Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Фата-Моргана - ФАТА-МОРГАНА 1 (Фантастические рассказы и повести)

ModernLib.Net / Лаумер Кейт / ФАТА-МОРГАНА 1 (Фантастические рассказы и повести) - Чтение (стр. 6)
Автор: Лаумер Кейт
Жанр:
Серия: Фата-Моргана

 

 


      Это чудовище было материальным воплощением воспоминаний драга. Мок выловил самое страшное, что было в его мозгу, создал вымысел и материализовал его между собой и противником.
      Прежде чем озадаченный драг понял, что произошло, он рухнул наземь под тушей двадцатиметрового животного и был разорван в клочья.
      Два других драга, увидев, что произошло, тотчас же изменили направление своего бега и пробежали вдалеке от ракеты прямо на орудия, где им устроили соответствующий прием. Однако четвертый драг словно ничего не заметил. Размахивая колом, он побежал дальше, к драгоценной ракете, которую, по всей вероятности, счел причиной всего этого колдовства.
      Гесто забыл о себе и думал только о ракете. Конечно, драг не мог уничтожить ее, но повреждения могли оказаться фатальными, а это означало бы отсрочку старта на недели, если не на месяцы.
      Не раздумывая, он побежал навстречу колоссу. У него больше не было времени концентрироваться, чтобы создать новый вымысел. Нога чудовища опустилась и оборвала его жизнь, глубоко втоптав тело в мягкую почву. Он так и не увидел, что его жертва была напрасна: созданное им кошмарное животное закончило свою работу и осмотрелось в поисках новой жертвы. Драг был опрокинут на землю и умер под ударами страшных лап прежде, чем осознал опасность.
      Корабль был спасен, но Гесто погиб.
      Артос видел все на экране. Когда драг растоптал Гесто, его охватила всепоглощающая ярость, и он хотел было открыть огонь из орудий корабля, но опоздал — с драгом было покончено. Опасность пока миновала.
      Вымысел Гесто мощными прыжками помчался за убегающими драгами. Орудия ударили по чудовищной твари, но сверкающие молнии пролетали сквозь нее, не причиняя видимого вреда. Потом и животное и драги исчезли, в лесу, среди гигантских четырехсотметровых деревьев.
      Артос дрожащими пальцами включил аппаратуру связи, связался с исследовательским центром города. Когда экран засветился, на нем появилось озабоченное лицо руководителя Космической Академии. Основание его антенн окружал серебристый обруч, такой же был и на Артосе; без этого чуда техники нельзя было слышать звуковые волны. К сожалению, радиоволны можно было использовать только так, хотя были уже удачные попытки так усилить естественные телепатические волны, чтобы можно было принимать и передавать их по радио. Конечно, звуковые волны были известны только теоретически, никто на самом деле не слышал их. Моки просто «думали в микрофон», прибор превращал мозговые волны в звук, тот передавался радиоволнами на нужное расстояние, а в приемнике снова превращался в мысли. Это чудо совершал серебряный обруч.
      — Гесто мертв, — сообщил Артос. — Ракета не повреждена и готова к старту. Нам не хватает астронома. У вас есть замена? Без астронома я не могу стартовать.
      Руководитель Академии, похоже, ожидал худшего.
      — Итак, все закончилось благополучно?
      — Да, благодаря Гесто. Он в последнюю секунду создал вымысла и прикончил двух драгов. К сожалению, он растоптан.
      — Еще один кошмар, — в голосе академика слышались страх и сожаление. — Но ничего не поделаешь… Хорошо, я позабочусь о замене. В Университете есть хороший астроном. Вам сообщат о решении.
      — Спасибо, — ответил Артос. — Направьте мне самого способного мока!
      Руководитель Академии кивнул и отключился.
      Еще мгновение Артос смотрел на потухший экран, потом направил антенны в угол рубки, где на своем ложе в расстройстве сидел врач-навигатор Ксо.
