Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Я - Шерристянин

ModernLib.Net / Малов Владимир / Я - Шерристянин - Чтение (стр. 4)
Автор: Малов Владимир
Жанр:

 

 


      Конечно, дворник кривил душой: машины заняли далеко не полностью ту территорию, которую надлежало ему подмести, но количество этих "Волг", "Москвичей", "Жигулей" и "Запорожцев" у подъезда (стояла даже одна "Чайка") действительно было из ряда вон выходящим, и он все стоял, покачивая головой и продолжая свои размышления.
      Но очень скоро он вышел из состояния задумчивости - стоило ему только на один короткий миг встретиться взглядом с пробегающим мимо сломя голову Мишей Стерженьковым из пятьдесят девятой квартиры. Мгновенно дворник Никитич ощутил необыкновенный прилив сил, кипучую жажду деятельности, и, схватив метлу и забыв о машинах, он вдохновенно принялся исполнять свои обязанности, да так усердно и артистично, что, конечно, легко мог бы занять первое место на соревнованиях дворников, если б только они проводились.
      А шерристянин бегом подбежал к подъезду, увернулся от еще одной подъехавшей "Волги" (из нее выскочил длинный, худой человек с портфелем, на котором были этикетки парижских отелей и аэропорта "Орли") и, не дожидаясь лифта, бегом понесся вверх по лестнице. Человек с портфелем побежал за ним, но Миша Стерженьков был тренирован несравненно лучше,
      и человек отстал.
      На пороге пятьдесят девятой квартиры шерристянина встретил нестройный гул голосов, сверкнули вспышки блицев, со всех сторон к нему протянулись микрофоны магнитофонов, и какой-то незнакомый человек, выступив вперед и поправив галстук,
      начал дрогнувшим голосом:
      - Мы рады, очень рады приветствовать на Земле посланца далекого мира, представителя иной цивилизации, и мы все бы хотели...- Он кашлянул.- Словом, событие... Мы все взволнованы... У нас на Земле впервые...
      Инопланетянин резко остановился, как останавливает свое движение в момент укола спортивная рапира, быстрым взглядом пронизал всю квартиру и, мигом разобравшись в ситуации, направленным излучением мозга подчинил всех собравшихся
      своей воле.
      Один за другим, не говоря ни слова и не глядя друг на
      друга, ученые вышли из квартиры No 59 и стали спускаться вниз по лестнице, к своим машинам. О том, ради чего они собирались,
      никто из них уже не помнил.
      Академик Филатов, поднявшийся к этому моменту до уровня седьмого этажа, подвергся телепортации - спустя долю секунды он вновь оказался в Париже, в номере отеля "Королевская линия". Этого столь необыкновенного путешествия он попросту не заметил, а о том, что недавно летал в Москву на самолете, напрочь забыл.
      Последним из квартиры Стерженьковых вышел профессор Ворошейкин. Его инопланетянин окинул особым взглядом, и на одно мгновение в глазах эстуаролога потемнело, исчезло все, и когда мир вокруг скова стал осязаемым, реальным, Виктор Витальевич уже был совсем другим человеком.
      Еще несколько секунд профессор стоял на месте, словно бы прислушиваясь к чему-то внутри себя. Потом он вернулся в квартиру Стерженьковых, взял под мышку вазу, когда-то забытую им на Крымском мосту, и пружинистым шагом вернулся к себе в кабинет, прямо к рабочему столу.
      На столе был невероятный хаос, там лежало много лишнего и ненужного, мешающего работе. Быстрыми и точными движениями Виктор Витальевич привел все в порядок и начал работу. Сделанное недавно открытие, касающееся глаголов древних эстуарцев, влекло за собой, как теперь стало окончательно ясно, целую цепь других открытий, и тайна эстуарского языка, кажется, действительно была близка к разрешению.
