Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Червь

ModernLib.Net / Научная фантастика / Лазаревич Александр / Червь - Чтение (стр. 5)
Автор: Лазаревич Александр
Жанр: Научная фантастика

 

 


— «Вы их делали в одиночку, без помощников?»

— «Да».

— «Позвольте Вам не поверить». — сказал следователь, просматривая содержимое дискеты на дисплее — «Вот например эти чертежи ракетного ядерного двигателя. Насколько я знаю, Вы никогда не были ядерщиком, и в лучшем случае могли бы сделать только эскизный проект, а здесь я вижу уже готовые сборочные чертежи с указанием всех размеров и материалов. Может быть Вы все же назовете имена своих сообщников?»

— «Каких сообщников?»

— «Сообщников в экологическом преступлении, которое Вы готовили. Я никогда не поверю, что вы делали эти чертежи просто так. Вы надеялись, что наша власть, власть „зеленых“ продлится недолго, что скоро к власти придут советские, а у вас уже и чертежики готовы, остается только изготовить все детали и собрать ракету. И снова задымят заводские трубы, отравляя все вокруг, чтобы сделать эти самые детали, и поднимутся в воздух ракеты, и понаделают новых дырок в небе. Но этого не будет. Наша власть надолго, навсегда, потому что с нами народ. Народ, который сыт по горло пестицидами, выхлопными газами и радиоактивной картошкой. Я Вам гарантирую, что с поверхности Земли никогда больше не стартует ни одна ракета. Мы об этом позаботимся. Ну так как, будем называть сообщников? Молчите? Как хотите, мы все равно всех вас переловим. Собирайте вещички, Андрей Палыч».

— «Что мне будет?»

— «Это решит суд на основе результатов психологической экспертизы. Не исключено, что придется применить крайнюю меру экологической защиты».

— «Расстрел?»

— «Андрей Палыч, за кого Вы нас принимаете?! Вы продолжаете мыслить категориями прошлого века! А мы не такие, мы абсолютно не похожи ни на что из того, что было в том ужасном двадцатом веке. Принцип благостности не позволяет нам убивать живое. Одним из первых указов нашего правительства был указ об отмене смертной казни. Мы боремся не с людьми, а с идеями, носителями которых эти люди являются. Все преступления сначала совершаются в голове. Уничтожить идею — значит предотвратить преступление».

— «Так что же все-таки означает крайняя мера защиты?»

— «А то и означает — крайнюю меру, которую применяют когда все прочие меры испробованы и не дали положительного результата. Если допустим, в Ваш компьютер попал вирус, вы же не станете уничтожать сам компьютер. Вы сначала попытаетесь „вылечить“ зараженные файлы. Если это не помогает, Вам приходится смириться с потерей части полезной информации и стереть эти файлы. И лишь в крайнем случае приходится жертвовать всей полезной информацией и заново форматировать диск.

Ваш мозг заражен информационным вирусом под названием «Советская Мечта» и сначала мы попытаемся Вас вылечить. И только если ничего не получится, мы применим крайнюю меру: три-четыре дозы амнезина — и почти вся информация, хранившаяся в мозгу человека бесследно исчезает. Остаются только элементарные навыки, приобретенные до трехлетнего возраста — умение ходить, умение произносить простейшие слова, вроде «мама» или «дай». И больше ничего. Никаких сложных идей. Мозг — как чистый лист бумаги, на котором снова можно написать все, что угодно. Но, повторяю, полное стирание памяти — это крайняя мера. В каком-то смысле она означает наше признание того, что мы проиграли вирусу борьбу за сознание этого человека, а мы не любим проигрывать».

— «Так вы считаете, что Советская Мечта — это нечто вроде информационного вируса?»

— «Да, это вирус, и к тому же очень опасный для экологии Земли. Вы, советские, живете в мире своих фантазий о некоем „светлом будущем“, ради которого вы готовы пойти на любое экологическое преступление, хоть повернуть реки вспять. Но мы вытравим из вашего народа эти опасные фантазии. Мы вернем вас к реальности. Мы заставим вас понять, что „светлого будущего“ не будет никогда. Человек не имеет права создавать рай по эту сторону от границы, отделяющей жизнь от смерти — это противоречит закону божьему. Человек имеет право лишь на нормальные экологические условия — такие, какие должны быть на Земле по замыслу Господа. Мы пришли, чтобы воссоздать эти условия, и мы их воссоздадим, но рая на Земле не будет до Второго Пришествия. Мужчины будут в поте лица добывать хлеб свой, женщины — в муках рожать детей, а реки будут течь только в том направлении, какое определил им Господь, когда создавал эту Землю. И уж конечно мы больше никому не позволим делать в небе дырки. Вы меня поняли?»

