Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Убить демократа

ModernLib.Net / Детективы / Левашов Виктор / Убить демократа - Чтение (стр. 3)
Автор: Левашов Виктор
Жанр: Детективы

 

 


      -- Нет.
      -- Спасибо. Первый тест закончен. Я продолжу вопросы. Вы должны отвечать на них только "да" или "нет". Вам понятно?
      -- Да.
      -- Ваша фамилия Пастухов?
      -- Да.
      -- Вы курите?
      -- Нет.
      -- Вы пьете?
      -- Нет.
      -- Вы употребляете наркотики?
      -- Нет.
      -- Вы убивали людей?
      -- Нет.
      -- Вы умеете убивать людей?
      -- Нет.
      -- Вам нравится убивать людей?
      -- Нет.
      -- Вы воевали в Чечне?
      -- Да.
      -- Вы были капитаном спецназа?
      -- Да.
      -- Летом 96-го года вы были на Кипре?
      -- Да.
      -- Вы были там для выполнения специального задания?
      -- Нет.
      -- Летом прошлого года вы участвовали в ралли "Европа -- Азия"?
      -- Да.
      -- Вы участвовали в ралли с целью выполнения специального задания?
      -- Нет.
      -- Вы участвовали в ралли для собственного удовольствия?
      -- Да.
      -- Вы богатый человек?
      -- Нет.
      -- Вы бедный человек?
      -- Нет.
      -- У вас джип "ниссан-террано"?
      -- Да.
      -- Вы купили его за двадцать тысяч долларов?
      -- Да.
      -- В деревне Затопино вы строите новый дом?
      -- Да.
      -- Это стоит немалых денег?
      -- Да.
      -- Вы получили эти деньги за выполнение специальных заданий?
      -- Нет. Я выиграл их в казино. И хватит, доктор. Это совсем не так интересно, как я думал.
      -- Но мы еще не закончили обследования. Вы согласились на него добровольно. И подписали обязательство.
      -- Там сказано, что я могу закончить проверку в любой момент. Я это и делаю. А если господам, которые следят за нами по монитору, хочется меня о чем-то спросить, пусть прямо и спросят. Если захочу, отвечу.
      -- А если не захотите?
      -- Не отвечу.
      -- Кроме полиграфа есть и другие способы узнать правду.
      -- Можно и мне задать вам вопрос? Отвечайте на него только "да" или "нет". Вам нравится, когда вам угрожают?
      -- Нет.
      -- Мне тоже.
      IV
      В просторном, обставленном современной мебелью кабинете на втором этаже подмосковного военного госпиталя, как раз над комнатой, в которой проходило тестирование на полиграфе, включился микрофон селектора, и голос оператора,
      проводившего обследование, спросил: "Разрешите зайти?" Подполковник Егоров вопросительно взглянул на человека в наброшенном на плечи белом крахмальном халате, который, нахохлившись, сидел за письменным столом. Узкий плоский
      череп без единого волоска и крупный нос с горбинкой придавали ему сходство со старым, но все еще сильным грифом, грозно сидящим на скале и оглядывающим подвластные ему выси и низины. Ему было немного за шестьдесят, но ни следа
      дряхлости не проступало на его хмуром властном лице. На молчаливый вопрос Егорова он лишь коротко покачал головой.
      -- Вас вызовут, -- бросил Егоров в микрофон и выключил селектор. Немного выждал и спросил: -- Что скажете. Профессор?
      Человек, которого Егоров назвал Профессором, не ответил. Он молчал, углубившись в какие-то свои мысли и не обращая ни малейшего внимания на взгляды, которые незаметно бросал на него подполковник Егоров.
      Он впервые увидел Профессора всего две недели назад, когда был срочно вызван в Москву и включен в операцию чрезвычайной, как ему было сказано, важности. Этот человек очень его интересовал, но Егоров старался не выдать своего интереса.
      -- Что скажете. Профессор? -- повторил он и вновь не получил никакого ответа.
      Профессор несомненно услышал вопрос, но мысли его были сейчас заняты другим.
