Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Наследство Бар Ригона (Первое Айденское странствие)

ModernLib.Net / Лэрд Дж / Наследство Бар Ригона (Первое Айденское странствие) - Чтение (стр. 6)
Автор: Лэрд Дж
Жанр:

 

 


      Сзади защелкали боевые пружины арбалетов. Оглянувшись, Блейд увидел, что все "оруженосцы" - так он про себя называл всадников, занимавших второе седло, - держат самострелы наизготовку. Юный помощник Ильтара повернул голову и, показав на поросшие лесом горные склоны, пояснил:
      - Горные волки. В этой части долины они еще попадаются. Жуткие твари! И быстрые! - парень скосил лукавый глаз на Чоса, потом хлопнул ладонью по ложу арбалета. - Но наши стрелы быстрей! А-хой!
      И с этим боевым кличем он вскинул оружие и, почти не целясь, послал стрелу в ветку, нависавшую впереди над дорогой в полусотне ярдов. Затем рука его метнулась к колчану, раздался сухой треск и щелчок - арбалет был перезаряжен.
      - Ну, Ульм, не балуй! - буркнул Ильтар. - Не трать стрелы зря!
      - Зато, господин мой, ты проедешь здесь не склочив головы, - юноша усмехнулся и, когда они прорысили мимо лежавшей на дороге стрелы, свесился с седла и ловко подцепил ее стволом арбалета. Блейд же во все глаза уставился на перебитую ветку - толщиной она была с мужское запястье.
      Отряд ехал часа два. По мере приближения к изгибу долины древний тракт начал подниматься на небольшую возвышенность, нечто вроде перевала, в котором поток прорезал узкое и глубокое ущелье. Копыта таротов звонко цокали по каменным плитам; слева, футах в двухстах ниже уровня дороги, ревела река. Лес отступал, на пологом склоне по правую руку топорщилась густая короткая трава. Всадники разрядили арбалеты - видимо, тут, вблизи жилья, волки не появлялись.
      Пегий скакун вождя, по-прежнему возглавлявшего колонну, легко вынес своих седоков на гребень перевала. Ильтар натянул поводья и обернулся к кузену.
      - Вот моя Батра, - сказал он. - Не самый большой град на земле каротов и не самый богатый, но я его люблю.
      Глава 6. БАТРА
      Утренний воздух прохладной ладонью коснулся обнаженного тела Ричарда Блейда. Он открыл глаза.
      Его низкое широкое ложе стояло у распахнутого окна; не поднимая головы, он видел острые зубцы скал на востоке, верхний край восходящего солнца, горевший над утесами огненной орифламмой, и застывшие в небе перистые завитки облаков. Оранжевые лучи рассвета заливали обширный покой, подчеркивая яркие краски настенных ковров и занавеса, что разделял комнату и просторную ванную с бассейном.
      Шел третий день пребывания Блейда в Батре. Он на миг смежил веки, и град Ильтара предстал перед ним - таким, каким был виден с перевала. Круглая неглубокая котловина с озером посередине; мост, переброшенный на западный берег речки; за ним - цветущие сады, среди которых тянулась дорога; ворота в невысокой резной каменной ограде и мощеный розовыми гранитными плитами двор - кое-где камень сменялся травой, кустами и деревьями с пышными, похожими на зонтики кронами. И, наконец, скала. Ее ровную поверхность прорезали окна - восемь ярусов окон и литая бронзовая дверь внизу, выходившая на крыльцо с широкой лестницей. Батра была комплексом искусственных пещер.
      Сотни таких подземных убежищ, больших и маленьких, были разбросаны по всей горной стране; каждое - в своей долине. Все они, как и подземные дороги-тоннели, что вели на юг, в степи, или на север, в великие леса, были вырублены в незапамятные времена селгами. Но, по-видимому, многое добавил и народ Ильтара. Колонны, превосходные лестницы, каменная резьба по фасаду и вокруг окон, камины и очаги, бассейны с теплой проточной водой, что била из недр земли, конюшни для таротов, хлева и загоны для скота, великолепные сады - все это было делом рук хайритов. Здесь, в горах, люди двенадцати кланов, двенадцати Домов Хайры, проводили осень и зиму. Весной и летом одни отправлялись кочевать в степь, другие шли к морскому побережью, третьи - в северные леса. Но многие предпочитали жить в теплых горах Селгов подобно оседлому народу; эти занимались в основном скотоводством и ремеслами.
