Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Таро Бафомета

ModernLib.Net / Николаев Андрей / Таро Бафомета - Чтение (стр. 12)
Автор: Николаев Андрей
Жанр:

 

 


      Магистр углубился в историю ордена, приподнял завесу над его высшей тайной. Корсаков, считавший себя православным христианином, даже оторопел. Бог, говорил магистр, нависнув над креслом, в котором сидел Игорь, на самом деле проиграл битву Люциферу, падшему ангелу, бывшему ангелу света. Библия перевернула все с ног на голову и в следствии этого является "сатанинской книгой".
      -- Она написана отродьем, сделанным из глины и праха, а женщины созданы из ребер глиняных истуканов, - голос магистра давил, заставляя отбрасывать сомнения, проникал, казалось, в подсознание, изменяя устоявшиеся понятия, нарушая привычную суть вещей, замещая впитанное в кровь и плоть поколениями предков. - Адам и Ева были игрушками, глиняными болванчиками, сотворенными Богом ради потехи. Ради потехи он и приказал ангелам поклониться истуканам и Люцифер восстал, и низвергнут был Бог во тьму Космоса! А Люцифер накрыл Землю, сотворенную им, своим звездным плащом, дабы защитить от тлетворных флюидов, посылаемых Богом своим "избранникам", заселившим Землю, как тараканы. Они называют это благодатью, - воскликнул, воздевая руки магистр, - они мелочны, они завистливы, они трусливы! Они нарушили все заповеди, ими же придуманные. Они люто ненавидят детей Люцифера - гордых, свободных, мужественных, способных на творческий порыв и готовых сражаться до последней капли своей звездной крови хоть с самим господом, как сражались черные ангелы Люцифера! - магистр вытер рот платком, присел на край стола, я немного разгорячился, но донести до вас суть проблемы иначе не получится. Так вот: карты Таро - проверенный и самый эффективный способ сношений человека с Повелителем. В этом их ценность и опасность. Люцифер способен выполнить любое пожелание своих детей, даже, если оно противоречит тому, что попросил другой орден. Побеждает тот, кто способен победить. Таков закон Люцифера, - магистр закончил монолог и, вроде бы даже обессиленный всплеском энергии, перебрался в кресло.
      Корсаков долго молчал, пытаясь уместить в голове услышанное.
      -- Нелегко поверить в то, что вы говорите, - наконец сказал он.
      -- Никто и не требует от вас слепой веры в мои слова. Достаточно будет, если вы поверите в себя, Игорь Алексеевич.
      -- Не понимаю, о чем... - внезапно Корсаков опомнился: а почему это перед ним открывают такие тайны? - Вы не боитесь так откровенничать, Александр Сергеевич? - спросил он, - все-таки я не принадлежу к ордену.
      Магистр молча открыл футляр с картами и бросил его на стол. Футляр был пуст.
      -- Карты пропали, Игорь Алексеевич.
      -- Но они были там еще сегодня утром!
      -- А вы заглядывали в футляр? - спросил магистр и Игорь вспомнил, что в последний раз он держал карты в подмосковном особняке, который реставрировал Воскобойников. - Здесь не показывают фокусы, - устало проговорил магистр, хотя и умеют творить чудеса. Я раскрыл перед вами тайны ордена, чтобы вы поняли, насколько карты Таро важны для нас. Вы должны вернуть карты завтра до полуночи. Торопитесь! Если вы до срока не положите их на место, из бокала, как давеча коньяк, вы выпьете кровь родных и близких. Услуга, оказанная ордену вашим предком, не перевесит обладания Таро Бафомета.
      -- Черт бы вас побрал! - в сердцах воскликнул Корсаков, - где я буду ее искать? Спросите где карты у своих людей, которые пытались обворовать меня в метро, а потом, переодетые в милицейскую форму, хотели похитить.
      -- Это были не наши люди, - магистр исподлобья взглянул на Игоря, - вы сможете их описать?
