Современная электронная библиотека ModernLib.Net

87-й полицейский участок (№22) - Легавые

ModernLib.Net / Полицейские детективы / Макбейн Эд / Легавые - Чтение (стр. 9)
Автор: Макбейн Эд
Жанр: Полицейские детективы
Серия: 87-й полицейский участок

 

 


– По-моему, он прекрасно вам помогает, – сказал Баум.

– А по-моему, он просто врет, – возразил Мейер.

– Мистер Баум, не могли бы мы...

– Вам все-таки имело бы смысл предъявить мистеру Ди Филиппи конкретные обвинения. Суд решит, виновен он или нет.

– А тем временем его дружки совершат преступление, так?

– Меня не интересуют его дружки, – сказал адвокат. – Я бы рекомендовал моему клиенту воздержаться от показаний в соответствии с гарантированными ему...

– Большое спасибо, мистер Баум.

– Вы собираетесь его арестовать?

– Да.

– По какой статье?

– По статье пятьсот семидесятой.

– Надеюсь, его судьба будет решена без проволочек, – сказал Баум. – Он и так находится у вас слишком долго. А вы, наверно, знаете..

– Мы все прекрасно знаем, мистер Баум. Забери его, Хэл. И оформи арест как положено.

– Подождите! – вмешался Ди Филиппи.

– Я советую вам подчиниться, – сказал Баум. – Ни о чем не беспокойтесь. До судебного разбирательства я свяжусь с поручителем, и вас выпустят под залог.

– Подождите минутку! – воскликнул Ди Филиппи. – А что, если те двое...

– Доминик! Я очень рекомендую вам помолчать!

– Помолчать? А сколько мне могут впаять за это самое недоносительство?

– Это зависит от того, что они задумали, – сказал Мейер.

– Доминик!

– Если они совершат преступление, которое карается смертной казнью или пожизненным заключением, ты получишь пять лет. Если они...

– А как насчет ограбления...

– Доминик! Как ваш адвокат, я еще раз решительно советую вам...

– Они задумали ограбление? – спросил Мейер.

– Вы мне не ответили.

– Если они совершат ограбление, а ты возьмешь у них деньги за недоносительство, то угодишь за решетку на три года.

– Дела! – сказал Ди Филиппи.

– Будешь отвечать на вопросы?

– А вы меня отпустите?

– Доминик, вы не обязаны...

– А вы хотите угодить в тюрягу на три года? – обернулся к Бауму его подопечный.

– У них нет оснований для...

– Черта с два! Откуда они узнали, что ограбление назначено на пятнадцатое марта? Как им это стало известно? Сорока на хвосте принесла?

– Мы с тобой играем в открытую, Доминик, – сказал Уиллис. – Ты уж нам поверь, мы бы не стали с тобой так откровенничать, если бы это дело было менее серьезным. Выбирай: либо ты помогаешь нам, либо мы тебя арестовываем и твою судьбу будет решать суд. Но так или иначе, факт ареста и привлечения к суду испортит тебе биографию. Впрочем, решай сам.

– Это давление! – воскликнул адвокат.

– Такова жизнь, – заметил Уиллис.

– Я расскажу вам все, что знаю, – пообещал Ди Филиппи.

Знал он немало и выложил все.

Он сообщил, что в пятницу, на восемь вечера, намечено ограбление хозяина швейного ателье на Калвер-авеню. Причина, по которой они выбрали этот день и час, заключалась в том, что по пятницам хозяин Джон Марио Виченцо забирал недельную выручку и уносил ее домой в маленьком металлическом ящике. В субботу утром его супруга Лаура относила ее в Попечительский банк. Это был единственный банк, работавший в субботу. Правда, до обеда, потому что банковские служащие тоже терпеть не могут работать по выходным.

