион» назывался теперь «Святой Карл». Пока пассажиры высаживались из дилижанса, я смотрел, не появится ли Руби Шоу. Не хватало еще, чтобы она увидела, что я приехал в Лос-Анджелес.

А если Боб Хеселтайн и Малыш Рис приехали раньше меня, я хотел, чтобы они заметили меня не раньше, чем увижу их я.

В Лос-Анджелесе было четыре хороших отеля, но я решил остановиться в самом лучшем, в «Доме Пико». Мой новый черный костюм несколько запылился, но благодаря этому я стал похож на путешествующего джентльмена. Поэтому когда я расписался в книге регистрации посетителей и мне отвели номер, выходящий окнами на шумную площадь, ни у кого не возникло подозрений, что я не тот, за кого себя выдаю.

Прибыв в Лос-Анджелес, я сразу же обратил внимание на то, что здесь никто не носит с собой оружия. Поэтому я засунул свой кольт за пояс слева с таким расчетом, чтобы его можно было легко выхватить, но чтобы он был незаметен под пиджаком.

Распаковав свои вещи, я отдал костюм в чистку и велел нагреть воды для ванной. Я был в Лос-Анджелесе первый раз в жизни, но в дилижансе со мной ехал барабанщик, который хорошо знал город. Он оказался очень разговорчивым и болтал без умолку; я внимательно слушал и узнал много ценного.

Но и до этого я знал, что в Лос-Анджелесе совершается больше преступлений, чем в любом другом городе на Западе. За двадцать лет, начиная с 1850-го и кончая 1870 годом, здесь по приговору суда повесили сорок преступников, а тридцать семь — линчевали по решению «Комитета бдительности» и других подобных организаций. Многие бандиты сбежали в Лос-Анджелес из Сан-Франциско, спасаясь от этих самых комитетов, но у них оказались длинные руки, и кое-кто из них был пойман и казнен на месте.

Я ни разу еще не бывал в таком большом городе — говорили, что в Лос-Анджелесе проживает шестнадцать тысяч человек. Рядом с «Домом Пико» незадолго до моего приезда был построен театр «Мерсед», который произвел на меня неизгладимое впечатление.

Площадь с фонтаном посередине располагалась прямо под моими окнами и, по-видимому, была центром города. Это меня порадовало: наблюдая из окна, я рано или поздно увижу всех его жителей. Дожидаясь, пока принесут мою одежду, я стал разглядывать прохожих.

Среди них было много вакерос — мексиканских ковбоев, которые слыли самыми лучшими наездниками, да и в искусстве владеть лассо им не было равных. Некоторые из них были настоящими франтами, одетыми в такие одежды, которые мне еще не приходилось видеть. Костюмы их были разукрашены серебряным позументом, а сквозь разрезы на широченных брюках виднелась красная, голубая или зеленая подкладка. Сомбреро мексиканцев украшали необыкновенно красивые ленты из змеиной кожи, бисер и серебро.

Улицы Лос-Анджелеса были серыми от пыли, но в долине, за городом, насколько хватало глаз, зеленели поля. Барабанщик в дилижансе рассказывал мне, что жители Лос-Анджелеса обеспечивают продуктами не только самих себя, но и жителей Мехико.

Хеселтайн и Рис не появлялись, и я подумал, что опередил их. Зато я увидел Руби Шоу.

На площадь выехал красивый новый экипаж, запряженный парой прекрасных черных меринов. На месте кучера сидел молодой мексиканец, а на бархатном сиденье — очаровательная блондинка, по одежде и поведению которой я догадался, что ей очень хочется, чтобы ее принимали за светскую даму. А ведь этой дамой была не кто иная, как Руби.

Я понятия не имел, сколько стоит поездка в таком роскошном экипаже, но догадывался, что недешево. Наверное, Руби приехала в Лос-Анджелес с моими деньгами и теперь швыряет их направо и налево, но я не мог пойти к ней и потребовать, чтобы она отдала их мне. Ведь Руби, при всей ее красоте и манерах истинной леди, которые она довольно успешно демонстрировала, была очень хитрой и жестокой особой.

Вполне возможно, что мне не удастся отобрать деньги у Боба Хеселтайна, хотя именно этого я больше всего желал. Но я знал, что никогда не буду иметь дела с Руби Шоу. Женщина всегда может выставить мужчину в невыгодном свете, так что лучше всего держаться от этой девицы подальше. Однако это не означало, что я не должен следить за ней — ведь для меня это единственный способ выйти на Боба и Малыша.

Я многому научился у Кона Джуди, в частности, тому, что, куда бы ты ни приехал, нужно познакомиться с живущими там людьми, чтобы, если дело дойдет до перестрелки, они тебя знали и не расправились с тобой, не разобравшись, в чем дело.

Поэтому я отправился в салун «Баффам». В Лос-Анджелесе было сто десять салунов, но этот считался самым лучшим, и в нем собирались люди со всего города. Если хочешь познакомиться с теми, кто пользовался в городе уважением, лучшего места не найти. Но, наученный горьким опытом, я не собирался доверять первому встречному. Ведь люди, которые, не успев узнать, с кем имеют дело, ведут себя с тобой запанибрата, очень часто оказываются простыми бездельниками, которые хотят выпить на дармовщинку, или негодяями, перессорившимися со всей округой.

