Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Семейство Мэлори - Тайная страсть

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Линдсей Джоанна / Тайная страсть - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Линдсей Джоанна
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Семейство Мэлори

 

 


— Как вам будет угодно…

Вопль Кэтрин резко оборвался. Неужели ни один человек, кроме кучера, не видел похищения? Но позвать на помощь некого — незнакомец с такой молниеносной быстротой втолкнул ее в карету, что вряд ли кто-то заметил происходящее.

Он немедленно швырнул Кэтрин на сиденье вниз лицом, и как только лошади тронули, стащил с нее шляпку, обвязал платком рот и уперся в поясницу острым локтем, не давая встать. Вскоре это ему, по-видимому, надоело, и похититель просто завел ей руки за спину и прижал коленом ее ноги к жестким подушкам. Незнакомец был достаточно силен, чтобы сжимать ее запястья одной рукой, которую он через несколько минут сменил, и Кэтрин поняла почему, когда несколько минут спустя он набросил на нее сюртук. Правда, в карете было темно, но, когда она останавливалась, всякий мог заглянуть в окно и увидеть, что происходит внутри.

Как оказалась права Кэтрин! Этот человек действительно сумасшедший! Подобные вещи просто не могут происходить с благородной леди вроде Кэтрин Сент-Джон. Но когда Кэтрин объяснит, кто она такая на самом деле, он, вне всякого сомнения, будет вынужден отпустить ее.

Похититель нагнулся над Кэтрин и тихо объяснил:

— Прости, маленький королек, но ты не оставила мне другого выхода. Приказам князя нужно подчиняться. Он и представить не мог, что ты ему откажешь. Ни одна женщина не отвергала его раньше. Самые прекрасные дамы России сражаются за честь оказаться в его постели. Ты увидишь почему, когда он придет к тебе. Другого такого человека, как князь Дмитрий, на свете нет!

Кэтрин была бы рада объяснить ему, что он может сделать с этой своей честью. На свете нет другого такого?! Да ей совершенно все равно, пусть хоть этот князь окажется красивее всех на земле! Он ей не нужен! Послушать этого негодяя, так она должна быть еще и благодарна за похищение! Какая наглость!

Экипаж остановился. Необходимо как можно скорее постараться вырваться из рук этого безумца. Но он не дал ей ни малейшего шанса на избавление. Она не могла освободить ни рук, ни ног. Незнакомец поднял ее, вытащил из кареты и куда-то понес, крепко прижимая к груди. Кэтрин ничего не могла увидеть, поскольку сюртук закрывал также и ее лицо.

Однако она неожиданно почувствовала вкусные запахи. Кухня? Видимо, он вносит ее в дом через черный ход!

В душе Кэтрин забрезжила надежда. Значит, похититель не хочет, чтобы хозяин узнал о том, что он натворил. Кроме того, он сказал, что этот самый Дмитрий не ожидал отказа. Истинный аристократ никогда не унизится до подобного поступка, даже чтобы заполучить понравившуюся ему женщину.

Значит, Кэтрин не придется унижаться перед слугой, объяснять, кто она на самом деле. Достаточно поговорить с князем и сказать, что такого рода предложения ее не интересуют. Несомненно, он немедленно отпустит Кэтрин.

Колени похитителя коснулись ее спины раз, потом другой. Он, очевидно, поднимался по лестнице. Где же все-таки она оказалась? Карета ехала совсем недолго. Боже, неужели она находится где-то на Кавендиш-сквер, неподалеку от особняка Сент-Джонов? Какая ирония!

Однако Кэтрин не знала ни одного князя, живущего поблизости Да существует ли он на самом деле? Может, этот негодяй просто похищает молодых девушек для собственных забав, рас-, сказывая им дурацкие сказки, чтобы облегчить себе задачу?!

Похититель снова заговорил, на этот раз на непонятном наречии, а ведь Кэтрин знала почти все европейские языки! Женщина ответила на том же странном… Русский! Он упомянул Россию! Да ведь это северные варвары! Ну конечно, в их стране полно князей! Там этот титул не так уж редок!