Джон Марио Виченцо, или Джон Портной, как звали его местные жители, был семидесятилетним стариком, а значит, мог оказаться легкой добычей. По словам Ди Филиппи, улов обещал быть богатым и всем хватило бы с лихвой, даже если поделить на троих. Ла Бреска и Калуччи собирались войти в ателье без десяти восемь – как раз перед тем, как Джон Портной обычно опускал жалюзи на витрине. Вместо него это должен был сделать Ла Бреска, а Калуччи под дулом револьвера отведет хозяина в заднюю комнату и свяжет по рукам и ногам. Затем налетчики собирались забрать всю недельную выручку и отчалить. Жизнь Джона Портного зависела от того, как он поведет себя в этой ситуации.

Ди Филиппи объяснил, что все это он случайно услышал как-то вечером в пиццерии на Южной Третьей улице. Ла Бреска и Калуччи сидели за соседним столиком и так увлеклись беседой, что заговорили слишком громко. Сначала Ди Филиппи возмутился – два итальянца собираются ограбить третьего, – но затем он подумал: какого черта! Его дело сторона, и вообще он никогда не был стукачом. Но это произошло еще до того злополучного боксерского поединка, на котором он проиграл деньги. Размышляя, где бы разжиться наличностью, он вспомнил о подслушанном разговоре и решил погреть на этом руки, надеясь, что ребята не станут особенно упрямиться, потому что добыча ожидалась приличной и всем досталось бы по хорошему куску.

– Сколько же вы предполагали взять? – поинтересовался Уиллис.

– Страшное дело! – воскликнул Ди Филиппи, закатывая глаза. – Долларов четыреста, а то и больше!

Глава 11

Среда оказалась богатой событиями.

Во-первых, кто-то похитил из дежурной комнаты следственного отдела пишущую машинку, шесть шариковых ручек, электрический вентилятор, термос, жестянку трубочного табака и четыре куска мыла.

Никто не понимал, как это могло случиться. Даже Стив Карелла. Он выписался из больницы и теперь ходил заклеенный пластырем. Кто-то сказал, что, если Карелла еще не оправился, ему и следует заняться разгадкой таинственной кражи. Но лейтенант Бернс рассудил иначе и поручил Карелле и Уиллису устроить засаду в ателье. Ровно в полдень сыщики отправились через весь город к Джону Портному.

Но до этого произошло много всяких событий. Среда оказалась насыщенным днем.

В восемь утра патрульный, совершавший обход, в одном из подъездов наткнулся на покойника. Беднягу кто-то подпалил. Это означало, что «пожарники» снова взялись за свое и нужно было что-то срочно предпринимать, пока они не уничтожили всех городских бродяг. Клинг, который принял сообщение по телефону, велел патрульному оставаться на месте до приезда санитарной машины. Патрульный сказал, что в подъезде, да и по всей улице страшно воняет паленым мясом, но Клинг, посочувствовав, объяснил, что снять его с поста может только капитан Фрик.

В 9.15 появилась сумасшедшая Сейди и сообщила, что накануне вечером ее пытался обесчестить сексуальный маньяк. Сумасшедшей Сейди было семьдесят восемь лет, и все эти годы она ревностно оберегала свою девственность. По средам эта беззубая, сморщенная карга сообщала детективам 87-го участка лично или по телефону, что накануне в ее спальню ворвался мужчина, он попытался сорвать с нее рубашку и изнасиловать. Впервые Сейди поведала о покушении на ее невинность четыре года назад, и полицейские решили, что в их родном участке появился новый Джек-потрошитель. Делу был дан ход, и детектив Энди Паркер провел не одну ночь в ее квартире. Но в следующую среду Сейди опять пожаловала в участок, чтобы сообщить о новой выходке маньяка, хотя накануне Паркер, не смыкая глаз, всю ночь дежурил в ее кухне. Местные остряки решили, что Энди и есть неуловимый маньяк, но сам сыщик не видел в этом ничего смешного. Всем стало ясно, что Сейди рехнулась и теперь будет регулярно развлекать детективов подобными байками. Никто и не предполагал, что жалобы будут поступать аккуратно по средам и воображение Сейди окажется столь же убогим, как мебель в дежурной комнате следственного отдела. Насильник всегда был высоким и смуглым, похожим на Рудольфа Валентино, в черном плаще, накинутом на фрак, белой рубашке, черном галстуке-бабочке и лакированных туфлях. Ширинка брюк застегивалась на пять пуговиц. Маньяк медленно расстегивал брюки, предупредив Сейди, что, если она пикнет, ей несдобровать. Сейди же следила за ним с неизменным ужасом и, когда он извлекал свой «предмет», истошно кричала. Тогда маньяк обращался в бегство. Словно Дуглас Фэрбенкс, он прыгал на пожарную лестницу и спускался на задний двор.

