Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ромовый пунш

ModernLib.Net / Криминальные детективы / Леонард Элмор / Ромовый пунш - Чтение (стр. 1)
Автор: Леонард Элмор
Жанр: Криминальные детективы

 

 


Элмор Леонард

Ромовый пунш

Посвящается Джеки, Кэрол и Ларри

Глава 1

Утром в воскресенье Орделл повел Луиса смотреть шествие, устроенное белыми националистами в самом центре Пальм-Бич.

— Молодняк! Фашисты бритоголовые, — комментировал Орделл. — Вон, гляди, среди них есть даже девки. И туда же: вышагивают тут вместе со всеми. Представляешь? А сейчас идут ребята из «Клана». Что-то их сегодня не слишком много. Кое-кто вырядился в зеленое; мода это у них теперь такая весенняя, что ли. За ними, похоже, пристроились несколько «Рокеров за расизм»; здесь их знают больше как «Рыцарей Дикси». Нужно пройти вперед. Давай-ка начнем пробираться, — велел он, увлекая Луиса за собой.

— Я тут тебе хотел одного мужика показать. Мне сказали, что их ребята собираются пройти по Саут-Каунти и устроить митинг на ступенях у фонтана перед зданием муниципалитета. Ты когда-нибудь видел, чтобы вокруг было столько полицейских? Ну да, в общем-то, не сомневаюсь, что видел. Но все равно, глянь, сколько их сюда набежало. Тоже блюдут тут свой интерес: заранее надели шлемы и вооружились дубинками. С тротуара сойти нельзя, а если что не так, то знай: у них есть полное право огреть тебя по башке. Потому что они должны следить за тем, чтобы улица оставалась свободной для нацистов.

Стоящие поблизости люди то и дело оборачивались и поглядывали на Орделла.

— Вот это да! Куда ни глянь — повсюду репортеры, операторы со своими камерами. Видать, это ублюдство здесь почитается за величайшее событие, и всем жизненно необходимо знать об этом. А то как же: с ранья, тем более, что сегодня воскресенье, из дома выходят только одни почтенные богатые леди со своими собачонками, чтобы сделать пи-пи. Я имею в виду собачонок, а не леди. — Стоявшая впереди девушка посмотрела в их сторону и усмехнулась, и тогда, заметив это, Орделл сказал: — Как дела, крошка? Наверное, лучше всех, да? — Теперь он глядел вперед, мимо нее, а затем обернулся к Луису, и объявив скороговоркой: — Кажется, я вижу его, — начал продираться сквозь толпу, чтобы оказаться поближе к проезжей части улицы. — Ага, это точно он. Видишь? В черной рубашке с галстуком? Вон тот здоровый, наголо обритый детина. Я зову его Верзилой. Ему нравится, когда его так называют.

— Это же Ричард, — проговорил Луис. — Господи Иисусе...

— Похож на него, правда? Помнишь, как Ричард тогда крепко запал на все то нацистское дерьмо, что он собирал и хранил у себя дома? Те его пушки? Так у Верзилы их ещё больше.

— Какой серьезный, — сказал Луис. — Ты только посмотри на него.

— Жаждет власти. А оружие это его слабость, — продолжал Орделл. — Знаешь, где чаще всего встречаются экземпляры, подобные ему? На выставках оружия.

Тут Орделл позволил себе сделать выразительную паузу. По логике Луис должен был бы поинтересоваться, а что, собственно, он сам, Орделл, делал на этих самых выставках, но встречного вопроса не последовало. Луис был занят тем, что сосредоточенно разглядывал молоденьких нацисток: все они казались ему тощими дурнушками с по-мальчишечьи коротко остриженными волосами.

— Вообще-то у меня есть кое-что, что смогло бы привести их в чуство, — сказал Орделл, — и тогда в глазах у них снова появился бы здоровый блеск.

Стоявшие поблизости снова оглянулись в его сторону. У некоторых из них это вызвало усмешку. Луис принялся прокладывать себе путь сквозь толпу зевак, и Орделл поспешил вслед за ним, стараясь не отстать. Теперь, после отсидки и тюремных работ, Луис казался гораздо более широкоплечим чем был прежде, до того как угодил за решетку.