Дверь открылась. Еще несколько шагов, и Кэтрин осторожно поставили на ноги. Она немедленно сорвала с головы платок. Первым порывом было обрушиться на незнакомца, который по-прежнему оставался на месте, глядя на нее с нескрываемым любопытством. Кэтрин потребовалась вся ее немалая сила воли, чтобы сдержаться.

— Возьми себя в руки, Кэтрин, — пробормотала она вслух. — Он всего-навсего дикарь, с дикарским мышлением. И вероятно, даже не сознает, что совершил преступление.

— Мы не дикари, — ответил он по-французски.

— Значит, вы говорите по-английски?! — негодующе воскликнула она.

— Всего несколько слов. Но я понял, что вы считаете меня дикарем. Меня и раньше так называли англичане. Что еще вы сказали?

— Не важно. Я говорила с собой, не с вами. Такая уж у меня причуда.

— С распущенными волосами вы гораздо красивее. Князь будет доволен.

Так вот почему он на нее уставился! Строгий пучок рассыпался, когда он затыкал ей рот, однако не все шпильки еще выпали, и теперь лицо Кэтрин обрамляли очаровательные локоны.

— Лестью вы ничего не добьетесь, сэр.

— Прошу прощения, — почтительно поклонился он, но тут же, поймав себя на этом, раздраженно нахмурился. Для служанки эта особа слишком нос задирает! Но ведь она англичанка, они здесь все такие!

— Меня зовут Владимир Киров. Я говорю вам это, потому что мы должны побеседовать…

— Нет, мне больше нечего вам сказать, мистер Киров. Будьте добры сообщить вашему хозяину, что я здесь и собираюсь объясняться только с ним.

— Но он прибудет только к вечеру.

— Пошлите за ним!

Она была потрясена, заметив, что почти кричит, однако Владимир лишь молча покачал головой.

— Я, кажется, сейчас начну вопить во все горло, мистер Киров! — предупредила она тоном, который, учитывая обстоятельства, посчитала вполне рассудительным. — Вы оскорбили меня, унизили, однако, как видите, я все еще сохраняю спокойствие. Я не какая-нибудь жеманная дурочка, чтобы при малейшей опасности падать в обморок! Но поверьте, и моему терпению приходит конец! Я не продаюсь ни за какие деньги! И даже все королевские сокровища меня не соблазнят! Поэтому лучше вам отпустить меня прямо сейчас!

— Вы слишком упрямы, но это ничего не изменит. И останетесь… Нет!

Кэтрин открыла было рот, но Владимир повелительно поднял руку.

— Не советую кричать. За этой дверью два стражника, которые немедленно ворвутся сюда, чтобы успокоить вас, и поверьте, вам это крайне не понравится. Даю вам несколько часов, чтобы изменить решение.

Кэтрин ни на минуту не поверила похитителю… пока тот, уходя, не открыл дверь. Тут она увидела двух гигантов со злобными лицами и грозными усами, в одинаковых ливреях: длинные рубахи, широкие шаровары, заправленные в высокие сапоги, изогнутые сабли, свисавшие с поясов. Невероятно! Неужели все здешние обитатели стали соучастниками преступления? Очевидно. Ее единственной надеждой оставался князь.

Глава 5


— Что мне делать, Маруся? — спросил жену Владимир. — Он хочет ее, а она отказывается лечь к нему в постель. Никогда еще такого не бывало!

— Тогда найди ему другую, — небрежно бросила она, очевидно, считая, что муж тревожится из-за пустяков. — Сам ведь знаешь, что будет, если он сегодня останется без женщины, — всю обратную дорогу от него житья не будет! Если хотя бы бабка не пожурила его за то, что гоняется за каждой юбкой, все было бы еще не так плохо. Но она запретила господину и близко подходить к своим горничным, а тот из почтения к ней подчинился. Подумай только, с тех пор, как мы гостили у нее, он ни разу ни с кем ни спал, а такое для князя просто немыслимо! Он должен взять женщину, и сегодня же, перед отплытием, иначе нам всем придется плохо, гораздо хуже, чем по пути сюда, когда эта глупышка графиня неожиданно передумала и отказалась с ним ехать.