      Подполковник Егоров догадывался чем. В этот подмосковный госпиталь Профессор приехал из Кремля, после разговора с одним из высших руководителей России. Разговор, как мог судить Егоров, был очень тяжелым, и атмосфера этого разговора, атмосфера того неведомого высокого кабинета словно бы воцарилась и здесь, среди этой современной легкомысленной мебели, высоких зеркальных окон и желтеющих берез на аллеях окружавшего санаторий парка.
      Это был не первый разговор Профессора с высоким начальством. После первого подполковник Егоров позволил себе поинтересоваться, о чем шла речь. На что Профессор вполне серьезно ответил:
      -- Даже если бы я счел нужным вам рассказать, вы все равно ничего не поняли бы. Там никогда не говорят прямо. И никогда не говорят того, что думают. Там говорят только то, что необходимо для уяснения поставленной цели. Это особый язык. Его можно изучить только на практике. Когда вы достигнете моего положения, то окончательно поймете, что я имел в виду.
      Подполковника Егорова не очень волновали разногласия Профессора с его руководством. Он знал свою задачу, не видел препятствий к ее выполнению и ждал лишь прямого приказа начать операцию. Этот приказ должен был отдать Профессор, но тот почему-то медлил, и это вызывало у Егорова
      легкое недоумение и даже раздражение, которые он, разумеется, не демонстрировал. Вместе с тем он был особенно осторожен в словах и в проявлениях чувств, так как понимал, что эта операция, в которую он оказался включенным, в общем, случайно, может стать переломной во всей его карьере,
      что она может вывести его в такие сферы, куда никакой усердной службой не пробьешься. И этот мосластый старик с орлиным профилем и властным лицом был тем человеком, который мог решить всю его судьбу.
      Его никто не представил Егорову, ни он сам, ни другие не назвали его имени, из осторожных расспросов знакомых контрразведчиков Егоров выяснил только то, что не стоит вести об этом человеке никаких расспросов -- ни явных, ни скрытых, даже сверхосторожных. Из этого Егоров заключил, что Профессор является одной из ведущих фигур в высшем руководстве спецслужб России и стоит сделать все, чтобы этому суровому старику понравиться. Но он также понимал, что понравиться ему можно не улыбками и обхождением, а только делом. Поэтому Егоров с таким нетерпением и ждал начала операции. Началом операции могло послужить утверждение кандидатуры Пастухова, которого Егорову не без труда удалось вытащить на беседу и уговорить пройти проверку на полиграфе. И хотя проверка сорвалась, Егоров все же считал, что большая часть дела сделана и теперь нужно довершать остальное.
      Но у Профессора были свои соображения на этот счет.
      -- Все ли фигуранты этой операции известны и есть ли в отношении каждого из них полная ясность?
      -- Так точно, все, -- по-военному ответил подполковник Егоров. --Ясность -- тоже. Есть небольшие пробелы, но они несущественны.
      -- Не появлялась ли где-нибудь на периферии, чисто случайно, возможно, фигура не из нашей колоды? Я прошу вас забыть про логику и включить свое ассоциативное мышление. Вдруг -- где-то, что-то -- странное, случайное, настолько не вписывающееся в окружающее, что хочется сразу забыть, чтобы не забивать себе голову? Отнеситесь внимательно к моему вопросу.
      Егоров подумал и твердо ответил:
      -- Нет. Никаких странностей. Никаких несуразностей. Вы кого-то хотите вычислить, Профессор? Если вы скажете кого, я, возможно, смогу вам помочь.
      -- Вы правы, хочу вычислить. Вот ориентиры. Два немца, сейчас им лет по 29--30. Специалисты высшего класса по компьютерам. Пять лет назад их звали Николо Вейнцель и Макс Штирман. И еще один человек. Сейчас ему пятьдесят четыре года. Пять лет назад его звали Аарон Блюмберг. Весной девяносто третьего года пришло сообщение, что он погиб во время морской прогулки на малой моторной яхте, но я этому сообщению не верю.
      -- Почему?