      Профессор Ворошейкин чувствовал отменную рабочую бодрость. Мысли были энергичными и словно упругими, следить за их ходом было неподдельным удовольствием. Четкими, ровными строчками исписав несколько листов бумаги, профессор дал себе короткий отдых: встал из-за стола и проделал несколько физических упражнений из комплекса для людей умственного труда. Потом он снова сел за стол, и работал еще ровно час, после чего вновь сделал физкультурную паузу и принял холодный душ. Затем, энергично растершись полотенцем, профессор снова с головой ушел в работу...
      Приближался этот великий, сладостный миг, когда древние эстуарцы, впервые за множество последних веков, вновь заговорят на родном своем языке.
      С портретов, висящих на стенах кабинета, за Виктором Витальевичем Ворошейкиным наблюдали великие люди: Жан-Франсуа Шампольон, разгадавший тайну египетских иероглифов, и Майкл Вентрис, прочитавший тексты линейного письма Б...
      А что же шерристянин?.. Изменив некоторые свойства и черты характера Виктора Витальевича Ворошейкина (читатель понял, конечно, какие произошли перемены), он продолжал свою небывалую и совершенно не подчиненную самому себе деятельность.
      В комнате родителей, Иннокентия Ивановича и Алевтины Игоревны, он мгновенно привел в порядок груду образцов художественной вышивки прошлых веков, прежде кое-как сваленных в углу, мгновенно отреставрировав их все разом (отец занимался дома реставрацией, не всегда успешно, и очень упорно запрещал маме касаться этих бесценных образцов даже во время генеральных уборок).
      Затем он решительно изменил планировку всей трехкомнатной квартиры, соответствующим образом передвинув стены. Потом, на кухне, мигом постигнув устройство универсальной кухонной машины, он починил ее, чего уже второй год не мог сделать ни один из вызываемых мастеров.
      В комнате Миши Стерженькова шерристянин изменил конфигурации многих из спортивных снарядов, сделав их удобнее, легче в обращении, но гораздо эффективнее в совершенствовании спортивных навыков.
      Широко раскрыв глаза, застыла в коридоре Таня Стерженькова. Не описать того, что происходило в ее голове, когда она наблюдала за всеми этими превращениями. С неподдельным изумлением, написанным на морде, смотрел по сторонам пес Чемпион, и в собачьем его мозгу тоже велась, конечно, еще ни разу не выпадавшая на его долю непосильная умственная работа. И даже лица знаменитых спортсменов, чьи фотографии повсюду висели в квартире Стерженьковых, словно бы выражали в эти мгновения удивление и некоторые другие чувства, несвойственные настоящим спортсменам, людям, владеющим собой, как известно, при любых обстоятельствах.
      Пронизав взглядом весь шестнадцатиэтажный дом сверху донизу, шерристянин усадил двух лентяев-школьников делать уроки, выключил магнитофон, гремевший, мешая соседям, у какой-то старушки на втором этаже, и перестроил структуру всех стен здания так, что они стали совершенно звуконепроницаемыми.
      А потом мощным импульсом мозговой энергии шерристянин убрал двор дома, растворив в пространстве весь мусор, оставшийся со времен стройки, и создав красивые грибки, беседки, скамейки, площадку для бейсбола, футбольное поле и теннисный корт.
      И наконец, послав по этажам психологическое внушение, житель чужой планеты вывел из дома во двор всех жильцов, от пенсионеров до пионеров, и на созданных им спортивных площадках весело застучали мячи, взлетели в воздух бумеранги и воланы бадминтона, раздались слова команды: "На старт! Внимание! Марш!.."
      Один из молодых жильцов так поспешил на спортивные состязания, что даже прыгнул во двор прямо с балкона, с четвертого этажа. Но конечно, с ним ничего не случилось. Подхваченный волной энергии, тотчас же излученной шерристянином, он мягко спланировал на землю, отряхнулся и занял свое место на теннисном корте, с ракеткой в руках.