Владимир и без жены знал все это. Дело не только в том, что он никогда раньше не подводил князя, — важнее всего добиться, чтобы тот был всем доволен, иначе им придется несколько недель терпеть его бешеный гнев. Правда, князь по необходимости мог сохранять целомудрие довольно долгое время. По необходимости. Но сегодня, как раз когда Дмитрий Петрович приказал доставить именно эту пташку… не дай Бог, чтобы он не получил того, что пожелал, потому что, если князь рассердится, тогда горе всем!

Владимир налил себе очередной стаканчик водки и проглотил залпом жгучую жидкость. Маруся продолжала начинять гуся кашей к ужину. Она явно считала, что беспокоиться не о чем. Правда, муж сказал ей только, что женщина, которую он доставил для князя, строптива и несговорчива.

— Маруся, объясни, почему женщина — нет, не благородная дама, а служанка, горничная — почему она не радуется, что князь обратил на нее внимание?

— Она должна считать это великой честью, даже если и не хочет спать с ним! Покажи ей его портрет. Тогда она наверняка передумает.

— Да… только на этот раз, я думаю, это не поможет. Она вовсе не обрадовалась, Маруся! Она оскорбилась! Я видел это по ее лицу! Не понимаю! Ни одна женщина не отказывала ему раньше! Сколько их перебывало — девственницы, чужие жены, принцессы, графини, даже королева…

— Какая королева? Ты мне ничего не рассказывал!

— Не важно! — резко бросил Владимир. — Это не для сплетниц, а ты, дорогая жена, любишь языком помолоть!

— Ну что же, каждому мужчине невредно получить отказ хотя бы однажды. Ему это на пользу пойдет.

— Маруся!

Женщина довольно рассмеялась:

— Я шучу, муженек. Каждому, кроме нашего князя, конечно. Ну же, перестань тревожиться! Сказано тебе, пойди и найди другую женщину!

Владимир угрюмо поглядел в пустой стакан и снова наполнил его.

— Не могу. Князь не сказал: «Я хочу сегодня женщину. Найди!» Он показал именно на эту птичку и велел привести только ее. Знаешь, Маруся, она даже не красавица… разве только глаза… Да я мог бы отыскать господину дюжину женщин по его вкусу, но он желает именно эту. Значит, должен ее получить.

— Наверное, она влюблена, — догадалась Маруся. — Есть только одна причина, почему простая девушка отказывается от такой чести. Ни одна русская крестьянка…

— Это Англия, — перебил муж. — Они совсем не такие, как мы.

— Но мы уже бывали здесь, Владимир. И у тебя никогда не случалось таких забот раньше. Говорю же тебе, она в кого-то влюблена. Но есть зелья, которые могут заставить ее забыть обо всем, замутить разум, сделать посговорчивее…

— Но господин подумает, что она пьяна, — хмуро ответил Владимир. — А такое ему не понравится.

— Но он по крайней мере возьмет ее.

— А если зелье не поможет? Если она все-таки начнет противиться?

Маруся покачала головой:

— Нет, так не пойдет. Он сильно разгневается! Дмитрий Петрович не привык насильничать над женщинами, да и зачем? Они сами у него на шее виснут. Он может иметь любую!

— А хочет ту, которую не может получить. Маруся с возмущением взглянула на мужа:

— Вижу, не будет мне от тебя покоя! Хочешь, чтобы я поговорила с девчонкой, попробовала узнать, что ей нужно?

— Да уж неплохо бы, — согласился готовый на все Владимир.

Маруся, кивнув, приказала:

— Ну а пока отправляйся к Булавину. Вдруг он не врал, когда хвастался на прошлой неделе, что знает способ, как заставить женщину, причем любую, валяться у него в ногах и на все соглашаться. Может, и правда выпросил зелье у какой колдуньи!

— Глупости! — фыркнул Владимир.

— Кто знает, — улыбнулась Маруся. — Казаки всегда жили рядом с турками, а турки знают, как усмирить рабынь, особенно пленниц!

