Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Земные пути (фрагмент)

ModernLib.Net / Логинов Святослав / Земные пути (фрагмент) - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 1)
Автор: Логинов Святослав
Жанр:

 

 


Логинов Святослав
Земные пути (фрагмент)

      Святослав ЛОГИНОВ
      ЗЕМНЫЕ ПУТИ
      Глава 1. ПОВЕЛИТЕЛЬ МЕЧЕЙ
      Тяжёлый, отполированный временем и штанами, хозяйский табурет был вынесен на улицу под открытое небо. На табурете, небрежно закинув одну ногу поверх другой, сидел доблестный кёниг Фирн дер Наст. А сам хозяин стоял на коленях неподалёку и, ударяя сцепленными руками в грудь, твердил:
      - У меня ничего нет! Клянусь пресветлыми богами, у меня нет совсем ничего!
      - Верю... - улыбнулся дер Наст.
      Торп даже рот разинул от удивления, услыхав такое признание. Но в эту минуту длиннополый чародей Парплеус, стоящий рядом с кёнигом, наклонился вперед и проницательно возгласил:
      - А вот огородник Нежер, спрошенный нами, объявил, что деньги на выплату недоимок - четыре грошена с лишком - ссудил ему ты.
      Торп кивнул согласно и робко возразил:
      - Но ведь Нежер не вернул мне долг, и теперь у меня ничего нет.
      - А ты спрашивал с него?
      - Нет, конечно, откуда у огородника такие деньги?
      - А у тебя они откуда?
      - Продал купцам шкурки двух выдр.
      - И тут же кинул деньги огороднику...
      Торп вздохнул и чуть заметно пожал плечами, не то признаваясь в собственной расточительной глупости, не то печалуясь, что такой высокоучёный господин, превзошедший премудрости геликософии и дактилономии, не может понять вещей обыденных, очевидных для всякого простака.
      - А еще, - не успокаивался Парплеус, - стало известно, что некая вдова из Маженице также неоднократно получала от тебя деньги.
      - На что же мне ещё тратить деньги...
      - Значит, они у тебя есть, - обронил слово кёниг.
      - Нету!.. - взвыл Торп. - Тогда я охотился на ондатру и продавал шкурки, а нынче - весна, шкура лезлая и ничего не стоит!
      - Сейчас он скажет, что не имеет даже медного кёртлинга на хлеб, заметил Парплеус.
      - Истинно так!
      - А что же ты тогда тут жрёшь?! Или ты, как девственная блудница перебиваешься дарами Нота и Зефира? Не вздумай лгать перед лицом господина и выдумывать небылицы! В деревнях голод, а на болоте весной нет никакой пищи!
      - Есть, - смиренно возразил Торп, глядя на обличающий перст геликософа. - Корни аира, ряска, но лучше всего - улитки. Здесь прорва самых лучших улиток, даже на виноградниках Монстреля таких не сразу найдёшь. Улиток надо выдерживать три дня на стружках молодого граба, чтобы у них прочистило нутро, а потом самое время тушить их со щавелем и кресс-салатом. Хорошо ещё добавить латук...
      Хитроумный Торп мог долго расписывать прелести своей холостяцкой кухни. Прежде этот приём действовал безотказно. Старый кёниг, брат нынешнего повелителя, немедленно размякал от подобных речей, соглашался откушать тушёных моллюсков и в результате забывал, что явился в болотистую глухомань не обедать, а карать слишком независимо живущего мужика. Плохо, когда мужик о себе мнит, от этого убавляются силы сеньора. И кто знает, не из-за Торпова ли угощения настолько ослабел Гляс дер Наст, что не заметил, как брат прячет в рукаве нож.
      И вот теперь к Торпу явился новый кёниг - худой и жилистый, которого ничуть не соблазняют кухонные рассказы пронырливого мужика.
      Торп с причмокиванием закончил последнюю фразу и выжидательно уставился на непрошеных гостей. Дер Наст сидел с невозмутимым видом. Парплеус, не ожидавший от смерда такого красноречия, выглядел озадаченным; заплетённая в косы борода чародея потемнела от пота. Стражник, пришедший на хутор вместе с кёнигом, стоял столбом и был, кажется, озабочен лишь одним - как бы, не шевельнувшись и не привлекая к себе внимания, согнать с носа перебравшего крови комара. Из всех пришельцев жил лишь мальчишка-прислужник, стоявший за плечом у хозяина. Пучком фазаньих перьев он отгонял кровососов от макушки кёнига, не забывая на отмахе облегчать и собственную участь.
