Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тревис Макги (№6) - Оранжевый для савана

ModernLib.Net / Детективы / Макдональд Джон Д. / Оранжевый для савана - Чтение (стр. 11)
Автор: Макдональд Джон Д.
Жанр: Детективы
Серия: Тревис Макги

 

 


Вильма — в роли испуганной плачущей четырнадцатилетней девочки, утверждающей, что действительно любит этого перепуганного насмерть клоуна, мой качок — в роли ее склоняющегося на расправу отца, а я — в роли судебного исполнителя несовершеннолетних с поддельным свидетельством о рождении в руках. Единственный выход, на который мы в конце концов соглашались, это поместить ее на пару лет или больше в какую-нибудь закрытую частную школу за его счет, а плата определялась в зависимости от того, какими средствами по нашим предварительным оценкам он обладал. Если вы хотите увидеть настоящий, неподдельный ужас, то посмотрели бы на их лица, когда мы ломали эту комедию. А когда спектакль заканчивался, то Боже мой, как она смеялась! Кровь стыла в жилах от такого хохота. И она быстро обучалась. Моментально все усваивала. Много читала, много запоминала. И много врала о себе. Мне кажется, что даже сама начинала верить большей части этой лжи.

В молчании он опустился на кушетку, почти не замечая меня. Маленький и коренастый, усталый вор, переодетый для костюмированного вечера.

— Я бросил заниматься грубой работой. Вильма стала достойным партнером. Уезжала одна в круиз, заманивала клиентов, привозила обратно, чтобы все устроить, обчистить и развестись. Она была бы более милосердной, если бы отравляла их потом. Безжалостность может быть настоящим призванием. И вера в собственную ложь. Была у нее еще одна особенность. Она никогда не могла получить ни малейшего сексуального удовлетворения от клиентов. Закончив дело, непременно находила какого-нибудь жеребца, как правило, безразличного, грубого, грязного и потенциально опасного. Но она никогда не выпускала из рук кнута, могла его вконец заездить, но, насытившись, покидала его. — Он вздохнул, откинулся назад, разволновался, демонстрируя всю широту актерского искусства, нацеленного лично на меня, как дальний свет автомобиля на пешехода. — Макги, — продолжил он помолчав, — я выложил тебе все, а где же твоя информация?

— Я думаю, у Вильмы была при себе вся ее доля наличными. И убили ее через несколько дней после того, как она покинула мотель в Неаполе, пока Артур путешествовал на автобусах. Кажется, убивший ее партнер истратил, по меньшей мере, двадцать пять тысяч. Машины, лодка, ружья, игрушки. Я помогаю своему другу Артуру. Если бы я мог найти хороший способ получить деньги обратно с вас, то непременно попытался бы. Я сбрасываю со счета издержки, а от остального забираю половину. Так что встреча с ее приятелем может быть чревата массой непристойных сюрпризов, и если бы я знал, сколько у нее при себе было, то мог бы прикинуть, стоит ли рисковать.

— А если я назову вам цифру?

— Тогда мне придется прикинуть, стоит ли говорить вам, кто и когда. А если вы солжете? Предположим, у нее с собой было всего двадцать пять штук. А вы мне скажете, сто, так что я полезу в пекло, возможно, сгину там и больше никогда сюда не вернусь с какими-нибудь остроумными идеями на ваш счет. Или, скажем, я выведу ее приятеля из игры, что вполне удовлетворит вас, учитывая, как он славно обошелся со всеми вашими с Вильмой планами на будущее. Или, предположим, у нее с собой было сто, а вы мне скажете, двадцать пять. Я вам сообщу, кто и где, а вы отправите за ними качка.

Он подумал и, видимо, взвесил все.