      В Батре оставалось сейчас человек триста - меньше половины населения, - и все они высыпали во двор, когда часовой у ворот ударил в колокол. Этот звон не то приветствовал господина Батры, не то предупреждал остальных домочадцев о его прибытии. Впереди толпы воинов, пастухов, слуг, женщин и детей стоял высокий худой старик. Вид у него был величественный: прямая спина, гордо откинутая голова, борода с проседью, затерявшейся в светлых льняных прядях, зеленый шерстяной хитон с серебряным узором по вороту. По обе стороны от него и чуть сзади - две женщины. Одна, как Блейд определил сразу, - Хозяйка Ильтара; статная русоволосая красавица лет тридцати. Другая... На миг его глаза встретились с ясными серыми очами, затененными пологом длинных ресниц, и Ричард Блейд был покорен.
      Тростинке, несомненно, было за двадцать. Крепкая, ладная, ростом уступавшая старшей сестре, она отличалась необычайно тонким станом - Блейд подумал, что мог бы обхватить его двумя ладонями. Выше гибкой талии пышными пионами распускались груди, соблазнительно полные на фоне хрупких плеч; ниже - плавные линии бедер струились к изящным коленям. На девушке была короткая, туго подпоясанная светло-коричневая туника, не скрывавшая почти ничего. В этом одеянии она походила на греческую амфору или на горную нимфу, хранительницу окрестных ущелий и скал.
      Их глаза встретились. Золотистые искорки мелькнули в зрачках Тростинки, и Блейд, искушенный в тайнах женских сердец, понял все. Эта девушка знала мужчин и умела их ценить.
      Два следующих дня промелькнули стремительно и незаметно, скрашенные новизной впечатлений. Горячая ванна и чистая постель, вкусная еда, пир в честь новообретенного родича, пешие прогулки по берегам озера, осмотр Батры... Все это кружилось, мелькало, словно в калейдоскопе, но серые глаза Тростинки служили неизменным фоном для каждой новой и яркой картины, предложенной вниманию гостя.
      Как и предупреждал вождь Батры, его отец, старый Арьер, принял Блейда словно сына. Старик был певцом и сказителем града, но функции его, видимо, простирались намного дальше - он хранил традиции, разрешал споры, учил детей. Вскоре Блейд понял, что Арьер скорее старейшина и духовный пастырь пещерного поселения, тогда как на долю Ильтара оставались практические вопросы. Суть их можно было выразить в двух словах: война и хозяйство. Ибо Батра была богата - и скотом, и людьми, и добром; все это требовало присмотра и умелого управления.
      Что касается войны, то хайриты умели и любили воевать. Они служили наемниками в Айдене - не столько ради денег, хотя немало сокровищ попадало в горы Селгов с полей сражений и из разоренных городов, - сколько в силу неистребимой тяги к приключениям и авантюрам. Кроме того, Двенадцать Домов вели многолетнюю кровавую распрю с Восточной Хайрой, населенной родственными племенами. Блейд не смог доискаться до корней этой странной вендетты.
      Итак, он отдыхал; и почти всюду - кроме, пожалуй, постели - его сопровождала Тростинка. Так повелевал хайритский кодекс гостеприимства - о родственнике должен заботиться член семьи. Арьер был слишком стар, чтобы уходить далеко от дома, Ильтару и его жене хватало забот по хозяйству, а их первенец, шустрый восьмилетний парнишка, никак не подходил на роль гида. Эти обязанности взяла на себя Тростинка; она часто и подолгу жила у сестры и была прекрасно знакома с окрестностями ильтарова града. Казалось, ей доставляет удовольствие целые дни проводить с гостем; Блейд тоже не имел ничего против. Ему оставалось только сожалеть, что эта милая спутница заодно не скрашивает и его ночные часы. Впрочем, он не сомневался, что рано или поздно добьется своего. В распоряжении Блейда было еще четыре дня - вполне достаточно времени, чтобы уложить девушку в постель.