      Надя Переборова между тем, еще не придя в себя после удивительного своего полета через весь город, который она даже не успела осознать (просто, ощущая себя сначала в одном месте, она вдруг сразу ощутила себя в другом), словно бы в каком-то сне преодолевала расстояние между своим домом и домом Миши Стерженькова, чтобы узнать, что же с ней случилось. Она чувствовала, интуитивно чувствовала, что причиной всему был Миша, и снова спешила к нему.
      Средства передвижения, которыми она теперь пользовалась, были сугубо земными - трамвай, метро и троллейбус,- и ей казалось, что время тянется ужасно медленно и что городской транспорт просто стоит на месте. Наконец троллейбус щелкнул створками дверей у Мишиного подъезда. Надя выпрыгнула из него и кинулась к лифту. Лифт тоже полз еле-еле, ей хотелось выскочить из него и побежать вверх по лестнице бегом. Но вот и дверь с табличкой "59", длинный, беспокойный звонок, и Надя Переборова, оттолкнув даже Стерженькову Татьяну, влетела в квартиру. Миша Стерженьков встретил ее каким-то особенным взглядом, и тогда, сразу забыв обо всем, Надя Переборова без сил опустилась на стул.
      Волной поднимаясь из самых глубин ее существа, внутри нее зазвучала музыка. Волшебная гармония звуков обретала чудодейственную силу, она словно бы открывала перед человеком, услышавшим их, какие-то новые горизонты и грани его жизни, заставляла задуматься о том, о чем никогда не случалось думать прежде, и понять то, чего не поймешь в обычные, рядовые моменты жизни. Музыка пела в душе Нади Переборовой, и она знала: так бывает, так было иной раз с самыми величайшими в истории исполнителями, она читала об этом в книгах, это был момент высочайшего вдохновения.
      Второй концерт, исполнением которого она не во всем еще была собой довольна... Словно бы сразу приоткрылись перед ней те секреты, без понимания которых смычок выводит не то, что должен. Свои секреты есть в каждой вещи, долгим и повседневным трудом приобретается их разгадка, и лишь изредка, в момент необыкновенного душевного подъема, приоткрываются они сразу, вот как теперь...
      Скорее к инструменту, домой!.. И, подчиняясь этому властному требованию вдохновения, она кинулась из комнаты Миши Стерженькова, даже не попрощавшись с ним, как сделали бы это в такой момент на ее месте Паганини, Моцарт или Шопен. Громко хлопнула входная дверь, совершенно уже остолбенелым взглядом проводила Надю Переборову Таня Стерженькова, под каблучками юной виолончелистки гулко застучали лестничные ступеньки...
      И не успела, не успела уже Надя увидеть, как в Мишиной комнате прямо из воздуха, из ничего, проявляется какое-то загадочное сооружение размером с обеденный стол, не похожее ни на один из когда-либо виденных Надей предметов решетчатое, с множеством углов и волнистых линий, со сложным переплетением трубочек, проводков, частей геометрически правильных и частей совершенно невообразимых форм...
      Глава седьмая
      Миша Стерженьков сидел на полу, и в его голове был сумбур. Сферический колпак ярко-желтого цвета, покачивающийся на кронштейнах, уже отодвигался в сторону, втягиваясь в недра аппарата, порожденного далеким и чужим разумом. В комнате сильно пахло какими-то совершенно незнакомыми, неземными запахами.
      Миша пошевелился и сделал слабую попытку встать. Ноги не слушались, в ушах стоял звон, перед глазами, мешая видеть как следует, проплывали цветные пятна сложных и разнообразных конфигураций.
      Но, собрав все силы, он все-таки встал. Кронштейны уже сложились, и ярко-желтый колпак скрылся внутри аппарата за створками, щелкнувшими звонко и мелодично. Мысли Миши Стерженькова постепенно приходили в порядок. Сходил на нет звон в ушах, и цветовые пятна перед глазами, растворяясь в воздухе, становились все прозрачнее. Пульс возвращался к обычной и не часто нарушаемой норме.