— Вы железный мужчина. Я понимаю вашу точку зрения. Я не вижу никаких путей убедить вас поверить мне на слово, что у меня нет никакого желания отправиться за похищенной добычей или посылать за ней еще кого-либо. Сейчас я уже не хочу рисковать, Тревис Макги. Мне слишком высоко падать, есть что терять. Вы можете навести кое-какие справки. Мне принадлежат двадцать процентов «Корпорации Развития Западной Гарани». И еще некоторые вещи и там, и тут. Мускулы редко сочетаются с умом. Вы, похоже, выдающееся исключение из этого правила. Кого-нибудь убивают, качок оказывается вовлеченным в расследование в качестве свидетеля, а посредник, услугами которого я воспользуюсь, меня выдаст. Нет уж, спасибо. Кроме того, мы с Деброй ведем сейчас переговоры о сумме не меньшей, чем те деньги, что внес Артур. Путем фальсифицирования записей, подкупа младших должностных лиц, внесение некоторых аккуратных изменений в старые групповые фотографии — школьные и церковные — и с помощью коричневых контактных линз, совсем небольших изменений в прическе и цвете кожи придали Дебре полное сходство с одной почти совсем белокожей мулаткой, действительно исчезнувшей в четырнадцать лет. Это забавное расследование как громом поразило ее юного мужа, прожившего с ней четыре месяца, но еще более сильным шоком оно явилось для ее состоятельного тестя, бывшего губернатором одного южного штата, сторонника сегрегации до дрожи в руках, человека с большими политическими амбициями. А положительный анализ на беременность, также поддельный, доводит дело до кульминации. Самое дорогое решение — это развод, аборт и полное молчание. Была, конечно, некая вероятность, что они захотят решить эту проблему, прикончив ее. Но Дебра не из трусливых. Действительно, она слишком часто рискует. Из очень хорошей семьи. Она искала опасных приключений, когда я с ней встретился. Прыгала с парашютом, мчалась на предельной скорости на маленьких яхтах и автомобилях, ныряла в одиночестве на большую глубину, охотилась с пистолетом на бизона. Она невероятно сильна и проворна. Теперь, в конце концов, она нашла нечто такое, что ее удовлетворяет. Охоту. В сочетании с постоянной и весьма реальной опасностью не угодить мне.

Все, что я могу сделать, это попросить поверить моей версии о происшедшем. На счету синдиката в банке оставалось сто тридцать пять тысяч. Я заранее устроил все так, чтобы можно было получить деньги наличными. Во Флориде, где часто пользуются наличными при продаже земельных владений, это не составило большого труда. В тот день, когда Артур отправился на встречу со мной, мой шофер Харрис отвез меня в Неаполь. В полдень я закрыл счет, оставил себе пять тысяч на непредвиденные расходы, а остальное отнес в комнатку скверного мотеля и передал Вильме. Она уже почти упаковала свои вещи. Мы устроили все таким образом, чтобы Вильма уехала со мной на машине в Тампу. Тогда она могла успеть на самолет в Нассау. Ее билет был у меня. Деньги эти были наши общие, за проведенную операцию. Я дал ей депозитную квитанцию на свое имя. Банки на Багамах хороши тем, что никогда не разглашают информацию о счетах, пока вкладчик не появится собственной персоной и не подпишет специальное разрешение. Но Вильма передумала. И решила устроить все по-другому. Кто-то отвезет ее в Майами, и она полетит уже оттуда. Я не возражал.

— И дали ей улететь со всеми этими деньгами?

— Она любила деньги. А без меня потратила бы гораздо меньше. Мы были вместе пятнадцать лет. Перевезти наличные на острова нетрудно. А Вильма была крутой женщиной и совсем неглупой. И не собиралась выходить на пенсию.

— Так что, как я уже и говорил раньше, вы, по-видимому, завышаете цифру.

Стеббер позвал Дебру. Я не дал им никакой возможности обменяться сигналами, заставив смотреть на меня, загородив ее стройной спинкой. Она подтвердила все детали и сумму, не задала ни одного вопроса, и, когда он велел ей уйти, ушла, не произнеся ни слова.

Я мог забирать Чуки и уходить. У меня не было уверенности в том, что он соберется что-нибудь предпринять. Но было взятое на себя обязательство. И если Стеббер в самом деле попытается отправиться за тем, что осталось у Бу, то это может отвлечь внимание Уаксвелла, чем мне и удастся воспользоваться.

