Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Голубой адепт

ModernLib.Net / Фэнтези / Энтони Пирс / Голубой адепт - Чтение (стр. 14)
Автор: Энтони Пирс
Жанр: Фэнтези

 

 


      — Жеребец даже не попытался спрятать ее в глубине… — пробормотал довольный Стайл.
      Нейса была мельче своих сородичей — всего четырнадцать ладоней, и обычной лошадиной масти — предмет ее постоянного стыда. Но зато теперь она была кобылицей-единорогом, связанной Клятвой Верности с Адептом, а это значило немало среди ее сородичей. Благосклонность Адепта обеспечила ей почетное место в табуне, а теперь вот — впервые она была допущена к церемонии открытия и участия в олимпийских играх.
      Неудовлетворенность и обида прошлых лет была утолена. Так много сделал Стайл для Нейсы, и так много сделала она сама для себя, когда решила помочь Адепту совершенствоваться в магии и позволить оседлать себя, что теперь наконец-то с нее был снят комплекс неполноценности.
      Загремел величественный оркестр. Восемь единорогов-лидеров выдули победные ноты, восемь вымуштрованных сородичей, попроще, ответили плавной мелодией. Земля затрепетала под ритмичным выстукиванием копыт, мощная музыка сотрясла воздух. Ни один оркестр из музыкантов-людей не смог бы воспроизвести такие страстные и мощные звуки. Ничего подобного Стайл никогда не слышал.
      Единороги парадным галопом приблизились к трибуне Адептов, и когда подошли совсем близко, резко под углом повернулись их рога для приветствия — тут на зрителей обвалом обрушилась тишина. Это внезапное прекращение всех звуков было более впечатляющим, чем если бы зазвучало фортиссимо. Единороги проследовали к другим трибунам. Музыка возобновилась.
      Стайл со своего места обводил взглядом трибуны. Одна была битком набита оборотнями, другая летучими мышами, на третьей сидели эльфы, а еще на одной — рычащие рогатые демоны.
      — Все прибыли на Унолимпик! — поразился Стайл.
      — Среди этих всех есть и еще кое-кто, — загадочно сказала Желтая Колдунья. Стайл не был уверен, что понял скрытый смысл ее слов: то ли она этим хотела сказать, что «кое-кто» — человеческие: существа, и они — самый низший разряд обитателей Фазы, или лишь то, что люди сильно отличаются от всех других?
      Церемония открытия подошла к концу. Начинались индивидуальные состязания, и тут помчались с трибун оборотни, полетели летучие мыши, наперегонки побежали демоны и эльфы.
      — Что происходит? — удивился Стайл.
      — Выбирают судей, — приподнявшись, ответила Желтая Колдунья.
      — Судей?
      — На Унолимпике судьями не могут быть единороги, они необъективны. Очень уж соперничают табуны. Так же и с существами другого вида: они все нуждаются в объективных судьях. А теперь, если ты не против, я займу свое судейское место.
      — Судейское место?
      — Я ведь тоже судья. Разве я тебе не говорила?
      — Теперь я все понимаю… — пробормотал Стайл.
      — Еще не все. Но когда ты проследишь, как будет судить Черный Адепт через два павильона отсюда, возможно, тогда приблизишься к пониманию кое-чего. — И она ушла.
      Появились молодой демон и человек с головой ястреба. Эти присоединились к желтой Колдунье у фронтальной части павильона. Это была судейская команда для одной из секций Унолимпика.
      Единороги — соискатели победы — рысью побежали на свои места, врассыпную пересекая поле. Они построились перед несколькими судейскими командами. Шестьдесят единорогов образовали линию перед трибуной Адептов, застыв в типичной лошадиной позе.
      Здесь будут судить акробатику, а дальше — скоростной бег, прыжки в длину и высоту, танцы. Нейсе и ее брату Клипу предстояло испытать себя в парном танце на дальнем конце поля. К сожалению, Стайл не сможет увидеть, что будет там происходить. И он повернулся к легкоатлетам.