      — Все в порядке, — успокаивающе просигналил Артос. — У нас будет замена, и мы стартуем еще сегодня.
      — Гесто мертв?
      — Да, один из драгов растоптал его.
      — Ужас. Я хорошо знал Гесто. Он был моим другом.
      — С каких это пор у вас появилось время для подобных чувств? Государство — наше благо, и Гесто пожертвовал ради него своей жизнью. Он только выполнил свой долг. Я уже сказал, что у нас будет замена.
      Ксо смущенно кивнул. Его хрупкие антенны слегка вибрировали.
      — Кого нам пришлют?
      — Какое это имеет значение? Главное, это будет хороший астроном, большего нам не нужно.
      Ксо не ответил. Он скатал антенны, показывая, что хочет остаться наедине со своими мыслями. Артос уважил его желание и принял на себя командование. Он тщательно проверил системы корабля, пока не убедился, что все в порядке.
      А в городе искали замену для Гесто, чье тело было втоптано в землю рядом с ракетой. Его могилой стал след более полуметра глубиной, шести метров длиной и почти двух шириной.
      Брал почувствовал сверлящий вызов у себя в мозгу, когда начал послеобеденный урок.
      Он приказал ученикам вести себя тихо и направил приемные антенны в сторону передатчика приказов. Точно, директор Университета хотел что-то сообщить ему.
      — Брал, оставьте свой класс и явитесь в Космическую Академию. Сенат решил, что вы должны занять место астронома Гесто, который пал жертвой несчастного случая. Вы примете участие в экспедиции на Раану.
      Бралу показалось, что на него обрушился стометровый свод, нависающий над городом. Несколько секунд он стоял неподвижно, потом ответил:
      — Повинуюсь, Рагюф. Спасибо.
      Ученики, похоже, заметили что-то необычное. Так как антенны Брала были направлены почти в противоположном направлении, его было невозможно подслушать, но они имели право удовлетворить свое любопытство. Он снова повернулся к ним.
      — Арса, вам будет приятно узнать, что я вместе с вашим отцом лечу на Раану. Теперь вы мне скажете, кто ваш отец?
      Юный ученик медленно поднялся. По его лицу пробежала тень.
      — Я ничего не знаю точно. Один из участников — вот и все.
      — Надеюсь, это не астроном Гесто?
      — Я не знаю. Почему?
      — Потому что Гесто больше нет в живых, и я лечу вместо него. Немедленно вам пришлют нового учителя. Будьте здоровы, мои юные ученики. Когда вернусь, я расскажу вам о Раане. Наш курс не будет больше основываться на голой теории.
      Он не стал возвращаться в свою комнату. От директора Университета он направился прямо в Космическую Академию, а оттуда, получив необходимые инструкции, прошел в лифт и поднялся на поверхность планеты. У него не было личных вещей, а если бы и были, он едва ли смог бы взять их с собой.
      Два солдата охраны сопровождали его. Похоже, это было им не по душе. Они охотнее заботились бы о безопасности подземного города.
      Лифт остановился. Все было спокойно, только гигантские туши убитых драгов заслоняли вид на лес, который мог таить опасность. Гиганты были ужасны. Теперь, когда они были мертвы и лежали, вытянувшись на земле, они были всего лишь метров восьми высотой, но по-прежнему сорока метров в длину. Кровь буквально ручьями текла вдоль кюветов вспомогательного шоссе — грязный, бурлящий поток.
      Солдаты остановились около входа в лифт. Они держали излучатели наизготовку, наблюдая за астрономом, а тот, бросив последний взгляд на чудовищ, быстрыми шагами направился к устремленной в небо ракете; Подъемник был наготове. Брал поспешно вошел в него и нажал кнопку.
      Лифт поднимался быстро: и земля и мертвые драги проваливались куда-то в глубину. Солдат не было видно — может быть, они уже вернулись в город.