— «Я прекрасно вас понял. Вы хотите уничтожить советский народ».

— «Мы хотим уничтожить Советскую Мечту, сущность сугубо информационную. Мы ничего не имеем против носителей информации. Мы даже надеемся, что освободившись от этого вируса, они придут в лоно церкви».

— «И какими способами вы собираетесь бороться с Советской Мечтой?»

— «Прежде всего, мы так настроим московитян против совк… советских, создадим вам такие условия, такую атмосферу, что вам быстро расхочется быть советскими, и вы сами пойдете крестить своих детей. Затем нужно будет уничтожить советские книги. Я кое-что читал из советской литературы. Это ужасно!»

— «Что именно Вы читали?»

— «Алые Паруса»…Если хочешь чуда, сделай чудо…»

Кажется так там написано? Это же богохульство! Чудеса имеет право делать только бог. Еще я слышал советскую песню «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…» — везде, постоянно, одна и та же богопротивная идея о том, что человек может делать чудеса. А как он их может делать? Разумеется, только с помощью техники — «нам ветер дал стальные руки-крылья, а вместо сердца пламенный мотор…» Сплошные подстрекательства к экологическим преступлениям — вот что такое советская культура! Все советские книжки необходимо уничтожить».

— «Значит опять костры из книг…»

— «Ах, Андрей Палыч! Вы все пытаетесь сравнить нас с кем-то из вашего дикого двадцатого века! А мы другие, мы совсем другие. Мы знаем, что книги сжигать нельзя. Костры загрязняют воздух, это экологическое преступление. Мы пользуемся жидкостью для смывания типографской краски. Она оставляет чистый лист бумаги, на котором еще можно напечатать хорошую книгу. Бумага — это всего лишь носитель информации, а носитель ни в чем не виноват, виновата опасная информация. Духовная сфера Земли чрезвычайно завирусована, и пока мы не очистим ее от вирусов, заставляющих людей совершать экологические преступления, мы не сможем очистить биосферу Земли. Собирайте свои вещи, Андрей Палыч, и следуйте за нами. Мы освободим Вас от вашего вируса, от этой Вашей дурацкой Советской Мечты. Вам самому станет легче жить без нее…».


9. «Черный Айсберг» в окрестностях Земли.

В середине декабря 2018 года в окрестностях планеты Земля появился некий странный объект, движущийся со скоростью, превышающей вторую космическую. Этот объект был обнаружен Аризонской обсерваторией, последней действующей обсерваторией на Земле — после того, как в большинстве стран мира к власти пришли экологические партии, они прекратили государственное финансирование любых научных исследований, не имеющих прямого отношения к экологии, и лишь Аризонской обсерватории еще удавалось как-то существовать за счет подачек одного чудаковатого миллиардера.

Объект был обнаружен аризонскими астрономами совершенно случайно: на снимке участка Млечного Пути, сделанного с продолжительной выдержкой, после проявления была обнаружена тонкая прямая полоска звезд с пониженной яркостью, как будто во время съемки между звездами и объективом пролетел какой-то темный, непрозрачный предмет, по очереди преграждая свет от каждой из этих звезд. Как показали последующие наблюдения, этот предмет, находившийся на расстоянии нескольких десятков тысяч километров от Земли, не излучал и не отражал света, и потому его очертания можно было видеть лишь когда он ненадолго оказывался на фоне скоплений звезд, и тогда в сильный телескоп можно было разглядеть черный силуэт странной формы. Через день было замечено, что объект замедляет движение, а еще через день стало ясно, что он вышел на орбиту вокруг Земли с высотой семьсот — восемьсот километров. Попытки поточнее определить его орбиту с помощью радиолокатора ни к чему не привели: радиоимпульсы, посылавшиеся в сторону объекта, обратно не возвращались. По-видимому, он не отражал электромагнитное излучение не только в световом, но и в радиодиапазоне. Казалось бы, такой абсолютно черный предмет, поглощавший все падавшее на него излучение, должен сильно нагреваться, однако наблюдения в инфракрасном диапазоне также ничего не дали — если судить по тепловому излучению, объект либо вообще не существовал, либо его температура была близка к абсолютному нулю. За это, а также за его размеры — не менее сотни метров в длину — объект быстро получил кличку «Черный Айсберг».