— Сюда, — подсказал Орделл, и так они пошли вдоль Саут-Каунти, опережая шествие, два давнишних приятеля: Орделл Робби и Луис Гара — негр с весьма светлым для негра оттенком кожи и довольно смуглый белый; оба они были родом из Детройта, в одном из баров которого судьбе было угодно свести их вместе, и в ходе завязавшегося разговора стало ясно, что прежде и тот и другой уже успели провести некоторое время в одной и той же тюрьме на юге штата Огайо, и что у них вообще довольно схожие взгляды на жизнь. Через некоторое время после той их самой первой встречи Луис уехал в Техас, где снова угодил за решетку. Вернувшись после отсидки домой, он опять встретил Орделла, у которого уже было готово новое предложение для него: вся идея заключалась в том, чтобы похитить жену одного подпольного дельца, сколотившего себе внушительное состояние, укрываемое им на Багамах, а затем потребовать за её освобождение миллионный выкуп. Луис согласился. Операция завершилась полнейшим провалом, и тогда же Луис зарекся впредь пускаться в подобные авантюры. И с тех пор прошло уже тринадцать лет...

И вот теперь у Орделла был готов какой-то очередной план. Луис чувствовал это. Ведь именно поэтому они сейчас были здесь, глядя на это уличное шествие бритоголовых парней в широких балахонах и остроконечных колпаках.

Орделл нарушил молчание.

— Помнишь, когда ты только-только вышел из тюрьмы в Хантсвилле, я познакомил тебя с Ричардом?

Ну вот, уже начинается. Теперь Луис не сомневался в этом.

— Сегодня все как будто так же, как тогда, — продолжал Орделл. — По-моему, это судьба. На этот раз ты тоже только-только после отсидки, и я показываю тебе Верзилу — как будто бы сам Ричард вдруг воскрес из мертвых.

— Единственное, что я запомнил с того раза, — сказал Луис, — так это то, что мне пришлось не раз пожалеть, что наше с Ричардом знакомство вообще состоялось. Чего общего у тебя с этими фашистами?

— За ними довольно занятно наблюдать, — отозвался Орделл. — Ты только посмотри на их знамя. Так сразу и не догадаешься, что это такое: флаг СС или пиратский «Веселый Роджер».

— А может быть тебя просто осенила очередная гениальная идея, и ты снова хочешь испробовать её на мне? — язвительно поинтересовался Луис.

Орделл обернулся к нему, его взгляд был холоден и серьезен.

— Ты приехал сюда в моей машине. А это уже не просто идея, я заплатил за неё реальные деньги.

— А зачем ты показываешь мне этого детину?

— Верзилу? Вообще-то его зовут Джеральд. Как-то раз я по-дружески назвал его просто Джерри, так он ухватил меня за ворот, как следует встряхнул и сказал: «Меня зовут не так, сынок». Я сказал ему, что я тоже за чистоту рас, так что лично против меня он ничего не имеет. Было дело, познакомились с ним на выставке оружия...

Снова он с этими своими намеками.

Тогда Луис сказал:

— Ты так и не ответил на мой вопрос. А здесь-то мы что делаем?

— Так я тебе уже говорил. Ты же узнал в Верзиле одного из наших общих знакомых. Послушай, здесь поблизости живет ещё один человек. Скажу — не поверишь. Могу подсказать, что это женщина. Побробуй угадать, кто.

Луис лишь пожал плечами.

— Понятия не имею.

Орделл усмехнулся.

— Мелани.

— Шутишь.

Еще одно знакомое имя из прошлого. Только подумать, тринадцать лет назад...

— Да нет, правда. Мы с ней поддерживаем довольно хорошие отношения. Однажды Мелани мне позвонила... Сейчас она живет в моем доме на побережье — это здесь же, в Пальм-Бич. Хочешь с ней повидаться?

— Вы живете вместе?

— Ну, можно сказать, я время от времени наведываюсь, чтобы её проведать. Так что если хочешь, то мы сегодня же после обеда отправимся туда. Знаешь, Мелани почти не изменилась — все такая же дылда, какой была раньше. Послушай, это же судьба, черт возьми! Представляешь, мы снова вместе. И теперь я собираюсь представить Верзилу Мелани.