      Брал вдохнул свежий воздух. Моки редко выходили наружу, большую часть своей жизни проводя в подземных городах, связанных друг с другом длинными туннелями. Целая сеть подземных дорог пронизывала Мокар на глубине от ста до двухсот метров. Такая жизнь — без солнца, без свежего воздуха — и породила желание покинуть этот мир, найти другой, где бы не было драгов. Мир без драгов означал жизнь на поверхности, на свободе.
      Так сложилось, что моки стали подземными жителями и очень плохо знали поверхность своего мира. И все же они создали двигатель, который мог преодолеть притяжение планеты.
      Подъемник остановился. Только двадцать метров двухсотметровой ракеты занимали рубка и каюты. Все остальное было заполнено двигателями, запасами топлива и генераторами. Брал мало понимал в работе этих машин, хотя специалисты Университета объяснили ему их устройство. Он давно и страстно хотел участвовать в такой экспедиции, и вот его желание исполнилось — ценой гибели Гесто.
      Люк открылся. В проеме стоял Артос.
      — Это вы, Брал? Мы вас ждем!
      В его мыслях сквозило разочарование, которое Брал сразу почувствовал. Он понял недоверие Артоса: тот, конечно, ожидал специалиста получше.
      — Сенат назначил меня, — ответил он. — Я попробую заменить Гесто.
      Артос склонил антенны, потом снова направил их на Брала.
      — Я рад выбору Сената, — заверил он. — Ксо тоже будет рад встретиться с вами. Идемте, Брал. Мы должны стартовать прежде, чем драги вернутся.
      Тяжелый люк глухо захлопнулся за астрономом, и ему показалось, что он навсегда расстается со своей планетой.
      Если честно признаться, прощание далось ему нелегко. Перед ним простиралась неизвестность — глубокая пустота космоса и чужой мир.
      Он не принимал никакого участия в стартовых операциях. Артос приказал ему лечь на амортизирующее ложе и коротко сообщил:
      — Чтобы преодолеть притяжение Мокара, мы должны развить скорость двести двадцать два километра в секунду. При постоянном ускорении мы наберем нужную скорость — двадцать миллионов километров в час.
      — А мы выдержим это? — удивился Брал.
      — Вполне. Это не так плохо, как мы думали поначалу.
      Брал успокоился, лег так, чтобы видеть носовой экран, и стал ждать.
      Артос кивнул Ксо. Навигатор устроился на втором противоперегрузочном ложе и положил все четыре руки на рычаги управления. Он тоже был готов.
      Артос больше не колебался. Он нажал на стартовую кнопку, включая автоматы. Горючее пошло в камеру нагрева, потом устремилось в камеру сгорания и там взорвалось.
      Ракета вздрогнула. Потом Бралу показалось, что его придавили невидимой тяжелой пятой — пятой драга — и сейчас раздавят. Он попытался вдохнуть воздух и не смог. В глазах потемнело, и он потерял сознание.
      Было уже очень поздно.
      Брал очнулся от яркого света. Нагнувшись, над ним стоял Артос с инъектором в руках. Его озабоченный взгляд говорил, что он уже записал Брала в свои пациенты.
      — Ну, мы пришли в себя? — спросил он тихо, чтобы не усиливать головную боль Брала. — Вы проспали весь старт. Хотите взглянуть на Мокар?
      Астроном кивнул и выпрямился. Еще бы он не хотел. Ему больше не нужно было никаких доказательств. Родная планета висела на переднем экране.
      Так он себе ее и представлял — серо-зеленый шар среди черного неба, а вокруг — звезды. Хорошо были видны континенты, зеркала морей, о которых он знал лишь, что они существуют. Теперь он, наконец, увидел все собственными глазами. Может быть, они теперь смогут изготовить карты, ведь до сих пор ни один мок не знал, как на самом деле выглядит поверхность Мокара.
      На другом экране, защищенном фильтром, сиял Регус. Корабль повернулся к нему кормой.
      — Сколько времени мы в пути? — спросил Брал.
      — Много часов. Мы только что миновали луну, а она находится в семи миллионах километров от Мокара.