      Внутри Мишиной головы послышался шорох, похожий на тот, что издает иголка проигрывателя, когда кончается пластинка. Потом раздались звукосочетания, смысл которых невозможно было понять, но строй их быстро менялся, как если бы говоривший то и дело переходил с одного языка на другой, и наконец прозвучали слова на родном Мишином языке:
      - Второй этап исследований на Земле вынужденно прекращен досрочно. Землянину возвращено его сознание, довести ход исследований до конца не представлялось возможным.
      Миша Стерженьков облизал пересохшие губы. Неожиданно для самого себя он вдруг услышал свой голос, задающий аппарату шерристян робкий вопрос, не он ли, Миша, виной тому, что ход исследований оказался прерванным. Вопрос прозвучал нелепо, Миша почувствовал, что отчаянно, неописуемо краснеет. Изо всех сил желая сказать что-нибудь еще, чтобы сгладить впечатление, он выдавил из себя фразу, которая прозвучала еще нелепее:
      - Вы простите, если что оказалось не так... я... мне... мне вам очень хотелось помочь... Первый Контакт... Вы и сами должны это понять... понять, что я... Разве я стал бы... специально...
      Воцарившееся молчание было гнетущим. Миша чувствовал, как краска заливает все его лицо и густеет до совершенно невообразимой степени. Еще он ощущал на себе постоянный взгляд, которым откуда-то из своих глубин смотрел на него аппарат, построенный шерристянами. Взгляд, кажется, был укоризненным и чуть ли не печальным. Исследования шерристянам пришлось прекратить досрочно, и что-то упорно подсказывало Мише: случилось это по его вине. В смятении Миша подумал о том, что так же, скажем, он мог бы смотреть и сам на какую-нибудь неожиданную случайность, помешавшую, например, поставить рекорд в пяти метрах от финишной ленты.
      В распахнутое окно из двора доносились веселые голоса, стук мячей, шум работы разнообразных спортивных снарядов.
      В коридоре, за дверью, раздавались медленные, смятенные шаги - там, потрясенная всем случившимся на ее глазах, взад и вперед, не в силах прийти в себя, бродила Таня Стерженькова.
      Миша закрыл лицо ладонями. Все, что натворил на Земле
      шерристянин, он помнил отлично. Что-то неумолимо и властно продолжало подсказывать ему, что исследования шерристянам пришлось прекратить досрочно по какой-то его, землянина Миши Стерженькова, вине, и потому ему было очень не по себе.
      - Вы мне поверьте,- сказал Миша потерянно, я вас очень прошу. Я же сам понимаю... Ведь это, ведь я...
      Чужой голос внутри его головы с какими-то грустными интонациями сказал:
      - Ход исследований, разумеется, все время был под контролем. Причины, по которым исследования пришлось прекратить досрочно,- частые случаи вмешательства исследователя в земную жизнь. Действия исследователя в конце концов полностью вышли из-под его контроля. Было не совсем ясно, к чему это могло привести.
      Возникла новая пауза. Мише очень хотелось, чтобы все происходящее оказалось в конце концов сном, но все вокруг было непреложно реально. Происходило завершение первого Контакта человечества с инопланетным разумом.
      - Установлены и причины, по каким исследователь утратил над своими действиями контроль,- сказал голос.
      Миша поднял голову и взглянул на аппарат. С сильно бьющимся сердцем Миша ожидал продолжения.
      - Сознание землянина оказалось слишком сильным,- сказал голос.- Его остаточные проявления не удалось уничтожить полностью во время трансформации. Шерристянин активно вмешивался в земную действительность, потому что этого требовали остаточные проявления сознания землянина. Впервые за всю историю комплексных исследований в громадном районе Вселенной встречена цивилизация, представители которой оказались не до конца подверженными действию процессов трансформации,- в интонациях голоса послышалось, кажется, даже какое-то затаенное уважение.
      Предчувствие не обмануло Мишу Стерженькова: он был всему виною! Доверие шерристян оправдано не было.