      - Много слов, - произнес дер Наст.
      - Подозрительно... - поддакнул мудрый Парплеус.
      - Проверь, что у него в каморах, - ни к кому особенно не обращаясь приказал кёниг.
      Воин радостно сорвался с места и остервенело терзая свербящий нос, скрылся за домом.
      Через полминуты он выскочил обратно и торжествующе протрубил:
      - Да у него корова есть! Куда-то отогнана, но следы не спрячешь. Корова тут у него!
      Торп стукнулся лбом в песок.
      - Государь, пощады!.. Я же с голоду без неё умру! Пропаду зазря...
      - Тяжело будет, - посочувствовал кёниг, - Ну да как-нибудь на улиточках перебьёшься, не подохнешь. Веди сюда свою корову, а то я тороплюсь.
      Торпу для острастки и, чтобы под ногами не путался, дали в лоб, и теперь он валялся на земле, сходу разучившись голосить. Найденную корову обвязали верёвкой за рога и двинулись в обратный путь.
      А путь предстоял немалый и непростой - через моховые прорвы, затянутые густым илом, мимо железных ям, где никакое черпало не досягнет дна, вдоль зыбких промоин, окон, дразнящих голубым огоньком, сквозь владения шишиг и кикимор, напролом по зарослям хвоща к сухим королевским борам, где добытчиков ожидали оставленные без присмотра кони.
      Слюнявая толстобокая коровёнка, конечно, не могла окупить усилий гордого кёнига, но коровёнка в таких делах и не принималась в расчёт. Важно было прийти и взять дань, иначе в магической защите повелителя мечей появится брешь, и тогда дни повелителя будут сочтены.
      Из остальных мужиков налоги выколачивали солдаты, а вот к жилищу Торпа добраться они не могли. А может быть, просто не хотели стараться. Ведь в самом Торпе на грош не было магии, и он не сумел бы отвести глаза охотникам за недоимками.
      Проще всего было бы зарезать хама, но дер Наст понимал, что на пожилом месте, да ещё спрыснутом кровью, и, к тому же, в непроходной глуши непременно заведётся лихо. И чтобы ни говорил Парплеус, какие бы волхования ни учреждал, обещая патрону мир и безопасность, лучше держаться от напасти подальше и лихо не будить. А Парплеус - что с него взять? - учёный маг. Говорить умеет складно, а как колдовать неведомо.
      - Полагаю, что с методологической точки зрения нами допущен просчёт, - разливался мудрец, утопая ботфортами в зыбкой глубине. - Нам следовало бы вести на веревке не корову, а её владельца. С этим мужиком явно нечисто, от него за полмили пахнет ересью.
      - Что-то ты взбредил, - не удержался кёниг. - Привык по городам крамолу искать. В лесу ереси не бывает.
      - Это как поглядеть, - посмел возразить Парплеус. - Колдовство разлито в мире неравномерно, и точно так же флюктуируют гнусности малефиков. Мир был бы куда разумней и изящней, если бы могучие силы доставались только благородным воинам и убелённым мудрецам. До грехопадения так и было. Но с тех пор в мире многое прогнило. Бесы вращают колёса крупорушек, демоны дуют в паруса кораблей, а чёрные кобольды поселились в кузнях. А ведь это места, где редко встретишь благородного человека. Магия в руках черни - отсюда один шаг до самой злой ереси.
      - Кое-кто утверждает, - с усмешкой вставил кёниг, - что мельничные колеса вращает вода.
      - Ни слова! - вскричал Парплеус, не замечая насмешки. - Ведь это и есть то самое, от чего рушится мир! Ежели нет демонов, то немощны и боги, а значит, не бывать и магам. В том числе и вам, кёниг!
      - Ну уж я-то не пропаду, - на этот раз воитель усмехнулся в открытую. - В роду дер Настов все были повелителями мечей.