      -- Одного смогу довольно точно: высокий, лет тридцати пяти, от левой брови вниз тянется небольшой шрам и глаз от этого слегка перекошен.
      -- Это не наш человек.
      -- Ваш, не ваш - мне без разницы! Еще меня преследовали на автомобиле "Опель" с затемненными стеклами, модель я затрудняюсь определить.
      -- Это не наша машина.
      -- А мне плевать! Я не желаю вступать в мистические разборки, разозлился Корсаков, - я не просил меня привлекать в ваши игры и судьбы мира я решать не желаю. Почему бы вам самим, таким могущественным, не найти колоду? Погадайте на кофейной гуще или потаращитесь в хрустальный шарик. Если сами не можете, то я могу порекомендовать неплохую гадалку...
      -- Ваша гадалка едва не обрела способность общаться с потусторонним миром без посредников, - проскрипел магистр. Видно было, что он тоже вышел из себя, - и все благодаря вам. Поймите, мы не можем найти то, что потеряли вы! Увы, Игорь Алексеевич, нашего могущества едва хватит, чтобы защитить вас от тех, кто жаждет завладеть картами. Поверьте на слово, в эти дни погиб не один, чья жизнь во сто крат ценней жизней сотен глиняных истуканов. Идет битва, в которой победитель получит право владеть будущим. Слишком ценный приз, чтобы тратить время на выбор средств. Вам потребуются сила, мужество и вера. Если иссякнут силы, покинет мужество, бойтесь утратить веру. Без нее вы обречены.
      Корсаков в отчаянии всплеснул руками.
      -- Но почему я?
      -- Никогда не задавайте этот вопрос. Особенно в таких делах. Клянусь, магистр приподнял ладонь, будто и впрямь собирался давать клятву, - будь моя воля, я бы избавил вас от такого бремени и выбрал более подготовленного человека. Но, - он поднял палец, - чтобы изменить предначертанное требуется пролить реки крови, - магистр поднялся из кресла и выпрямился во весь рост. - Ступайте. Крылья Люцифера над вами!
      Игорь не услышал, как вошли охранники. Его подняли из кресла, магистр взял со стола подсвечник, приподнял его и последнее, что увидел Корсаков перед тем, как ему завязали глаза - бронзовое изображение крылатого солнца за спиной у магистра.
      Глава 10
      Снова джип, только на этот раз рядом с Корсаковым был один охранник. "Доверять, что ли стали", - подумал Игорь. Машина кружила по городу, а он пытался по слабым звукам, доносившимся снаружи, определить, по каким улицам они едут. Но что можно определить по какофонии автомобильных сигналов, шелесту проезжающих рядом машин, изредка доносившимся голосам пешеходов. Все же у Корсакова создалось впечатление, что они если и не кружили вокруг одного района, то за город не выезжали наверняка.
      Наконец джип остановился, с глаз Игоря сняли повязку. Охранник вышел из машины, распахнул перед Корсаковым дверь. Щурясь на заливающий улицы свет фонарей, он выбрался из джипа. Его высадили на Страстном бульваре, позади кинотеатра "Пушкинский". Возможно это было сделано специально, чтобы показать, что они знали, откуда он звонил на квартиру бывшей жены. Охранник, даже не взглянув на Корсакова, сел в машину и джип укатил по направлению к Петровке.
      Игорь посмотрел на часы, было половина десятого вечера. Итак, у него есть чуть больше суток, чтобы отыскать карты Таро, а потом... что случится потом, лучше не думать. Подумать надо, где он мог потерять колоду, или где ее могли позаимствовать.