Владимир попросту отмахнулся от жены, презрительно хмыкнув, однако про себя решил послушать ее совета и поговорить с Булавиным. Чем черт не шутит, что, если она права!

Кэтрин не могла усидеть на месте. Она металась по комнате, злобно поглядывая на огромный гардероб, придвинутый стражниками к единственному окну. Даже если он пуст, у нее все равно нет сил сдвинуть это чудовище. Она уже безуспешно пыталась сделать это.

Ее заперли в большой спальне, где явно никто не жил. Даже в массивном бюро ничего не было. Розовые с зеленым обои — королеве нравилось такое сочетание — красовались на стенах. Вся мебель была работы Хоупа — довольно неуклюжее подражание греческо-египетскому стилю в отделке. Дорогое покрывало зеленого атласа на постели. Да… здесь, несомненно, живут богатые люди. Кавендиш-сквер, в этом Кэтрин была уверена. Если бы только удалось вырваться из этой комнаты, она уже через несколько минут могла бы добраться домой… но что ей это даст? Элизабет наверняка уже успела встретиться с Уильямом. Прежде чем Кэтрин окажется дома, сестра станет замужней женщиной!

Этот глупый маскарад, это омерзительное приключение — и все зря! Элизабет вышла замуж за негодяя, авантюриста, охотника за приданым! Одно это переполняло Кэтрин бешенством и гневом на русских дикарей. Подумать только, какой-то болван, варвар, идиот посмел притащить ее сюда, и из-за него жизнь Бет навеки погублена! Нет… дело не в нем. Он только выполнял приказ. Всему виной князь! Кем это он, спрашивается, себя вообразил, послав за ней слугу?! Что за наглость!

— Ну, он еще свое получит! — поклялась про себя Кэтрин. — Его следует засадить в тюрьму! К счастью, я знаю его имя. Дмитрий Александров… или наоборот? Не важно. Не так уж много русских князей сейчас находится в Лондоне. Его будет нетрудно найти.

Несколько минут мысль о мести согревала душу Кэтрин, но, к сожалению, отправить злодея в темницу невозможно. Разразится ужасный скандал. Не хватало еще, чтобы имя Сент-Джонов было вываляно в грязи!

— Но если Бет не будет дома к тому времени, как я вернусь, видит Бог, я это сделаю!

Оставалась лишь слабая надежда, что Бет всего-навсего отправилась на свидание к Уильяму, чтобы поговорить, решить, что делать. Приходилось цепляться за эту надежду, как за соломинку. В этом случае ничего не потеряно, и остается лишь пережить сегодняшнее неприятное происшествие, которое лучше всего будет выбросить из головы.

— Я принесла вам обед, мисс, и еще одну лампу. В комнате слишком темно, когда окно загорожено. Вы ведь знаете французский? Я тоже, потому что в России многие господа даже не говорят по-русски!

Ни на минуту не прекращая болтать, женщина поставила на низкий круглый столик тяжелый поднос. Она была на полголовы выше Кэтрин, средних лет, с каштановыми волосами, затянутыми в тугой пучок, и добрыми голубыми глазами. Она вошла не постучав, по-видимому, один из стражников открыл и закрыл за ней дверь.

Женщина поправила розу, выпавшую из узкой вазы, и поставила уже зажженную лампу на мраморную каминную доску. Мягкий свет разлился по комнате. Потом незнакомка подошла к столику и начала поднимать крышки блюд.

— Катушки, — пояснила она, показав на рыбные тефтели в соусе из белого вина. — Я кухарка и знаю, что вам они понравятся. Меня зовут Маруся.

Кэтрин с удивлением отметила, что женщина довольно худощава и совсем не похожа на кухарку. Однако ароматы были настолько соблазнительными, что девушка невольно посмотрела на поднос и увидела несколько ломтиков ржаного хлеба, салат из цикория и фруктов, кусочек торта н бутылку вина. Кэтрин мгновенно вспомнила, что даже не завтракала сегодня. Жаль, что она слишком упряма, чтобы согласиться попробовать хотя бы кусочек.

— — Спасибо, Маруся, но можете унести все это. Я ничего не приму в этом доме, ни одной крошки.