Словом, когда мне принесли вычищенный и отутюженный костюм, я оделся и отправился в салун «Баффам», мысленно благодаря Кона Джуди за то, что он научил меня, как надо одеваться и как вести себя в приличном обществе.

Подойдя к бару, я заказал выпивку, а сам стал внимательно прислушиваться к разговорам вокруг и потихоньку изучать посетителей. Испанская речь звучала здесь столь же часто, как и английская, и мексиканцы, за редким исключением, отличались наиболее элегантными костюмами.

Все четыре самых дорогих отеля Лос-Анджелеса — «Дом Пико», «Святой Карл», «Лафайет» и «Соединенные Штаты» — располагались недалеко от «Баффама», всего в нескольких минутах ходьбы, поэтому здесь было много приезжих, не меньше, чем жителей города и владельцев окрестных ранчо.

Бармен на минутку освободился, и я спросил:

— У вас всегда столько народу?

— Всегда. — Он скосил на меня глаза. — А вы что, хотите купить землю?

— Нет, просто осматриваюсь. Может быть, займусь разведением скота, а может, пойду в старатели, если здесь есть золото.

— Золотишко встречается в каньоне Сан-Габриэль, и причем немало — совсем недавно здесь каждый месяц добывали золота на двенадцать тысяч долларов. Но разбогатеть удается далеко не каждому — это уж как повезет.

Бармен обслужил клиента, а потом опять вернулся ко мне.

— Все они собираются здесь. Я имею в виду толстосумов. В нашем салуне заключаются огромные сделки.

— Я вижу, у вас здесь много красивых девушек, — заметил я. — А от некоторых просто глаз не оторвешь.

— Еще бы! — воскликнул бармен, и глаза его сверкнули. — Эти мексиканки — такие красотки!

— Та, что я видел сегодня, совсем не мексиканка. По крайней мере, мне так не показалось. Это была блондинка, ехавшая в экипаже запряженной парой черных ме…

— Это Элейн Рос, — перебил меня бармен. — Она не местная и живет в отеле «Святой Карл». Не успела она появиться в Лос-Анджелесе, как тут же произвела фурор среди наших мужчин. Двое или трое молодых богатых испанцев оказывают ей знаки внимания, а из американцев сам Хэмптон Тод положил на нее глаз.

— Тод?

— Он приехал с Востока. Вернее, его отец вырос на Восточном побережье и перебрался сюда, когда Хэпмтон был еще ребенком. Я его знаю, потому что мы учились в одной школе. Его отец рано овдовел и, женившись на мексиканке, получил за ней в приданое огромный земельный надел. Надо сказать, что он очень разумно распорядился полученной землей — заработал деньги от продажи сельскохозяйственной продукции и пустил их в дело. Дело в том, — продолжал бармен, — что большинство мексиканских семей, тех, что поселились здесь еще до прихода американцев, не знают, как правильно вести хозяйство, и в конце концов теряют свою землю. Сохранить ее удается только тем, чьи дочери выходят замуж за парней, приезжающих из Новой Англии.

Раньше здесь не знали, что такое конкуренция, и калифорнийские землевладельцы привыкли жить в неге и праздности и вконец обленились. Они считали, что богатства их неисчерпаемы, и швыряли деньгами направо и налево. Раньше здесь не было рвачей и хапуг, но жадные до денег и земли американцы, только появившись в Калифорнии, стали хапать все, что им попадалось под руку. Они строят свою жизнь по другим законам, а коренные жители Калифорнии оказались не готовы к переменам.

Старина Тод и некоторые другие заботились о своих мексиканских родственниках, и в результате этого некоторым старинным калифорнийским семьям удалось удержаться на плаву и сохранить свои богатства.

Зато Хэмптон совсем не похож на своего папашу. Он любит сорить деньгами и показывать, что он очень богат. Мне кажется, что он положил глаз на Элейн Рос… а ведь у нее есть свои деньги.

— Ну, — осторожно сказал я. — Она ведь живет здесь совсем недолго. Наверное, ему стоило немного подумать, подождать и посмотреть, достойная это женщина или нет.

Бармен резко отодвинулся от меня, и в глазах его вспыхнула неприязнь.

— Мистер, — произнес он, — я не потерплю, чтобы в моем присутствии дурно отзывались о женщине.

Пораженный переменой в его поведении, я поспешил сказать, что вовсе не хотел дурно о ней отзываться, а всего лишь имел в виду, что мистер Тод слишком мало знаком с мисс Рос, только и всего.

Бармен ушел в другой конец бара и включился в беседу с собравшимися там мужчинами. Я допил свой стакан, чувствуя, что свалял дурака, и ушел.

Интересно, какой была бы их реакция, если бы я рассказал им всю правду о Руби Шоу? Наверное, они убили бы меня на месте. Они верят в то, во что им хочется верить, и нужно быть круглым идиотом, чтобы попытаться разубедить их в этом. Но что будет, когда в Лос-Анджелес приедет Хеселтайн? Как он посмотрит на то, что его девушка гуляет с другим мужчиной?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12