      Он заметил, что жители пещерного града относятся к нему с подчеркнутым уважением. Сначала Блейду казалось, что он обязан этим родству с хозяевами Батры; однако, как выяснилось, хайриты Дома Карот больше ценили его личные достоинства. Ситуацию прояснила Тростинка, заметив как-то мимоходом, что Перерубивший Рукоять был бы желанным приобретением для любого хайритского клана. Она, видимо, не питала обиды из-за того, что полукровка Эльс победил лучшего воина ее родного племени.
      Прогуливаясь с девушкой среди цветущих батранских садов либо пробираясь вслед за ней по крутым горным тропкам, Блейд размышлял о том, что один-единственный ловкий удар сделал его героем. Он знал уже - и не только со слов Ильтара, - что никому и никогда не удавалось рассечь стальным клинком упругую плоть франного дерева; вероятно, об этом подвиге сложат саги, которые заодно обессмертят и Ольмера, его незадачливого противника. Как же хайриты ухитрялись вытачивать рукояти для своего оружия? Ильтар говорил, что для этого используются резцы из бесцветных и очень твердых камней... Алмазы?
      Впрочем, во время экскурсий в горы странник никогда не успевал додумать эти мысли до конца; впереди легким танцующим шагом шла Тростинка, и шаловливый ветерок развевал короткий подол ее туники. Стройные бедра девушки имели несомненный приоритет перед тайнами производства хайритского вооружения - особенно если учесть, что клочок ткани на ее ягодицах носил чисто символический характер. Соблазнительные округлости, открывавшиеся взгляду Блейда, восхищали его гораздо больше, чем красоты батранской долины и мощные зеленые свечи редких франных деревьев, которые добросовестно демонстрировала ему очаровательная спутница.
      Вспомнив сейчас об этом, он сладко потянулся и, прикрыв глаза, на миг ощутил тяжесть тела девушки на своей груди. Он невольно поднял руки, чтобы передвинуть ее пониже, в более удобную позицию, но тут со двора донесся крик, спугнувший грезы Блейда. Чертыхнувшись, он приподнялся на локте и выглянул в окно.
      - Эльс! - во всю глотку вопил Ильтар: задрав голову, он стоял у крыльца. - Клянусь Двенадцатью Домами Хайры, ты проспишь собственную смерть! Ты не забыл, что мы собирались на охоту?
      Блейд вскочил, торопливо нашаривая одежду. Все снаряжение было заготовлено еще с вечера - два арбалета, две сумки, плотно набитые короткими стальными стрелами, кинжал, топорик и неизменный фран. Натянув высокие сапоги из толстой кожи, он свалил всю эту груду оружия на куртку, тоже кожаную, перехватил узел ремнем, взвалил на плечо и направился вниз, в главный зал пещерного града - на завтрак.
      Ильтар, уже сидевший за низким столом по правую руку от старого Арьера, приветствовал брата неопределенным мычанием - рот его был набит до отказа. Прожевав мясо, он сказал:
      - Волки совсем обнаглели. Не иначе как с ними колдун.
      Блейд, усаживаясь рядом, вопросительно приподнял бровь.
      - Колдун? Разве у хайритов есть колдуны?
      - У хайритов есть певцы, и нам этого вполне хватает, - Ильтар бросил озорной взгляд на отца. - Колдун, про которого я говорю, вовсе не хайрит.
      - Так кто же?
      - Увидишь. Мерзкая тварь, должен заметить, и...
      - Кажется, вы решили съесть все запасы Батры? - раздался звонкий голос. Блейд поднял голову - у дверей, затянутая в кожаную тунику, в таких же, как у мужчин, высоких сапогах стояла Тростинка. С ее плеча свисали лук в чехле и колчан. Он моргнул несколько раз, но прелестное видение не исчезало. Тогда Блейд недоуменно уставился на Ильтара.