      -- По многим разным причинам. Первая из них та, что Блюмберг страдал морской болезнью и терпеть не мог моря. А вторая -- другая. На яхте было обнаружено пол-ящика джина, а в крови погибшего большое количество алкоголя. Для немецкой полиции этого оказалось достаточно, но дело в том, что человек,
      о котором мы говорим, терпеть не мог джина и пил, когда была возможность, только портвейн "Кавказ".
      -- "Кавказ"? -- переспросил Егоров. -- Да это же такое...
      -- Мы сейчас говорим не о достоинствах вин, а о доказательствах. Ни одной бутылки "Кавказа" на борту моторки обнаружено не было. Как и в гостинице, где приезжий останавливался. Это заставляет меня предположить, что Аарон Блюмберг не погиб, а подставил вместо себя кого-то другого. Или
      использовал удобный случай, чтобы исчезнуть.
      -- Вас тревожит возможность его появления?
      -- Она меня не тревожит. Его появление будет попросту означать, что наша операция провалена. И никакими силами не сможет быть доведена до конца.
      -- Кто этот человек?
      -- Этого я вам не скажу.
      -- Как он сможет узнать о нашей операции?
      -- Он узнает.
      -- С какой стати ему в нее вмешиваться?
      -- А вот на это я попытаюсь ответить, -- проговорил Профессор. - Тем более что эту тему я все равно хотел затронуть в разговоре с вами. Вы очень быстро и эффективно действовали в обстановке форс-мажора, которая сложилась в интересующем нас городе. Ваша разработка обнаруживает у вас остроту и
      современность оперативного мышления. Это, кстати, и побудило меня настаивать на привлечении вас к операции в качестве ведущей фигуры. Руководство согласилось.
      -- С неохотой? -- поинтересовался Егоров.
      Профессор словно бы выпростал голову из плеч и посмотрел на него грозным взглядом проснувшегося грифа.
      -- Нет, -- сказал он. -- Нет. И знаете почему? Плевать им на то, кто будет руководить операцией. Им важно только одно: чтобы дело было сделано. Ваш успех откроет перед вами блестящую карьеру. Но есть одно "но". Сейчас это может показаться вам незначительным, только позже, возможно, вы поймете, что я был прав. Отдаете ли вы себе отчет в том, что разработанная вами операция от начала до конца не просто аморальна, а преступна по всем законам -- и людским, и божьим?
      Такого поворота в разговоре Егоров не ожидал.
      -- Не спешите, подумайте, -- предложил Профессор. -- Можете закурить. Сам я не курю, но люблю, когда при мне курят.
      Егоров жадно затянулся "Мальборо" и проговорил:
      -- Она была аморальна с самого начала.
      -- Согласен. Но к ее началу ни вы, ни я отношения не имели. Ее начинали другие люди. Я спрашиваю о сегодняшнем дне. Только вы не мне отвечайте, а себе.
      -- Да, понимаю, -- подумав, кивнул Егоров. -- Но я, в сущности, выполняю приказ. Я никого не вынуждал принять мой план. Теперь он стал директивой.
      -- Без "но". Сейчас -- без "но", -- перебил его Профессор. Понимаете -- вот что важно. В силу служебного положения и своего понимания долга перед Россией мы вынуждены делать вещи, с которыми не может мириться наша совесть. Но забывать о том, что нам приходится делать именно такие вещи, мы не
      должны. Это единственное, что может спасти наши души. Все это вам может показаться странным, но нравственность даже в таком, урезанном, положении дает человеку силы, о которых он порой не подозревает. Это, кстати, как ни странно, относится и к продвижению по службе. Если у вас ничего нет за душой, кроме желания ухватить очередную звезду на погоны, вы никогда не
      продвинетесь дальше полковника или в лучшем случае генерал-майора. Для человека, о котором мы говорим, Аарона Блюмберга, понятие нравственности абсолютно, бесспорно и неделимо. Поэтому для него не существует препятствий. И Боже вас сохрани оказаться на его пути.
      -- А вас?
      Профессор вздохнул, снова усунулся в плечи и ответил:
      -- Да, и меня. Я бы этого не хотел. Я не хотел бы этого больше всего на свете. Вызывайте оператора.