      Корсаков спустился по бульвару, купил в летнем кафе бутылку пива и устроился на скамейке в конце бульвара, наискосок от Литературного музея. После сырой и холодной погоды последних дней вечер казался на удивление теплым. На соседних скамейках шумно гуляли студенты Авиационного технологического института, находившегося неподалеку, но Корсаков сидел один, чему был очень рад. Столько обрушилось на голову в последние часы, что надо было разложить все по полочкам. Если раньше он мог при возникновении каких-то проблем для начала хорошенько выпить, чтобы, как говорил Леня: смыть шлаки мыслей и оставить зерно сути, то теперь пьянствовать просто не было времени. Да и не хотелось ему напиваться. В ушах все еще звучал низкий голос магистра, рассказывающий о Боге, о Люцифере и его детях. Дочка, наверное, проплакала весь день, когда обнаружила, что папа опять уехал в командировку. И где-то в морге лежал Трофимыч с перерезанным горлом, убитый банкир со своей взбалмошной подругой, а где-то заживо гнил Жучила. Говорили ему: жадность фраера погубит, так он смеялся - сами вы фраера, а я бизнесмен. Вот и досмеялся. А когда все закончится, надо будет узнать, в какой больнице лежит Леня-Шест и навестить. Только без водки: фрукты, сок, ну, пиво. Нет, пива тоже не надо...
      Корсаков обнаружил, что бутылка опустела, выбросил ее в урну и, купив еще одну, вновь присел на скамейку. По площади Петровских ворот крутились машины: одни сворачивали к Тверской, другие летели дальше, к Каретному Ряду, подгоняемые мигающими глазами светофоров. Живут же люди, позавидовал он. Учатся в институтах, охмуряют однокурсниц, едут в кино или в ресторан и не подозревают, что Бог давным-давно проиграл битву за умы и души людские Люциферу, а сами они - дети глиняных болванчиков, сотворенных забавы ради.
      Где он мог потерять карты? Причем вот что странно: если бы потерял, то наверное уж вместе с футляром. Корсаков вспомнил, как раскладывал карты на столе у камина в гостях у Воскобойникова. Собрал он их потом, после того, как привидилась ему Анна Александровна из девятнадцатого века, или не собрал? Футляр был в кармане, когда он приехал в Москву. Потом: Арбат, встреча с участковым, бегство по переулкам. Опять же - мог выронить, пока прыгал через кусты и метался по подворотням, но только вместе с футляром. Затем - Анюта... Корсаков почувствовал теплоту в груди. Все-таки приворожила его девчонка. Он вспомнил проведенную с девушкой ночь и поспешно хлебнул пива, чтобы успокоиться. А мы еще ничего! Еще кое-что можем, а опыта нам не занимать...
      -- Позвольте присесть?
      Откуда она возникла, эта тетка? Чуть склонив в сторону голову, на Корсакова искоса, как воробей на хлебную корку, смотрела женщина лет сорока в вязаной кофте, в очках, с матерчатой сумкой в руке. Волосы неопределенного цвета были стянуты в узел на затылке, тонкие губы поджаты. Какая-нибудь старая дева: всю жизнь преподавала математику в школе или в институте, привыкла общаться с учениками строго даже на переменах и перенесла опыт этого общения в жизнь. Так и есть - кольцо на руке отсутствует. Типичная старая дева: "я всю жизнь посвятила своим ученикам!", а на самом деле ты просто сбежала от жизни, закрывшись учебниками.
      -- Прошу вас, - Корсаков немного подвинулся, хотя места на скамейке было достаточно.
      Женщина провела пальцем по скамейке, проверяя чистоту, поморщилась и, даже с некоторой элегантностью, уселась: повернулась спиной к скамье, чуть наклонилась вперед, опустила на скамейку костлявый зад и только после этого выпрямилась и откинулась на спинку. Корсаков, посмотрев короткую пантомиму, кивнул одобряя и глотнул пивка. Да, так изящно присесть не каждый сможет достигается многолетними упражнениями.
      В руках у женщины возник клубок шерсти, кусок связанной то ли кофты, то ли шарфа, из сумки вынырнули длинные блестящие спицы. Женщина пересчитала что-то в своем вязании, задумалась на мгновение и погрузилась в работу. Спицы замелькали, как шпаги в руках дуэлянтов. Они были потолще спиц, какие когда-либо видел Корсаков и позванивали звонче, чем следовало алюминиевым спицам. Женщина снова покосилась на Игоря.