Клонит к чему-то. Луис был в этом уверен.

— А это ещё зачем?

— Просто так. Хочу посмотреть, что из того получится. Это должно быть круто! Знаешь, Мелани же ничуть не изменилась. Можешь представить её рядом с этим бритоголовым нацистом?

Орделл вел себя, как ребенок, которому удалось узнать какую-то тайну — ему нетерпелось побыстрее рассказать, в чем секрет, но в то же время очень хотелось, чтобы прежде его спросили бы об этом.

— Ты ведь ещё не решил, куда податься, ведь так? — сказал Орделл Луису. — Ты просто вышел из тюрьмы и теперь приходится все начинать сначала. Я вижу, усов ты больше не носишь, вон и седина уже появилась в волосах.

— Интересно, — заметил Люис, — а как тебе все-таки удалось выпрямить волосы? Ведь раньше у тебя была роскошная шевелюра.

— Ничего не поделаешь, приходится следовать моде.

Орделл осторожно провел рукой по жестким волосам, которые были теперь старательно зачесаны назад и собраны в хвост на затылке.

— Нет, — произнес он наконец, теребя пальцами прядь волос, — по-моему, ты и сам не знаешь, чего хочешь.

— По-твоему? — переспросил Луис.

— Ну надо же! Его взгляд полон нескрываемого презрения!.. Ну, кое-чему ты за решеткой действительно научился, — продолжал Орделл. — Только знаешь, Луис, вот в этой рубашке, в которую ты сегодня вырядился, ты больше похож на разнорабочего с автозаправки. Только вот сюда, на кармашек, осталось ещё пришить бирочку — «Лу». Лу, протри ветровое стекло и не забудь проверить уровень масла...

Орделл беззлобно улыбнулся, всем своим видом давая понять, что он пошутил. Наряд самого Орделла был выдержан в золотисто-белых тонах и состоял из джемпера оранжевого цвета и белых льняных брюк; на шее и запястье поблескивали золотые цепочки, и ещё на двух пальцах красовались массивные золотые перстни.

— Пойдем, досмотрим представление, — продолжал Орделл.

— Ты сам будешь похлеще любого шоу, — заметил на это Луис.

Орделл улыбнулся и по-борцовски задвигал плечами. Они прошли позади толпы, сдерживаемой кордоном из желтой ленты, натянутой полицейскими у лестницы перед фонтаном. Здесь выступал с речью молодой нацист, в то время как остальные участники шествия стояли молча, обернувшись лицом к толпе и испытывая чувство явного превосходства над всеми остальными собрившимися. Орделл начал было пробиваться через толпу зрителей, желая подойти поближе, и тогда Луис ухватил его за руку.

— Я туда не пойду.

Орделл обернулся и взглянул на него.

— Брось, приятель. В этом нет ничего особенного. Тем более, что здесь всем на все наплевать.

— С тобой я туда не пойду.

— Ну ладно. Пусть будет по-твоему, — примирительно сказал Орделл. — Если не хочешь, то давай не пойдем.

Они нашли место, откуда было достаточно хорошо видно юного нациста-оратора.

— Так чего же мы хотим? — вопрошающе выкрикнул он, и тогда его его дружки, а также пришедшие с ними девицы и прочие недоумки из числа собравшихся здесь их соратников в едином порыве отвечали ему:

— Вся власть белым!

Так продолжалось до тех пор, пока оратор не закончил свою речь и не выкрикнул:

— Настанет день, когда мир наконец поймет, что Адольф Гитлер был прав! В ответ на это из толпы зрителей послышались недовольные выкрики.