      Подполковник Егоров бросил в микрофон селектора:
      - Зайдите, доктор!
      Появился оператор в белом халате, положил на стол листы компьютерной распечатки. В ответ на обращенные к нему взгляды неопределенно пожал плечами:
      -- Слишком мало данных.
      -- А по тем, что есть? -- спросил Егоров.
      -- Реакции неадекватны.
      -- То есть? Врет?
      -- Смотрите сами. Вот реакция на вопрос: "Вы убивали людей?" Точно такая же, как на вопрос: "Вы курите?" Но ведь он же действительно не курит.
      -- Чушь! -- своим скрипучим голосом бросил Профессор. -- Три года в Чечне. Капитан спецназа. Он что, цветочки там поливал?
      Вопрос не требовал ответа. В тоне, каким это было сказано, звучал не вопрос, а выражение недовольства. Но ни Егоров, ни оператор не чувствовали за собой никакой вины, поэтому оба промолчали, как бы давая возможность
      начальственному недовольству рассеяться по кабинету, как дыму от сигареты Егорова.
      -- А реакция на вопрос, умеет ли он убивать людей? -- спросил, помолчав, Профессор.
      -- Насчет этого вам и без полиграфа скажу, -- ответил Егоров. -- Умеет.
      -- А реакция отрицательная, -- заметил оператор.
      -- Как это может быть? -- не понял Профессор. -- Психологический блок?
      -- Не думаю. У меня есть другое объяснение. Это только гипотеза. Потому что, повторяю, данных для анализа мало. Посмотрите на эти графики. Ответы на вопросы: "Вы богатый человек?" и "Вы бедный человек?" Кривые совпадают. А
      теперь я эти кривые совмещаю с реакцией на вопросы, убивал ли он людей и умеет ли убивать людей. Полная идентичность.
      -- Ни черта не понимаю! -- бросил Егоров. -- Вы свой полиграф на пол не роняли?
      -- Прибор ни при чем. Он фиксировал восемнадцать параметров. Ответ в другом. Обследуемый об этом не думает.
      -- О чем именно? -- уточнил Профессор. -- Богатый он или бедный?
      -- Да. Для него этих вопросов не существует. Точно так же, как вопросов об убийствах.
      -- Фрейдистские штучки? -- с иронией поинтересовался Егоров. --Замещение, вытеснение, подмена?
      -- Нет. Реакция на такого рода раздражители принципиально иная. Дело проще и одновременно сложней. Это для него работа. И только.
      -- Убийца-автомат? -- предположил Профессор.
      -- Исключено. Мы проводили обследование наших летчиков, бомбивших Грозный. Для них это тоже была работа. Более того, служба. А кривые там метались, как молнии в грозу. Моральный фактор.
      -- А здесь, выходит, морального фактора нет?
      -- Есть. Но он позитивен. Иными словами, объект верит в правильность того, что делает.
      -- А сразу не могли так и сказать? -- раздраженно спросил Егоров.
      -- Вы бы мне не поверили.
      -- Я и сейчас не верю. Так не бывает.
      -- Бывает. В психологии не меньше тайн, чем, скажем, в истории.
      Профессор жестом прервал перепалку.
      -- Что из этого следует? -- спросил он.
      Оператор снова пожал плечами:
      -- Вы не объяснили мне цели обследования. Но если вы хотели узнать, является ли он наемным убийцей, могу твердо ответить: нет. И в будущем на эту роль не годится.
      Профессор откинулся на спинку кресла и некоторое время молчал, нахохлившись. Потом сказал:
      -- Спасибо, доктор. Проводите его сюда. Минут через десять.
      Оператор собрал графики и молча вышел.
      -- Вы уверены, что вам следует с ним встречаться? -- поинтересовался Егоров.
      И вновь ответ последовал не сразу.
      -- Я ни в чем не уверен. Поэтому, должен на него посмотреть.
      Егоров включил монитор:
      -- Смотрите.
      На экране появилась комната с полиграфом и компьютерами. Возле окна, спиной к камере, сложив руки за спиной и слегка покачиваясь на носках кроссовок, стоял молодой человек в джинсовом костюме.