Попытки теоретически объяснить странные свойства «Черного Айсберга» неизбежно приводили к предположению о том, что он был способен переизлучать падавшее на него электромагнитное излучение в противоположную от Земли сторону, так чтобы с Земли его было трудно заметить. Торможение и выход на орбиту вокруг Земли были вообще необъяснимы, если не предположить, что «Черный Айсберг» является объектом искусственного происхождения.


10. Червь-шпион: подготовка вторжения.

Из сводки Главного Управления Информационной Безопасности Московии от 19 декабря 2018 года:

«Червь, получивший порядковый номер 2018/849, был обнаружен в компьютерах Московии пять дней назад. Первоначально он был классифицирован как обычный червь-шпион, предположительно засланный в Московию с разведывательной (недиверсионной) миссией либо китайцами, либо американцами. Мы попытались проследить путь, по которому этот червь пришел в Московию. След обрывается на наземной станции спутниковой связи. Установить с какого спутника пришел этот червь так и не удалось: ни один из известных нам спутников не мог в тот момент работать с этой наземной станцией. То, что червь был заброшен к нам через какой-то официально не зарегистрированный спутник, еще более утвердило нас в мнении, что мы имеем дело с разведывательной акцией иностранного государства.

Однако дальнейшее наблюдение за его деятельностью заставило нас усомниться в этом. Этот червь собирал и передавал на неизвестный нам спутник информацию общедоступного характера (так, например, в одном из перехваченных нами сеансов, были переданы: учебник органической химии, справочник кроликовода, расписание пригородных поездов, комплект журнала «Мурзилка» за прошлый год, и т.п., всего 560 различных файлов). Так что в настоящий момент есть все основания считать, что мы имеем дело со злостным хулиганством. Мы установили на червя ловушки, однако в связи с тем, что он очень быстро мутирует, два дня назад мы его упустили и восстановить за ним наблюдение не удается до сих пор…».


11. Вторжение начинается.

…Руководство Аризонской обсерватории составляло текст сенсационного пресс-релиза о том, что на орбите вокруг Земли находится корабль, созданный внеземной цивилизацией, когда в кабинет директора, запыхавшись, ворвался один из астрономов-наблюдателей со словами: «Я не уверен…очень плохой снимок…но кажется десять минут назад от „Черного Айсберга“ отделился какой-то небольшой предмет, который сейчас приближается к Земле…».


12. «Город Света» Алены Ладогиной.

— «Настена, я тебе сказала, хватит баловаться!» — Алена не удержалась и шлепнула свою пятилетнюю дочку, уже окончательно собравшуюся испортить ее лучшую картину. Настена надулась и ушла в другую комнату. Она была убеждена, что если пририсовать в уголке картины человечка, картина станет в сто раз красивее, а ее отшлепали. Черная неблагодарность!

Алена и сама почувствовала себя немного виноватой, но извиняться не стала. В последнее время у нее стали сдавать нервы. После того, как полтора года назад забрали ее отца, ее муж, чтобы доказать, что он не имеет со своим тестем ничего общего, срочно крестился и куда-то слинял. Алена Ладогина осталась одна с маленькой дочкой, и их единственным средством к существованию были картины, которые писала Алена и сдавала перекупщику. Конечно, можно было бы продавать их самой, и это было бы выгоднее, но в ней крепко сидело воспитание, полученное в советской национальной школе. Советские всегда считали торговлю занятием низким и недостойным, убивающим в человеке творческое начало. В свое время Алена много спорила с отцом, когда тот отказался от доходного места в торговом доме, которое предлагали ему друзья, и остался дворником. «Ну скажи мне, чем дворник лучше торговца? Такое же тупое занятие!». «Нет»— отвечал отец, «ты не понимаешь. Дворник — это протест против порядков, при которых общество не может найти для образованного человека лучшего применения, чем превратить его в живую машину для подметания улиц, а стать торговцем — значить смириться с этим обществом и с этими порядками, значить поддерживать эти порядки»… Алена злилась на него за то, что чувствовала, что на его месте поступила бы точно так же, за то что он воспитал ее такой — советской…