— Вильму забрал из мотеля Бу Уаксвелл, — решил я кое что пояснить. — Артур отправил ее домой к Уаксвеллу в Гудланд и обнаружил ее там. Бу жестоко избил его. Первым делом я потряс Крейна Уаттса. И использовал его имя, чтобы развязать язык Уаксвеллу. Наплел ему, будто Артур явился к Уаттсу и рассказал ему, что видел Вильму и Уаксвелла. Я сказал, что пытаюсь организовать похожую операцию, как та, в которой обчистили Артура, и ищу женщину. Он с широко открытыми глазами утверждал, что в том деле они использовали маленькую официанточку из Майами. Но Артур помнил, что у Вильмы на руке были часики. Он думал, будто она продала их. Про часики Артур придумать просто не мог. И, конечно, у Бу появилось много новых игрушек.

Стеббер молча кивнул.

Обычный для нее случай. Только тип оказался чуть умнее. Когда она укрощала мужиков, на этом для нее все и заканчивалось. Пока только плели сети, я старался не подпускать его к дому. Бу трудно было удержать под контролем. Да, конечно. Это похоже на правду. Она бы не стала размахивать перед ним деньгами. Он их учуял.

Дебра постучала и вошла с синим переносным телефонным аппаратом.

— Крейн Уаттс, — сказала она. — Ты будешь говорить тут, милый? Или вообще не отвечать?

— Нет, отвечу.

Она грациозно нагнулась, включила аппарат в розетку, принесла ему и выплыла из комнаты.

Он с жаром, громогласно воскликнул:

— Как приятно слышать тебя, Крейн, мальчик мой!.. Давай с самого начала. Помедленнее, мальчик... Да... Понимаю... Пожалуйста, не надо предположений. Сосредоточься на фактах.

Уаттс говорил долго, Стеббер не перебивал. Мне он скорчил унылую гримасу. Наконец, сказал.

— Ну, хватит. Ну-ка, успокойся. Никто, ни Макги, ни кто-либо другой и не пытался связаться со мной по этому вопросу. Почему ты считаешь, что возможно официальное расследование? Как адвокат ты должен был понимать, что дело было абсолютно законным. Этот Макги, видать, какой-нибудь вольный стрелок, прослышавший о том, что Артур потерял много денег в какой-то дурацкой инвестиции и пытающийся вытрясти немного из этих средств. И Уаксвеллу тоже скажи, что ни одному из вас не следует волноваться. Пожалуйста, не звони мне больше. Я тебя нанимал для вполне легальной работы. Она закончена. Также, как и наши отношения.

Он еще немного послушал и сказал:

— Меня совершенно не волнует твоя карьера, Уаттс. Пожалуйста, впредь не дергай меня.

Пока он клал трубку на аппарат, до меня доносилось слабое жужжание возбужденного голоса Крейна в трубке. Нахмурившись, Стеббер сказал:

— Очень странно, что Уаксвелл так жаждал узнать мой номер у Уаттса. Он говорит, что дал ему только номер, не сказав пароль, словно ожидал моих поздравлений по этому поводу. Мне кажется, если ваша догадка верна, то я буду последним, кого...

Изменив тон и тембр голоса, я сказал:

— Старина Бу вызовет зуд у адвокатишки.

Это позабавило меня. Терпение и хороший магнитофон кому угодно позволят как следует подделать голос.

— Может, когда-нибудь мы разработаем какой-нибудь проект для обоюдной выгоды, — сказал он.

— Один могу предложить прямо сейчас. Отвлеките Уаксвелла, вызвав его сюда, на целый день, а я вышлю вам десять процентов от всего, что сумею отыскать.

— Нет уж, благодарю покорно. Я не уверен, что этот человек вполне нормален. И он действует по настроению. Я не стану так рисковать. Выманите его на женщину, Макги. Эта девочка Маккол может его занять надолго.

— Скажем так, что она труслива, Стеббер. Одолжите мне Дебру на тех же условиях. Десять процентов.

— Я бы и думать об этом не стал, если бы не одно обстоятельство... — Он вдруг запнулся. Его ясный взор стал откровеннее, чем любое подмигивание или косой взгляд. — Если вы вернете ее через три дня. И... сможете оставить мисс Чуки здесь, со мной. В качестве гарантии доброй воли.