Сегодняшний рассказ был точной копией того, что Сейди сообщала сыщикам 87-го участка каждую неделю. Уиллис заверил ее, что все будет сделано и злодей понесет заслуженную кару. Сумасшедшая Сейди покинула участок довольная, с явным нетерпением ожидая следующей среды.

В 9.45 появилась женщина и заявила о пропаже мужа. Это была симпатичная брюнетка лет тридцати пяти, в зеленом пальто под стать ее ирландским глазам и с морозным румянцем на щеках. Несмотря на пропажу супруга, она излучала жизненную энергию. Расспросив красотку, Мейер установил, что пропавший супругом не являлся, а был мужем лучшей подруги, что жила рядом на Эйнсли-авеню. Затем она рассказала, что в течение последних трех лет и четырех месяцев у нее и мужа лучшей подруги была «связь». Они нежно любили друг друга и ни разу за это время не поссорились. Но вчера вечером, когда подруга пошла в церковь, муж и зелено-глазая красотка страшно повздорили: он хотел «сделать это» (ее выражение) на диване в собственной гостиной, хотя в соседней комнате спали четверо его детей. Она наотрез отказалась («это же неприлично!»), а он, надев пальто и шляпу, ушел и до сих пор не вернулся. Лучшая подруга решила, что муж загулял (судя по всему, он любил хлебнуть лишнего), но зеленоглазая красотка корила себя на чем свет стоит: он ушел явно из-за нее, и знай она, что так получится, конечно, уступила бы ему («вы ведь знаете мужчин!»).

– Знаю, – сказал Мейер.

Поскольку лучшая подруга не собиралась обращаться в полицию, красотка решила сделать это сама – вдруг, отчаявшись, он наложит на себя руки. Она просила блюстителей порядка поскорей отыскать его и вернуть в лоно семьи («вы ведь знаете мужчин!»).

– Знаю, – повторил Мейер.

Он записал взволнованный рассказ посетительницы и попытался вспомнить, не пробовал ли сам соблазнить Сару на диване в гостиной, пока за стеной спали дети. Оказалось, что не пробовал. Решив сегодня же вечером наверстать упущенное, он сообщил зеленоглазой красотке, что полиция сделает все, чтобы муж ее лучшей подруги отыскался, хотя, скорее всего, он в полном порядке и просто решил провести вечерок в теплой компании.

Красотка сказала, что именно этого она и боится.

В ответ Мейер только хмыкнул.

Когда женщина ушла, Мейер положил листок в папку, решив до поры до времени не тревожить бюро розыска. Он принялся было печатать отчет о краже со взломом, но в отдел ворвался Энди Паркер, волоча за собой карманника Льюиса. Паркер умирал со смеху, Льюис выглядел мрачнее тучи. Это был высокий детина с голубыми глазками, редкими песочными волосами и синеватыми щеками. На нем была бурая шинель и коричневые кожаные перчатки. Под мышкой он держал зонтик.

– Только полюбуйтесь, кого я привел, – еле выговорил Паркер и снова захохотал.

– Эка невидаль! – фыркнул Мейер. – Здорово, Льюис, как делишки?

Тот мрачно покосился на него и промолчал.

– Лучший карманник района! – давясь от смеха, сказал Паркер. – Угадайте, что он отмочил.

– Лучше ты расскажи, – попросил Карелла.

– Стою на углу возле закусочной «Джерри». Знаете такую?

– Знаем. И что же?

– Стою спиной к двери. Знаете, что было дальше?

– Ну?