— Но так не годится! Вы и без того слишком маленькая! — охнула Маруся.

— Я маленькая… просто потому, что маленькая, — сухо бросила Кэтрин. — И это не имеет ничего общего с едой!

— Но князь… он настоящий великан! Посмотрите! Она почти насильно сунула Кэтрин под нос небольшой портрет, так что та невольно опустила глаза. Мужчина, изображенный на миниатюре, был… нет, невозможно. Никто на свете не может иметь подобную внешность! Кэтрин резко оттолкнула руку женщины.

— Очень мило! Подобная маленькая хитрость должна, по-вашему, помочь заставить меня изменить решение? Даже если это действительно князь Александров, я все равно откажусь!

— Вы замужем?

— Нет.

— Имеете любовника, которым очень увлечены?

— Любовь — это забава идиотов. Я не идиотка. Маруся нахмурилась:

— Тогда, если можно, объясните мне, почему вы не соглашаетесь. Это и вправду мой господин. Зачем мне лгать, когда вы все равно увидите его сегодня? Такой красивый мужчина! Да перед ним ни одна не устоит. И так добр с женщинами…

— Довольно! — рявкнула Кэтрин, потеряв терпение. — Господи, просто невероятно! Сначала это чудовище, похитившее меня, а теперь еще и вы! Неужели не понимаете, как это отвратительно — сводничать? Уговаривать меня продаться какому-то князю, словно уличную девку! Ну так вот, никаких денег не хватит, чтобы меня купить!

— Если не хотите брать деньги, почему бы вам не посчитать это просто приятным времяпрепровождением? Поверьте, князь умеет ухаживать за женщинами! Просто у него нет времени сегодня — завтра мы отплываем домой, в Россию, и он отправился на пристань, убедиться, все ли в порядке.

— Рада слышать, что вас здесь не будет, — сухо процедила Кэтрин. — Но так или иначе, я все равно не желаю видеть ни князя, ни его слуг.

Владимир был прав. Девчонка не просто упряма, но к тому же зла и высокомерна! Матерь Божья, ведет себя, как принцесса, хотя глупа при этом, как последняя крестьянка! Ни одна женщина в здравом уме не может отказаться от ночи с князем Александровым! По правде говоря, есть и такие, которые сами готовы заплатить за эту честь!

— Но вы так и не объяснили, почему противитесь, — настаивала Маруся.

— Вы просто совершили ошибку, вот и все. Я не из тех, кто способен лечь в постель с совершенно незнакомым мужчиной. Благодарю, такое мне и во сне не снилось.

Что-то пробормотав по-русски, Маруся покачала головой и поспешно вышла. В холле ее уже ожидал муж. Жаль, что приходится разочаровывать его, но другого выхода нет.

— Ничего не вышло, Владимир. Либо она боится мужчин, либо терпеть их не может. Но могу поклясться, она не передумает. Лучше тебе пойти и попросить у князя разрешения найти ему другую женщину.

— Нет, он никогда не согласится, — вздохнул Владимир, вручая жене маленький мешочек, перетянутый веревкой. — Подмешай это к еде, когда понесешь ей ужин.

— Что это?

— Колдовское снадобье Булавина. Если верить его словам, князь будет весьма доволен.

Глава 6


Ванну внесли к концу дня… или уже наступил вечер? В комнате не было часов. Кэтрин всегда носила в кармане маленькие часики, но они остались в платье, которое она так небрежно бросила горничной сегодня утром.

Кэтрин настороженно наблюдала, как трое слуг внесли фарфоровую ванну, наполнили ее дымящейся водой, подлили ароматного масла из маленького пузырька, так что комната сразу наполнилась запахом роз. Никто не спросил у Кэтрин, хочет ли она принять ванну. Конечно, она и не подумает раздеться! Да в этом доме она и пуговки не расстегнет!

Но в спальню вошел Владимир Киров, попробовал, достаточно ли горяча вода, и улыбнулся. Кэтрин постаралась не обращать на него внимания, просто сидела в кресле, прямая, как доска, рассерженно постукивая пальцами по подлокотникам.