— Как были оформлены деньги?

— Новые сотенные в обертках Федерального банка. Тринадцать пачек стодолларовых купюр. Наверно, маловато, чтобы наполнить обычного размера коробку из-под обуви. Так вы не ответили на мой вопрос относительно мисс... Чуки.

— Вы предоставили мне выбор и, подумав, я решил, что она сможет подцепить Бу Уаксвелла.

— Милый мальчик, а почему не предоставить выбор ей? Вы найдете, что Дебра может составить прекрасную компанию. И я могу заверить вас, что мало кто из мужчин производит такое сильное впечатление, какое произвели вы. А когда вы получите обратно мисс Чуки Маккол, то увидите, что она будет жаждать послушания и перестанет взбрыкивать. Дисциплина действительно эффективна, Макги, она оставляет всю прелесть нетронутой, а душу, в своем роде чуть более деликатной и благодарной. Это более чем импонирующее и полезное средство.

— Решать за мисс Маккол — нет, спасибо.

— Ну, что ж, может мы и договоримся в следующий раз, — сказал он, потом отошел и позвал девушек.

Они неторопливо вошли в большую комнату, и я заметил на лице у Чуки довольно странное выражение, а Дебра выглядела тайно позабавившейся.

Они оба проводили нас до лифта, само очарование и заверение в дружбе, как бы убеждая нас в том, что мы премилые люди просто заглянувшие к ним на рюмочку. Когда дверь лифта закрылась, мой взор в последний раз запечатлел прелестные улыбки элегантной пары с прекрасными манерами и хорошим вкусом. Но в глубине души они кипели от злости, как коралловые змеи.

Чуки погрузилась в молчание и взорвалась не раньше, чем мы отъехали на километр.

— Женская болтовня! Женская болтовня! Ты знаешь, что эта сука костлявая вытворяла? Она пыталась завербовать меня. Как проклятый поставщик рекрутов во флот. Посмотришь мир. Изучишь торговлю. Выйдешь на пенсию в цветущем возрасте.

— Завербовать тебя в качестве кого?

— Она не произнесла это прямо. Изучала меня, как кусок вырезки и сказала, что тело первосортное. Так жалко, что я растрачиваю себя на такой тяжелой работе за такие маленькие деньги. Ну уж, вот и не так, я, черт побери, зарабатываю хорошие деньги. Мужчины, говорила она, нужный тип мужчин, могут здорово раскошелиться, заинтригованные такой крупной, темноволосой, сильной на вид девушкой, как я. И этот человек, Трев. Он заставил меня почувствовать себя слабой, юной и глупой. И какое-то беспокойство, желание понравиться ему. Вначале. Но в конце я подумала о том, как хорошо было бы раздавить его, как жука. Они напугали меня, Трев. Я, кажется, не пугалась с тех пор, как была ребенком. И моя бабушка так накачала меня рассказами о белых рабынях, что, завидев двух мужчин на углу, я переходила на другую сторону улицы, чтобы они не смогли уколоть меня шприцем и продать арабам. Трев, если нам придется что-нибудь делать вместе с этими людьми, то может случиться что-то действительно ужасное. Боже мой, ты бы видел, какая у нее одежда. Меха, оригинальные вещи из домов моделей, девять ящиков белья и целый стеллаж обуви. Клянусь Богом, там по меньшей мере, сто пар туфель. И все это время она внутренне посмеивалась надо мной, словно я дурочка какая-то, совсем раздетая. Что же произошло, Трев?

— Короче говоря, он подтвердил догадку о том, что Уаксвелл убил ее. У Вильмы с собой была ее и Стеббера доля денег Артура. Она должна была положить его часть на счет в банке Нассау. Сто тридцать тысяч долларов. Я думаю, он уже отхватил себе жирный кусок. Всем остальным заплатили. Но он списал и Вильму, и деньги. Во всяком случае он так говорит. Может, я поверю ему. Не знаю. Он способен послать туда кого-нибудь. Но мы все разыграем, как по нотам.

— Сто тридцать тысяч! — воскликнула Чуки.