      — Я знаю, — кивнул Брал и улыбнулся. В конце концов, астрономия была его специальностью. — Раана уже видна? Я охотно посмотрел бы на нее. На Мокаре сильно мешает атмосфера.
      Артос улыбнулся, кивнул и показал на один из компактных приборов, находившихся почти в самом конце рубки. На нем виднелось множество штурвальчиков и рычажков, но самой заметной была труба телескопа, которая пронизывала потолок.
      — Это ваш инструмент, Брал. Новейший телескоп. Вы можете управлять им отсюда и чувствовать себя, словно в открытом пространстве. Вы легко найдете Раану. Я уже посмотрел на нее. Чудесный вид.
      Брал встал и, пошатываясь, направился к телескопу. С облегчением опустившись в кресло, он приник к окуляру.
      Раана была большой светлой звездой точно в центре черного поля. Она красновато светилась, и на ней, похоже, были континенты. Ясно виднелись оба полюса; первая экспедиция на местную луну сообщила о них.
      Брал обратился к Артосу и Ксо:
      — Я счастлив, что отправился с вами. Один этот взгляд в телескоп окупает все усилия.
      — И смерть Гесто тоже? — горько спросил Ксо.
      Брал на мгновение смутился, потом мотнул головой так, что антенны задрожали.
      — Его гибель — не моя вина, — ответил он. — Хотя я здесь оказался благодаря ей, но не несу за нее никакой ответственности.
      — Успокойтесь, — вмешался Артос и с упреком посмотрел на Ксо. — У нашего друга очень чувствительная душа, а Гесто был его другом. Он очень страдает от этого чувства.
      — Чувства? — удивился Брал.
      — Да, эмоционального восприятия, с которым разум ничего не может поделать. Ксо верит в духовную связь между моками. Какая чушь, а ведь он крупный ученый!
      Брал ничего не ответил. Он снова смотрел в бесконечность и старался думать и чувствовать так же, как Ксо. Он знал, что иметь и проявлять чувства было недостойно мока. Из-за постоянной угрозы драгов жизнь была жестокой и жуткой — а зачастую и короткой. Появляешься в мир в инкубаторе, заканчиваешь государственную школу и развиваешь свои задатки в училище или в Университете. Никто не знал своих родителей, да и они никогда не видели своих детей. Для сентиментальности в этом мире не было ни места, ни времени.
      Брал вздохнул. Он отвел глаза от окуляра и быстро глянул на Ксо, потом встретился с холодными, изучающими глазами Артоса.
      — Ну? — спросил руководитель экспедиции. — О чем вы думаете?
      Брал направил антенны так, чтобы его могли услышать.
      — Думаю? Я думаю о том, является ли признаком чувств то, что я счастлив, увидев Мокар со стороны. И сентиментальность ли то, что меня радует вид Рааны в телескоп? Если это как-то связано с чувствами… ну тогда я, наверное, кажусь вам предателем, Артос.
      Ксо вежливо скатал свой антенны, чтобы не слышать беседы, но Артос, казалось, ничего не заметил.
      — Нет, — ответил он. — Это не те чувства, которые я осуждаю. Ваш долг — радоваться астрономическим открытиям. Я очень счастлив, что вас направили вместо Гесто. Мы сделаем все, что задумали. Мы и Ксо.
      Брал снова вернулся к своей работе.
      Артос стал ему очень симпатичен.
       2
      На Земле уже давно минул конец двадцатого столетия по космическому времяисчислению. Существовало объединенное мировое правительство, общий космический флот, а также колонии на Марсе, Венере и на планетах некоторых ближайших звезд.
      Человека, которому человечество было обязано своим развитием, звали Перри Родан.