      - Да, да, - кивнул головой вождь Батры, поняв невысказанный вопрос, - сестрица тоже идет с нами. Вчера нам с отцом пришлось выдержать целую битву... - Арьер, усмехнувшись, молча отхлебнул пива, - Она утверждала, Эльс, что не может отпустить тебя без защиты. Охота на горных волков, знаешь ли, опасное занятие.
      Девушка топнула ногой и зарделась, как пион.
      - И почему у этих мужчин такие длинные языки? - вопросила она, подняв глаза к потолку.
      * * *
      Они отправились сразу после завтрака - семнадцать мужчин, одна девушка и десяток таротов. Тростинка ехала с Блейдом. Когда он уже вскочил в седло, она подошла к стремени и, как нечто само собой разумеющееся, протянула к нему руки. Подхватив девушку, Блейд забросил ее на круп Тарна. Сегодня второе седло было свободным - Чос не рискнул отправиться на охоту, поскольку стрелком был неважным.
      Копыта таротов прогрохотали по выложенной гранитными плитами дороге, гулко процокали по мосту; стремительным галопом звери вынесли своих седоков на перевал и помчались вдоль речного берега. Животные были свежими и преодолели путь до тоннеля, что вел в Батру, часа за полтора. Когда охотники въехали на карниз, с которого Блейд несколько дней назад впервые увидел батранскую долину, Ильтар, обогнув ярко освещенный вход в тоннель, погнал своего пегого по неширокой тропинке, резкими зигзагами подымавшейся в гору. Всадники одолевали этот серпантин еще с полчаса; потом тропа стала прямей теперь она тянулась через карнизы на горном склоне, то ли естественные, то ли вырубленные рукой человека.
      Наконец, достигнув одного из таких скалистых выступов, Ильтар предостерегающе поднял руку, и охотники остановились. Не говоря ни слова, вождь тронул Блейда за локоть и поманил дальше, к подножию небольшого утеса, почти перегораживавшего карниз; тропка, огибавшая его, была не больше ярда шириной. Блейд осторожно выглянул из-за камня, косясь на Ильтара - тот держал палец у губ, призывая к молчанию.
      За поворотом карниз расширялся, образуя просторную, стекавшую к обрыву площадку. Слева зияла пропасть; справа в отвесной каменной стене темнело отверстие пещеры. Скупыми жестами Ильтар пояснил свой план. Охотники должны тихо выбраться на площадку, занять места вдоль обрыва и ждать. Хайрит коснулся арбалета Блейда, ткнул себя в грудь и, скорчив гримасу, отрицательно покачал головой - мол, не подстрели когонибудь из своих.
      Они вернулись к отряду, и вождь жестом велел всем спешиться; тароты, подогнув ноги, улеглись прямо на дороге. Затем, руководствуясь какими-то лишь ему ведомыми соображениями, Ильтар начал расставлять людей друг за другом. Блейд попал в середину цепочки; за ним стояла Тростинка. Он заметил, что лицо девушки побледнело, но точеные пальцы, лежавшие на перевязи колчана, не дрожали.
      Бесшумно обогнув утес, охотники вышли на площадку, стараясь держаться подальше от пещеры. Шестнадцать человек растянулись вдоль края карниза, в восьми футах от пропасти; Ильтар и Ульм, юный оруженосец вождя, встали по сторонам ведущего в пещеру прохода. Старший из мужчин вытянул из-за спины фран, а юноша сбросил с плеча на землю груду факелов и достал огниво.
      Остальные - все, кроме Блейда и Тростинки, - вдруг почти разом опустились на одно колено. Блейд не заметил, чтобы Ильтар подал какой-нибудь сигнал; видимо, люди сами знали, что делать. Сняв со спины второй арбалет, уже заряженный, каждый положил его слева, рядом с десятком стрел. Под правой рукой у охотников находился фран, в зубах зажата запасная стрела. Одни воткнули перед собой в трещины в камне длинные кинжалы, у других такие же клинки висели на шее. Все выглядело так, словно хайриты готовились сойтись в смертельном бою с какими-то неимоверно быстрыми и опасными существами и, видимо, в предстоящей схватке каждая секунда ценилась на вес золота. Или на вес крови, подумал Блейд, оглянувшись. В четырех шагах за его спиной скала обрывалась вниз, в глубокое ущелье. Эта охота была развлечением не для слабонервных!