      Многое мог бы возразить Парплеус на эту усмешку, но спорить не стал, памятуя, что покорность сильному - лучшая политика. Лишь промурлыкал примиряюще:
      - Однако согласитесь, государь, что самая могучая, исконная магия, способная соперничать с волей богов, скрывается там, где нет людей, куда не успело проникнуть еретическое мастерство. Но хотя мы с вами идём по простому болоту, я не ощущаю потоков сверхъестественной энергии. А это значит, что поблизости затаился еретик, перекрывший энергетические токи.
      - Какие ещё токи?.. - буркнул дер Наст. - Тут стоячее болото, вовек ничего не шелохнётся, не то чтобы течь...
      В подтверждение своих слов кёниг топнул сапогом по ненадёжному настилу, прогнившая слега хрустнула, и магистр Парплеус с невнятным воплем ухнул в трясину.
      В первое мгновение дер Наст оторопело взирал на происходящее, затем всплеснул руками и захохотал, раскачивая настил и рискуя сам полететь следом за придворным мудрецом.
      Парплеус месил локтями разжиженный мох, хватался за белые корневища жирных растений, сочно лопавшихся под пальцами. Слепой ужас плескался в глазах.
      - Государь! Государь!
      - Колдуй, магистр, - посоветовал кёниг. - Ты же в трёх университетах учился.
      Зажатый трясиной маг уже не взывал о помощи, а только хрипел невнятно. Дышать ему оставалось не больше минуты, но тут в дело вмешался мальчишка, прежде молча стоявший за спиной дер Наста. Он спрыгнул с тропы и, прежде чем кочка пушицы успела просесть под его лёгким телом, вновь выскочил на гать и ухватив за рукав мантии, принялся тянуть Парплеуса из ямы.
      Дер Наст недоуменно поджал губы, но вмешиваться и теперь не стал. Конечно, самоуправство наказуемо, но всему должен быть свой срок. В том заключается высшая мудрость, недоступная магистрам и самовольным щенкам.
      С мучительным стоном мальчишка выволок грузного мага из болота, но Парплеус, выползая на гать, толкнул своего спасителя, и теперь уже мальчишка шлёпнулся в размешанную, пузырящуюся гнилыми миазмами прорву.
      - Ну молодцы!.. - взорвался смехом кёниг. - Ну, порадовали!.. Вот насмешили! Вам шутами стать - цены бы не было!
      От восторга кёниг затопал ногами, гать, не выдержав бесцельного топтания на одном месте, с мокрым хрустом расселась. Конфискованная бурёнка замолотила копытами, руша устеленный хворостом путь, и сползла в воду, сдёрнув следом солдата, никак не ожидавшего такого поворота дела. На ногах удержался один кёниг, а может быть, его уберегла исконная магия, которой издревна славился род дер Настов. Вопли, хлюпанье жижи и надсадное мычание перекрыли смех кёнига.
      - Вы что, уморить меня вздумали!? - рассердился наконец повелитель. - Хватит дурить. Или выползайте на берег, или тоните, чёрт вас подери!
      Парплеус, подгребая к животу прогнившие обломки, торопливо отползал от опасного места. Задержаться, чтобы помочь своему недавнему спасителю, не приходило ему в голову. Солдат, которого тяготила железная кираса, а на правую руку оказалась не вовремя намотана веревка, бился недолго. Ряска сомкнулась над головой, лишь пузыри - болотный газ или последнее дыхание? - указывали его могилу. Корова увязла безнадёжно, одна голова с намотанной на рога верёвкой торчала из грязи.
      - Ну?.. - поторопил дер Наст слугу. - Тонуть будешь или нет? Мне некогда.
      Мальчишка каким-то чудом дотянулся к одному из обломков, притопив его, вырвался из ямы и тоже вполз на остатки дороги. Нога дер Наста непроизвольно дёрнулась, чтобы столкнуть мальчишку обратно, но кёниг вовремя остановил порыв. Не стоит вмешиваться в решения судьбы. Повелитель мечей должен бить, а добивать - дело слабых. "Падающего толкни", - это мудрость шакалов.
      Больше ничего забавного не ожидалось, и благородный Фирн дер Наст, перешагнув копошащихся слуг, пошёл прочь. Мокрые, перемазанные тиной прихлебатели поспешили за ним. Мычание утопавшей коровы провожало их до самых камышей. Потом всё стихло.