      -- Хорошо держится. Спокойный парень, -- заметил Профессор. -- Даже не пытается заглянуть в бумаги на столе. Что было бы вполне естественно.
      -- Он же просек телекамеру.
      -- Как вы на него вышли?
      -- Я представил отчет.
      -- Повторите.
      -- Через отдел кадров училища. Невольно подсказал бывший замполит, полковник Митюков. Он следит за успехами выпускников. Даже оборудовал стенд "Наша гордость". Довольно безобидный вид показухи. Этот парень сначала заинтересовал меня из-за слома карьеры. Это хорошо ложилось в нашу
      разработку. Но решающим фактором, конечно, стала его поездка в Японию. На юбилее училища я на него посмотрел. Подходит.
      -- Мы не знаем причины слома его карьеры.
      -- Я надеялся, выясним.
      -- Не выяснили. "Невыполнение боевого приказа". За этим может быть что угодно. Зато выяснили чертову дюжину странностей. Откуда у него такая дорогая машина, деньги на строительство дома? На какие шиши и за каким чертом он раскатывает по Европам? Участие в евразийском ралли для
      собственного удовольствия. Это как прикажете понимать? -- Профессор помолчал и с нескрываемым раздражением закончил: -- И главное, все эти вопросы встают тогда, когда человек практически уже включен в нашу комбинацию!
      Егоров напомнил -- не оправдываясь, но словно бы возвращая Профессора к реальности:
      -- Времени было в обрез. Но не поздно и переиграть.
      -- Я вас не обвиняю. Я пытаюсь понять, что происходит и что необходимо предпринять. Отменять операцию мы не можем. Об этом и речи нет. Нам не могли его подсунуть? Этот ваш Митюков?
      -- Он такой же мой, как и ваш. Исключено.
      -- В нашей работе исключать нельзя ничего. И никогда. Вы знаете об этом не хуже меня.
      -- Об операции известно только вам и мне. Или это не так?
      -- О деталях -- да, так.
      -- А в целом?
      Профессор недовольно поморщился:
      -- Не задавайте таких вопросов.
      -- Тогда не о чем беспокоиться. Подсовывают серых воробышков, а не таких экзотических фруктов -- с новым "террано" и женой в норке. Он, кстати, и не делает тайны из своего образа жизни. Это лучшая гарантия, что он не подстава. Вас что-то смущает?
      -- Конкретно -- ничего. Мне он даже нравится. Да, нравится, -- повторил Профессор, разглядывая на экране монитора Пастухова, который уже начал нетерпеливо поглядывать на часы. -- Нормальный молодой человек. Настолько нормальный, что невольно ищешь серьгу в ухе. Или в ноздре. Экзотический
      фрукт, говорите? Вы правы, пожалуй. Таких не подсовывают. А это, в конце концов, главное. Что ж, давайте с ним поговорим.
      На экране монитора было видно, как в комнату вошел оператор, что-то сказал Пастухову. Тот довольно равнодушно кивнул и вышел из процедурной.
      Егоров выключил телевизор.
      Через несколько минут оператор ввел в кабинет Пастухова и остановился в дверях, выжидающе глядя на Профессора.
      -- Можете быть свободны, -- кивнул тот.
      -- Слушаюсь, -- сказал оператор и вышел.
      -- Садитесь, Сергей Сергеевич. Мне хотелось бы задать вам пару вопросов. Не возражаете?
      Пастухов оглянулся на подполковника Егорова:
      -- Вы нас не познакомили.
      -- Называйте меня Профессором.
      -- Профессором чего?
      -- Это важно?
      -- Интересно.
      -- Социологии, -- подсказал Егоров.
      -- Понятно.
      -- Что вам понятно? -- заинтересовался Профессор.
      -- То, что вы хотите остаться инкогнито. До свиданья, Профессор. Всего хорошего, подполковник. Позвоните на вахту, чтобы меня выпустили.
      -- Вы хотите уйти? -- спросил Профессор.