      - Да,- выдавил он из себя потерянно и глухо,- значит, это я во всем виноват... Натворил я дел на Земле...
      В его памяти мигом пронеслась вся вереница приключений шерристянина сразу. Дел на Земле, действительно, натворено было немало. Но Миша Стерженьков сейчас думал о другом:
      остаточные проявления его сознания помешали установлению Контакта, и только это сейчас было главным.
      Отчаянно махнув рукой, Миша поднял взгляд и стал ждать, что теперь будет дальше.
      - Ход исследований прекращен досрочно,- сказал голос в Мишиной голове (интонации теперь вновь были укоризненными).- То, что было изменено на Земле шерристянином, помимо своей воли подчиняющимся остаточным проявлениям сознания землянина, должно быть исправлено. Всякие воспоминания о том, что с ним происходило, будут после этого стерты в памяти разумного обитателя Земли...
      Миша Стерженьков потерянно кивнул. Ему очень хотелось провалиться сквозь землю, но такое бывало, конечно, только в сказках или в какой-нибудь фантастике. Раздался негромкий щелчок, и внутри аппарата стал нарастать ровный басовый гул.
      Все, что было переделано на Земле разведчиком чужого разума, подчиняющимся остаточным проявлениям сознания Миши Стерженькова, было исправлено шерристянами одновременно, в один короткий момент. Зрение Миши, в прежней позе стоящего посреди своей комнаты, на некоторое время непостижимым образом оказалось трансформированным. Исчезли с его глаз стены с фотографиями знаменитых спортсменов и кульминационными моментами важнейших спортивных международных состязаний, пропали куда-то мебель, спортивные снаряды, книжный стеллаж с произведениями знаменитых тренеров и мемуарами прославленных звезд. Вместо всего этого он увидел сразу множество разных картинок, и внимания, удивительное дело, хватало на все - он мог без труда уследить за изменениями, которые происходили на каждой из них.
      Да, возможности шерристян действительно были непомерно, непредставимо велики. Откуда-то издали, может быть, с невероятных космических расстояний, активно вмешались они в земную жизнь - для того, чтобы вернуть все к прежним нормам, естественным для планеты, и управлять которыми должны были, конечно, лишь сами ее обитатели, а не какие-то внеземные силы. Одновременно во многих местах проявлялись результаты небывало мощного вмешательства шерристян в земную жизнь; и за изменениями, происходящими мгновенно, Миша следил затаив дыхание и слыша, как сильно колотится его сердце.
      В магазине "Одежда" растаял в воздухе весь дефицитный товар. Продавец снова стал одним человеком; исчез и щит с позорной надписью. О том, что происходило в магазине еще несколько мгновений назад, не помнил никто - ни покупатели, ни продавец.
      В парке, где завершилась прогулка шерристянина с Надей Переборовой, сошли с гипсовых пьедесталов несколько статуй. Превратившись в семерых похожих друг на друга молодых людей, они как ни в чем не бывало двинулись по аллее парка дальше, словно ничто не прерывало в недавнем прошлом их прогулки. Воспоминаний о происшедшем не осталось в памяти ни у одного из этих молодых людей, и строй их мыслей продолжился с того самого места, на котором прервался.
      В редакции вечерней газеты со стола заведующего отделом науки исчезла набранная заметка, подготовленная для очередного номера, где речь шла об удивительном случае, очевидцами которого были несколько часов назад десятки людей: о старушке, совершившей на улице невиданный акробатический прыжок. Озаглавленная "Бабушка...- самолет? Возможно ли?", заметка эта сопровождалась комментариями нескольких видных ученых, которые единодушно утверждали, что ничего удивительного, а тем более сверхъестественного в этом случае нет - один раз в миллионы лет все атомы тела одного человека вполне могли двинуться в одном направлении, что и должно было явиться причиной подобного полета.
      Сразу стих за окном веселый спортивный гомон соседей Миши Стерженькова по дому, исчезли спортивные сооружения, и все соседи разошлись по квартирам, чтобы вернуться к обычным своим повседневным делам, а площадка перед шестнадцатиэтажным домом-башней приобрела такой же вид, какой оставался с самого момента окончания строительства.