      Он вместе с Реджинальдом Буллем и доктором Маноли совершил первый полет на Луну и наткнулся там на потерпевших крушение арконоидов. Эта гуманоидная раса владела огромной звездной областью на расстоянии тридцати четырех тысяч световых лет от Земли. Арконидские ученые Тора и Крест получили задание разыскать легендарную планету, скрывавшую тайну вечной жизни. Поиски в пространстве и времени привели их к Солнечной системе — и на Луне их путешествие закончилось. Поврежденный двигатель отремонтировать своими силами оказалось невозможно.
      Перри Родан сумел доставить обоих членов экипажа на Землю, и с их помощью он достиг мощи, позволившей ему взять под контроль судьбу человечества. Он объединил нации и создал мировое правительство.
      Он прекратил войны. Все деньги стекались в единый бюджет, предназначенный для постройки космического флота. Научное и техническое развитие планеты Земля испытало фантастический взлет.
      В Террании, столице «Третьей Власти», как Родан называл свою организацию, в эти дни царила лихорадочная деятельность. Один из космических патрулей вернулся с сенсационным сообщением, что на планете, находящейся всего в пятидесяти двух световых годах, существует гуманоидная раса. Командир патрульного корабля, молодой лейтенант Юлиан Тиффлор, следуя предписанию, не стал совершать посадку и тотчас же вернулся на Землю, чтобы сообщить об этом Перри Родану.
      В одном из административных зданий Террании началось совещание.
      Лейтенанту Тиффлору было тридцать с небольшим лет, он был строен и высок, смугл, с карими глазами. В мундире он выглядел весьма импозантно и, похоже, знал об этом. Его лицо выражало довольство и гордость — горд он был главным образом тем, что Перри Родана заинтересовало его открытие.
      Сам Родан стоял возле распахнутого окна, из которого открывалась великолепная панорама Террании.
      Фантастическая архитектура этого новейшего метрополиса в центре пустыни Гоби убеждала в том, что находишься на другой планете, среди иной цивилизации — и все же город был создан людьми. Конечно, при посредстве арконидских строительных роботов.
      Перри Родану было около сорока лет, и внешне он несколько походил на молодого лейтенанта. Однако в его серых глазах читались властность и необъятные знания, которые он получил от Креста с помощью гипнообучения. Темно-рыжие, почти каштановые волосы были гладко причесаны. В худом лице почти не угадывалась свойственная его натуре чудовищная энергия, а скромный мундир, в который он был затянут, ничего не говорил о власти, которую олицетворял этот человек. Непосвященный никогда бы не смог предположить, что Перри Родан — ключевая фигура в Солнечной системе.
      Полной противоположностью ему был Реджинальд Булль, лучший друг и доверенное лицо Родана. Приземистый, коренастый, он казался неловким и медлительным, однако впечатление это было весьма обманчиво. Его круглое, широкое лицо излучало добродушие и миролюбие — и это тоже была всего лишь видимость, никто, кроме Родана не обладал таким жестким характером, как Реджинальд Булль, которого обычно называли просто Булли.
      Немного позади стояли два высоких, стройных человека, напряженность которых тотчас же бросалась в глаза. Это были мужчина и женщина. Их белые волосы и красноватые глаза придавали им сходство с альбиносами. Крест и Тора, единственные арконоиды, живущие на Земле. Они потерпели кораблекрушение на Луне, но остались живы и невредимы. Теперь они состояли при Перри Родане и помогали в укреплении земной мощи. Они наотрез отказались возвращаться на родину. Аркон переживал кризис, вызванный реорганизацией собственной Империи.
      Родан подал знак. Все заняли места. Пристальный изучающий взгляд Родана был устремлен на Тиффлора. Он произнес только одно слово:
      — Ну?
      Молодой лейтенант спокойно встретил взгляд своего начальника.
      — Мы обнаружили гуманоидов, сэр. На третьей планете Беты Овна. Расстояние до звезды пятьдесят два световых года, она похожа на Солнце. Планета казалась необитаемой, но обзорный экран выдал изображение существ, передвигающихся вертикально и обладающих явным сходством с людьми. Цивилизация каменного века. Согласно инструкциям, мы не могли совершить посадку, поэтому сразу же вернулись на Землю.