Алена отступила от картины на пару шагов. Нет, она все-таки права, что не дала Настене ее испортить. Это действительно была ее лучшая картина. На ней был изображен прекрасный город, застроенный удивительными, ажурными, почти воздушными, дворцами. И среди этих дворцов по воздуху летали люди — у них были маленькие ранцы с реактивными двигателями за спиной. И было в том городе очень много света, потому что в небе над городом висело сразу три солнца — одно настоящее, а два других были зеркалами-спутниками, освещавшими город из космоса. И наверное от того, что в этом городе было три солнца, в нем царило вечное лето, и на всех этажах воздушных дворцов были висячие сады с пальмами и другой тропической растительностью, и с этажа на этаж стекали небольшие, но очень красивые водопады…

Алена прошла в ванную, чтобы отмыть с рук краски. Она не включила свет: электричества днем все равно не было, его давали только вечером на пол-часа, в течении которых работал единственный в Московии телевизионный канал. («Зеленые» долго колебались, не прикрыть ли телевидение вовсе, как источник вредного радиоизлучения, но пока все-таки решили сохранить его в качестве орудия экологической пропаганды.) Алена чуть-чуть приоткрыла кран для непитьевой воды, потекла вялая струйка коричневатой жидкости, воняющей керосином, и на счетчике быстро запрыгали рубли. Когда-то этот кран был краном для горячей воды. Потом цены на топливо поднялись до такой высоты, что доставку горячей воды на дом во всей Москве могли себе позволить лишь несколько толстосумов. А когда пришли «зеленые», они и вовсе прикрыли теплоцентрали как экологически вредные объекты.

Взглянув на счетчик, Алена испуганно закрыла кран, и стала махать руками, чтобы они быстрее высохли — не хотелось пачкать полотенце, его стирка обходилась слишком дорого. Понюхала руки. Они пахли керосином. Алена дотронулась до кувшина с питьевой водой и заколебалась. Питьевую воду давали раз в сутки, утром, на 15 минут, и стоила она гораздо дороже непитьевой. Нет, все-таки она не могла отказать себе в маленькой роскоши: плеснула на руку несколько капель питьевой воды, и медленно, как бы смакуя это приятное ощущение, растерла питьевую воду по руке. Затем она быстро оделась, завернула картину и отправилась в центр, к перекупщику…


13. Развертывание десанта.

…Шар упал прямо с неба. Никто не видел как он падал, наверное потому, что он был небольшим, метра полтора в диаметре, и спускался на парашюте из тончайшей прозрачной пленки. С глухим ударом он коснулся земли, распугав голубей в тихом московском переулке. Парашют автоматически отделился от шара и тут же был унесен ветром. Несколько секунд шар лежал неподвижно, и самые смелые из голубей уже было вернулись на место, но тут же были вынуждены вспорхнуть снова: шар начал раскрываться.

Он раскрывался так, как раскрывается свернувшийся в клубок ежик: руки, ноги и голова появились откуда-то изнутри, спина распрямилась, и робот встал на ноги. Несколько секунд он оглядывался по сторонам. Потом навел свой лазер на асфальт мостовой. Асфальт на секунду вспыхнул и от него отделилось маленькое облачко. Потом он навел лазер на стену ближайшего дома, на дерево, на землю, на стоявший на обочине автомобиль, и на всем вспыхивали вспышки, испарявшие по нескольку грамм вещества. Спектр вспышки от автомобиля заинтересовал робота. Он подошел к машине, и отрезал лазером сначала крыло, потом капот.

Пробегавший мимо мальчишка остановился в изумлении, широко раскрыв рот. Робот продолжал работать, не обращая на него никакого внимания. Вот он раскрыл у себя на брюхе какую-то дверцу, и оттуда высыпалось с полдюжины маленьких механизмов, похожих на крабов, ощетинившихся металлическими ногами и клешнями. Робот стал нарезать двигатель автомобиля на ломтики и кидать их «крабам». Те тоже дружно принялись за работу. Один из них отщипывал от ломтиков металла совсем маленькие кусочки, быстро вращал их между своими клешнями, и кусочки на глазах превращались в маленькие винтики, которые «краб» просто бросал на землю вокруг себя, и отщипывал новый кусочек металла. Другой «краб» точно так же изготавливал шестеренки. Третий, предварительно нагрев кусок металла своим маленьким лазером, растягивал его в длинный провод.