      В самом доме были сведены на нет все изменения, внесенные шерристянином, и к первоначальному варианту вернулась планировка трехкомнатной квартиры семьи Стерженьковых.
      В комнате родителей груда образцов художественной вышивки прошлых веков оказалась в прежнем живописном беспорядке и исчезли всякие следы реставрации.
      Из коридора донеслись слова песни, гвоздя эстрадного сезона; распевая ее громким, крикливым голосом, Стерженькова Татьяна двинулась к себе в комнату, чтобы снять синее платьице в горошек и голубые домашние туфельки. Рассмотрев себя в зеркале, ученица спецшколы презрительно поджала губы, сказала что-то по-исландски и занялась своей прической, ресницами и губами, возвращая себе первоначальный облик. Спустя несколько мгновений после возвращения облика она уже ничего не помнила из того, что происходило с ней совсем недавно.
      В учреждении "ЦЕНТРЗАГОТКОНТОРРОЗЛЕПЕСТОК" все в буквальном смысле встало на свои места.
      Гражданка Захарова М. В., не принятая в секцию, нашла свою клеенчатую сумку и двинулась дальше, по своим делам.
      Профессор Виктор Витальевич Ворошейкин устал работать и встал из-за письменного стола; когда он вернулся к нему снова, листочек с последними, крайне важными для науки записями опять куда-то запропастился, и профессор растерянно стал искать его по всем углам своего кабинета.
      Товарищ Миши по техникуму, Костя Аглашин, забыл о том, что он видел на улице, и пошел готовиться к зачету...
      Все, что было переделано в земной действительности посланцем чужого разума, абсолютно все в короткие мгновения стало прежним, как было задолго до второго этапа исследований шерристян на Земле. Проследив одновременно за всем этим, Миша Стерженьков снова увидел стены своей комнаты и аппарат шерристян. У Миши слегка кружилась голова и захватывало дух.
      - Ну, вот и все,- услышал он голос.- Теперь осталось только стереть всякие воспоминания о происшедшем в памяти разумного обитателя Земли, участника второго этапа исследований. Процессом обратной трансформации сознания уничтожение воспоминаний не предусматривается - для этого требуется специальная обработка...
      - Я понимаю,- сказал Миша Стерженьков глухо.- Если надо, то конечно... Я вас очень хорошо понимаю. Но вы тоже поймите, что я...
      В аппарате шерристян откинулась какая-то створка, и на кронштейнах вперед выдвинулся сферический колпак голубого цвета.
      Аппарат надсадно гудел, интонации этого гула непрерывно менялись, словно бы он исполнял какую-то немыслимую на Земле мелодию. Иногда внутри него что-то щелкало и слегка позванивало. Время от времени на его панелях распахивались створки, и оттуда на кронштейнах выдвигались вперед все новые и новые сферические колпаки. Скоро они окружили Мишу Стерженькова чуть ли не со всех сторон, и каждый из них оказывал на него свое воздействие.
      Изредка на сознание Миши легкими волнами находили полосы какого-то забытья. Потом гул в колпаке смолк, аппарат изменил свой цвет, и снова Миша почувствовал на себе невидимый и вроде бы укоризненный взгляд.
      - Трудно поддающийся обработке,- сказал в Мишиной голове голос, словно бы обращавшийся не к нему, а к кому-то другому.- Необходима смена режима, перестройка структур.
      Миша Стерженьков растерянно оглядывался по сторонам. Все, что происходило с шерристянином на Земле, он по-прежнему помнил отлично. Стерлись из памяти лишь самые мелкие, незначительные подробности.
      Аппарат шерристян вздрогнул и загудел снова. Теперь его шум был басовей и гуще. Сферические колпаки, окружавшие Мишу, зашевелились все разом.