      -- Что вы так смотрите, молодой человек?
      Корсаков повернулся к ней вполоборота, закинул одну руку на спинку скамьи.
      -- Приятно видеть, как человек профессионально занимается любимым делом.
      -- Работа, доведенная до совершенства, становится искусством, несколько туманно заметила женщина.
      Спицы мелькали, сталкивались, звенели в ее руках. Корсаков вспомнил свои занятия фехтованием в спортклубе ЦСКА - увлекся, когда посмотрел фильм "Три мушкетера", но надолго его не хватило - всего год проходил и бросил. Тренер очень огорчился, даже к родителям приходил. Видно, разглядел он в Корсакове задатки будущего д'Артаньяна, но самого Игоря в то время уже интересовали девчонки и вольная жизнь, а в спортзале ведь приходилось работать до седьмого пота. Пацан был, дурак.
      Спицы в руках старой девы сплетались, будто шпаги, отталкивались, снова сплетались. "Имею честь вызвать вас, мсье! - К вашим услугам, шевалье!" Выпад, защита; ангаже - аппель, батман. Туше! "Шпаги в ножны, господа, сюда идут гвардейцы кардинала".
      В игре спиц было что-то магическое, завораживающее. В глазах зарябило, в горле почему-то стало сухо. Корсаков поднес к губам бутылку.
      Женщина забормотала что-то, видимо, считала петли. Корсаков поневоле прислушался. Слова были какие-то странные: то певучие, состоящие, казалось, из одних гласных, то отрывистые и резкие, как воинские команды. Пиво вдруг словно превратилось в лед и встало поперек горла, Корсаков судорожно втянул носом воздух и его парализовал страх - дыхание сбилось, будто кто-то поставил заслонку на пути воздуха к легким. Он хотел поднести руку к горлу и с ужасом почувствовал, что не может этого сделать - рука была, будто чужая. Звуки пропали и в ушах раздавались только собственные жалкие всхлипы Корсаков задыхался, пытаясь сделать хоть один вдох.
      Краем глаза он заметил, как женщина прекратила работу, быстро огляделась - казалось, голова ее провернулась вокруг свей оси на триста шестьдесят градусов. Вязание упало на колени, покрытые серой юбкой, левая рука вырвала из сплетения нитей спицу. Женщина широко размахнулась. Корсаков захрипел - спица летела ему прямо в сердце. Трехгранное, как штык трехлинейки острие горело нестерпимым светом.
      Издав хриплый крик, он сумел отпрянуть. Спица с глухим звуком вошла в спинку скамьи, пригвоздив полу его распахнутой куртки. Женщина зашипела, как растревоженная гадюка, лицо ее странно преобразилось: глаза, окруженные покрасневшими веками, словно остекленели, губы поползли в стороны, обнажая клыкастые зубы, кожа на лице взялась морщинами. Это было настолько страшно, что Корсаков смог сбросить оцепенение. Он наотмашь, почти не видя куда, ударил женщину пивной бутылкой и рванулся со скамьи в сторону. Спица удержала его, затрещала кожа на куртке. Удар пришелся женщине в висок, она с хрипом откинулась на спину. Лицо ее стремительно теряло человеческие черты, превращаясь в оскаленную морду ящерицы: сгладился подбородок, на месте носа возникли черные провалы ноздрей, между мелких зубов бился раздвоенный язык.
      Корсаков сорвался, наконец, со спицы, торчавшей из спинки скамьи и вскочил на ноги. Вернее, попытался вскочить, но только свалился на землю ноги не держали его. Женщина стала подниматься, вперив в него жуткий взгляд почти лишенных век глаз. Отчаянным усилием он поднялся и бросился бежать через площадь. Ноги заплетались, словно Корсаков год пролежал в гипсе и разучился не только бегать, но и ходить.
      Завизжали тормоза. Чудом увернувшись от удара, Игорь достиг тротуара, оглянулся. Существо, недавно бывшее женщиной, неслось за ним. Нити из размотавшегося клубка тянулись за ней, как леска за уходящей от рыбака щукой, шерстяная кофта летела за спиной, как полы плаща. Освещенная резким светом уличных фонарей уродливая морда истекала слизью, горели желтые глаза, не выпускавшие добычу из вида.