      Тростинка не встала на колени. У нее был короткий, сильно изогнутый лук, а не боевой арбалет, натянуть который она, конечно, не смогла бы. Кроме того, на поясе у девушки висел полуторафутовый кинжал или меч с лезвием шириной в два пальца. Сравнительно со снаряжением мужчин все это выглядело столь же ненадежным, как хрупкие плечи Тростинки рядом с могучими бицепсами хайритских воинов. Блейд, встревоженный, шагнул к ней, но девушка строго свела брови и махнула ему рукой, приказывая оставаться на месте. Наложив на тетиву стрелу, она выставила вперед левую ногу, чуть склонила головку и застыла в этой классической позе лучника. "Диана, - подумал восхищенный Блейд, - Диана, подстерегающая добычу!"
      Однако предполагаемая добыча явно могла постоять за себя, и странника продолжали мучить сомнения. Что окажется быстрее - стрела горной нимфы или клык и коготь зверя?
      Сам он тоже не последовал примеру других мужчин и остался на ногах. Если девушке понадобится помощь, пять ярдов, разделяющие их, можно покрыть двумя прыжками. Блейд поднял свой арбалет к плечу, нацелив его на черный зев пещеры; остальное оружие он разложил рядом на выступе скалы.
      Юный Ульм запалил факел и тут же поджег от него еще три. Затем, по кивку Ильтара, он швырнул их один за другим в пещеру. Блейд видел, как четыре яркие точки прочертили темноту - и не успела последняя из них исчезнуть, как хайриты испустили боевой клич. Протяжный грозный вопль отразился от скалы, и в ущелье на все голоса заревело, загрохотало эхо.
      Секунду-другую в темном проеме не замечалось никакого движения. Ильтар и Ульм застыли но обе стороны входа, высоко вскинув франы. По напрягшимся лицам стрелков Блейд понял, что все охвачены тревожным ожиданием. Он скосил глаз на Тростинку, потом заставил себя перевести взгляд на черную дыру в скалистой стене. Внезапно что-то быстрое, косматое, серое вырвалось из тьмы. Фран Ильтара пошел вниз, раздался визг и грохот металла о камень. Потом пропели две стрелы; зверь рухнул, не пробежав и половины расстояния до стрелков. Клинок Ильтара, очевидно, задел его, что сказалось на стремительности атаки.
      Теперь серые тени начали выныривать из пещеры одна за другой, и воздух наполнился жужжанием стрел, предсмертным визгом да звонкими щелчками арбалетных пружин. Да, эти твари были быстрыми, очень быстрыми! И огромными! Блейд затруднялся определить их размеры - его чаще атаковали в лоб, так что он видел лишь растопыренные когтистые лапы и оскаленные пасти, - но ему показалось, что горные волки Хайры не уступают по величине бенгальскому тигру. И они совсем не боялись людей! Выпустив с полдюжины стрел, Блейд, наконец, понял, к чему стремятся звери: не убежать, нет! - столкнуть собственными телами охотников в пропасть. Они походили на берсерков, охваченных жаждой убийства или мести; возможно, ими руководила ненависть древняя ненависть к человеку, благодаря которой их действия становились почти разумными...
      Люди, однако, не дремали. Блейд прикинул, что на карнизе валяется уже дюжина мертвых волков, и в каждом сидела по крайней мере пара стрел - и его собственные тоже; он был уверен, что не промахнулся ни разу. Ильтар с Ульмом почти безостановочно работали франами, и он сообразил, что оба хайрита пытаются попасть по задним лапам или позвоночнику, нанести любую рану, которая замедлила бы атаку серых самоубийц. О том, чтобы задеть голову или шею, не могло быть и речи - волки двигались слишком быстро.