      Родан медленно кивнул.
      — Итак, каменный век… заря цивилизации. Можно предположить, что это примитивная раса. Однажды она разовьется… может быть, мы должны ей в этом помочь, — он вопросительно посмотрел на Креста. — Что вы об этом думаете, Крест? Ваш опыт противоречит этому?
      Арконоид положил на стол руки с тонкими пальцами. По его лицу было видно, что он глубоко задумался.
      — Вовсе нет. Конечно, нецелесообразно ставить примитивные существа перед свершившимися фактами. Они в большинстве своем так опутаны суевериями, связанными с природой, что технику считают воплощением дьявола, а прогресс — дьявольскими уловками. Я рекомендовал бы проявить крайнюю осторожность.
      Каждый знал, на что он намекает. Люди и арконоиды были не одиноки во Вселенной. Были и другие — они мыслили и чувствовали совершенно по-другому. Во всех других существах они видели только потенциальных рабов.
      — Может быть, нам стоит основать постоянную станцию на Бете Овна-3?
      Предложение высказал Юлиан Тиффлор. Родан посмотрел на него.
      — А как насчет четвертой планеты? Она пригодна для этого?
      — Бета Овна-4? — Тиффлор на мгновение задумался. — Если я не ошибаюсь, она похожа на Марс. Пригодная для дыхания атмосфера. Я должен заглянуть в бортовой журнал…
      — Это потом. Итак, вы убеждены, что мы сможем основать постоянную станцию на Бете Овна-4?
      — Абсолютно, сэр.
      Секунду спустя Родан принял решение.
      — Я тоже хотел бы познакомиться с этой системой, лейтенант Тиффлор. Готовьте «Газель-1» для полета к Бете Овна. Мы стартуем завтра.
      Тут впервые вмешался Булли. Он беспокойно поерзал на стуле, некоторое время помолчал, потом, наконец, взорвался:
      — А теперь тише, Перри! Ничего не случилось! Я же иду с…
      Родан поднял брови.
      — Я, собственно, намеревался оставить тебя своим заместителем…
      — Полковник Фрайт годится для этого много лучше, чем я!
      Родан улыбнулся.
      — Ты так думаешь? Ну, хорошо, ты можешь отправиться со мной. Нам, несомненно, предстоит всего лишь небольшой прогулочный полет, так как «Газель» проделает только несколько незначительных прыжков. Крест тоже составит тебе компанию. Тиффлор — командир корабля. Из Корпуса Мутантов я предлагаю Джона Маршалла. Он телепат и может пригодиться в общении с туземцами. И еще…
      — Гукки! — сказал Булли.
      Родан не смог скрыть удивления.
      — Гукки? Почему именно мыше-бобер?
      — Потому что на «Газели» мало места. Гукки невелик и объединяет в себе три парапсихологических свойства: он телепат, телепортер и телекинетик.
      — Весомый аргумент, — признал Родан. — Я думаю, мы должны спросить Гукки, согласен ли он.
      Прежде чем Булль смог ответить, произошло нечто странное. Воздух в центре помещения замерцал. Казалось, кто-то внезапно включил мощный источник тепла, и нагревавшийся воздух стал заметно подниматься вверх, к потолку. Потом на этом месте материализовалась фигура, которая сначала как бы находилась за стеклянной стеной, но через секунду проявилась четче, а еще через мгновение уже стояла в помещении во плоти.
      Или сидела.
      Гукки выглядел не человеком, скорее, животным. Роскошным гибридом гигантской мыши и бобра, примерно метрового роста, покрытым рыжевато-коричневым мехом. Большие уши стояли вертикально и, казалось, постоянно прислушивались.
      Блестящие карие глаза смотрели преданно и дружелюбно. Острая мордочка заканчивалась зубом-клыком, который Гукки, улыбаясь, постоянно обнажал. Широкий хвост бобра служил опорой, когда тот сидел на задних лапах.