Владимир решительно подошел к ней и не допускающим возражений голосом приказал:

— Вы сейчас же искупаетесь!

Кэтрин медленно подняла на него глаза, снисходительно оглядела с ног до головы и снова отвернулась.

— Вам следовало бы спросить меня, прежде чем тратить столько времени и труда. Я не принимаю ванн в чужих домах.

С Владимира было довольно этого нестерпимого высокомерия.

— Это не просьба, девушка, а приказ. Либо вы выполните его, либо мужчины, те, что стерегут дверь, вам помогут. Думаю, им весьма понравится это, хотя вам вряд ли доставит удовольствие.

Он с радостью увидел, как быстро удалось привлечь ее внимание. Огромные глаза не правдоподобно расширились, гневно блеснули. Они были ее единственной по-настоящему привлекательной чертой. Большие, необычного цвета, они так и сияли с маленького овального личика, придавая ей странно невинный вид. Может, именно это привлекло в ней князя? Но нет, вряд ли он мог заметить ее глаза на таком расстоянии Но прежде всего нужно избавиться от ее уродливого платья. Черный цвет не шел ей, лишал всех красок, так что лицо казалось болезненно-бледным. Конечно, в этот момент ее щеки порозовели от гнева, но румянец скоро исчезнет У нее хорошая кожа — гладкая, почти прозрачная, но немного румян не помешает. Он бы приказал их принести, если бы не был уверен, что девушка станет сопротивляться и придется удерживать ее силой. Не дай Бог, князь увидит синяки!

Нет, придется довольствоваться тусклым освещением и светло-зелеными простынями на постели. Владимир удовлетворенно вздохнул. Наконец-то все в порядке!

Женщина, благоухающая розовым маслом, одурманенная зельем и чувствующая себя беспомощной и бессильной без одежды, наверняка не подумает спорить с князем или жаловаться.

— Лучше искупаться сейчас, пока вода горячая, — посоветовал Владимир. — Я пошлю горничную помочь вам. А потом сможете поужинать, и на этот раз будете есть или вам помогут. Поверьте, в наши намерения не входит морить вас голодом.

— И сколько времени я здесь пробуду? — осведомилась Кэтрин.

— Когда князь покинет эту комнату, я отвезу вас куда пожелаете. Думаю, он вряд ли захочет пробыть в вашем обществе больше нескольких часов.

Ну уж нет! Ей и нескольких минут будет достаточно, чтобы поставить на место этого распутника, разъяренно подумала Кэтрин. И тогда она будет свободна!

— Когда он придет?

— Когда решит, что пора ложиться в постель, — пожал плечами Владимир.

Кэтрин опустила глаза. На щеках вновь расцвели два ярких пятна. Сегодня она наслушалась непристойностей больше, чем за всю жизнь. Просто не верится, что люди могут говорить о столь интимных вещах так спокойно, ничуть не смущаясь! Должно быть, слугам князя часто приходится наблюдать подобные сцены, потому что у них совершенно нет стыда! Можно подумать, они не видят ничего особенного в том, чтобы похищать невинных женщин и притаскивать их в дом на утеху хозяину!

— Надеюсь, вы сознаете, что совершаете преступление? — спокойно поинтересовалась она.

— Не так уж оно велико, и к тому же вас щедро вознаградят за беспокойство.

Кэтрин была слишком потрясена, чтобы ответить, а Владимир исчез, прежде чем она успела взорваться. Они ставят себя выше закона! Нет, скорее всего нет. Просто считают, что она принадлежит к самым низам, а законы пишутся только для богатых и знатных, как здесь, так, без сомнения, и в России. И действительно, стоит ли обращать внимание на какую-то служанку? Что она может поделать против могущественного князя? Но ведь Кэтрин не раскрыла им глаза на ошибку! Не сказала, кто она такая и что похищение дочери графа им с рук не сойдет!

Наверное, с самого начала стоило во всем признаться. Но так неловко рассказывать о собственной глупости! И вряд ли стоит раскрывать свое имя, достаточно высказать Александрову нелицеприятное мнение о нем и его слугах.