      Пока все шло хорошо. Ни один зверь не подобрался к стрелкам ближе, чем на три ярда; темный зев пещеры 88 перестал извергать поток серых теней, и Блейд, положив взведенный арбалет на плечо, принялся оценивать размеры добычи. Да, двенадцать... он не ошибся. В пяти шагах от него распростерся на боку огромный зверь - хвост вытянут, вздыбленная на загривке шерсть еще не улеглась, пасть раскрыта в предсмертном оскале, шершавый вываленный язык розовеет влажной тряпицей меж огромных клыков... Очень похож на земного волка, решил он, только раза в два покрупнее... Не тигр, конечно, но никак не меньше, чем...
      Крик Ильтара прервал его размышления. Блейд огляделся коленопреклоненные охотники по-прежнему застыли на краю обрыва.
      - Эльс, не зевай! То был молодняк! Сейчас начнется настоящая охота!
      И, словно на звук громкого голоса человека, из пещеры выскочили еще два зверя. Они появились почти одновременно и действовали с поразившей Блейда разумностью - первый проскользнул у самой земли, второй прыгнул, словно хотел прикрыть нижнего своим телом.
      Свистнул клинок Ильтара, потом прожужжали стрелы, остановив зверя в прыжке; волк рухнул на землю, застыв мохнатым серым комом. Но нижний был невредим; ни фран, ни стрелы не задели его. И он мчался прямо на Тростинку! Он достиг уже середины карниза, он полз, стелился по самому камню, словно огромный серый червяк, - и, однако, каким-то непостижимым образом продвигался вперед с поразительной быстротой.
      Наконец зверь прыгнул, испустив короткий хриплый вой. Казалось, в этом почти человеческом вскрике слились тоска и яростная злоба - злоба на двуногих, истребивших стаю. Теперь волк больше не походил на червя - скорее он казался глыбой серого гранита, с убийственной точностью выпущенной из катапульты.
      Блейд понял, что стрелы не остановят его - в мохнатых боках их торчало уже с полдюжины. Но даже полумертвым волк рухнет прямо на застывшую в ужасе девушку, сомкнет клыки на горле или сбросит ее с обрыва. Это было неизбежно, как удар молнии в грозу.
      Отшвырнув бесполезный арбалет, Блейд схватил фран и ринулся наперерез зверю. Стремительный взмах серебристого клинка, тяжкий удар, от которого заныли руки, брызги хлынувшей фонтаном крови... Инерция бросила его на землю; он ударился плечом, затем, стараясь погасить силу рывка, перекатился через спину - раз, другой. Лезвие франа, который он так не выпустил из рук, глухо звенело о камни.
      Он встал, потряс головой; остроконечные утесы и фигуры обступивших его людей плыли перед глазами. Кто-то уткнулся ему в грудь, под рукой сотрясались в беззвучных рыданиях хрупкие плечи. Тростинка...
      Блейд снова тряхнул головой. Зрение восстановилось, и теперь он заметил странное выражение на лицах молодых хайритов. Кто-то едва слышно прошептал: "Перерубивший Рукоять..." Плотная группа охотников расступилась - за ней на земле лежали две окровавленные, топорщившиеся серой шерстью глыбы плоти. Две!
      Подошел Ильтар, волоча за собой труп человекоподобного существа; небольшое тело, сухое и поджарое, заросло рыжими волосами.
      - Вот он, колдун... прикончил его в пещере, - Ильтар носком сапога небрежно подтолкнул свою добычу к волчьим останкам, - Волосатый с северных гор! Бывает, они присоединяются к стае. Поэтому волки так и осмелели. Этот, - он кивнул в сторону тела, - командовал. Только как он сюда добрался... Непонятно!
      Блейд поглаживал спину Тростинки; рыдания девушки постепенно затихали. Неистовое возбуждение короткой схватки покидало его, постепенно сменяясь другим, не менее сложным чувством - победитель жаждал получить награду. Груди девушки жгли его кожу через толстую тунику, словно раскаленные уголья. Чтобы отвлечься, он резко спросил, кивнув на труп дикаря:
      - Командовал волками? Как?
      - Знает их язык, - нехотя пояснил Ильтар, склонившись над убитым Блейдом зверем. Когда вождь Батры поднял голову, в глазах его светилось восхищение. - Ты великий воин, Эльс, брат мой... Перерубить пополам горного волка, одним ударом! Если бы я не| видел собственными глазами...