– Чувствую, кто-то лезет в мой карман. Одной рукой хватаю негодяя, другой выхватываю револьвер, оборачиваюсь – и кого же я вижу?

– Кого?

– Льюиса! – сквозь смех выдавил из себя Паркер. – Лучший карманник района решил обокрасть детектива!

– Ошибся, – буркнул Льюис и снова погрузился в угрюмое молчание.

– Ты сильно ошибся, дружище, – проговорил Паркер.

– Не узнал со спины.

– Теперь, дружище, ты отдохнешь за решеткой, – сказал Паркер. – Пойду оформлю его, пока он не спер бумажник у Мейера.

– Ничего смешного в этом нет, – уходя заявил Льюис.

– А по-моему, очень смешно, – бросил ему вслед Мейер.

В этот момент на пороге следственного отдела появился человек и на плохом английском спросил, не говорит ли тут кто-нибудь по-итальянски. Карелла сказал, что он говорит по-итальянски, и пригласил человека к своему столу. Тот поблагодарил, сел, пристроил шляпу на коленях и приступил к своей истории. Оказалось, что кто-то подбрасывает мусор в его автомобиль.

– Rifiuti?[6] – спросил Карелла.

– Si, rifiuti, – подтвердил человек.

По его словам, кто-то всю неделю по ночам регулярно открывал его машину и высыпал мусор на переднее сиденье. Какой мусор? Пустые консервные банки, остатки еды, яблочную кожуру, кофейную гущу... И прямо на переднее сиденье.

– Perche non lo chiude a chiave?[7] – спросил Карелла. Человек пояснил, что запирает машину на ночь, но это не помогает, потому что quello porco[8] сломала боковое окошко и теперь спокойно отпирает дверцу изнутри, чтобы делать свое грязное дело. Поэтому не имеет значения, запирает он машину на ночь или нет: негодяй приспособил его машину под мусорный бак, отчего та стала уже вонять.

Карелла спросил, не подозревает ли он кого-нибудь?

– Нет, – ответил человек. – Я не знаю никого, кто был бы способен на подобную гадость.

– Может, кто-нибудь затаил на вас злобу? – спросил Карелла.

– Это исключено, – ответил человек. – Меня все любят и уважают.

– Что ж, – кивнул Карелла, – мы пришлем нашего сотрудника.

– Per piacere[9], – сказал человек, пожал Карелле руку и, надев шляпу, удалился.

Было 10.33.

В 10.35 Мейер позвонил Раулю Шабриеру, минуты три проговорил с очаровательной Бернис, и она соединила его с заместителем прокурора.

– Привет, Ролли, – сказал Мейер. – Что-нибудь выяснил?

– Насчет чего?

– Насчет книги.

– Ах да!

– Забыл, – мрачно констатировал Мейер.

– Послушай, – сказал Шабриер, – тебе никогда не приходилось заниматься двумя делами одновременно?

– Никогда в жизни.

– Поверь мне, это нелегко. По одному делу я изучаю юридическую литературу, по другому составляю заключение. А ты хочешь, чтобы я занимался еще каким-то романом.

– Ну что ж, в таком случае... – начал Мейер.

– Знаю, знаю, – перебил его Шабриер. – Я обещал.

– Если ты не можешь...

– Я все сделаю. Обещаю тебе, Мейер. Я никогда не нарушаю обещаний. Как называется эта книга?

– "Мейер Мейер", – сказал Мейер.

– Ну конечно! «Мейер Мейер». Я с ней сейчас же разберусь. И сразу позвоню тебе. Бернис! – крикнул он. – Запиши, что я должен позвонить Мейеру.

– Когда позвонишь? – спросил Мейер.

Было 10.39.

* * *

Без пяти одиннадцать высокий блондин со слуховым аппаратом и картонной коробкой в руках вошел в почтовое отделение на Хай-стрит. Он подошел к окошечку и протянул служащему картонку. В ней было сто запечатанных конвертов с марками.

– Это все городская корреспонденция? – спросил служащий.

– Да.

– Марки на всех конвертах?