— Минус то, что просадил старина Бу. По грубым оценкам, осталось где-то восемьдесят пять — девяносто тысяч.

— Но это же хорошо, правда? Разве это не лучшее из того, что ты мог ожидать?

— Когда я положу лапу на любую часть этой суммы, Чуки, то тогда действительно скажу, что это лучшее из моих предположений. Но пока я еще этого не сделал.

Глава 12

Было уже начало десятого, когда мой катер остановился у пристани, и мы взошли на борт «Дутого флэша». Ни огонька. У меня было смутное предчувствие, что случилось что-то неладное. Может, я часто сталкивался с расчетливыми злодеяниями, происходившими в течение одного дня. Но, включив свет в салоне, я увидел Артура, растянувшегося на желтой кушетке. В руках он держал высокий бокал, наполненный чем-то темным, вроде холодного кофе. Он криво усмехнулся, поднял бокал в знак такого восторженного приветствия, что часть напитка выплеснулась и забрызгала рубашку.

— Варра-шарра-нумун! — вскричал он.

Чуки встала перед ним, уперев руки в бока.

— О, Боже мой! Да ты неплохо время провел, а?

— Шавара-думмен-хуззер, — сказал он доброжелательно.

Она взяла у него из рук бокал, понюхала и села в сторонке. Потом повернулась ко мне.

— Как ты знаешь, ему много не нужно. Бедный дурачок. Так мучительно просидеть весь день взаперти! — Она взяла его руку и прижала к себе. — Ах, ты милый-милый.

Чуки приподняла его, но он, широко и блаженно улыбаясь, обхватил ее своими огромными ручищами, согнул и повалил на пол, свалившись вслед за ней с глухим стуком. Чуки выбралась и встала, потирая ушибленное бедро. Артур, по-прежнему улыбаясь, положил руку под щеку и изобразил низкий, рокочущий храп.

— По крайней мере, — сказала она, — это не то, к чему я привыкла. Счастливый пьяница.

Мы подняли Артура на ноги, поддерживая с обеих сторон. Он тупо привалился к моему плечу, и я запихнул его в огромную кровать.

— Спасибо, Трев. Теперь я сама справлюсь, — сказала Чуки и принялась расстегивать на Артуре рубашку, отрываясь от этого занятия лишь для того, чтобы одарить меня довольно жалобной улыбкой.

— Теплые и богатые воспоминания о Фрэнке Деркине, — сказала она, — но тогда весь фокус был в том, чтобы увернуться от его ударов, проследить, чтобы он не разбил тебе губу и не подставил синяк под глазом до того, пока не отрубится.

* * *

Поднявшись на палубу, я услышал, как внизу зашумел душ, а немного погодя Чуки вылезла в теплую ночь в купальном халате, прихватив две бутылки пива.

— Спит, как младенец, — сказала она. — Завтра ему будет ой как хреново. — Она села рядом. — Так что теперь, капитан?

— Путаница. Я подумал, что с дальнего расстояния и в соответствующем костюме ты вполне сойдешь за Вивиан Уаттс, теннисистку. А если Ви передаст послание старине Бу, Чтобы он встретился с ней где-нибудь в отдаленном месте, то его это может заинтриговать. Но в таком сочетании дело не проходит. Известно, что Вивиан презирает Уаксвелла, и он это знает. Тогда мне пришла в голову идея. Она может обвинить Уаксвелла в том, что тот пустил под откос карьеру ее мужа. И ухватиться за возможность добыть денег, чтобы оплатить все накопившиеся счета. А то, что останется, использовать для переезда куда-нибудь, где Крейн Уаттс сможет начать все заново. То есть вывести его из игры. Быстро и тихо. Но тут нужно что-то особенное. Дальше я еще не придумал.

— Хм. И Уаксвелл клюнет, если она все разыграет как по нотам. А у него есть... определенный интерес к ней?

— Очевидно.

— А что, если он каким-то образом обнаружит, что она бросила мужа и уехала куда-то одна, чтобы все обдумать. Осталась совсем одна в малодоступном месте, вдали от людей. Там, куда трудно добраться. Ее там, разумеется, не окажется, но ему потребуется немало времени на то, чтобы выяснить все это и вернуться.