      * * *
      Торп сидел и, сглатывая копящуюся ненависть, стругом выскребал табурет, осквернённый седалищем кёнига. Брат нынешнего повелителя тоже был противен живущему на отшибе мужику, но всё-таки, он не зорил Торпа окончательно, оставляя возможность выправить хозяйство. А этот... единственную животину забрал. Бабка-Мокрида, тётки-Лихоманки, отплатите обидчику, пошлите ему за мои слёзы водянку с лихорадкой, неизбывную трясучку, падучую болезнь...
      Шумный вздох коснулся слуха. Торп поднял голову и увидел корову. Тина облепляла её бока, грязь засыхала корками, трескалась, повисая на шерсти. Раздувшиеся пиявки присосались к тяжёлому вымени.
      Корова подошла на три шага и остановилась.
      - Святая Амрита! - ахнул Торп. - Ушла, ушла от разбойников, умница!
      Он бросился к дому за водой и подойником, обмыл изрезанные осокой соски, отодрал впившихся пиявок, принялся за дойку, стараясь не сделать корове больно.
      У коровы не было имени, чтобы окрестная нежить не могла приручить её, и воровать по ночам молоко. Торп просто повторял все ласковые слова, какие только мог вспомнить.
      - Золотце моё, чудесница, раскрасавица... Как славно, что ты от них ушла! Спасительница ты моя... Ведь кроме тебя у меня действительно ничего нет.
      * * *
      У подножия холма, которым начинался королевский бор, пробивался родничок. Как водится, рассказывали о нём всякие небылицы, хотя ничего особенного там не приключалось. Просто струилась холодная и чистая вода и тут же пропадала в бескрайних пространствах болота.
      Здесь кёниг перед походом на Торпов хутор оставил пастись коней. Другому это могло бы дорого обойтись: прошёл мимо ловкий ромей - и сыскивай, где гостят лошади. Но имя дер Наста гремело далеко за пределами его владений: пошлёт оскорблённый повелитель мечей вдогонку похитителю железную нить - что тогда?
      Коней всего было три - Исту лошади не полагалось, он мальчик на побегушках и, значит, должен бегать. Не досталось ему лошади и теперь, хотя один из добытчиков упокоился в гнилых хлябях. Дер Наст просто накинул повод на луку седла, в котором поместился Парплеус, а сам вскочил на своего жеребца. Задерживаться, чтобы едва не утопшие попутчики сумели смыть грязь, кёниг не собирался.
      Тропка, постепенно расширяясь и превращаясь в настоящую дорогу, повела их в сторону белокаменного Снегарда - неприступной твердыне дер Настов. Вскоре кёниг и придворный чародей уже могли ехать рядом, хотя разумеется, Парплеус держался на полшага сзади. Ил на мантии мудреца уже обсох, не смердел как вначале и мастер логософии вновь мог поддерживать разумную беседу. А Ист бежал следом, заботясь лишь о том, чтобы не сбиться с ноги.
      Не бывает лучше дороги, чем тропа через сосновый лес. Вольнолюбивые сосны перегородили её узловатыми, выпирающими из земли корнями, лишёнными поверху коры, гладкими, как столярная поделка. Но снизу корни живы, и потому никакая порча не касается твёрдой древесины. Лошади осторожно переступают легшие поперёк пути пороги и невольно сбавляют шаг. Поэтому совсем нетрудно следовать позади, не страшась, что отстанешь, а потом получишь нахлобучку. Когда лошади скачут по полю - такое случается обязательно. Фирн дер Наст не привык поджидать слуг. Как бы ни мчал конь, прислужник всегда должен быть рядом.
      Босые ноги легко ступают по земле устланной шершавым ковром сухих иголок. Порой хрустнет под загрубевшей пяткой прошлогодняя шишка. Иногда двойная сосновая игла вопьётся в живое место между пальцами и упадёт, не в силах удержаться. Без этого тоже нельзя, а иначе и не почувствуешь, что бежишь босиком. Дивно устроена лесная тропа, славно по ней бежится, и есть время подумать о своём.
      Что же всё-таки случилось? Был человек, а теперь нету. И неважно, что был он недобр и глуп, но ведь дышал, смотрел глазами и, наверное, чего-то в жизни хотел. Конечно, дер Наст и Парплеус - маги, у них свои законы, им что человек, что муха - разницы нет. Но ведь это не просто мужик, а обученный воин. Воинское искусство сродни волшебству, не раз случалось, что судьбы колдунов решались оружием.