– Да.

– Отлично, – сказал служащий и высыпал содержимое коробки на стол. Глухой ждал. В 11.00 служащий стал штемпелевать конверты.

Когда Глухой вернулся, Рошель встретила его у дверей.

– Отправил свои бумажонки? – спросила она.

– Отправил, – ответил Глухой и улыбнулся.

* * *

Джон Портной был непреклонен.

– Никаких полицейских в моем ателье! – заявил он безапелляционным тоном.

Карелла подробно объяснил, что полиции стало известно о готовящемся нападении на его ателье. И хотя это должно было случиться вечером в пятницу, лейтенант решил оставить двух детективов в задней комнате ателье с сегодняшнего вечера – вдруг преступники изменят план. Карелла уверял Джона Портного, что он и его напарник будут сидеть за портьерой тихо как мыши и начнут действовать, только если нападут грабители.

«Lei ё pazzo!» – сказал Джон Портной, что по-итальянски означало «Вы сошли с ума!». После этого Карелла перешел на итальянский, который хорошо знал в детстве, но в последние годы слегка подзабыл из-за отсутствия практики. Возможность поболтать по-итальянски ему выпадала нечасто. Например, когда пришел владелец машины, в которую кто-то подбрасывал мусор, или теперь, когда их послали охранять ателье. То, что Карелла знал итальянский, произвело на Джона Портного благоприятное впечатление, и он сменил гнев на милость.

Однажды Джон Портной написал письмо в редакцию популярного телесериала. Он пожаловался, что многие итальянцы в нем выставлены мошенниками, и сообщил, что в его семье семьдесят четыре человека, все они живут в Соединенных Штатах, причем большую часть жизни провели в этом городе, но среди них нет ни одного, кто хоть раз нарушил бы закон. Все они честные труженики. Джон Портной получил ответ, в котором говорилось, что в сериале не все мошенники – итальянцы, среди отрицательных персонажей есть и ирландцы, и евреи. Это не убедило Джона Портного. Он прекрасно понимал разницу между утверждениями: не все итальянцы – мошенники и не все мошенники – итальянцы. Поэтому Джон обрадовался, что один из детективов, расположившихся за портьерой в задней комнате, был итальянцем. К сожалению, второй, коротыш, был кем угодно, только не итальянцем.

Дела у Джона Портного шли неплохо, хотя Карелла сомневался, что его недельная выручка достигает четырехсот долларов, как предполагали Калуччи и Ла Бреска. Карелла не мог взять в толк, почему эта парочка решила пойти на такой риск: провал сулил им срок от десяти до тридцати лет. Столько дают за ограбление первой степени. Даже если они получат минимальный срок и через три с половиной года будут помилованы, то их прибыль составит около ста пятнадцати долларов – жалкие крохи для уважающего себя профессионала.

Нет, он никогда не поймет психологии преступника.

Он решительно не понимал Глухого.

Риск Глухого граничил с безумием игрока: да, на одной чаше весов лежало пятьдесят тысяч, но на другой – пожизненное заключение. Неужели этот умный и хитрый человек не соображал, что городские власти не принесут ему пятидесяти тысяч на блюдечке? Шансы на успех были мизерны, это подтвердит любой специалист. Но возможно, Глухому нужны были не деньги, а смерть заместителя мэра и смотрителя парков. Зачем? Кем бы ни был Глухой, убивал он отнюдь не ради развлечения. Это был холодный расчетливый делец, а такие не рискуют без уверенности получить прибыль. Сначала Глухой запросил пять тысяч, не получил их и совершил убийство. Затем потребовал пятьдесят тысяч, прекрасно зная, что ему опять откажут, – и снова совершил убийство. Потом он поведал газетчикам о своих неудачах и затаился.

В чем же смысл его игры?

Скоро все станет ясно, в этом Карелла не сомневался.

А пока он сидел в задней комнате ателье Джона Портного и прикидывал, сколько у такого хозяина может получать гладильщик.

Глава 12

Мистеру Карлу Валеру

Маршалл-авеню, 1121,

Айсола

Дорогой мистер Валер!