      Двенадцать участников-самцов — не лидеров, не вожаков табуна, а ординарных жеребцов — приготовились к борьбе. Законы табуна не учитывают нужды неполноценных этих своих членов, им не разрешается спариваться с кобылами и их терпят в табуне постольку-поскольку. Но если табуну приходилось отражать наскоки врагов, место этих второстепенных жеребцов, Стайл знал, было на переднем крае, в самых горячих точках. Естественно, что они участвовали в Унолимпике. Это был чуть ли не единственный способ для них в мирное время получить признание. И Стайл понял, что эти различные олимпики представляли собой в магическом мире Фазы тот же самый род развлечения, тренировки, допинга и шанса для низших получить признание, высший статус, как это было на Протоне. Увы, это были параллельные системы…
      Желтая Колдунья заняла свое судейское место.
      — Лошадь, — сказала она единорогу, который находился слева от нее, — ты идешь под номером первым. Впредь, когда будут называть его, ты отвечай незамедлительно, иначе потеряешь право состязаться. Понятно?
      Жеребец покорно наклонил свой закрученный рог. Желтая таким же образом оповестила всех шестьдесят участников.
      — Мы — группа главных судей, — продолжала она. — Представляю всем Демона, Вселяющего Ужас. Он — старший в их логовище, уже участвовал в олимпиках, как судья прославился дьявольской строгостью; в молодости был победителем в соревнованиях на Демонолимпике.
      Раздались вежливые аплодисменты, в основном аплодировали зрители-демоны, теснившиеся у края поля.
      — А это, — говорила дальше Желтая, — Глинтай Хаукмен, победитель Аволимпика игроков прошлого года. Ему удалось весьма компетентно разобраться в шалостях и проделках единорогов.
      Теперь аплодисментов было больше, исходили они от сородичей Глинтая Хаукмена.
      — Что касается меня, то представлюсь: я желтый Адепт. В жизни-то я старая карга-старуха, дела которой известны каждому на Фазе. Осмелюсь злоупотребить величайшим терпением уважаемых зрителей, которые окружают меня. Как бы то ни было, я надеюсь, что мою квалификацию как судьи подтвердят, и я буду предельно объективна.
      Наступила пауза, потом раздались жидкие хлопки. Леди посмотрела по сторонам, нахмурилась, тоже несколько раз хлопнула в ладоши. Супруга Зеленого Адепта присоединилась к ней. Сам Зеленый, за ним Стайл, а затем и все животные, пристыженные своим отношением к такому торжественному празднику, тоже зааплодировали. Все были в ужасе от Желтой Колдуньи, от ее коварства — заманивать, ловить и продавать животных в рабство, но здесь, на торжествах, демонстрировать свой антагонизм к судье было попросту глупо. К тому же желтая, действительно, могла судить объективно и беспристрастно.
      И снова Стайл вспомнил Турнир на Протоне. Райфлмен отнесся к нему благосклонно, оказал милость, согласившись стать соперником-партнером раба по Игре. Благодаря Райфлмену к Стайлу отнеслись с должным уважением, как к равноправному участнику, несмотря на пропасть между рабами и гражданами. Здесь же на компромисс первой пошла Леди, признав аплодисментами судейство желтой. Стайл опять подумал о схожести двух разных миров и подивился этому.
      — А теперь, единороги, займите свои места! — провозгласила желтая Колдунья, выдав удовольствие и удивление тем, что была встречена аплодисментами, лишь красным пятнышком на шее. — Встаньте на дыбы полукругом, мордами к зрителям. И никакой магии!
      Единороги исполнили ее требование так эффектно и быстро, что Стайл понял — то была стандартная, обычная процедура. Во всех остальных секторах арены также появились живые полукружья.
      — Единорог номер первый — в центр! — скомандовала Желтая, и рогатый жеребец, значившийся под этим номером, вышел на середину, повернувшись мордой к Адептам. Желтая объявила правила состязания: — Каждому из участников дается по две минуты на выступление. На совещание судьям отводится одна минута, затем объявляется результат. Аплодисменты — не долее тридцати секунд, свыше — только в судейскую паузу. Есть вопросы?