      Родан подобрал Гукки на планете умирающего солнца, где жила раса естественных телекинетиков. Как полноправный член Корпуса Мутантов, Гукки снискал дружескую склонность хозяина Третьей Власти.
      Он устремил своп преданные глаза на Булли.
      — Спасибо за приглашение, Булли. Конечно, я согласен отправиться с вами. В конце концов, я не…
      — Ты подслушивал? — строго прервал его Родан. — Фи! Ты же знаешь, что я запретил тебе во время конференции…
      — Это была чистая случайность, — извинился Гукки и спрятал свой зуб, чтобы показать, насколько серьезно он говорил. Мои мысли бродили вокруг и оказались в этом помещении. Я услышал только, как Булли упомянул мое имя. И все.
      — Гм, — произнес Родан и с упреком посмотрел на него. Дрогнувшие уголки губ показывали, что, конечно, он воспринимает сказанное не слишком сурово. — Так как Булли замолвил за тебя словечко, я не хочу отклонять его предложение. Я надеюсь, что впредь ты не забудешь о том, что отправляешься вместе с нами только благодаря ему.
      — Я не забуду, — радостно пообещал мыше-бобер. — Я подвешу его минут на пять под потолком, если он начнет меня раздражать.
      Он намекал на постоянные споры между друзьями, столь непохожими друг на друга, которые всегда заканчивались поражением Булли, потому что он был совершенно беззащитен перед телекинетическими способностями мыше-бобра.
      Прежде чем Булли успел что-либо ответить, Родан перехватил инициативу.
      — Лейтенант Тиффлор, ожидайте нас завтра на космодроме в десять часов по местному времени. Мы стартуем без дальнейших разговоров. Вы сменили экипаж?
      — Все готово к старту, сэр.
      Родан кивнул ему.
      — Хорошо, Тифф, — он использовал неслужебное сокращение в знак того, что совещание закончено. — А теперь подробнее расскажите нам, что вы видели во время облета Беты Овна-3…
      В противоположность другим кораблям, «Газель» имела форму диска. В центре она достигала примерно восемнадцати метров в высоту и ровно тридцати метров в диаметре. Итак, это был весьма небольшой корабль, но его двигатель имел малый объем, так что для экипажа и пассажиров оставалось достаточно места. Арконидский реактор снабжал энергией не только двигатель, но и климатизатор, систему регенерации воздуха и бортовое вооружение.
      Гиперпривод обеспечивал прыжок через пятое измерение. За одну секунду он позволял преодолеть около трех световых лет. После ориентации и расчета курса навигационным мозгом, примерно через полчаса, можно было совершать новый прыжок.
      Когда зеленовато-голубой шар Земли исчез в черной глубине бесконечности, Родан, Булли и Крест покинули наблюдательный купол. Он напоминал уплощенный горб, верх и стенки которого состояли из прозрачного материала. Во время полета отсюда открывался великолепный обзор. Экраны показывали пространство, находящееся под «Газелью», которое отсюда не было видно. Луна осталась позади, и корабль с безумным ускорением, вплотную приближаясь к скорости света, устремился за пределы Солнечной системы.
      Потом последовал первый прыжок.
      Короткая команда, потом на долю секунды все вокруг перестало существовать, потому что никто не мог сохранить сознание во время прыжка. В течение этого короткого промежутка времени корабль и люди находились в пятом измерении, в котором пространство и время существовали как абстрактные понятия, не имевшие реального значения. Никто не мог представить себе, сколько времени прошло на самом деле, но таймер «Газели» не зафиксировал и секунды, миновавшей в нормальном измерении. И корабль за это время преодолел три световых года.
      Вместе с ним материализовалась и Вселенная.
      Созвездия имели несколько иные очертания и заметно сдвинулись, но изменились они не сильно. Трех световых лет было слишком мало, чтобы вызвать большие перемены. Маленькая желтоватая звездочка позади привлекла внимание Булли.