Вскоре появилась молодая горничная, чтобы помочь Кэтрин раздеться. Она не хотела никакой помощи, но девушка, очевидно, говорила только по-русски, " поскольку проигнорировала все протесты Кэтрин и, о чем-то непрерывно болтая, складывала каждый предмет туалета, который та отбрасывала, спеша поскорее покончить с испытанием. И как только Кэтрин ступила в ванну, горничная поспешно удалилась, унося с собой всю ее одежду, включая туфли.

Гром и молния! Они успели подумать обо всем! А в комнате ничего не было, кроме постельного белья. Даже прикрыться нечем!

Это оказалось последней каплей. Кэтрин пыталась сохранить спокойствие. Пыталась, как могла, не обращать внимания на бесконечные оскорбления и считать все случившееся глупой ошибкой. Она даже собиралась быть вежливой с князем, когда станет объяснять досадное недоразумение самовольством слуг. Но не сейчас. Помоги ему Бог, она не собирается ничего спускать! Им всем это даром не пройдет!

Кэтрин яростно намыливалась, пока не порозовела кожа. Больше она ни на ком не могла сорвать злость. Но прежде чем она успела выйти из ванны, дверь открылись и на пороге появилась Маруся с подносом.

— Немедленно принесите одежду! — потребовала Кэтрин.

— Все в свое время, — невозмутимо ответила женщина.

— Сейчас и немедленно!

— Не стоит так кричать, малышка. Стражникам приказано…

— Черт с ними и с вами тоже! О, не важно, обойдусь! Кэтрин решительно протопала к кровати, обвязалась полотенцем и стащила покрывало, пока эти негодяи не успели вынести из комнаты все белье. Покрывало оказалось слишком тяжелым, поэтому Кэтрин стащила простыню и, накинув ее на плечи, завязала под подбородком наподобие плаща. Зеленый атлас быстро впитал капельки воды, оставшиеся на коже.

Маруся от удивления потеряла дар речи Подумать только, как много ярости в этом маленьком существе Глаза гневно сверкали, на щеках расцвел румянец, а тело… Неужели под уродливым черным одеянием скрывалось такое совершенство? Да, князь, без всякого сомнения, будет доволен!

— Поешьте, прошу вас, и, может быть, успеете поспать немного, прежде чем…

— Ни слова больше! — резко оборвала Кэтрин. — Оставьте меня! Я не буду говорить ни с кем, кроме вашего хозяина.

У Маруси оказалось достаточно ума, чтобы не возражать и поспешно уйти. Оставалось лишь ждать и надеяться, что в словах Булавина было хотя бы немного правды.

Представив, как эти здоровенные мужланы будут удерживать ее за руки и силком запихивать еду в рот, Кэтрин невольно сделала шаг к столу. И то обстоятельство, что последние три часа ее мучил голод, не имело ничего общего с ее решением все-таки поужинать. Но еда оказалась великолепной — цыпленок в сливочном соусе, вареные картофель и морковь, маленькие медовые пирожные. Белое вино тоже оказалось превосходным, но Кэтрин слишком хотела пить, чтобы оценить его по достоинству. За весь день у нее росинки маковой во рту не было, и поэтому она поспешно осушила два стакана, прежде чем горничная принесла еще один поднос с холодной водой. Слишком поздно! Она уже успела утолить жажду, как, впрочем, и первый голод. На подносе, кроме кувшина с водой, оказались графин с бренди и два бокала. Горничная поставила его на ночной столик и удалилась.

Значит, настало время, когда его светлость, князь Александров соизволит наконец известить о своем появлении? Прекрасно, пусть приходит, да поскорее, пока Кэтрин все еще вне себя от ярости и готова разорвать его!

Однако никто не приходил, и минута за минутой продолжали тянуться уныло и бесконечно.

Кэтрин отставила тарелку и снова начала мерить шагами пол, но не успела несколько раз обойти комнату, ожидая каждое мгновение, что дверь откроется, как почувствовала, что кожу начало покалывать в тех местах, где к ней прикасалась простыня. Нервы! Просто представить немыслимо! Она, которая всегда была невозмутима, как скала, теперь трусит и нервничает!