      Вопросов у единорога не было.
      — Номер первый! Начинай!
      Единорог начал выступление. Это было великолепное животное серого и пурпурного цветов, с белыми ушами. Он скакал, крутился, делал различные па и постепенно подошел к одному из сложных упражнений — легкие щелчки в прыжках взад-вперед и мелодичное цоканье копытами. Финал был впечатляющим — он встал на дыбы, будто дикая лошадь.
      — Время! — объявил судья-демон. Похоже, у него была особая способность чувствовать ход времени. Жеребец остановился, разгоряченный, из ноздрей его вырывалось пламя вместе с шумным дыханием. Он ожидал, когда объявят счет.
      Трое судей посовещались. Стайл не мог слышать, о чем они говорят, и не знал систему подсчета очков на Унолимпике, но попытался выступление оценить. Ничего не вышло.
      — Номер первый получил пятнадцать очков!
      Раздались аплодисменты. Единороги вместо хлопанья в ладоши издавали короткие возгласы, били копытами. Все это не показалось Стайлу чем-то из ряда вон выходящим — весьма типично для такого вида состязаний. Естественно, Нейса победила бы в этом виде, но она даже не участвовала в нем.
      — Номер второй! — провозгласила желтая, и следующий единорог вышел на арену. Он был гораздо крупнее и мускулистее первого, масть его была выразительнее: голубые полосы перемежались с интенсивно желтым. Шея была на удивление мощной.
      — Начинай! — скомандовала Желтая, и единорог приступил к своему номеру.
      Это выступление было острее. Он проделывал прыжки со щелчками вперед и назад, потом вошел в серию вращений телом, которые сопровождались одобрительными музыкальными нотами — их выдували из своих рогов болельщики. Он стоял а задних ногах и бил передними копытами. В финале он подпрыгнул вверх и вперед, перевернулся в воздухе и приземлился на рог, который вошел в грунт на три четверти. Единорог оставался на этой одной-единственной точке опоры до тех пор, пока не было объявлено: «Время!» Только тогда он позволил себе опуститься на ноги и выдернуть рог.
      — Этот похож на победителя, — пробормотала Леди. — Нейса не сумела бы проделать такое.
      — Что правда, то правда, — согласился Стайл. Он и не предполагал, что единороги способны держать свое туловище подобным образом.
      Судьи посовещались.
      — Двадцать шесть! — объявила желтая. И мощный всплеск аплодисментов раздался отовсюду; аплодисменты стихли только после того, как закончилось отведенное для них время — тридцать секунд. Это была несомненно высокая зрительская оценка.
      Следующее выступление было несравнимо по сложности со вторым. Стайл приметил, что судьи руководствовались тридцатибалльной системой. Теперь его внимание привлекли команды единорогов, которых судили другие судейские группы. Направо проводились соревнования по бегу на скорость. Единороги скакали так быстро, что пламя вырывалось из их ноздрей. Они не потели, но вместо этого выдыхали огонь.
      Направо шли состязания в прыжках, единороги прыгали в одинарном, двойном, тройном и четверном прыжках-комбинациях. Их гривы и хвосты взметались ввысь. И в этих состязаниях Нейса не участвовала. Ее команда была от Стайла в отдалении, а ему было скучно смотреть на выступления, где не было Нейсы, хотя Леди проявляла все больший интерес.
      Примерно через час предварительные выступления были закончены. Единорогов, занявших первые четыре места, отобрали в отдельную группу. Они примут участие в четвертьфинале.
      Теперь напротив трибуны Адептов состязались единороги-музыканты. Из спиралевидных рогов по очереди лилась необычайно приятная музыка. Один рог звучал как гобой, другой — как труба, третий — как скрипка, четвертый — как флейта. Рог-скрипка получила наибольшее количество очков, флейта и гобой — по двадцать два.
      — Это мне не нравится, — призналась Желтая. — Они играют так похоже, что я не могу выбрать лучшего из двоих. Есть у вас другие суждения?