      Ист не жалел погибшего - тот бывало щедро одарял безродного мальчугана подзатыльниками, но всё же при виде смерти думалось невесело. Вот Парплеус чувствует себя прекрасно, сразу видно колдуна. А что в болото свалился - так ведь не потонул же... Может быть, в том его колдовство и состояло, чтобы Ист его вытащил.
      Ист жил в замке кёнига. Он был сыном служанки, год назад умершей от ледяной горячки. А отцом мальчика мог случиться кто угодно - мать была некогда хороша собой и любила пожить. Сплетники грешили даже на Гляс дер Наста, и эти разговоры сильно портили Исту жизнь. Кёниг не терпел самозваного племянника. Иста спасали только малые лета: недостойно повелителя мечей было бы убивать вовсе уж беззащитного ребёнка. Но уж зато издеваться над слугой кёниг был волен. При каждом удобном случае повелитель отвешивал мальчишке оплеуху, во время пиров в Иста летели объедки, а самым любимым развлечением владыки было метнуть нож, так чтобы он срезал с головы отшатнувшегося слуги прядь волос или рассёк кончик уха. У старых слуг в замке вместо ушей оставались какие-то лохмотья. А вот у Иста по какой-то счастливой случайности уши до сих пор были целы.
      - ...такого мнения придерживался преподобный Лисимах, разглагольствовал Парплеус. - Он был великим криптологом, но держал свои тайны при себе и всего лишь преподавал в университете лептографию. Так вот он рассказывал, что пока люди жили в раю, любой из них превосходил мощью величайших магов нашего времени. Но потом дьявол соблазнил людей, обещав им познание. Как известно, дьявол всегда держит своё слово, но делает это так, что честность получается хуже обмана. Вместо волшебства дьявол подсунул людям технику, и люди лишились магии. С тех пор люди и разделились на благородных сохранивших древнее искусство, и на плебеев, ставших рабами колеса...
      - Трепло твой Лисимах, - перебил дер Наст. - Надо же такое придумать: чтобы мужик был искусней повелителя мечей! Вот это настоящая ересь. Головы, которые придумывают такие благоглупости, следует отрубать и выставлять на ярмарке в назидание прочим умникам. Погоди, я ещё разберусь, что у вас за университет, и чему там тебя научили...
      - Ваша светлость! - возопил Парплеус. - В раю не было мужиков! Сами посудите: кто бы их туда пустил?
      - Ах, не было... - смягчился кёниг. - Так-то лучше. А то набрехал невесть что.
      - Вы просто не дали мне закончить период, - пожаловался мудрец. Из моих рассуждений следовало, что простолюдин, отравленный грубым ремеслом, уже как бы и не человек, ибо его духовная сущность умерла. Только познавшие тайны невидимого несут в душе отпечаток божества, а прочие - лишь навоз для благородных сословий.
      - Столько слов, чтобы сказать то, что известно и грудному младенцу.
      Некоторое время всадники ехали молча, а Ист продолжал бежать следом, но уже не думал о прошлом, потому что почувствовал, что мысли кёнига, совершив замысловатый скачок, обратились к нему. И раз господин молчит, то значит жди беды.
      Дер Наст не шелохнулся в седле, не коснулся пояса, но откуда-то в его ладони обнаружился крестовый кинжал с двойным лезвием, и в ту же секунду взмах руки послал кинжал в горло Исту. Ист успел отшатнуться, нож звучно врубился в дерево.
      - Навоз должен валяться на земле, - заключил кёниг, оборачиваясь. Лицо его изумлённо вытянулось. - Ты цел?.. - глупо спросил он.
      - Да, повелитель, - признался Ист.
      Впервые Фирн дер Наст всерьез грозил мальчишке, и хотя Ист всё время ожидал чего-то подобного, но всё же был испуган.
      - Странно... - раздумчиво молвил сеньор и, помолчав, добавил: Значит, такое твое счастье.
      - Повелитель, - произнёс Ист, - должен же будет кто-то охранять ваш покой, когда нынешняя дружина состарится.