Если вы решите, что это письмо шутка, – вы погибнете. Вот факты. Изучите их внимательно. Это может спасти вам жизнь.

1. Смотритель парков Каупер не внял нашему предупреждению и погиб.

2. Заместитель мэра Скэнлон тоже не внял нашему предупреждению и тоже погиб.

3. Теперь настал черед мэра Дж.М.В. Он погибнет в пятницу вечером.

Вы хотите знать, какое отношение все это имеет к вам?

1. Это письмо – предупреждение. Первое и последнее. Других не будет.

2. Снимите с вашего счета пять тысяч долларов мелкими немечеными купюрами.

3. Ждите звонка на следующей неделе. Тот, кто позвонит, сообщит вам, как, когда и кому вы передадите деньги.

4. Если вы не выполните наших требований, будете убиты. Без предупреждения.

Не питайте напрасных надежд.

Полиция не смогла спасти ни Каупера, ни Скэнлона, хотя знала о готовящихся покушениях. Не спасут они и Дж.М.В. Если вы не заплатите пять тысяч, ваши шансы уцелеть равны нулю.

Готовьте деньги. Очень скоро мы дадим о себе знать.

* * *

В четверг такие письма получили сто человек.

В то утро у Глухого было отличное настроение. Он расхаживал по квартире и насвистывал, в тысячный раз обдумывая детали плана и предвкушая панику, которая поднимется среди богачей в субботу утром.

Сегодня к пяти часам, размышлял он, почти все письма будут доставлены адресатам.

Кто-то, возможно, мельком пробежит текст и, скомкав листок, отправит его в корзину для мусора. Кто-то, менее уравновешенный, позвонит в полицию или явится туда лично, требуя, чтобы его оградили от дерзких посягательств. План хорош, что и говорить. Мэр тоже узнает, что на него готовится покушение.

А завтра вечером мэр будет убит.

Глухой начал готовить план этой операции полгода назад. За это время он узнал кое-что любопытное. Во-первых, он выяснил, что всякий, кто желает знать точное расположение подземных трасс городского водопровода, может обратиться в муниципальный отдел водоснабжения и ознакомиться с нужной документацией. Карты и схемы подземных трасс канализации тоже находились в открытом доступе в отделе коммунального хозяйства. Глухого, однако, не интересовали ни водопровод, ни канализация. Его интересовало электричество. На схемах электроснабжения города стоял гриф «только для служебного пользования». Их хранили в архиве электрической компании «Метрополитен», доступ к ним имели в основном чертежники. Одним из них был Ахмад.

Сначала он передал Глухому схему всех подстанций в районе Нижней Айсолы. Глухого особенно заинтересовал участок под названием «Камерон Флэтс». Именно там, на углу Саут-Меридиэн и Вандерхофа, располагалась резиденция мэра. Подстанция, обслуживающая этот район, была помечена крестиком в кружке и обозначена «Саут-Меридиэн-3». К ней шел кабель высокого напряжения от основной станции. Для того чтобы в пятницу вечером дом мэра оказался без света, этот кабель нужно было повредить.

Потом Ахмад принес подробную схему с расположением кабеля, питающего подстанции. Разыскав подстанцию «Саут-Меридиэн-3», Глухой выяснил, что к ней идет кабель 65СА-3. И тут пригодилась третья схема – длинная-предлинная бумажная лента, схема маршрута подземного кабеля 65СА-3, к которому можно было подобраться через пронумерованные колодцы. Таких колодцев было одиннадцать. Глухой выбрал тот, что находился в полумиле от особняка мэра, и записал его номер: М3860.

Последняя карта, самая важная, содержала точные координаты и схему устройства колодца М3860 на Факсон-драйв. Кабель проходил на глубине двух метров, колодец закрывала тяжелая крышка.

Завтра вечером Ахмад, Бак и Глухой приподнимут крышку, и бомба Бака выведет кабель из строя.

А потом...

А потом наступит самое восхитительное. При этой мысли Глухой не смог сдержать улыбки.