Двое крабов отошли на несколько метров, туда где кончался асфальт и начиналась голая земля. Они направили свои лазеры прямо на землю, она слегка задымилась и начала светлеть, становясь песком, который быстро плавился и превращался в стекло. Один из «крабов» выхватывал из земли комки полужидкого стекла, быстро вращал их между своими клешнями и одну за другой отбрасывал в стороны готовые линзы. Другой «краб» был занят гораздо более тонкой и кропотливой работой: он взял совсем немного стекла, подобрал среди проволок, изготовленных другим «крабом», проволочку потоньше, раскатал ее до совсем микроскопической толщины, приварил ее лазером к своему кусочку стекла, направил на этот кусочек еще какой-то свой непонятный инструмент, потом приварил рядом еще одну проволочку, и так до тех пор, пока проволочки не стали торчать из этого кусочка стекла во все стороны, после чего с полным безразличием бросил изготовленную деталь на землю, и принялся за изготовление еще одной такой же.

Время от времени «крабы» меняли род занятий. Так, например, когда вокруг «краба», изготовлявшего линзы, их скопилось не меньше двух десятков, он вдруг стал выдавать вместо линз пучки стекловолокна.

Когда робот закончил разрезать автомобиль на кусочки, вокруг него уже валялась куча самых разнообразных деталей, изготовленных «крабами». Робот склонился над этой кучей, и с помощью своего лазера стал быстро сваривать детали друг с другом. Через пять минут его точная копия уже была готова, и невозможно было отличить, какой из этих двух роботов свалился с неба, а какой был собран здесь, на Земле. Первый робот закапал в отверстие на втором роботе несколько капель какой-то жидкости, и второй робот ожил, поднялся на ноги, подошел к следующему стоявшему на обочине автомобилю и начал его разрезать. Первый тоже занялся разрезанием еще одного автомобиля. Используя остатки деталей, «крабы» тоже начали размножаться.

Тем временем толпа зевак разрасталась. Роботы никак не реагировали на присутствие людей, и те потихоньку смелели. Откуда-то прибежал владелец разрезаемого автомобиля, и с размаху ударил робота куском тяжелой водопроводной трубы. Робот даже не обернулся в его сторону, продолжая разрезать автомобиль. Владелец автомобиля сел на землю и разревелся: автомобиль было жалко, несмотря на то, что он, как и большинство других автомобилей в Москве, последние несколько лет стоял на приколе — сначала из-за непомерно возросших цен на топливо, а потом и из-за указа правительства «зеленых», разрешавших использование автомобиля, этого экологического чудовища, только в служебных целях. Несмотря ни на что, большинство автолюбителей в глубине души еще надеялись, что когда-нибудь они все же смогут сесть за руль. Наконец владелец автомобиля поднялся, и побежал звонить в полицию.

Когда полиция приехала, роботов было уже не меньше десяти. Трое роботов подошли к полицейской машине и начали быстро нарезать ее на ломтики. Полицейские едва успели выскочить из автомобиля, исчезавшего на глазах под мощными лучами лазеров. Один из полицейских выхватил пистолет, и выпустил в спину робота полную обойму. Робот нехотя обернулся, взял из руки остолбеневшего полицейского пистолет, рассек пистолет напополам, и кинул обломки пробегавшему мимо «крабу».

Полицейский вытер со лба проступившую испарину и сказал: «Кажется, пора вызывать войска…»


14. «Поганые» от англ. «pagans» — «язычники».

— «Так мало?» — невольно вырвалось у Алены, когда перекупщик назвал ей цену. Вообще-то советские никогда не торговались, всегда считали это ниже своего достоинства, и Алена так была воспитана, но это действительно было мало и едва окупало затраты на краски.

— «Молчала бы, совковка поганая,» — ответил перекупщик (православные россияне называли советских «поганые», что на россиянском языке означало «язычники») — «скажи спасибо, что я вообще твои картинки покупаю. Они у тебя все сплошь экологически невыдержанные. Думаешь, я не понимаю, что ты тут изобразила? Ты советское светлое будущее изобразила. Три солнца, вместо одного, созданного Господом Нашим, и люди по небу летают, хотя Господь положил им ходить по суше. Если бы господь считал, что так надо, он бы и сделал три солнца и людям крылья бы приделал. Однако он счел, что крыльев достойны только ангелы, и мы не можем с Ним спорить. Ох, и загремлю я когда-нибудь из-за этих твоих картинок! Говорил мне отец, не связывайся с совками, они Империю Зла построили и опять ее восстановить хотят… Ладно, так и быть, чуток накину».