— А когда он приедет и обнаружит, что его обчистили, то на кого он бросится первым, Чуки? Не очень-то приятно думать об этом.

— Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. Но что, если они с мужем соберут все и будут готовы уехать, как только ты отдашь им часть денег. Тогда они исчезнут до того, как он вернется.

— А если я не найду денег?

— Тогда ему и не о чем будет особо беспокоиться, правда?

— А она сможет сказать, что собралась, но передумала и вернулась к мужу. Если он спросит.

— Да, у вас талант, мисс Чуки.

— Благодарю вас, Трев. Я не понимаю только, как ты собираешься их отыскать, даже имея в запасе целый день.

— Есть у меня кое-какие мысли на этот счет. Помнишь сказку о Синей Бороде?

— Причем здесь она?

— Я тебе скажу, если все сработает. И нужно подумать о месте, куда она может поехать. И о способе сообщить об этом весточку Бу Уаксвеллу. А прежде всего нужно уговорить ее принять во всем этом участие. Мне кажется, Вивиан в отчаянии. И, по-моему, на все готова. Но, вполне логично, что она спросит о том, куда ей следует отправиться. Между тем, действуя по обстоятельствам, мы можем пока спрятаться в другом месте, может, на этой яхте. А может и нет. Черт, боюсь, что нет. При наличии машины и маленького катера в Неаполе лучше всего, пожалуй, спрятаться где-нибудь там, на окраине.

— А ты используешь Артура, милый? Каким-нибудь безопасным образом.

— Обещаю тебе.

Она погладила меня по руке.

— Спасибо тебе большое. Занимайтесь мужским делом. Оставьте леди дома обливаться слезами благодарности при благополучном возвращении.

— Я не могу взять его с собой завтра. И тебя тоже. Во всяком случае не на утреннее задание.

— А что это будет за задание?

— Хочу посмотреть, насколько хороша идея насчет Синей Бороды до того, как начну дальше думать, как задействовать Ви.

* * *

Во вторник в половине десятого утра я позвонил в кабинет администрации средней школы с находящейся неподалеку бензоколонки и спросил, нельзя ли побеседовать с Синди Ингерфельд. Женщина ответила колко и с долей скепсиса:

— Это предпоследний день перед экзаменами. Я могу проверить, сдает ли она экзамены или еще учится, но мне нужно знать, кто вы и почему звоните.

— Меня зовут Хупер, мадам. Исследователь из группы Антиалкогольного контроля штата. Я вынужден попросить вас отнестись к этому конфиденциально. Девушка может располагать некоторой полезной информацией. Вы не могли бы кратко рассказать о ней. Что она за ребенок?

— Я... я не думаю, что она захочет помогать вам. Синди слишком зрелая для своего возраста. Глубоко безразличная ко всему ученица. Она просто проводит тут время, как, кстати, и многие из них. Я так понимаю, что дома у нее жизнь не из приятных. Она не любимый ребенок. Себе на уме. Очень аккуратная и действительно была бы довольно хорошенькой, если бы немного похудела. Мистер Хупер, если вы хотите допросить ребенка, то можете приехать сюда, и я вам выделю отдельный кабинет.

— Мне бы не хотелось делать это таким образом, мадам. Кое-кто из весьма неприятных мне людей могут об этом прослышать. Я не хочу причинить ей неприятности. Потому-то я и прошу вас сохранить это в тайне.

— О, Боже. Этот ребенок... замешан в чем-нибудь?

— Ничего подобного, мадам. Знаете, если вы действительно хотите помочь, я вместо того, чтобы выяснять у нее кое-что по телефону, мог бы переговорить с ней лично. Я был бы вам очень признателен, если бы вы нашли какой-нибудь предлог отправить ее вниз по дороге к бензозаправке «Техас». Я не займу у нее много времени и тут же пришлю назад.

— Ну... дайте мне проверить ее расписание. — Через минуту, пока я смотрел сквозь стекло кабинки на стоящее в отдалении школьное здание, окруженное желтыми автобусами, она снова взяла трубку и сказала конспиративным тоном: — Она закончит экзамен по истории в десять. Думаю, что если я подойду и поговорю с ней, это почти не вызовет подозрений. И тогда я пришлю ее к вам. Годится?