Тогда юнец снова обернулся к толпе и зашелся в крике:

— Мы добьемся того, что на этой земле будут жить только наши люди! — на этой ноте его высокий мальчишеский голос сорвался, а из толпы зрителей раздались ответные возгласы, типа того, что о каких это людях идет речь, уж не о таких ли придурках, как он сам? Стоявшая рядом пожилая негритянка сказала, ни к кому не обращаясь: «Рискнул бы ты сунуться с этими своими речами к нам на Ривьера-Бич, и тогда тебе уж точно больше не жить». Юный бритоголовый фашист тем временем принялся истерично выкрикивать: «Зиг-хайль!» так громко, как только мог, и ему тут же начал вторить хор из голосов соратников, снова и снова истово вскидывавших руки в нацистком приветствии. В ответ из толпы начали снова раздаваться возмущенные возгласы, сопровождаемые на этот раз бранными эпитетами, смысл которых заключался в том, что ублюдкам-расистам, мягко говоря, предлагалось катиться подальше и вообще убираться ко всем чертям. Представление подошло к своему логическому завершению.

— Что ж, пойдем и мы отсюда, — сказал Орделл.

* * *

Они дошли пешком до Оушен-Бульвар, где и был припаркован на стоянке автомобиль Орделла — черный «Мерседес» с опускающимся верхом, который именно сейчас и был опущен. Время на паркометре уже давно вышло, и теперь на лобовом стекле со стороны водителя красовался засунутый под «дворник» счет за парковку. Орделл привычно вытащил листок и тут же, скомкав, бросил его на землю. Луис и на это обратил внимание, но вслух не сказал ничего, продолжая хранить молчание на протяжении большей части пути, и лишь когда они были уже на середине моста, направляясь обратно на Вест-Пальм, он первым начал разговор.

— Зачем тебе понадобилось показывать мне этого парня? Может быть он как-то раз обозвал тебя черномазым, и ты теперь за это хочешь переломать ему ноги?

— Да дерьмо это все, эта ваша месть, — махнул рукой Орделл, — за то время пока ты обитал среди итальяшек, ты как будто уже успел научиться у них кое-чему. Готов поспорить на что угодно, все они придурки, зациклившиеся на своих убогих принципах.

— Хочешь посмотреть, где я обитаю сейчас? — отозвался Луис. — Тогда выезжай на Олив, а там делай правый поворот. Проезжаешь по Бениен, по той улице, которую раньше называли Первой, и сворачиваешь налево. — И позднее, когда они уже проезжали по Олив, Луис заговорил снова. — Там в самом конце улице по правую сторону находится здание суда.

— Где здесь суды, я знаю и без тебя, — огрызнулся Орделл. Он свернул на Бениен, и теперь направлялся в сторону Дикси-Хайвей. Но Луис приказал ему остановиться на полпути через квартал.

— Это здесь. Вон тот белый дом, — пояснил Луис. — Там теперь моя «крыша».

Слегка повернув голову, Орделл посмотрел на одноэтажное здание на противоположной стороне улицы, где на стекле витрины красовалась надпись: «ПОРУЧИТЕЛЬСТВА МАКСА ЧЕРРИ».

— Так ты что, пашешь на поручителя?! Но раньше ты говорил, будто тебе удалось пристроиться при какой-то блатной страховой конторе, в которой всем заправляют итальянцы?

— Ну да, это «Общество взаимопомощи Глэдиса». Их контора находится в Майами, — подтвердил Луис. — Макс Черри оформляет поручительства от их имени. Я же просто сижу в офисе, и когда кто-нибудь из ребят не является в суд в назначенный срок, я сам отправляюсь за ним.

— Вот как? — ну это ещё куда ни шло. Выходило, что Луису была отведена роль «ловца», которому то и дело приходилось отправляться на поиски неблагодарных негодяев, решивших удариться в бега.

— Вообще-то в основном они держат меня на тот случай, чтобы не упустить крупные поручительства, что даются за тех ребят, кто занимается торговлей наркотикам, а это от ста пятидесяти тысяч и больше.

— Да уж, — покачал головой Орделл, — да ты, как я вижу, успел обзавестись в тюрьме весьма полезными знакомствами. И контора наняла тебя именно поэтому?