      Полосы забытья, находившего на сознание, стали продолжительнее и чаще. Когда Миша выныривал из них, он отмечал, что аппарат шерристян шумит все сильнее, но никакого особенно заметного действия обработки памяти он на себе по-прежнему не отмечал. Стерлись лишь еще кое-какие подробности, но и только.
      - Что же,- растерянно сказал Миша Стерженьков, когда аппарат умолк во второй раз.-Я ведь... Ну, никак...
      В этот раз передышка была продолжительнее. Конструкция, порождение далекого разума, словно бы отдыхала, набираясь сил перед тем, как заработать снова.
      - Мама скоро придет с работы,- растерянно сказал Миша.- У нее сегодня короткие рейсы... А тут... А вы...
      Аппарат начал наступление на Мишину память в третий раз. Аппарат содрогался и вибрировал. Войдя с ним в резонанс, тихонечко стали позванивать хрустальные спортивные кубки и медали, завоеванные Мишей на различных соревнованиях. Цвет аппарата шерристян менялся теперь уже с неописуемой быстротой. Сферические колпаки вертелись вокруг Миши, тоже все время взвинчивая свою скорость. И наконец аппарат умолк в третий раз, все колпаки втянулись в него и скрылись за створками.
      - Трудно поддающийся обработке,- повторил голос в Мишиной голове.- Все стереть невозможно. Некоторые воспоминания останутся.
      Невидимый взгляд продолжал рассматривать Мишу Стерженькова. Во взгляде этом Миша все явственней ощущал скрытое уважение. Возможно, впрочем, что все это ему казалось, потому что опять в Мишиной голове был полный сумбур и хаос. Ему было обидно, очень обидно, что он не оправдал доверия братьев по разуму, ему казалось, что во всем виноват только он один. И хотелось, чтобы вся эта история немедленно началась снова, с самого начала,- став опять шерристянином, уж он постарается, ой, как постарается подавлять в себе остаточные проявления сознания землянина. Не знает еще, каким образом, но будет, обязательно будет, чтобы второй этап исследований шерристян на Земле прошел гладко, прошел как надо.
      Но никому не дано возвращаться к истокам каких-то событий и переживать их вновь, хотя часто, очень часто ничего не. желает человек так сильно, как этого. Не дано... Второй и третьей попыток, как это заведено в некоторых видах спорта, не положено, к сожалению, в обычной жизни.
      - Землянин, прощай! - сказал голос в Мишиной голове. Аппарат шерристян стал медленно растворяться в воздухе. И на какое-то мгновение Мише Стерженькову показалось, что голос хочет сказать ему еще что-то другое,сказать с теми же очень дружескими, очень теплыми интонациями, с какими прозвучали слова прощания; и он кинулся к тому углу комнаты, где стоял аппарат, по поздно - лишь легкая дымка осталась в воздухе, и вот и она растворилась бесследно.
      Миша Стерженьков сел на стул и встал. Потом он прошелся по комнате из угла в угол и снова сел. Из соседней комнаты доносилась песня - событие эстрадного сезона...
      И тут же в коридоре послышался шум открываемой двери, звонко щелкнул замок, прошли по коридору шаги, и мама, Алевтина Игоревна, в шоферском комбинезоне, пропахшем ветром дальних рейсов и бензином, появилась на пороге Мишиной комнаты.
      - Ну,- начала мама голосом строгого воспитателя,- как этот зачет?.. По технике теории... нет, по теории толкования?.. Короче, сейчас переоденусь, возьму учебник и проверю, как ты к нему готов...
      ЭПИЛОГ
      В последний раз с Мишей Стерженьковым я встретился вчера. Хроника чрезвычайных событий из жизни юного спортсмена была уже почти закончена мной, и оставалось лишь уточнить некоторые подробности. Условившись встретиться у входа в спортивный комплекс техникума, оба мы пришли точно в назначенное время - он подошел справа, а я слева, и возле гипсовой статуи игрока в крокет мы обменялись крепким рукопожатием.