      - Складно врёшь, - проворчал дер Наст, - ну да ладно: жив - значит жив. Подай сюда нож.
      Ист подошёл к сосне, вырвал засевшее в древесине лезвие, протянул дер Насту. Тот, не глядя, принял оружие. Иста колотил запоздалый ужас, а вот кёниг был монументально спокоен, даже когда кинжал ещё был в руках мальчишки. Повелитель мечей отлично чувствует, угрожает ли ему опасность. Иначе быть ему жертвой меча, а не повелителем.
      - Взгляни, магистр! - усмешка раздвинула губы кёнига, - эта глиста сумела увернуться от моего броска. Я думаю, ты бы не смог повторить такой подвиг.
      - Только не надо проверять! - всполошился Парплеус. - Я мирный человек и не люблю прыгать.
      - Не буду, не буду, - успокоил дер Наст. - Но подивись ещё на одно чудо. Это же младенец. У него не руки, а воробьиные лапки, такими и просяное зёрнышко не поднять. Верно, а? И эта крохотуля, заморыш, недомерок, выдернул нож из сырого ствола. Я вбил нож по самую рукоять, а младенец вынул его двумя пальчиками. Я вижу, мне не зря все уши прожужжали про эту тварь. Иди сюда, змеёныш!
      Ист попятился, не сводя глаз с кёнига. Поворачиваться и бежать было бы верхом безумия, оставаться и принимать бой - ещё бессмысленней. Дер Наст, сдерживая играющего коня, медленно поднимал руку. Раздвоенный клинок плавился меж пальцев.
      Как всегда нож метнулся из ладони в самый неожиданный момент. Полёт его был неощутим - лишь визгнул рассекаемый воздух. Ещё никому не удавалось уйти от коронного удара дер Настов: нож пущенный дланью повелителя, срубает жертву за полмили, и всё же Ист вновь уклонился от железной молнии. Нож ударил в сосну, расколов её на этот раз на две половинки. Ист нырнул под рухнувший обломок и побежал.
      - Стой!.. - взревел кёниг, подымая на дыбы коня.
      Метательный нож, разбив дерево, пролетел дальше и вонзился в столетний ствол соседней сосны. Пробегая, Ист вырвал оружие. Он не собирался защищаться им или нападать, он просто хотел, чтобы дер Наст больше не швырялся в него смертельным железом.
      Сзади неровно гремели копыта коня, возбуждённо голосил Парплеус, подпрыгивавший в седле и не решавшийся направить лошадь сквозь заросли болиголова. Под ногами зачавкала вода, строевые сосны сменились выморочными кривыми деревцами. Ист рванулся в самую чащу, надеясь, что боевой конь не проломит там себе дорогу.
      Фирн дер Наст скакал, уворачиваясь от хлещущих веток. Настоящая боевая злоба овладела им, кёниг видел, что мальчишка не сумеет уйти. Другой человек - ушёл бы, и мальчишка ушёл бы от кого угодно, но сейчас вся мощь природного мага была обращена на мечущуюся впереди фигурку, и у мальчишки не оставалось ни единого шанса.
      Ист чувствовал, как рвется из руки кинжал, тяжелеет, замедляя бег, а дорога вновь пошла в гору, бежать стало просторно и просторно стало догонять. Ист оглянулся. Отставший было кёниг споро настигал его. В отчаянии Ист швырнул навстречу врагу метательный нож. Бывает ли поступок глупее? Повелитель мечей может схватить в воздухе не только нож, но и арбалетную стрелу. Дер Наст вскинул руку в боевой перчатке, но в этот момент словно воздух лопнул перед его лицом, свистящий нож разлетелся на части, так что пальцы кёнига вынули из полёта одну бесполезную рукоятку, украшенную серебром и перламутром, а два тонких лезвия разошлись веером.
      Дер Наст подавился гневным рычанием: стальные пластинки срубили ему оба уха, оставив лишь мочки, в одной из которых болталась тяжёлая золотая серьга. Как ни был искусен Фирн дер Наст, сколько ни практиковался в порче ушей своих подданных, такого удара нанести он бы не смог.
      Мальчишка взвизгнул, не то от удивления, не то от восторга и уже ничем не сдерживаемый, припустил в гору. Кёниг, не обращая внимания на рану, не столько опасную, сколь постыдную, рванулся за беглецом и вдруг полетел через шею коня, впечатавшись теменем в твёрдый сосновый корень. Лошадь попала копытом в нору земляной белки и сломала ногу.