Он отчетливо представлял себе особняк мэра вечером следующего дня. Кругом патрульные и сыщики, которым поручено охранять драгоценную жизнь Дж.М.В. Глухой видел себя за рулем черного седана. Автомобиль подъезжает к тротуару и останавливается напротив погруженного во мрак дома. Фонарик полицейского освещает золотистую надпись "Электрическая компания «Метрополитен». Ахмад уже приладил буквы на обе дверцы машины, причем каждая обошлась в восемь центов, всего 5 долларов 80 центов. Дверцы седана распахиваются, и выходят трое. Двое – в рабочих комбинезонах (6 долларов 95 центов за пару), третий – в форме сержанта полиции, слева на груди жетон и ленточка за отличную службу (форма взята напрокат в театральной мастерской – 10 долларов в день плюс залог 75 долларов), на рукаве желтый шеврон отдела по чрезвычайным ситуациям (шеврон обошелся в 1 доллар 25 центов, куплен в магазине для муниципальных служащих напротив Главного управления полиции).

– Кто такие? – спрашивает полицейский. Фонарик скользит по лицам. Бак в форме сержанта делает шаг вперед.

– Все в порядке, – говорит он. – Я сержант Пирс из отдела по чрезвычайным ситуациям. А это ребята из электрической компании. Они ищут повреждение кабеля.

– Ясно, сержант, – говорит полицейский.

– У вас тут все в порядке? – интересуется Бак.

– Пока да.

– Проверьте их инструменты, – говорит Бак. – Во избежание недоразумений.

– Правильно! – говорит полицейский и снова начинает водить фонариком. Ахмад открывает ящик с инструментами. Там контрольная лампочка, складная линейка, коловорот, четыре отвертки, гаечный ключ, две ножовки, молоток, кусачки, плоскогубцы, изоляционная лента...

– Порядок, – говорит полицейский и поворачивается к Глухому: – А у вас что?

– Тестер, – отвечает Глухой.

– Откройте.

– Пожалуйста.

Глухой открывает крышку небольшого чемоданчика, фонарик освещает диск, выключатели...

– Порядок, – кивает патрульный. – Можете закрывать.

Глухой закрывает крышку, щелкает замочками.

– Я проведу их в дом, – говорит Бак.

– Конечно, сержант, – отвечает полицейский.

Троица направляется по аллее к резиденции мэра. У парадного входа их останавливают детективы.

– Сержант Пирс из отдела по чрезвычайным ситуациям, – представляется Бак. – Ребята из электрической компании ищут повреждение.

– Понятно, – кивает один из детективов.

– Я пройду с ними, – говорит Бак. – Но больше ни за что не отвечаю.

– В каком смысле? – не понимает детектив.

– А в том, что, если мэр споткнется и сломает себе ногу, пока эти парни работают в доме, я не намерен получать выволочку от капитана.

– Мы не подпустим вас к мэру и на пушечный выстрел, – смеется детектив.

– Ну и хорошо. С чего, ребята, будете начинать? – спрашивает Бак. – С подвала?

Они входят в дом. Включено аварийное освещение, но дом погружен в полумрак, вокруг неясные очертания людей. Троица начинает с подвала, проверяет электропроводку. Они проходят комнату за комнатой. Мэра нигде не видно. Когда они оказываются в просторной спальне. Глухой ставит свой чемоданчик под большую двуспальную кровать – якобы для проверки очередной розетки. Из спальни он выходит с пустыми руками. Тестер остался под кроватью.

Хотя на приборе есть шкала, ручки, надписи, он – фальшивка. Вся начинка удалена, а вместо нее вложена бомба, которая должна взорваться в два часа ночи.

В два часа ночи мэр будет убит.