Алена вышла от перекупщика веселая — он накинул даже больше, чем она надеялась. А перекупщик, оставшись в своем магазине, наклеил на картину ценник, на котором стояла сумма, почти в двадцать раз превышающая ту, что он заплатил Алене. Картина была явно запретная, и это позволяло надеяться на то, что богатые коллекционеры ее быстро купят. Конечно, небольшой риск был — кто-нибудь мог написать донос в Министерство Экологии Духа, и тогда перекупщику не поздоровилось бы, однако он хорошо знал своих постоянных покупателей и понимал, кому и что можно предлагать…


15. Шоколадка для Настены.

На витрине магазинчика лежали шоколадки. От очень большой, которую Алена никогда бы не смогла себе позволить, до совсем малюсенькой, которая тоже была дорогой, но находилась где-то на пределе ее финансовых возможностей после удачной продажи картины. Алена вдруг вспомнила, что Настена никогда в жизни не пробовала шоколада. Сама Алена в детстве ела шоколад, даже целых три раза, но тогда, в 90-годы, и цены были другие, гораздо дешевле. «Нет, нельзя, чтобы ребенок вырос, не разу не попробовав шоколадки». — решила Алена, и подошла к двери магазинчика. На двери висела табличка: «Совкам и собакам вход воспрещен». Алена повернулась и увидела, что позади нее стоит какой-то небритый тип. Он скользнул глазами по красной звездочке, пришитой к Алениному пальто и сказал: «Могу зайти и купить то, что надо. За двойную плату».


16. Неолуддиты.

Когда Алена проходила по Арбату, завыла сирена. Это был сигнал экологической тревоги — опять приближался смог. И тут Алена вспомнила, что забыла дома свой противогаз. В сумочке у нее лежал лишь маленький респиратор, закрывавший рот и нос, но не защищавший глаз. «Ну вот,» — подумала Алена, натягивая респиратор — «опять глаза будут красные. Растяпа!»

Смог накрыл улицу внезапно, за один порыв ветра. Декабрьское небо, и без того пасмурное, сделалось совсем черным. Однако выступавший поблизости уличный оратор не прекратил своего выступления. Как и все его слушатели, он надел противогаз, и продолжал кричать сквозь резину.

«Братья и сестры!» — кричал он — «Сегодня всем уже ясно, что правительство Старшего Брата, придя к власти, предало идеалы экологической революции! Они обещали, придя к власти, запретить автомобили. И что же? Они их запретили — для простых братьев и сестер, а сами продолжают раскатывать, оправдывая это вынужденной государственной необходимостью. Когда они боролись за власть, они обещали закрыть все заводы, все фабрики, все электростанции, а теперь они говорят только о создании очистных сооружений и внедрении экологически чистых технологий, потому что они продались воротилам крупной промышленности, и теперь они защищают их от нас, от народа, от народного гнева, рассказывая нам сказочки про всякие там отстойники и безотходные производства, про какие-то там экономические и правовые рычаги давления на предпринимателей. Им что, они себе построили в Кремле экологически чистую грядку, и жрут овощи только с нее. У них, видите ли, должна быть ясная голова для принятия правильных государственных решений. А народ как жрал пестициды и нитраты, так и жрет, и наши сестры продолжают рожать уродов».

Толпа сочувственно загудела сквозь противогазы, и оратор, ободренный, продолжил: «Да, партия 'Зеленых Братьев' во главе со Старшим Братом предали экологическую революцию. Наша партия, партия неолуддитов, предупреждала об этом еще в самом ее начале. Уже тогда 'Зеленые Братья' взяли курс на создание экологически чистых технологий. И только мы одни всегда говорили, что это утопия, что техника не делится на плохую и хорошую, на экологически чистую и нечистую. Вся техника нечиста! Любая машина является даром Сатаны, дьявольским соблазном, попыткой изменить порядок в природе, установленный самим Господом! Вся техническая цивилизация является страшным заблуждением человечества. Все шесть тысяч лет с момента изобретения колеса человечество двигалось в неверном направлении и сейчас подошло к самому краю пропасти! Только решительные шаги могут теперь спасти положение, и наша партия готова к таким решительным шагам! Мы уничтожим любую технику, начиная с автомобилей, и кончая ножницами и отвертками, потому что, чтобы изготовить даже такую невинную на первый взгляд вещь как ножницы, нужно сперва добыть руду и уголь для ее переплавки, изуродовав почву вокруг шахт, а затем выплавить сталь в домне, отравляющей воздух всей планеты! Мы запретим любое упоминание о технике, любой предмет несущий в себе напоминание о технической цивилизации будет уничтожен. Мы добавим к десяти заповедям одинадцатую: не пытайся улучшать творение господне! Мы разрушим города и уйдем в леса, где будем жить сбором ягод и грибов…»