— Просто замечательно. Я буду глубоко признателен вам за помощь.

* * *

Без нескольких минут десять я сел в машину, подъехал поближе к школе, развернувшись в сторону бензоколонки. В начале одиннадцатого я заметил Синди в зеркальце заднего вида, бредущую по направлению к моей машине. Обеими руками она прижимала к груди стопку учебников. На ней была хлопчатобумажная блузка в зеленую полоску, оранжево-розовые чуть ниже колена брюки и белые теннисные тапочки. Когда она подошла достаточно близко, я нагнулся, распахнул дверцу и сказал:

— Доброе утро, Синди.

Она взглянула на меня, медленно подошла к машине и остановилась в нескольких шагах.

— А, так это вы. — Синди оценивающе оглядела меня своими мудрыми старыми глазами. — Что это вы задумали?

— Садись.

— Слушайте, если в воскресенье у вас возникли какие-нибудь мысли на мой счет, то забудьте. Я вас не знаю, я не в настроении и у меня хватает своих проблем, мистер.

— Я хочу порыться в тайничках у Бу, Синди. И он никогда не узнает, что ты в этом как-то замешана. Я просто хочу задать тебе несколько вопросов. Залезай и давай поездим вокруг, а через пятнадцать минут я высажу тебя на этом же самом месте.

— Почему вы решили, что я захочу каким-либо образом подставить Бу?

— Давай просто считать, что ты делаешь одолжение своему отцу.

Она поджала губки, дернула плечом и влезла в машину. Положила книги на сидение между нами и сказала:

— Не надо ездить вокруг. Поедете туда, куда я скажу.

Ее указания были коротки и понятны. Следуя им, я проехал три квартала вперед, два налево и свернул в укромную рощицу со столами для пикника, местом для костра и густыми ивами у пруда. Я выключил двигатель, она вздохнула, расстегнула верхнюю пуговку на блузке, засунула два пальца в бюстгальтер, и, немного порывшись там, вытащила помятую сигаретку и спичку. Потом чиркнула спичкой о толстый ноготь большого пальца, глубоко затянулась и выпустила длинную серую струйку дыма, отразившуюся от внутренней стороны ветрового стекла.

— Как это вам удалось уговорить старую Мосбатиху отпустить меня?

— Сказал ей, что я официальное лицо. Антиалкогольный контроль. Когда ты вернешься, она поинтересуется. Скажи, что мистер Хупер просил никому не говорить об этом.

— Вас так зовут?

— Нет.

— Это официальное расследование?

— А ты сама как думаешь, Синди?

— Вряд ли.

— Ты права. В воскресенье у меня сложилось такое впечатление, что ты предпочла бы удалить Уаксвелла из твоей жизни. Это была игра?

— Не знаю. Боюсь, что нет. Не будь от таким злым, как черт. И таким старым. Никуда меня не возит. Вечно говорит — Майами, Майами. Как же! Доживу я до этого! А так как все сейчас идет меня не устраивает. Придется самой что-то делать, потому что пока я здесь торчу, ничего не изменится. Есть одна компашка, у них возможность появилась смыться этим летом отсюда поработать на табачных плантациях в Коннектикуте. Вкалывая изрядно, да еще подальше отсюда, я, наверно, смогу с ним развязаться. Проклятый злой старикашка.

От последней затяжки огонек переместился почти к самому пальцу. Она вышвырнула окурок в окно, задержав дыхание, потом открыла рот и выдохнула. Повернулась ко мне, прижавшись пухлой щечкой к спинке сидения, и спросила:

— А что вы узнать-то хотите?

— Тебе известно, что в прошлом году Бу убил у себя дома женщину?

Она опустила глаза, изучила ноготь на большом пальце и отгрызла уголок.

— Подружку вашу?

— Нет. Как раз наоборот. Похоже, тебя это не удивило.

— Боюсь, у меня возникло такое ощущение, что что-то подобное случилось. Она лилипутка или кто-то в этом роде?

— Забавный вопросик.