      Он покачал головой, потом отдал короткий приказ, и юноши направились к волчьим трупам, вытаскивая кинжалы. Блейд стоял по-прежнему, не решаясь выпустить Тростинку из объятий.
      Кузен выручил его. Легонько похлопав девушку по плечу, Ильтар с легкой насмешкой произнес:
      - Ну, сестрица, приди же в себя... Эльс преподнес тебе отличный подарок - на воротник и на шапку. И даже шкуру уже рассек на две половинки. Взгляни-ка!
      Тростинка оторвала лицо от груди Блейда. В глазах ее не было слез; в них сияли восторг и обещание.
      * * *
      Вечером, когда семья Ильтара собралась у очага в главном зале, Блейд напомнил брату обещание рассказать о таинственных селгах. В ответ вождь Батры кивнул в сторону Арьера:
      - У отца выйдет лучше... Да и голос у него сильней.
      - Желание гостя - закон! Особенно родича, обретенного через столько лет, - усмехнулся старик, отставив кружку с пивом.
      - Значит, расскажешь? - с надеждой спросил Блейд, внезапно почувствовав, как Эльс-хайрит пробуждается в его душе.
      - Нет, спою, - Арьер поднялся и шагнул к стене, где на огромной пушистой шкуре неведомого зверя были развешаны музыкальные инструменты и оружие. - Есть вещи этого мира и вещи мира иного, - задумчиво продолжал он, лаская пальцами блестевший полировкой причудливо изогнутый гриф. - Об одном можно говорить, о другом подобает петь.
      Скрестив ноги, он снова опустился на подушку у низкого столика, нежно покачивая в руках похожий на девятиструнную гитару инструмент. Голос у него оказался неожиданно молодым, чистым и высоким. Неторопливым речитативом старик начал:
      - Ттна спустились с небес в пламени и громе...
      - Ттна? - переспросил Блейд.
      - Да. Селги - хайритское слово, но сами они называли себя ттна, и сага сохранила это имя. Слушай и не перебивай.
      Ттна спустились с небес в пламени и громе,
      В сверкающей башне, подобной дереву фран.
      Запылала степь, и дохнули огнем Семь Ветров,
      Затмилось солнце, и день стал ночью,
      Когда башня ттна встала на землю Хайры.
      Прошел срок, стихли пламя и ветер,
      И пришельцы с небес пошли к свободным кланам
      Не походили они на людей ни обликом, ни одеждой,
      Но в устах их был язык хайритов.
      В каждый клан, в каждый род пришли посланцы
      И сказали: "Закончено наше странствие,
      Пощадили нас Темная Бездна и Великий Мрак,
      Вновь обрели мы землю
      И готовы делить ее с Домами Хайры
      Нам - Север, ибо мы предпочитаем холод,
      Вам - Юг, ибо вы возлюбили свет и тепло"
      Не долго думали хайриты, не приносили жертв,
      Не спрашивали совета у Семи Ветров.
      "Земля родины не делится пополам",
      Так сказали они, а потом закрутились точильные камни,
      И брызнули искры из-под клинков мечей
      Повелевали молниями ттна,
      Но убийства было для них запретным
      Их огненные копья не ударили в Дома Хайры,
      Но три дня били в землю,
      Пока Дух Тверди, устрашившись, не перегородил
      По их велению степь скалистой стеной,
      Неприступной для человека и зверя.
      Два поколения прошло.
      Хайриты жили во мраке бесчестья,
      Не в силах достичь Великих Северных Лесов,
      Владея лишь половиной прошлых угодий.
      Но не было дня, чтобы воины не искали прохода,
      Тропы или тайного тоннеля в горах.
      Однажды раскрылась скала,
      И отряд храбрецов исчез в ее чреве.
      Год, и два, и три ждали люди - никто не возвращался,
      Но больше не светились сполохи в небе,
      Что прежде играли ночью над горами ттна.