Кэтрин подошла к ночному столику и налила себе бренди. Это поможет подкрепить силы. Не подумав о последствиях, она одним глотком осушила бокал. Жаль, конечно, но времени совсем нет. Князь может вот-вот явиться, а ей нужно расслабиться, взять себя в руки.

Кэтрин села, вынуждая себя успокоиться. Но ничего не помогало. Теперь уже все тело горело, и жар с каждым мгновением усиливался.

Кэтрин вскочила, налила себе еще бренди и на этот раз стала пить уже маленькими глоточками. Не хватало еще опьянеть, и все из-за расстроенных нервов! Она снова заходила по комнате, но теперь малейшее прикосновение атласа к коже становилось совершенно невыносимым. Первым порывом Кэтрин было сбросить простыню, но она, конечно, никак не могла сделать это. Нельзя же разгуливать по комнате голой! Слава Богу, она еще не забыла о скромности.

Кэтрин замерла посередине комнаты, боясь шелохнуться. Но и это не помогло. Казалось, каждая частичка тела наполнилась энергией, побуждающей ее двигаться. Стоять на месте было невозможно.

Она начала поводить плечами, потягиваться, нервно перебирать простыню. Никогда в жизни не чувствовала Кэтрин такой нетерпеливой потребности что-то делать. И тут случилось нечто еще более странное. Кэтрин могла бы поклясться, что ощущает, как кровь бежит по жилам все быстрее и быстрее Нет, это просто невозможно… и однако происходит именно с ней. Как странно и неприятно!

Дверь, наконец, открылась, но вошла всего лишь молодая горничная и, захватив поднос с остатками еды, удалилась. Говорить с ней не было смысла — девушка понимала только по-русски, и поэтому Кэтрин решила выпить еще бренди, но тут же упрямо покачала головой. Нет, она и так уже немного пьяна? а ведь ей сейчас нужно быть собранной, и голова должна оставаться ясной.

Кэтрин села на постель, но тут же услыхала собственный стон. Глаза ее широко раскрылись. Да что это с ней творится? Должно быть, во всем виновата проклятая простыня. Нужно избавиться от нее, хотя бы на несколько мгновений.

Кэтрин развязала простыню и, вздрогнув, почувствовала, как она сползла вниз и зеленым озерцом легла у ног. Девушка инстинктивно скрестила руки на груди, но тут же словно молния пронзила ее с головы до ног. Кэтрин охнула. Почему ее груди внезапно стали такими чувствительными? Но ощущение было приятным. Такого раньше она никогда не испытывала.

Оглядев себя, Кэтрин была поражена, заметив, как разгорелась кожа. А соски превратились в твердые крохотные пуговки, и это странное покалывание… покалывание во всем теле…

Кэтрин провела ладонью по руке и снова застонала. Нет, что-то, несомненно, неладно. Она вся была словно открытая рана… нет, не рана… Кэтрин не знала, как описать все, что с ней происходит, но волны жара прокатывались по ней, загораясь в лоне нестерпимым пламенем.

Кэтрин, сама того не сознавая, откинулась на постель, беспокойно извиваясь. Она заболела! Конечно же! Еда!

И она с ужасом осознала, ясно, бесповоротно, что ей скорее всего подсыпали что-то в пищу.

— Господи, что они сделали со мной?

Но им совершенно ни к чему желать ее смерти. Вряд ли Кэтрин отравили, видимо, ей плохо от того снадобья, что они подсыпали. Просто смешно — уж они, конечно, совсем не ожидали, что ее будет сжигать лихорадка. Но отчего она вся горит и не находит себе места до такой степени, что не может управлять даже движениями собственного тела?!

Кэтрин свернулась клубочком на постели, охваченная страхом и отчаянием. Простыня немного охладила разгоряченную кожу. Кэтрин перевернулась на живот и на несколько благословенных мгновений почувствовала некоторое облегчение Приятная усталость охватила ее, усталость и надежда, что все кончилось. Напрасно! Кэтрин почувствовала, как огненные волны снова захлестывают ее со все большей силой, и эта непрестанная пульсация в лоне, почти боль. О Боже!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4