      Демон и Хаукмен покачали головами. Они согласились, что флейта и гобой играли одинаково.
      — Я давно не слышала флейты и не знаю, как она должна идеально звучать. У нас нет инструмента для сравнения, — продолжала сомневаться желтая.
      И тут с места поднялась Леди с невинным видом.
      — Если судьи позволят…
      Желтая Колдунья повернулась к ней:
      — Ну что ж, говори, Леди, если сможешь предложить что-то полезное.
      — Мой господин Адепт весьма искусен в музыке, и у него как раз с собой прелестная флейта!
      — О, я не собираюсь… — запротестовал Стайл.
      Но Желтая уже улыбалась и с неким дружелюбным зловредством:
      — Подумать только, Адепт готов мне сделать такую услугу!
      Стайл попался.
      — Что ты хочешь, чтобы я исполнил, Желтая?
      — Ты слышал тему, которую исполнил рог-флейта? Если бы ты смог воспроизвести ее на своем инструменте, мы могли бы сравнить.
      Стайл почувствовал себя неловко. Он не возражал против того, чтобы сыграть, зная, что возможности волшебной Платиновой Флейты, которая была с ним, безграничны, но он не хотел магии. Может, и без нее все обойдется? Он задолжал Желтой услугу, и это была, признаться, довольно скромная услуга…
      Он собрал части флейты воедино, вышел на арену и сыграл заданную тему. Магический инструмент, встав на контроль, делал из него превосходного флейтиста. Флейта не играла сама по себе, она извлекала из Стайла все, на что способен талантливый музыкант. Звуки буквально медоточили. Образовалось слабое, едва приметное магическое облако.
      Когда он заиграл, шум на трибунах смолк. Единороги замерли, устремив на него удивленные взгляды, а когда стих последний аккорд, арену окутала абсолютная неестественная тишина.
      Трое судей тоже молчали с минуту, забыв о своих обязанностях. Адепты-зрители, казалось, примерзли к своим местам.
      Наконец Желтая покачала головой.
      — Ну знаете… Действительно, бывают флейты и флейты, — сказала она, — да это же Платиновая! Работы Темных эльфов… Королева всех флейт! Такой другой нигде нет. Судьбой отмечен тот, кому Маленький Народец вручил Флейту, будь он простой смертный или Адепт. Боюсь, кризис на Фазе приближается. После этой игры у меня нет сомнения: рог жеребца с нею никогда не сравнится!
      Но двое других судей протестующе зашевелились:
      — Сыграй-ка на гобое! — прогремел Демон.
      — А и правда, — согласилась Желтая. — Спасибо тебе, Вселяющий Ужас. Ты прав. Мы должны сравнить игру на гобое. — И она повернулась к Стайлу. — Сыграй на гобое, Адепт!
      — Да нет у меня гобоя! — запротестовал Стайл.
      — Не притворяйся простачком, — сказала желтая ехидно. — Будто не знаешь, что за инструмент держишь в руках. Сыграй на гобое, говорю тебе!
      В замешательстве Стайл взглянул на Флейту, но это уже был прекрасный платиновый гобой. Итак, магические превращения Флейты были бесконечны оружие для битвы с червяком, а теперь вот гобой для состязаний!
      Полилась сладкозвучная музыка — самое совершенное звучание гобоя, какое кто когда-либо слышал.
      — Вот теперь можно судиться! — изрекла Желтая. Она снова посовещалась со своими коллегами и вынесла решение: гобой-рог ближе к реальному гобою, чем рог-флейта. Выиграл гобой-рог!
      Раздались аплодисменты, но, казалось, они больше относились к игре Стайла, чем к игре единорога.
      — Только мой незабвенный супруг играл так, — прошептала Леди, когда Стайл занял свое место позади нее. — Я не думала, что когда-нибудь снова услышу такие сладкие звуки.
      — Инструмент магический, — сказал Стайл коротко. — Все дело в нем, а не в музыканте.
      — Возможно, — согласилась Леди и ничего более не добавила.
      Наступило время Финала. Теперь отдельные секторы поля стали единой ареной, а все судьи объединились в единую группу.