— И не без помощи моего соседа по камере; тот парень убил собственную жену и попал на отсидку. Он посоветовал мне навестить кое-кого из его друзей, когда освобожусь. Я приехал к ним, а они стали расспрашивать, нет ли у меня знакомых среди колумбийцев. Я сказал, что, мол, да, знаю кое-кого. Кое-кого из тех ребят, с которыми меня свел один прохвост, более известный в своих кругах как Джей-Джей. Я по-моему уже рассказывал тебе о нем, так это он и есть. Недавно его снова засадили в каталажку, а я пока остановился в его доме. — Луис вытащил сигарету из нагружного кармана рубашки. — Так что мне в обязанности ещё вменяется регулярно наведываться к этим колумбийцам на Саут-Бич, чтобы раздавать там визитные карточки Макса Черри — «Если ты попадешь в тюрьму, я всегда готов за тебя поручиться». Или, например, есть ещё такая: «Джентльмены предпочитают залог», а ниже даны его имя и номер телефона. — Луис снова запустил руку в карман, нашаривая спички.

Орделл ждал.

— Ну и...?

— Ну и все. Большую часть времени я торчу здесь.

— Ну и как? Получается ладить с колумбийцами?

— А почему бы и нет? Они ведь знают, кто я такой и откуда, — Луис зажег спичку, чиркнув ей о ноготь на большом пальце. — Все равно они играют это свое «ча-ча-ча» так громко, что из-за музыки не слышно даже собственного голоса.

Орделл тоже вытащил сигарету, и Луис дал прикурить и ему, прикрывая пламя спички ладонями от возможного дуновения ветра.

— Только в голосе твоем я что-то не слышу восторга, Луис.

Ответ не заставил себя долго ждать.

— Что бы ты там ни задумал, — начал Луис, — мне от тебя ничего не надо, нам с тобой не по пути, понял? С меня и того раза хватило.

Орделл затянулся сигаретой, откидываясь на спинку сидения.

— А ты, значит, тихоней теперь решил заделаться. Так что ли? Можно подумать, что тогда мы засыпались исключительно из-за меня одного.

— Но Ричарда привел именно ты.

— Ну и что теперь с этого?

— Ты же знал, что он обязательно постарается трахнуть её.

— А то как же! Зато ты помог ей этого избежать. Но только, Луис, засыпались мы все-таки вовсе не на этом. Да что я тебе рассказываю, ты и сам это прекрасно знаешь. Мы сказали тому придурку: «Плати, или свою жену ты больше никогда не увидишь» — все вроде бы, как полагается, правда? А потом вдруг выясняется, что она и так ему на фиг не нужна. Помнишь, как это было тогда, в их с Мелани любовном гнездышке на Багамах? Но только если ты не можешь ни уговорить человека, ни запугать его, то, считай, что никакой сделки не состоится.

— Мы были обречены на провал в любом случае. Мы сами не ведали, что творим.

— Я вижу, что ты уже считаешь себя экспертом. А сейчас ты, наверное, хочешь рассказать мне о том, что кое-кто из нас уже успел отсидеть три раза, а кто-то угодил за решетку только однажды? Послушай, теперь я не один. У меня есть надежные люди, они работают на меня. У меня есть двое братьев, которые возьмут на себя всю грязную работу, и ещё свой человек во Фрипорте — помнишь Мистера Уолкера? И ещё один уникум с Ямайки, который может поразительно здорово считать в уме. Мгновенно складывает, перемножает любые числа, подсчитывает итог — Орделл щелкнул пальцами — только так. Для него это раз плюнуть.

— У тебя теперь есть личный бухгалтер? — вслух заметил Луис. — Что ж, я рад за тебя.

— Послушай, а разве я уже предложил тебе работать на меня?

— Да вроде пока ещё нет.

— А известно ли тебе, что представляет из себя автоматическая винтовка М16?

— Это та, из которой стреляют в армии?

— Так вот, я продал три таких игрушки за двадцать тысяч каждую, и купил себе вот эту машину, — сказал Орделл. — Да и вообще, что я тебя уговариваю? На кой черт ты мне сдался?

Глава 2

Утром в понедельник Рене позвонила Максу на работу, чтобы сообщить, что ей срочно нужно восемьсот двадцать долларов, и она просит его как можно скорее привезти ей чек. Она звонила из галлереи, располагавшейся в рекреационно-торговом комплексе «Гарденз-Молл». Поездка туда на машине заняла бы у Макса никак не меньше получаса времени.