      — Это наше Солнце. Так оно выглядит с расстояния трех световых лет.
      Родан не смотрел назад. Его взгляд был устремлен вперед, где точно на перекрестьи купола находилась маленькая светящаяся точка.
      — Бета Овна, — спокойно сказал он. — До нее еще сорок девять световых лет.
      Восемнадцатый прыжок был длиной всего лишь около двух световых лет.
      Когда они материализовались, ни одно созвездие нельзя было узнать, отчасти потому, что они сильно сместились, но в основном из-за того, что появилось много звезд, которые с Земли нельзя увидеть невооруженным глазом.
      В направлении полета сияло ярко-желтое солнце.
      — Бета Овна, — тихо сказал Родан. Он видел уже много солнц, но большинство из них заливало своим светом лишь безжизненные планеты. Приступ сентиментальности продолжался лишь секунду, потом он нажал на кнопку интеркома, связывавшего купол наблюдения с централью управления. На экране появилось лицо Тиффа. — Проверьте ваши расчеты относительно находящейся перед нами системы и сообщите все данные. Подход с отрицательным ускорением. Предварительная цель: четвертая планета.
      Тиффлор кивнул и исчез.
      Крест провел рукой по густым белым волосам.
      — Собственно, вы уже знаете, Перри, что собираетесь решить великую задачу? То, что делают старые арконоиды, когда открывают населенный мир и решают присоединить его к своей Империи?
      — Я боюсь, что вы неправильно меня поняли, — сухо ответил Родан. — Никто из нас не думает присоединять эту цивилизацию каменного века к нашей Империи. Меня интересует один единственный вопрос, ответ на который важен для нас: являются ли обитатели третьей планеты ее подлинными аборигенами, или они — потомки космических странников, потерпевших здесь кораблекрушение?
      Булли, до сих пор безучастно лежавший на койке, внезапно поднялся.
      — С какой стати эта мысль пришла тебе на ум? — спросил он. Его рыжие волосы встопорщились, так что голова стала похожей на щетку. — Не хочешь же ты сказать, что мы тоже являемся потомками потерпевших кораблекрушение космических путешественников…
      — А ведь есть основания для подобной гипотезы, не так ли? — улыбнулся Родан в ответ, не сводя взгляда с Беты Овна. Конечно, вполне возможно, что мы представляем собой исключение — и Дарвин прав. Позитронная картотека на Арконе, может быть, когда-нибудь даст ответ…
      Булли бросил взгляд на Креста. Арконоид молча следил за беседой. Его задумчивый взгляд был устремлен в бесконечность космоса; Никто не мог сказать, какая пропасть была более бездонной — его глаза или Вселенная.
      — О чем вы думаете, Крест? — Булли отвлек его от раздумий. — Разве природа не в состоянии создать два одинаковых вида? Закон естественного отбора просто делает человека единственным носителем разума.
      Крест посмотрел на него.
      — Это возможно — но так же возможно, что на другой планете законы природы будут иными, и человек исчезнет, если другая раса будет сильнее. Может быть, здесь именно такое и происходит.
      Булли покачал головой.
      — Но мы же знаем, что Тифф обнаружил гуманоидов. Этим доказано, что…
      — Этим ничего не доказано — только то, что человек здесь существует. Но мы также слышали, что он находится на уровне каменного века. Может быть, его противник на третьей планете слишком силен, чтобы терпеть его дальнейшее развитие. Посмотрим.
      Булли недовольно кивнул.
      — Да, посмотрим.
      Прозвучал короткий сигнал, и экран вспыхнул снова. Тиффлор, держа в руке листок бумаги, прочитал:
      — Диаметр Беты Овна-3 сорок тысяч километров. Расстояние до четвертой планеты двадцать два миллиона. Данные обеих планет показывают их поразительное сходство с Марсом и Землей; звезда эта такой же величины, как и земное Солнце. Поэтому на четвертой планете примерно такие же условия, как на Марсе, а на третьей — как на Земле.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37