      Тогда собрали Дома самых сильных и храбрых,
      И воины стали бить скалу там, где пропали их братья
      Они рубили камень, пока не нашли ход,
      Широкий и гладкий, он вел в долины, где жили ттна.
      Но лишь скелеты лежали там - кости людей и
      пришельцев,
      И хайритские клинки ржавели меж ребер ттна.
      Поднялись кланы и вошли под своды тоннелей и пещер,
      Поделив меж собой Высокие Долины,
      Что даровала нм милость Семи Ветров,
      И стали те долины их зимним домом
      И прибежищем в годы бедствий...
      Резко оборвав песнь, Арьер отложил инструмент и устало произнес:
      - Ну, это уже другая история.
      С минуту Блейд сидел молча, переваривая услышанное. Десятки вопросов теснились у него в голове, ибо спетая Арьером сага, как и все героические баллады такого рода, оставляла изрядный простор для воображения. Впрочем, в главном не приходилось сомневаться - эти таинственные селги-ттна пришли из космоса, с какого-то близкого или далекого мира.
      Блейд уже знал, что местная солнечная система включает по крайней мере еще три крупные планеты, чтобы убедиться в этом, было достаточно понаблюдать пару часов за звездным небом. У него хватало элементарных познаний в астрономии, чтобы заметить три яркие точки, пересекавшие ночной небосклон, и определить их как ближайшие небесные тела. Ближайшие к этому огромному шару, покрытому безбрежными морями, пустынями и прериями, горными хребтами и щетиной лесов, названия которого он даже не знал - возможно, его и не существовало для всей планеты ни у айденитов, ни у обитателей Хайры. Про себя Блейд думал о мире, в который был заброшен на этот раз, как об Айдене, что являлось, пожалуй, несправедливостью по отношению к другим народам, населявшим планету, чьи размеры не уступали Земле. Две яркие точки в ночных небесах он обозначил их цветами - зеленым и серебристым; третьей, чья окраска постоянно менялась, присвоил имя Мерцающей звезды.
      У Айдена было два спутника - серебристый Баст, больше и ярче земной Луны, и маленький быстрый Кром; дневное же светило казалось чуть краснее Солнца - не желтое, а скорее оранжевое. Год Айдена состоял из десяти тридцатипятидневных месяцев, отсчитываемых по фазам Баста, тогда как Кром совершал один оборот за семнадцать дней. Сутки казались Блейду несколько дольше земных - примерно на час; таким образом, продолжительность года в этом мире была почти такой же, как на Земле. Этим и исчерпывались все его познания в местной космогонии.
      Раньше он мало беседовал на подобные темы с бар Занкором, предпочитая исподволь разузнавать о более практических делах - например, о некоторых деталях биографии Рахи. Сейчас Блейд дал себе слово при случае расспросить целителя по части астрономических достижений айденитов. Раз имперские суда плавают по морям, значит, их капитаны и навигаторы хорошо знакомы со звездным небом... Интересно, подумал он, сохранились ли в империи легенды о пришествии селгов? Вряд ли эти скитальцы прилетели с ближайших к Айдену планет... Скорее всего, они - межзвездные странники, иначе их посещения и попытки колонизации повторялись бы не раз.
      Он поднял глаза на Арьера:
      - Когда это случилось, отец мой?
      Старик, что-то прикидывая, погладил бороду.
      - Пятьдесят поколений назад, Эльс... Да, пятьдесят поколений, больше тысячи зим...
      - В небе над Хайрой три яркие звезды, - сказал Блейд. - Одна зеленая, как степь весной, вторая - блестящая, словно лезвие франа, а цвет третьей трудно определить... она будто подмигивает все время. Посланцы селгов не упоминали о том, что их башня спустилась с одной из этих звезд?
      - Ты говоришь про Ильм, Астор и Бирот, - вмешался Ильтар, - но в небе есть и другие звезды, которые движутся быстро и меняют свой путь в зависимости от времени года... - Блейд понял, что планетная семья местного солнца весьма обширна. - Нет, селги никогда не утверждали, что пришли с этих близких миров... Они говорили о чудовищной черной бездне пространства, которую им пришлось преодолеть...

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14