      Стайл обрадовался. Наконец-таки увидит Нейсу, ее выступление. Он был уверен в ней до начала соревнований, но сейчас заволновался, а вдруг Нейса не вышла в финал?
      Но она вышла в него! Она и Клип были финалистами, и вот наступило время их выступления. Один из оборотней-судей заявил о своей отставке, поскольку, объяснил он, был связан Клятвой Верности с Нейсой и не может судить объективно. Замена была найдена, и турнир продолжался.
      Нейса и Клип прошлись рысью в совершенном шаге, сыграв музыку собственного сочинения для танца, она — рогом-гармоникой, он на роге-саксофоне. Это был красивый дуэт, сопровождавшийся биением копыт. Масть Нейсы удачно дополняла масть Клипа. Оба животных были мелкими для своей породы, однако на арене не казались маленькими.
      Они ринулись вперед, нацелив рога на что-то враждебное и невидимое, а затем отпрянули с диссонирующей нотой, будто враг повержен и умирает. Они были так красноречивы, что Стайл почти увидел воображаемое чудовище. Это же увидали и судьи оборотни, которым случалось и самим быть чудовищами. Они рассердились и нахмурились. А те двое — брат и сестра — прошлись сначала резвым аллюром, а потом стали фантазировать. Нейса подпрыгивала, Клип рысью бежал позади и, когда она приземлялась, перепрыгивал через нее. Они так и продолжали в фантасмагорическом аллюре, мелодия из рогов лилась и лилась, не умолкая.
      Затем они пошли рядом, играя в унисон, и вдруг одновременно прыгнули в кувырке назад. В воздухе на полпути они поменяли обличье и приземлились в образе людей: юноша в блестящем костюме, девушка — в черном с белой бахромой платье. Они плавно раскачивались — теперь в тишине, ведь у них не было музыкальных рогов.
      Они качались все быстрее, становясь неясными очертаниями, и вдруг превратились в ястреба и светлячка, крутящихся в воздухе, потом снова приняли вид единорогов из породы лошадиных, рога их выдули прелестную финальную ноту.
      И тут кончилось их время выступления.
      Судьи держали в руках карточки с очками: "9", "9", "8", "7", "8". Чудесный результат! Судьи были в восторге, исключая монстров. Затем снова раздались аплодисменты — самые громкие со стороны табуна Нейсы, но восторженные крики и хлопки шли также и с трибуны оборотней, связанных с Нейсой Клятвой Верности. Стайл увидел, что его друг Керрелгирл был среди них.
      Но вот на арену вышла другая пара единорогов. Это были великолепные представители своей породы, редкого окраса. Рог самца издавал сочные низкие звуки, глубокие и эффектные, ее рог заливался колокольчиком. Стайл был удивлен: ведь единороги ограничиваются звучанием духовых инструментов, а эта комбинация была неожиданной. Пара сделала больше того, что могла.
      Эти животные тоже поменяли обличье в середине танца, представ перед зрителями вначале серыми кошками, а затем цаплями — белой и голубой. Но и в облике рогатых лошадей они были оригинальны: его грива алела пламенем, ее — мерцала при движении она переливалась, словно усыпанная драгоценными камнями. Кобылица была действительно неотразима.
      И именно артистичность их танца сделала свое дело: в конце концов пара была признана победительницей. Стайл не мог бы поспорить с этим решением — оно справедливо, и все же Нейса и Клип показали потрясающее зрелище, и он гордился ими.
      Победители финала вышли в сложном показательном выступлении, но внимание Стайла к ним не было приковано. Вот-вот начнется его поединок с Жеребцом. У Стайла — волшебная Флейта, он может пустить в ход магию, что гарантирует безопасность, и все же волнение не покидает его. Он не хочет нанести оскорбление единорогу, унизить его перед всеми, нужно найти какой-то приемлемый выход. Может быть, снова начать переговоры с Жеребцом? Однако едва ли еще одна попытка что-то даст. Единороги — на редкость ограниченные и упрямые животные. И все же, если он победит Жеребца, употребив магическую силу, этот поединок не назовешь честным. Но… если он не воспользуется магией, то проиграет. Неужели нет выхода?!