      -- Я не люблю иметь дело с таинственными незнакомцами.
      Профессор нахмурился.
      -- Не выступал бы ты, рейнджер, а? -- посоветовал Егоров.
      -- Так я могу уйти? -- повторил Пастухов.
      -- Разумеется, -- кивнул Профессор. -- В любой момент. Но я попросил бы вас не спешить. Как знать, не окажется ли наше предложение для вас интересным. Что же до инкогнито -- вы правы. Но есть ситуации, когда, чем меньше мы знаем друг о друге, тем лучше.
      -- Это игра в одни ворота. Обо мне вы хотите знать все. Поэтому и предложили проверку на полиграфе.
      -- Ты же согласился, -- напомнил Егоров.
      -- Просто хотел понять, что вас интересует.
      -- Понял?
      -- Это было нетрудно.
      -- Ну, хватит, -- поморщился Егоров. -- Полиграф -- это был лишь способ проверить твою откровенность. Мы и без него знаем о тебе все.
      -- Рад за вас. Тогда переходите к делу.
      -- Не торопитесь, подполковник, -- проговорил Профессор. -- Сергей Сергеевич совершенно прав: все о человеке не знает никто. Даже он сам. Мы знаем о вас далеко не все. И кое-что хотели бы узнать.
      -- Спрашивайте.
      -- На какие средства вы живете?
      -- Работаю. Сейчас, например, заканчиваю оборудовать столярную мастерскую. Буду делать оконные рамы, дверные блоки. Без заказов, рассчитываю, не останусь.
      -- Не сомневаюсь, что вы разбогатеете, -- проговорил Профессор. - Но это в будущем. На что вы живете сейчас?
      -- На трудовые сбережения.
      -- Накопил в Чечне? -- с иронией поинтересовался Егоров. - Сэкономил из офицерского жалованья?
      -- Я и после армии не сидел без дела.
      -- Пас деревенское стадо. Прибыльное занятие, а? Настолько, что позволил себе слетать в Японию за "ниссан-террано"!
      -- Брать машину на заводе-изготовителе -- почти вдвое, если не более того, дешевле, чем у московских дилеров. И можно самому выбрать комплектацию. Без кондишен и квадрозвуков. Это тоже снижает цену.
      -- Учту. Когда заработаю хотя бы на вшивенькую "хонду". Не подскажешь, как это сделать?
      -- Вы всегда плаваете кругами? Почему бы вам прямо не спросить, откуда у меня трудовые сбережения.
      -- Вот именно. Откуда? -- спросил Егоров.
      -- Я выполнил пару конфиденциальных поручений. Мне за них заплатили.
      -- Это уже лучше. Каких поручений? Чьих?
      -- Вы не расслышали? Я сказал. Конфиденциальных.
      -- Иными словами, вы не хотите сообщить нам об этом, -- вмешался Профессор. -- Не будем настаивать. Тем более что наши вопросы преследовали другую цель: выяснить, нужны ли вам деньги.
      -- А они кому-нибудь не нужны? -- удивился Пастухов.
      -- Кто-нибудь нас не интересует. Нас интересуете вы.
      -- Нужны, конечно. Весь вопрос, какие это деньги. И за что.
      -- Вот мы и подошли к сути, -- констатировал Профессор. -- Объясните, подполковник, нашему гостю, в чем будет заключаться его работа.
      -- Но после этого ты уже не сможешь дать задний ход, -- предупредил Егоров. -- Согласен?
      -- Нет. Я не играю втемную.
      -- Но бабки-то тебе нужны? Сам сказал.
      -- У меня есть работа. И она мне нравится. Через неделю запущу столярку. На жизнь заработаю.
      -- Не пудри нам мозги. И себе тоже. Работа у него есть! --пренебрежительно повторил Егоров. -- И она ему нравится! Только не пытайся нас убедить, что тебе не хочется заняться серьезным делом. Себя убеждай. Если сможешь. Не сможешь, рейнджер. Мы уже отравлены этим до печенок. Почище
      любого алкаша или наркомана. И ты сам это прекрасно знаешь. Я же видел, как ты брал в руки "беретту"!