— Рене, — оправдывался он по телефону, — даже при всем желании я не смог бы приехать. Как раз сейчас я жду звонка от одного человека. Только что мне пришлось объясняться с судьей насчет него. — Здесь он был вынужден на некоторое время замолчать, чтобы выслушать её повествование о том, каких трудов ей стоило дозвониться до него и наконец-таки все же застать его в офисе. — Правильно, меня здесь не было, потому что я был в суде. Да, я прослушал твое послание на автоответчике... Я только что вернулся, у меня совсем не было времени... Рене, ради бога, перестань... Я же все-таки на работе. — Макс замолчал, плотно прижимая к уху телефонную трубку и не имея ни малейшей возможностя вставить ни слова в гневный монолог собеседницы на том конце провода. В очередной раз оторвав взгляд от полированной поверхности стола, он увидел неведомо откуда взявшегося в его кабинете негра в желтой спортивной куртке. У визитера были лоснящиеся черные волосы, и в руке он держал фирменную спортивную сумку «Дельфины Маями». Тогда Макс сказал, — Рене, позволь теперь мне сказать, ладно? У меня тут человек может получить десять лет отсидки, если только я сейчас не смогу разыскать его и доставить обратно в наилучшем виде. А ты требуешь от меня... Рене, подожди...

Макс устало опустил трубку на рычаг.

Негр заговорил первым.

— Что, бросила трубку? Держу пари, это была твоя благоверная.

Теперь парень улыбался ему.

Макс был уже готов согласться с ним и сказать что-ниудь типа того, что, мол, да уж, представляешь, что мне пришлось выслушать в ответ... Было уже собрался, но не сказал. Чего ради заводить этот разговор с совершенно незнакомым человеком, которого он прежде и в глаза никогда не видел...

— В приемной никого не было, — продолжал негр, — ну вот я и решил войти. У меня к вам есть кое-какое дельце.

Снова зазвонил телефон. Макс снял трубку, и указав на кресло свободной рукой, сказал:

— Поручительства Макса Черри.

* * *

Орделл слышал, как он говорил по телефону:

— Меня нет никакого дела до того, где ты был, Регги, но ты не явился на слушание своего дела. Теперь мне придется... Рег, может быть ты все же дашь сначала мне договорить, ладно? — на этот раз Макс Черри говорил на более сниженных тонах, чем до этого, когда спорил с женой. По крайней мере его голос звучал не столь болезненно. Орделл тем временем водрузил свою спортивную сумку на свободный письменной стол, стоявший напротив стола, за которым сидел Макс Черри и вытащил сигарету.

Комната скорее походила на рабочий кабинет главы семьи, чем на офис поручительской конторы: целую стену позади стола Макса Черри занимали книжные полки, на которых были расставлены книги, вырезанные из дерева фигурки птиц и несколько пивных кружек. Все здесь было как-то слишком уютно и по-домашнему, что совершенно не вязалось с тем довольно неприглядным бизнесом, которым занималась контора. Сам хозяин офиса оказался широкоплечим человеком вполне благообразной наружности. Чисто выбрит, синяя рубаха растегнута у ворота. Смуглая кожа, этот с виду самоуверенный тип чем-то напоминает Луиса; такие же темные волосы, но только, в отличие от Луиса, уже несколько поредевшие на макушке. Скорее всего ему уже за пятьдесят. Очень похож на итальянца, но только насколько по своему опыту мог судить Орделл, все без исключения его знакомые дельцы, заправлявшие делами поручительских контор, оказывались евреями. Макс тем временем доказывал своему собеседнику, что судья теперь может с чистой душой воздать ему сполна, засадив за решетку на весь срок.

— Тебе этого хочется, Рег? Оттрубить там все десять лет вместо шести месяцев с условным освобождением на поруки? Но я сказал судье: "Ваша честь, Регги всегда был примерным клиентом. Я уверен, что смогу разыскать его прямо сейчас...

Тут Макс сделал небольшую паузу. Орделл воспользовался ею, чтобы прикурить сигарету.

— ... он дожидается меня у порога собственного дома.