      Стайл думал об этом до тех пор, пока Унолимпик не подошел к концу. В теперешнем его состоянии крайнего возбуждения он почувствовал, что не сможет выработать стратегию боя, которая принесет ему победу. Если он не хочет допустить, чтобы его пропорол рог Жеребца, он должен воспользоваться магией и послать ко всем чертям этические соображения. Но ему до омерзения претит так поступать, поскольку он знает, как много значит честь для обитателей Фазы. Уязвленное самолюбие было причиной того, что Жеребец вызвал его на поединок; единорог надеялся победить Стайла в честной борьбе, честно отстоять свое право распоряжаться Нейсой.
      Если бы обстоятельства сложились хоть немного иначе, Стайл, без сомнения, уступил бы Жеребцу. Нейса ждала годы возможности родить жеребенка, и Стайл не хотел ссоры с кем бы то ни было. Но Нейса поверила, и Стайл был с ней в этом согласен, что она необходима Адепту для поиска его убийцы, а не просто для того, чтобы скакал на ней: ведь теперь Стайл мог передвигаться с помощью магии на любые расстояния. Она должна быть с ним рядом при встрече с Недругом. Без сомнения, его враг проявит себя куда вероломнее, чем Червяк из пещеры в Пурпурной Гряде, а Стайл даже с помощью Платиновой Флейты еле-еле одолел его. Присутствие Нейсы даст ему лишний шанс победить. Он не может сейчас отпустить ее. Убийца должен быть призван к ответу — и никто другой не сделает этого, если это не сделает Стайл. Вот почему Нейсу нельзя оставлять в табуне, а для этого нужно победить Вожака-единорога. А если быть до конца откровенным, то это означает — сокрушить гордость уважаемого создания, унизить его перед сородичами, правда, к тому же и сбить непомерную амбициозность.
      Над головой пролетела летучая мышь-вампир и села рядом с ним, превратившись в человека. Нет больше длинных собачьих клыков, нет страшных глаз — обыкновенный мужчина средних лет с каштановыми волосами.
      — Ты Адепт из Голубого Замка? — спросил вампир Стайла.
      — Да, — с опаской ответил Стайл. — Но я не хочу никакой ссоры с таким как ты.
      — Я — Водлевиль. Я встречался как-то с твоим другом-великаном Халком, а затем, благодаря твоей помощи, и с Желтым Адептом. Желтая дала мне снадобье, которое вылечило моего сына. Я обещаю тебе…
      Стайл поднял вверх палец, чем и прервал признательность Водлевиля.
      — Мне ты ничего не должен. Я рад, что теперь дела идут у тебя хорошо, и желаю счастья тебе и твоему сыну. Благодари за это Халка, хотя ведь ты тоже помог ему.
      — Я помог Халку из чувства товарищества, — запротестовал Водлевиль. — Платить мне за это было бы оскорблением. — Он замолчал. — Нет, не подумай плохого, Адепт, — никакого оскорбления! Это просто оборот речи.
      — Понял, — кивнул Стайл. Ему все больше и больше нравился Водевиль. — И все же, как я мог не помочь твоему сыну, узнав о его болезни? Голубая Леди охотно лечит больных на Фазе, помогает любому существу. Могу ли делать меньше, чем она?
      — Благодарю, — сказал Водлевиль. — Я никогда не видел Леди, но тебя узнал по игре на Флейте. А теперь приветствую тебя, благородная Леди!
      — Приветствую и я тебя, общительное существо, — подала голос Леди.
      Вампир повернулся к Стайлу.
      — Мы не просим вознаграждения за работу, которую делаем, так же как не просим благодарности от тех, кому помогаем.
      Стайл улыбнулся.
      — Я с большим удовольствием принял бы от тебя то, что ты можешь мне предложить, если ты не считаешь себя моим должником.