      Все тот же спортивный загар, ничуть не потускневший за прошедшее время, лежал на его открытом, мужественном лице. Сошла с него только печать озабоченности, которая сразу же бросилась мне в глаза в первые мгновения нашего знакомства на "чертовом колесе". Рукопожатие юного спортсмена оказалось таким энергичным, что я даже поморщился.
      Но Миша Стерженьков помрачнел, едва я стал задавать свои вопросы. Возвращаться к чрезвычайным событиям из своей жизни, чувствовалось, он больше не хотел. Воспоминания эти не были ему особенно приятны, но он справился с собой усилием воли как раз в тот момент, когда я уже стал упрекать себя за свою настойчивость.
      Вместе мы вошли на территорию стадиона. Здесь было уютно и тихо. Большие деревья по краям аллей, проложенных между разнообразными спортивными площадками, медленно и величаво роняли желтые листья. Но это спокойствие оказалось обманчивым. Пронеслись мимо нас несколько юных велосипедистов в пестрых майках. Потом высоко над нашими головами пронизало воздух копье, посланное сильной рукой невидимого метателя. В открытом бассейне с искусственным льдом в проруби по очереди купались студенты.
      Напряженный тренировочный матч шел и на площадке для игры в лякросс. Мы с Мишей Стерженьковым забрались на верхний ряд пустых трибун, и здесь он закончил рассказ об интересовавших меня подробностях необыкновенных событий, случившихся с ним. Некоторое время после этого мы молчали. Миша отдыхал после воспоминаний, потребовавших напряжения душевных сил, я следил за быстрыми перемещениями по полю двадцати четырех атлетически сложенных юношей. Вратари, защищавшие ворота непривычной для глаз треугольной формы, отражали яростный натиск нападающих. Атлетически сложенные юные нападающие организовывали одну атаку за другой.
      Пораженный вдруг внезапной мыслью, я даже чуть было не подскочил на своем месте.
      - Миша! - воскликнул я.- Миша! А вы ведь ни разу мне не сказали, как выглядят шерристяне?! Ну, какие они были из себя? Ощущая себя шерристянином, вы должны были бы знать! Чем они отличались от нас, а может, были похожи?..
      Протяжный, тяжелый вздох последовал в ответ.
      - Я все ждал,- сказал Миша Стерженьков,- ждал, когда вы спросите. Нет, этого я не помню. Это как раз им удалось стереть у меня в памяти. Знаю только, что заметно они отличались от людей, а вот чем...- Он вздохнул еще раз.- И звезду эту, Па-Теюк, тоже никак больше не могу найти на небе. Раньше, когда был шерристянином, легко находил, в любое время, а теперь не могу. Теперь это уже навсегда, никогда я ее больше не увижу... А если б мог, большая была бы польза для науки. Может, когда в будущем и сами бы полетели, если известно, куда лететь... Словом... Да что тут говорить! - Махнув рукой, он посмотрел на меня в упор.- Не справился я, словом. Не сумел оправдать доверия братьев по разуму. Теперь жди Контакта... после такого.
      - Ну, при чем же здесь вы, Миша? - сказал я мягко.- Он же ведь сам, то есть вы, когда были им, значит, он сам... то есть... прервали-то из-за этого...
      Миша Стерженьков тяжело вздохнул в третий раз.
      - Да нет, это я виноват,- сказал он глухо.- Вы меня, пожалуйста, не утешайте. Может, это только у меня на всей Земле сознание оказалось таким, что они его не смогли трансформировать до конца. Может, на моем месте кто другой и справился бы. А я, я натворил дел! Чего только не натворил! Я ведь исправлял разные недостатки, вы заметили? И зачем я только вот так проявлял остаточные действия своего сознания? Ведь, наверное, где надо, можно было и по-нашему, по-земному... Теперь жди Контакта с разумной цивилизацией! Не представится больше такой возможности... из-за меня!
      Он замолчал и с преувеличенным интересом стал наблюдать за лякроссом.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5