      Ударом кулака дер Наст перебил шею бьющемуся на земле коню. Вскочил, словно собираясь пешком догонять беглеца. Но мальчишка уже был безнадёжно далеко. Дер Наст заскрежетал зубами и принялся пинать вздрагивающую тушу лошади.
      Когда учёный номофелетик Парплеус, осторожно выбирая дорогу меж стволов, подъехал к месту схватки, он узрел, как измазанный кровью корноухий кёниг, сидя на снятом с лошади седле, заунывно и тяжко тянет мрачное проклятие:
      - Брат мой, железный змей, брат мой змей золотой вы сжимаете землю, вы вращаете небо! Ступайте по следу, ибо там наш враг. Пусть стальными иглами прорастёт его печень, золотыми колючками злые глаза. Пусть он сгниёт, как ржавеет железо, пусть иссохнет, как тянется золото. Пусть стон его будет слышен далеко, а смерть будет мучительна. Вас зову, братья мои - железный змей Феррон, золотой Аур! Словом дер Наста повелителя мечей заклинаю и приказываю!
      Парплеус попятился. В университете лишь рассказывали, как умеют волховать исконные маги, а сейчас он видел это своими глазами. Заклинание казалось корявым и нескладным, но жутко звучал голос чародея, и две иглы, которые кёниг держал в руках, вдруг начали извиваться и, выскользнув из пальцев, сверкающими змейками скользнули в мох.
      - Вот так, - мрачно заключил кёниг.
      Он поднял голову и взглянул на Парплеуса.
      - Я привёл вам коня, - быстро произнёс мудрец. - Больше я ничего не знаю, и не видел, что здесь было.
      - Мне плевать, что ты видел... - огрызнулся кёниг, - а язык лучше проглоти сам, покуда я не укоротил его.
      - Я буду нем! - Парплеус вздел к облакам руки. - Клянусь додревним драконом!
      * * *
      Ист бежал не останавливаясь. Потом, если он уцелеет, будет время поразмыслить над случившимся, удивиться и сделать выводы. А сейчас спасение в ногах. Колючие ветки вереса хлестали по лицу, кустики голубики царапали босые ноги, хрустел сухой мох, чмокал, схватывая пятку, влажный. Ист бежал.
      Остановился он, когда с разгону вылетел на знакомое место. Перед ним лежал убитый конь, мох вокруг был истоптан и забрызган кровью.
      Как неосторожно! Он умудрился сделать круг и выбежать на собственный след. Если он будет бегать таким манером, его в два счёта поймают!
      Ист развернулся и побежал в сторону. Теперь он уже не мчался сломя голову, а выбирал путь, стремясь уйти подальше. Жаль кёниг обидел лесовика Торпа, у него можно было бы попросить укрытия. А теперь Торп, конечно, не примет его. Или наоборот, примет с радостью, если рассказать, что обидчик остался без ушей. Вот только как добраться к хутору? Гать они раскрошили, да её ещё не сразу и найдёшь. Но всё равно, больше деваться некуда.
      Ист споткнулся. Перед ним лежал убитый конь. Сытые мухи не торопясь кружили над остывающей тушей.
      Дрожащей рукой Ист помахал перед лицом, отгоняя наваждение. Не хватало только попасть в руки лесного хозяина. Заведёт, утопит, скормит волкам, а то ещё что похуже сделает. Служанки в замке рассказывали, что в холмах у болота живёт Хийси. А Ист не верил. Страшнее Хийси никого в лесу нет: покоя от него не жди, и на пощаду не надейся. Впрочем, рядом с Хийси никто не выживет, а Торп как-то умудряется жить. Значит, врут тётки. Но если там и не Хийси, а просто Колопут или Дикий кур, то всё равно радости немного.
      Секунду Ист колебался, а потом поспешил к дороге по собственным ясно видимым следам. И через пять минут вернулся на знакомую прогалинку.
      Так и есть - водит. Вон и мухоморы стоят - шесть штук. Взяли в кольцо и теперь не выпустят. Будут кружить, пока не вернётся злопамятный кёниг. А придёт он, конечно, с собаками, и что будет потом - лучше не загадывать.