      — Я не принес с собой ровным счетом ничего, — сказал Водлевиль, — ничего, что можно было бы пощупать, однако, если существует что-то, что я могу для тебя сделать…
      — То, что должен сделать я, никто за меня не сделает, — сказал Стайл многозначительно.
      — Что же это?
      — Я должен победить Вожака-единорога в честном поединке, — Стайл раскрыл свои карты. — Только я сам!
      — Ну, это как сказать, сэр. Мы, вампиры, умеем улаживать подобные вопросы.
      — Вы, вампиры, должно быть, способнее, чем я думал! — неприязненно заметил Стайл.
      И тогда Водлевиль выложил ему то, что думал по поводу поединка. Он дал ему один совет…
      Стайл хлопнул себя по лбу.
      — Конечно же! — воскликнул он. — Нет лучшей службы, которую бы ты сослужил мне, чем этот простой совет!
      Вампир с удовлетворением поклонился.
      — Каждый раз, как я вижу, что мой сын меняет облик и летает, я думаю о тебе, Адепт.
      Водлевиль вдруг обернулся летучей мышью и улетел.
      — Ты очень похож на моего господина, — прошептала Леди. — У него тоже было много друзей и мало врагов.
      «И все-таки его убили! — быстро подумал Стайл. — Один враг стоил всех врагов вместе взятых!»
      Последнее выступление было закончено, и победивший единорог получил приз. И наступило время поединка: Адепт из Голубого Замка — Рогатый Жеребец.
      На поле вышел единорог, поигрывая мускулистым телом и блистая своим натуральным цветом шкуры. Стайл сделал движение навстречу, но Леди задержала его. Он повернулся, не понимая, чего она хочет. Она всегда была красива, но сейчас показалась ему трансцендентально прекрасной.
      — Береги себя, мой господин, — сказала Леди, и эти слова были самым лучшим комплиментом, который она когда-либо говорила ему.
      — Благодарю тебя, Леди! — ответил Стайл и пошел на арену, держа в руках Платиновую Флейту.
      Единороги образовали большое кольцо вокруг борцов. Они думали, что Стайл не способен применить магию, находясь в их окружении, и, впрочем, были правы. Но Оракул помог ему свести на нет их усилия, увы, как и его, Стайла, силы. Лишь Платиновая Флейта, которую он получил благодаря Халку, была могущественной. Адепт был в неоплатном долгу перед великаном за то, что тот, побывав у Оракула, не воспользовался правом задать вопрос относительно своей жизни, а спросил о том, как Стайлу победить единорога. Вампир оплатил этот долг, но, по логике, Адепт задолжал Халку еще больше. Возможно, его подарок Халку — путешествие на Протон к двойнику Голубой Леди — в какой-то мере восполнит этот долг, возможно, нет.
      Стайл вспомнил, что согласился на визит Халка к Оракулу по настоянию Леди, знавшей, как будут разворачиваться события. Она действовала так, чтобы достигнуть цели, которая все ускользала от Стайла. Да, он чувствовал, что нечто ускользает от него, что ему многое нужно предвидеть и многое обдумать.
      Сейчас он стоял перед Жеребцом на арене. Контраст в их размерах был поражающим: громадный рогатый конь и маленький человечек. Но публику это отнюдь не поражало: ведь Стайл был магом, Адептом.
      Сначала он должен был показать свою силу, очевидную для зрителей. Это была первая часть блестящего совета вампира. Ему нужно доказать, что кольцо единорогов не может нейтрализовать могущество Адепта, лишить его магической силы. Среди зрителей лишь немногие, подобно Желтой Колдунье, знали о сущности Платиновой Флейты. После же демонстрации силы каждый будет знать об этом.
      Стайл поднес Флейту к губам. Жеребец молча наблюдал, и Адепт заиграл. Снова чарующие звуки поплыли над ареной. Единороги пришли в замешательство: как могла музыка сковать грозного жеребца? Он не кидается в бой, молча смотрит на соперника.
      А пока что магическое облако сгущалось, Стайл прервал игру и пропел заклинание:
 
       "Возродись из смерти, цветение!
       Молодость, приди за рождением!"