      -- Возможно, -- кивнул Пастухов. -- Но втемную на серьезные дела подписываются только придурки. Вы сами бы подписались?
      -- Если бы доверял заказчику.
      -- А я могу вам доверять?
      Егоров вопросительно взглянул на Профессора. Тот кивнул:
      -- Без конкретики. В самых общих чертах.
      -- Дело не слишком сложное, но требует определенных навыков, которыми ты обладаешь, -- начал Егоров. -- В некоей области в ноябре будут проходить выборы губернатора. Область не входила в так называемый "красный пояс", но сейчас ситуация может измениться. Причины стандартные: спад производства, задержка зарплаты и пенсий. И так далее. Было зарегистрировано пять кандидатов. Но реальные шансы только у двух. Один -- нынешний губернатор, его поддерживает "Наш дом -- Россия". Другой -- кандидат от КПРФ. Дальше разная мелочь. Надеюсь, ты уже понял, что мы заинтересованы в победе
      демократического кандидата, то есть прежнего губернатора?
      -- Тем самым вы хотите сказать, что представляете какую-то правительственную структуру? -- уточнил Пастухов.
      -- Ты правильно понял, -- подтвердил Егоров. -- Наша задача --обеспечить все условия для свободного волеизъявления. Полный и абсолютный порядок на выборах.
      -- Это задача милиции и прокуратуры, -- напомнил Пастухов.
      -- Правильно. Но есть нюансы. Мы получили информацию, что будет предпринята попытка сорвать второй тур выборов, если окажется, что шансы демократического кандидата предпочтительнее. Ты имеешь представление, как
      это можно сделать?
      -- Нет. В этих делах я разбираюсь не больше, чем любой телезритель.
      -- Объясняю. Если перед вторым туром один из кандидатов снимет свою кандидатуру, что будет?
      -- Победит оставшийся кандидат, -- предположил Пастухов.
      -- Нет, выборы будут отменены. Так как станут безальтернативными. И будут назначены новые выборы. Все с нуля. Это понятно?
      -- Да. Непонятно другое. С какой стати кандидату отказываться от борьбы накануне решающего тура?
      -- Разные могут быть причины. Может заболеть. Может попасть в автомобильную аварию. Или даже в самолетную катастрофу. В жизни все бывает.
      -- И могут убить? -- предположил Пастухов.
      -- Могут и убить, -- согласился Егоров.
      -- Убьют демократа, если его шансы окажутся лучше?
      -- Наоборот, -- поправил Егоров. -- Убьют коммуниста. И выборы будут сорваны. И не просто сорваны. Не понимаешь?
      -- Нет.
      -- Какой партии на новых выборах прибавит популярности убийство демократического кандидата?
      -- Демократической?
      -- Верно. НДР и всем, кто с ними блокируется. А убийство коммуниста?
      -- КПРФ?
      -- Вот ты и сам все понял.
      -- Я слышал, что политика -- грязное дело, -- заметил Пастухов. - Вы лишь подтверждаете, что это и впрямь так.
      -- Вы не правы, -- возразил Профессор. -- Любое дело может быть грязным. Политика -- не исключение. Важней другое. Политика -- это дело огромное. И чрезвычайно сложное, с множеством подводных течений. То, что вы видите на экранах телевизоров, -- итог противоборства глубинных сил. В политике есть только один критерий. Результат. Какими средствами он
      достигается -- вопрос второй. Политика -- не рыцарский турнир. А наши противники -- не рыцари с открытым забралом и цветами прекрасной дамы на плюмажах. Нет, не рыцари. Это заставляет нас действовать адекватно. Такова реальность. И мы вынуждены с ней считаться. Прошу извинить за эту небольшую
      лекцию, но я был принужден ее прочитать. Продолжайте, подполковник.
      -- Отсюда вытекает и твое задание. У губернатора есть охрана. Так что с ним все в порядке. Главная наша задача -- обеспечить надежную охрану кандидата от КПРФ. Как это ни странно.