— Да были там какие-то кружевные черные трусики, в которые я влезть пыталась. Я конечно толстая, но уж не настолько. Я их порвала, пытаясь натянуть. А когда начала донимать его вопросами, то он меня так двинул кулаком по макушке, что я вырубилась и заткнулась.

— Она была очень маленькой женщиной. Я так понимаю, что он заставляет тебя работать по дому.

— Да, Бог с ним, я и не возражаю. Он живет, как боров. Вот только не разрешает мне за порядком следить. Зарастает грязью, а мне потом в два раза больше работы.

— А он не отходит от тебя, когда ты прибираешься?

— Если я в комнате, так и он там. Как он говорит, если я хоть раз приду, когда его нет или приду, когда он меня не вызывал, то он преподнесет мне сюрприз, который бережет для особого случая. А мне уж точно никаких сюрпризов от него не надо.

— Ладно, а нет ли какой-нибудь особой части дома, где он не разрешает тебе убирать?

— Что? Я не поняла.

— Ну, тебе нельзя туда входить, словно в доме что-то спрятано.

— Что? Нет. Ничего такого. Но я, ей-богу, не суюсь в ту рощицу за гаражом. Однажды, еще в марте, кажется, вдруг неожиданно потеплело. Он приехал довольно поздно и посигналил мне из машины. Часа в три ночи, когда он спал и храпел во всю, я почувствовала, что рыбой воняет.

Видать он забыл о ней и на крыльце оставил, может, еще днем. Красные рыбки. Когда жарко, они быстро тухнут. В конце концов мне так дурно сделалось, что я встала, натянула платье, вышла, собрала рыбу в сетку, взяла в гараже лопату и пошла в рощицу, чтобы закопать ее там, стараясь не шуметь. Не успела я яму и наполовину выкопать, как он налетел на меня, весь запыхавшийся. Схватил этот нож, что на ремне носит — он в свете луны блеснул, — и как псих трахнутый на меня кинулся. Ну я что, я бегу через рощицу и слышу, как он о корень или что-то там еще спотыкается и грохается со всего размаху. Потом он опять вскочил, орет, что убьет меня. Я ему кричу, что зарывала его рыбу вонючую, чтобы меня от этого запаха наизнанку не вывернуло.

Тут он вдруг успокоился. Я потихоньку приблизилась и вижу, что он на полянке заканчивает яму копать. Ткнул туда рыбку, забросал землей, крикнул мне, дескать все в порядке, выходи, ему, мол, просто сон дурной приснился, вот он и вскочил. Черта с два. Он ушел в дом, а я подождала-подождала, потом собралась с духом и прокралась обратно. Тут он меня сзади и схватил. Я чуть не померла. Но все что он хотел, это так, пожеребятничать. Ну, сами понимаете. Поржать да пощекотать. Развернул меня и увел, не успела я в себя прийти. Но я одно вам скажу. С тех пор я у него дома ни одной лопаты не видала. Но не думаю, чтобы он был настолько туп и похоронил эту лилипуточку у себя на участке. Вокруг миллионы гектар болот. Там можно маленькую мертвую женщину так далеко и глубоко спрятать, что вся армия и флот сто лет искать будут. Да что там, он мог просто сбросить ее в пруд к аллигаторам, а уж они ее на дно, в ил утащат да пожрут недели за две, ни черта не останется. Может, его на месте убийства еще и можно поймать, но не тогда, когда дело уже сделано. Я вам еще одну вещь скажу. Если вы все разнюхаете хорошенько, а он проведает, чьих это рук дело, то уж лучше сами его на тот свет отправьте. Иначе мне не укрыться и на табачных плантациях. Может, я всю Джорджию проеду, автобус остановится где-нибудь, а уж он — тут как тут, прислонится к своему белому «линкольну» и ухмыляется, пока я свой рюкзак выволакиваю, потому что больше мне тогда уже ничего делать не останется. И он это знает.

На страничке из ее тетрадки я изобразил примерный план его коттеджа, гаража и дороги, а она пометила крестиком то место, где она начала копать и начертила несколько кривых окружностей, там, где стоят деревья.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16