— «Грибов не хватит!» — выкрикнул кто-то из толпы.

— «Вот!» — закричал оратор — «Вот типичный аргумент в пользу сохранения цивилизации! Мол, на Земле теперь живет так много людей, что их может прокормить только техническая цивилизация с ее сельскохозяйственной техникой и химическими удобрениями, и потому возврат человечества в первобытное состояние якобы невозможен. Еще лет десять назад этот аргумент, возможно, выглядел убедительно. Но вот у меня тут последние данные о распространении эпидемии СПИДа — по этому прогнозу, через пять лет население земли должно сократиться приблизительно в четыре раза, а через десять лет более чем в двенадцать раз! Так что оставшимся в живых должно хватить и грибов и ягод. Сейчас уже больше нет рациональных аргументов, оправдывающих дальнейшее существование технической цивилизации. Она сама вырыла себе могилу, и нам осталось лишь подтолкнуть ее… Мы вытравим из исторической памяти людей шесть тысячелетий технической цивилизации, принесшей человечеству одни несчастья, и вернемся к истокам, к единственно правильному пути, к первобытнообщинному строю!»

Оратор распалялся все больше и больше, и по мере того, как возбуждение его росло, у него стали конвульсивно дергаться руки и ноги. «Наверное в детстве какой-нибудь химией отравился», — подумала Алена.

Оратор уже почти визжал: «Нам придется быть беспощадными к тем, кто заражен идеями техницизма! Старший брат либеральничает с совками. Говорит, что их надо перевоспитывать. Как же, перевоспитаешь их! Сколько волка не корми, он все в лес смотрит! Их только амнезин перевоспитает! Это они», — оратор показал пальцем на стоявшую неподалеку Алену, и все противогазы дружно повернулись в ее сторону — «они, совки поганые, атом изобрели, первый спутник запустили, дырок в небе понаделали! Это из-за них теперь в Москве третий год подряд зимой снег не выпадает! Амнезином их всех! Амнезином!» — оратор повалился на землю и начал биться в конвульсиях. Противогазы сочувственно закивали.

Алена хотела было объяснить, как ее учили в советской национальной школе, что дырок в небе не бывает, но тут почувствовала, что на глаза у нее наворачиваются слезы. Она помнила слова отца: «они никогда не должны видеть твоих слез». Конечно, глаза слезились от смога, но ведь они могут подумать… Алена повернулась и пошла прочь».Конечно, это смог» — говорила она сама себе — «просто смог».


17. Червь-шпион: задание выполнено.

Домой Алена добралась когда уже стемнело — она опоздала к поезду метро. Она слышала его гул внизу, когда спускалась по неподвижному эскалатору — все эскалаторы в метро были навсегда остановлены еще три года назад — но она не могла бежать по неудобным ступенькам в почти полной темноте — вся длиннющая лестница освещалась единственной тусклой лампочкой. Следующего поезда пришлось ждать сорок минут, бродя по почти абсолютно темному перрону — в огромном подземном дворце горели словно звезды, не разгоняя тьмы, всего две лампочки.

Народу было немного — метро стало слишком дорогим удовольствием — и до Алены отчетливо доносились обрывки разговоров. Говорили о каких-то роботах, будто бы заполонивших всю Москву и пожирающих автомобили и кровельное железо, и, что еще более невероятно, о танках, которые правительству пришлось ввести в город, чтобы с этими роботами бороться.

«Эти вечно дикие московские слухи!» — подумала Алена и перестала прислушиваться к разговорам.

Подошел поезд из четырех вагонов: три вагона для верующих московитян и один для советских безбожников. В каждом из трех вагонов горело по одной тусклой лампочке, четвертый вагон был абсолютно темный.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12