      -- Ничего странного, -- снова вмешался Профессор. -- Наша задача --защита конституционных прав и жизни всех граждан. Каких бы убеждений они ни придерживались. Я хотел бы, Сергей Сергеевич, чтобы на этот счет у вас не было никаких сомнений.
      -- На этот счет у меня нет сомнений.
      -- Мы сформировали для красного кандидата, как его там называют, неплохую команду, -- продолжал Егоров. -- Все профессионалы. Он не знает, что это наши люди. Они оформлены сотрудниками одного из московских охранных агентств, а оплата проведена через коммерческий банк, который якобы сочувствует коммунистам.
      -- Стоит сказать, что возглавляет эту команду лично подполковник Егоров, -- добавил Профессор. -- Но формально начальником охраны будете считаться вы.
      -- Тогда я не понимаю, что мне там делать, -- сказал Пастухов.
      -- Сейчас поймешь, -- пообещал Егоров. -- Я и мои ребята в городе уже засветились. И чем дальше, тем будем засвечиваться все больше. Город небольшой, через неделю-другую нас будет знать каждая бабка. Нужен человек никому не известный, человек, который контролировал бы ситуацию со стороны. Ты и будешь этим человеком. Твоя задача -- вычислить киллера и обезвредить его.
      -- Как?
      -- Абсолютно надежно. Для этого есть только один способ. И ты его знаешь.
      -- В момент покушения?
      -- До.
      -- Вот как?
      -- Сам факт покушения или попытки покушения -- уже реклама.
      -- Значит, не будет никакого следствия, никакого суда?
      -- Вот именно, -- подтвердил Егоров.
      -- Это убийство.
      -- Если называть вещи своими именами -- да.
      Пастухов встал:
      -- Спасибо за внимание, господа. Вы ошиблись. Эта работа не для меня. Для убийства вам следует нанять убийцу.
      -- Сядьте, Сергей Сергеевич, -- кивнул Профессор. -- Это был всего-навсего тест. Мы хотели проверить ваши психоморальные установки. Меня устроили результаты проверки. Нам не нужен убийца. И убийство не нужно. Ваша задача заканчивается раньше. И формулируется проще: вычислить киллера и предотвратить покушение. Лучше -- на стадии подготовки. И лишь в крайнем случае -- в момент покушения. Согласитесь, что ваши действия в этой ситуации, какими бы они ни были, никто не сможет квалифицировать как убийство. Даже вы сами наедине со своей совестью. Вы согласны со мной?
      -- Допустим, -- подумав, сказал Пастухов. -- Вам остается назвать город.
      -- Иначе наш разговор закончится? -- уточнил Профессор.
      -- Да.
      -- Он закончился. Извините, что побеспокоили вас. Без доверия невозможно сотрудничество. Мы не говорим вам многого в ваших же интересах. Лишняя информация обяжет вас к согласию. А насильственное согласие нам не нужно. Значит, мы будем вынуждены изолировать вас. Как минимум, на время
      проведения операции. Вы понимаете, надеюсь, чем это продиктовано?
      -- Понимаю.
      -- На том и расстанемся. И забудем про эту встречу. А вообще-то я разочарован. Я редко ошибаюсь в людях. Не думал, что ошибусь в вас. Очень жаль. Нам нужны такие люди, как вы. Молодые офицеры, которые еще не забыли, что такое честь и долг. Мы знаем, что вас уволили из армии за отказ от
      выполнения боевого приказа. Не спрашиваю, какой приказ вы отказались выполнить и почему. Уверен только в одном: не из-за трусости. Чечня - это Чечня. Грязная и бессмысленная война. Она многое изменила в наших понятиях. Невыполнение приказа всегда было воинским преступлением. Сейчас это может быть и проявлением гражданского мужества. Странное время. В новом обществе рождается новая мораль. Она и предопределит все будущие законы. В том числе и воинские. Проводите нашего гостя, подполковник.
      Профессор откинулся к спинке кресла, прикрыл глаза и снова стал похож на старого грифа, нахохлившегося на вершине скалы.
      -- Когда вы сказали "нам нужны такие люди", кого вы имели в виду? --спросил Пастухов.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22