Послушать только. Вот это защитник.

— Я могу добиться отмены ордера на арест, Рег... Это называется гарантия от побега, но тебя, парень, все равно станут разыскивать. Поэтому я буду должен привести тебя обратно.

Орделл выдохнул дым и огляделся по сторонам в поисках пепельницы. На дверью, ведущей в соседнее помещение, где по всей видимости была устроена комната для переговоров — там стоял длинный стол, холодильник и кофеварка — висела строгая табличка «НЕ КУРИТЬ».

— Оставайся гостить у своей матушки, пока я сам ни приеду за тобой. Тебе придется вернуться обратно... Так ведь это всего на одну ночь. Назавтра тебя уже снова выпустят. Я обещаю. — Орделл продолжал разглядывать Макса, когда тот наконец положил трубку, и пробормотав: «Или к моему приезду он будет дома, или мне это обойдется в пять тысяч долларов», — наконец обратился к нему, — А у вас что за беда?

— Не могу найти пепельницы, — сказал Орделл, осторожно держа сигарету.

— И ещё одно, мне нужно организовать поручительство на десять тысяч.

— Чем собираетесь расплачиваться?

— Дам наличными.

— Деньги у вас при себе?

— В сумке.

— Можете воспользоваться кружкой с того стола.

Орделл обошел вокруг свободного стола, на который он до этого водрузил свою сумку, и где помимо неё стоял лишь телефон и кружка с недопитым кофе. Стряхнув пепел, он уселся на вращающийся стул, снова оказываясь лицом к лицу с Максом Черри, сидевшему за столом напротив.

— Если у вас есть наличные, — заговорил Макс, — то зачем вам я?

— Да перестаньте, — отмахнулся от него Орделл, — как будто сами не знаете, как они там привередничают. Сначала станут выпытывать, откуда эти деньги, а потом ещё заграбастают оттуда несколько штук и скажут, что это на какие-то там судебные издержки. В результате человек оказывается с ног до головы в дерьме.

— Поручительство обойдется вам в тысячу.

— Я знаю.

— Для кого это? Для родственника?

— Для одного парня по имени Бьюмонт. Он сейчас в тюрьме «Ган-Клаб». Отодвинувшись от своего стола, Макс Черри теперь, ссутулясь, сидел, склонившись над какими-то бумагами. Перед ним стоял компьютер, а на столике рядом — пишущая машинка и стопка папок, одна из которых была открыта.

— Его арестовали в субботу вечером, — рассказывал Орделл. — За то, что пьяным вел машину, но они упорно «вешают» на него «незаконное ношение оружия». У него при себе был пистолет.

— Для такого десяти тысяч как будто многовато.

— К тому же он уже сидел как-то раз. А может быть им просто не понравилось, что он с Ямайки. Понимаете, что я имею в виду? Они боятся, что он может удариться в бега.

— Если он это сделает, то мне придется ехать на Ямайку за ним. Все расходы за ваш счет.

Это было уже довольно занятно, и тогда Орделл сказал:

— Думаете, вам удастся вытащить его оттуда? А потом посадить в самолет и доставить обратно?

— Я уже делал это и не раз. Так как его полное имя?

— Бьюмонт. Я знаю только это.

Макс Черри принялся вынимать из ящика своего стола какие-то бумаги. Теперь у него был вид напряженно думающего человека. Где это видано: человек вызывается отвалить такие деньги, а сам не знает даже фамилии того, за кого хочет просить? Орделлу доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие вызывать в окружающих повышенный интерес к своей персоне, а этот экземпляр — вы только посмотрите на него — упорно старался избегать каких бы то ни было распросов.

— Вообще-то зачастую мне приходится прибегать к услугам людей, не имеющих на воле иных имен, кроме как что-нибудь типа Зулу, или Куджо, или просто Ва-ва. Их так назвала улица. А знаете, как меня иногда называют в тех кругах? Для них я «Белая булка» — это потому что я оказался самым светлым из них. Или просто «Булка», потому что так короче. Но я нисколько не обижаюсь. Ведь это все же не со зла... — Посмотрим, как ты к этому отнесешься.