 
      Образ того, кого он вызывал, уже нарисовался в мозгу, слова нужны лишь для рифмы.
      В небе показалась крошечная точка. Она быстро росла, и вот появились очертания дракона с шестью ногами, шестью крыльями и огромной зубастой пастью. Тень размером с арену упала на нее, когда монстр, пролетая, загородил солнце. Единороги, устрашенные, смотрели вверх. Этот дракон был больше любого из тех, которых им приходилось видеть.
      Стайл поднял правую руку и указал на дракона, затем снова поднес Флейту к губам, чтобы удержать магическое заклинание. Дракон сложил крылья и опустился на арену, сразу став значительно меньше. Он зарылся головой в песок, на мгновение замер и вдруг взорвался. Это и была смерть, которая призывалась в заклятье.
      Чудовищные челюсти, вывалившись из пасти, взлетели, из них выпали зубы и крупным градом обрушились на поле. Черный дым, вихрем поднявшийся с земли, унес с собой останки монстра.
      Там, где упал зуб, появился черенок. По мере того как Стайл играл на флейте, черенки распускались в виноградные лозы — это и было заклятье-цветенье. На лозах повисли крупные гроздья и… о ужас! Каждая виноградина превратилась в ребенка. Дети росли прямо на глазах — и вот уже это вооруженные солдаты! Итак, согласно заклинанию, молодость пришла за рождением.
      Солдаты, построившись в шеренги, промаршировали по арене, сгрудились в зловещую темную массу, у которой внезапно выросли крылья, и тучей поднялись в небо. Это был все тот же дракон. Вслед ему несколько мгновений полыхали зарницы, потом все стихло.
      Единороги потрясенно безмолвствовали. Им только что дали понять, что они не смогут противостоять магической силе Адепта, даже если их собственная магия стократ возрастет. Притихли и зрители-Адепты. Ни один из них не был способен на этакое. Был ли среди них тот, кого искал Стайл? Хорошо, если бы он увидел, на что способен Стайл: пусть страшится мести!
      Однако Жеребец не был устрашен. Стайл этого и опасался. Он закатил представление, увидев которое ни одно живое существо не выдержало бы и ретировалось, но единорог упрямо ждал начала поединка. Он был готов к любым неожиданностям и не собирался сдаваться на милость победителя. Это вызывало уважение и было еще одной причиной нежелания Стайла унижать поражением благородное животное. Какое счастье, что вампир дал свой бесценный совет!
      Стайл пропел еще одно заклинание:
 
       "Я могуч и высок,
       Как и ты, единорог!"
 
      И тут же на арене появился гигант. Это был Стайл, только огромных размеров. Его масса не уступала массе единорога, хотя сам он не ощущал изменений, которые произошли с его телом. И держал он теперь в руках не Флейту, а палаш!
      Жеребец сделал шаг вперед. Он понял, что соперник воспользовался магией лишь для того, чтобы уравняться в физических данных. Теперь все зависело только от их мастерства. Если Жеребец сможет своим свирепым рогом противостоять палашу, то победит Стайла. Если же он не способен отразить обычное оружие, победу одержит Адепт. Ни с чьей стороны обиды не будет. И унижения — тоже. Таков еще один остроумный выход из положения, придуманный Водлевилем.
      Жеребец не утратил присутствия духа и уверенности в победе. Стайл мог догадаться — почему. Единорогу было известно, что Адепт не силен в сражении на рапирах. Нейса тренировала его своим рогом, и Стайл был способным учеником, но несколько уроков, естественно, не могли ему дать того мастерства в фехтовании, каким обладал Жеребец.
      Однако Стайл держал в руках не рапиру. Он держал палаш, совершенный и по весу, и по длине. Его боевые качества были изумительны. Стайл тренировался на Протоне с таким видом оружия двенадцать лет, участвовал в Играх и победил во многих поединках. Если он не сможет отразить натиск жеребца, тогда — в крайнем случае — он швырнет в него острый палаш. Вот что нужно сделать, чтобы облегчить муки совести. Такова третья часть совета Водлевиля.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25