      - Батюшка Колопут, - взмолился Ист. - Будь таким добреньким, выпусти, а то хозяин вернётся, он меня убьёт.
      Тихий смешок раздался позади, но когда Ист оглянулся, там, конечно же, никого не было.
      Шепча бесполезные бабьи заклинания, которые слыхал от кухонных девушек, Ист попробовал идти прочь. Ничто не останавливало его, он потихоньку двигался вперёд, но и мухоморы словно ползли следом; выйти из заколдованного круга не удавалось.
      - А ведь кёниг, должно, уже собак позвал, - пожаловался Ист в пустоту. - Затравит он меня собаками.
      - Не позвал... - протянул кляузный голосок.
      Нельзя оглядываться, когда говорит лесовик, но Ист не удержался, повернулся на голос и испуганно вжался в дерево. Совсем рядом, чуть не в двух шагах по лесу ехал Фирн дер Наст. Голова кёнига была неумело перебинтована обрывком рубахи, на материи расплывались алые пятна. Лицо повелителя было черно; если бы не щедрое кровопускание, которое устроил ему сбежавший паж, повелителя мечей, вероятно, хватил бы удар.
      Магистр Парплеус поспешал сзади. На Иста проезжающие не обратили ни малейшего внимания, а может быть, просто не увидели его.
      - Водит, стервец, - злобно говорил дер Наст. - Ну да не на того напал. Я тебя отучу шутки шутить.
      - Согласно классификации инфернальных сил, - пояснил Парплеус, ротацизм относится к явлениям природы и не может быть персонифицирован...
      - А вот мы сейчас посмотрим... - заявил дер Наст, снимая с перевязи окованный серебром рог.
      Звонкий механический звук пронёсся над лесом.
      Неведомый шутник злобно взвизгнул и словно по команде столетняя ель с долгим скрипом повалилась на землю. В последнюю секунду рыцарь увёл коня из-под удара, а то бы лежать и коню, и самому кёнигу с переломанным хребтом.
      - Не нравится!? - злобно засмеялся дер Наст. - Ну так, кто бы ты ни был - прочь с дороги! Здесь повелитель мечей, кёниг Снегарда Фирн дер Наст! Ищи для своих забав сиволапых мужиков!
      Дер Наст тронул коня поводьями и удивительно быстро скрылся из глаз.
      Ист отлепился от соснины и, с трудом переставляя отнявшиеся ноги, пошёл дальше.
      На этот раз его вывело к болоту. Прежде Ист тут не бывал, но сразу догадался, куда его занесло. Не иначе - это Стылая Прорва. Соваться туда - верная гибель. В таком месте - не проплыть, не пройти, ни на брюхе не проползти. Болотный дед караулит опущенные в прорву разбойные клады, прядут тину тонкорукие кикиморы да копошатся лохматые шишиги. Больше там ничего нет. Надоела жизнь - иди.
      Всхлипнув Ист повернул обратно.
      Прогалина с лошадью возникла перед ним по мановению ока, словно и не вдалеке была, а поджидала за ближайшим кустом. Ист сел на кочку, решив умереть здесь, но больше с места не сдвигаться. Болели ноги, горело исколотое лицо. Хотелось плакать.
      Где-то вдалеке завыл серебряный рог дер Наста. Ист зябко поёжился и продолжал сидеть.
      - Тоже не любишь железной дудки? - спросил сзади знакомый скрипучий голос.
      - Это хозяин трубит, - ответил Ист, не оборачиваясь. - Вот поймает он меня, живого на куски распластает.
      - Не-е... - возразил невидимый собеседник. - Не поймает. Я тебя раньше съем. Он потом распластает, что останется.
      - Зачем тебе меня есть? - спросил Ист. Он изо всех сил прислушивался, но не слышал ни дыхания, ни стука сердца, ни одного из непрестанных шумов, которые выдают присутствие человека. Не было сзади никого - один только голос.
      Голос хмыкнул нечленораздельно и ничего не ответил - вероятно, вопрос показался ему неумным.
      - Ты же со мной разговариваешь, - произнёс Ист, ни на что особо не надеясь. - Это только кёниг Фирн может сначала улыбаться, а потом зарезать ни с того ни с сего.

  • Страницы:
    1, 2