Но Макс промолчал. Он снял трубку с телефона.

Орделл сидел, покуривая свою сигарету и глядя на то, как сидящий напротив него человек набирает номер, тыча пальцем в кнопки на корпусе телефонного аппарата. Когда на том конце провода сняли трубку, он попросил сначала соединить его с архивом, а затем спросил кого-то, не будут ли они столь любезны и не заглянут ли в регистрацию, где нужно найти карточку на задержанного по имени Бьюмонт, прибавив тут же что ему кажется, что это фамилия, хотя он в этом не очень уверен. Нужно проверить всех поступивших вечером в субботу. Пришлось подождать ещё немного, прежде чем в конце концов ему удалось получить необходимую информацию и начать заносить данные в бланк, лежащий на столе перед ним, время от времени переспрашивая и задавая вопросы. Когда дело было сделано, он положил трубку и объявил:

— Бьюмонт Ливингстон.

— Ливингстон, значит?

— И у него ещё предыдущий срок не вышел, — продолжал Макс Черри. — Он отсидел девять месяцев, а теперь считается условно освобожденным и взятым на поруки. Был осужден за ношение незарегестрированного оружия.

— Я бы на вашем месте не стал так шутить.

— Так что он совершил ещё одно правонарушение, отбывая хоть и условный, но все же срок. Теперь ему реально светит десять лет тюрьмы и плюс к тому срок за незаконное хранение оружия.

— Поверьте мне, он не таков, — сказал в ответ Орделл. Он затушил сигарету и бросил окурок в остатки кофе на дне кружки. — У Бьюмонта нет времени на отсидки.

Теперь взгляд Макса Черри снова был устремлен куда-то в пространство перед собой.

— А вы сами когда-нибудь попадали в тюрьму?

— Давным-давно, как-то по молодости довелось сиживать. Пустяковый срок в Огайо. Так, по мелочи: угон машин.

— Мне нужно записать ваше имя и адрес.

Орделл рассказал, что его зовут Орделл Робби, а затем ещё и назвал свое имя по буквам, когда собеседник попросил его об этом, а так же сказал, где он в настоящее время живет.

— Вы родом с Ямайки? У вас нетипичное имя.

— Да вы что, я разве что, похож на кого нибудь из них? Вы слышали, как они говорят? Они же разговаривают друг с другом на своей тарабарщине, что можно подумать, что это совершенно другой язык. Нет, приятель, я афро-американец. Вообще-то раньше я уже был и ниггером, и ублюдком, и черномазым, но теперь меня полагается называть афро-американцем. А вы кто? Еврей, что ли, а?

— Если вы афро-американец, то тогда, полагаю, я франко-американец, — ответил Макс Черри. — И, наверное, не без некоторой примеси кровей нью-орлеанских креолов[1]. — Теперь он перебирал разложенные перед ним на столе бумаги в поиске нужных. — Вам необходимо заполнить письменное обязательство на явку в суд, договор о погашении ответственности, а также дать свою личную расписку... Это на тот случай, если Бьюмонт решит скрыться, и мне придется ехать на его поиски, то вы обязуетесь возместить мне понесенные в связи с этим расходы.

— Бьюмонт никуда не денется, — пообещал Орделл. — Вам придется придумать какой-нибудь другой способ для того, чтобы наварить на этом деле и загрести больше, чем полагающиеся лично вам десять процентов. Удивительно, что вы не стали требовать с меня двойную цену только за то, что он с Ямайки...

— Это противозаконно.

— Да, но тем не менее встречается сплошь и рядом. Так ведь?

У вас свои профессиональные хитрости. Можно, к примеру, не возвратить залог. — Орделл встал и, подойдя к столу напротив, достал из спортивной сумки, купленной им ради такого случая в сувенирном киоске аэропорта, сверток с наличными — пачку потертых банкнот, перетянутых резинкой. — Сто раз по сто, — объявил Орделл, — и плюс к тому ещё десять в оплату ваших услуг. Надеюсь, все будет в порядке, а? Что мне ещё очень хотелось бы узнать, так это, где вы собираетесь хранить мои деньги до тех пор, пока я не получу их назад? Вот в этом столе?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19