А в субботу утром неверующие уверуют. Они откроют газеты и поймут, что письма, полученные ими накануне, – не розыгрыш. Предсказать с такой точностью убийство может лишь тот, кто сам его спланировал и осуществил. Тогда они достанут письма оттуда, куда их так небрежно бросили, еще раз перечитают и поймут, насколько реальна опасность. Когда перед тобой возникает перспектива преждевременной смерти, пять тысяч долларов вряд ли покажутся грандиозной суммой. Ни один из тех, кто получил письма, не зарабатывал меньше двухсот тысяч в год. Глухой провел расследование; в первоначальном списке было четыреста двадцать фамилий, но он оставил лишь тех, кто шутя мог оставить в казино несколько тысяч, кто рискованно играл на бирже, словом, тех, кто безболезненно мог расстаться с пятью тысячами, чтобы выкупить свою жизнь.

Они все раскошелятся, думал Глухой.

Впрочем, не все. Конечно, не все. Но очень многие. Возможно, еще кое-кого придется отправить на тот свет – кое-кого из этих разжиревших котов, – прежде чем остальные поверят окончательно. Они поверят и раскошелятся.

После того, что случится завтра вечером, когда они поймут, что мы не валяем дурака, они заплатят столько, сколько им велено.

Неожиданно Глухой улыбнулся.

Сейчас, должно быть, в муниципалитете началась заварушка, подумал он.

Выходные обещали быть интересными.

* * *

– Ты как в воду глядел, – сказал лейтенант Бернс Карелле. – Теперь он угрожает мэру.

– У него ничего не получится, – мрачно изрек Хейз.

– Твоими бы устами да мед пить, – вздохнул Бернс. – Если он укокошит мэра, доллары посыплются на него, как листья в ноябре. Сколько, по-твоему, он мог отправить таких писем?

– Давайте прикинем, – сказал Карелла. – Сначала он выбрал смотрителя парков и потребовал пять тысяч. Затем – заместителя мэра и запросил пятьдесят тысяч. Теперь он заявляет, что в пятницу вечером укокошит мэра. По моим подсчетам, он должен увеличить сумму в десять раз, а это значит полмиллиона. Если разделить...

– Перестань, – сказал Бернс.

– Это всего лишь арифметика.

– Какое отношение имеет арифметика к покушению на мэра?

– Не знаю, – пожал плечами Карелла. – Просто мне кажется, что если мы поймем его логику, то сможем нащупать в ней изъян.

Бернс уставился на него в недоумении.

– Я хочу сказать, что этому типу недостаточно мэра.

– Недостаточно? Лично мне кажется, что мэр – это уже чересчур!

– Глухой думает иначе. Он слишком высокого мнения о себе, – сказал Карелла и снова посмотрел на письмо. – А кто этот Карл Валер?

– Владелец швейной фабрики, живет в Стюарт-сити. Это семнадцатый участок. Он прибежал к ним сегодня утром. Капитан Банди решил, что нам стоит ознакомиться с посланием, раз уж мы имели дело с такими записочками.

– Все та же схема, – сказал Хейз. – Он и раньше оповещал о покушении заранее.

– Да, но сейчас кое-что отсутствует, – возразил Карелла.

– Что именно?

– Личный мотив. Наш участок он выбрал нам в отместку за то, что когда-то мы помешали ему ограбить банк. Но почему же на этот раз он решил оставить нас в покое? Если он ухлопает мэра, в дураках останутся те, кто отвечал за его безопасность. А мы вроде ни при чем! Это меня и смущает. Схема рушится.

– А по-моему, все нормально, – сказал Бернс. – Если он все-таки доберется до мэра, страшно даже подумать, что начнется в городе. Он ведь написал, что предупреждений больше не будет.

– И все-таки меня что-то смущает, – сказал Карелла.

– Да брось ты, – отмахнулся Бернс. – Он сообщил о своих планах открытым текстом. Это не человек, а исчадие ада.

Карелла и Хейз чуть не прыснули. Полицейские редко называют преступников исчадиями ада, даже закоренелых насильников и убийц. Так склонны изъясняться адвокаты и политики. Да и сам Бернс никогда не пользовался такими выражениями. Но, взглянув на своего шефа, детективы мигом утратили веселость. Лейтенант выглядел прескверно. Он постарел и осунулся. Тяжело вздохнув, он спросил:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11