      Вылетевший со стороны Петровского бульвара джип ударил ее справа, подбросил тело. Корсаков зажмурился, в уши ударил визг, грохот металла, нечеловеческий вой. Взлетевшее в воздух тело рухнуло на асфальт тряпичной куклой, к ногам Корсакова отлетел ботинок, сброшенный с ноги ударом. На его глазах пассажирская "Газель" накатила на лежащее на мостовой тело, хрустнули кости... "Газель" встала, из кабины выскочил водитель, нагнулся, заглядывая под кузов. На месте сбитого тела остался ком одежды из-под которого растекалась черная липкая лужа. Самого тела под колесами не было.
      Сглотнув комок, застрявший в глотке, Корсаков быстрым шагом поспешил оставить место происшествия. Перед зданием МУРа он чуть было не свернул направо, к приемной. Может зайти? Так мол, и так, граждане сыщики, напала на меня тощая тетка, которая потом превратилась в ящерицу, а послал ее тайный орден, а тамплиеры требуют от меня колоду карт, а Люцифер до сих пор делит и никак не поделит Землю с Господом Богом... И завернут граждане сыщики руки мне, и сдадут, куда надо... А там оденут в удобную рубашку, рукава у которой на спине завязываются и поселят в комнату с мягкими стенами.
      "Нет уж, лучше сам разберусь", - решил Корсаков, сворачивая на Большой Каретный. Его трясло - превращение старой девы в чудовище! От такого можно и вообще с ума сойти. Вдобавок, чуть не зарезала, сука. Корсаков представил хронику происшествий в газетах: "Некогда известный художник Игорь Корсаков зарезан напротив знаменитого здания Московского Уголовного Розыска на Петровке, тридцать восемь", "Спившийся художник, промышлявший в последнее время на Арбате, пал жертвой бандитской разборки". Да, джип, сбивший бестию, оказался на площади на удивление вовремя - убежать Корсаков вряд ли смог бы, а эта зараза управилась бы с ним и без спицы. Детали происшествия стали постепенно образовывать целостную картину и Игорь с содроганием вспомнил когтистые, протянутые к нему лапы и слюну, капавшую с клыков. Может, это лишь воображение играло с ним шутки, но сейчас он видел все это, как наяву. Занятый переживаниями Игорь шел, не замечая ничего вокруг.
      -- Эй, мужик!
      Корсаков оглянулся, и - вовремя. По Каретному на него летела черная иномарка, которая гоняла его по Арбату. Машина была уже в нескольких метрах - видимо, его преследовали от Страстного и сейчас, выбрав удобный момент хотели завершить начатое.
      Ноги будто вросли в асфальт, он уже различал мельчайшую деталь на радиаторе автомобиля, круг на капоте - эмблему фирмы "Опель", даже, казалось, видел за тонированным стеклом пригнувшегося к рулю водителя.
      Сильная рука сгребла его за воротник и рванула назад, на тротуар. Автомобиль повернул следом, ударился колесами в бордюр, его отбросило на проезжую часть улицы. Вихляя из стороны в сторону, "Опель" умчался в сторону Садового кольца.
      Корсаков, сидя на асфальте, оглянулся на своего спасителя. Молодой парень в пятнистой армейской куртке, джинсах и высоких ботинках на шнуровке, покрутил головой.
      -- Ты что, лишнего принял, мужик? - спросил он, - а если бы меня рядом не оказалось?
      Игорь тяжело поднялся на ноги, похлопал по куртке, отряхиваясь.
      -- Спасибо, друг. Загляделся я, а тут ... гоняют, как сумасшедшие, понакупили иномарок, мать их, - он вытащил сигареты, нашарил в кармане зажигалку.
      -- Гоняют, говоришь? - переспросил парень, - нет, это не случайность я все видел. Он ехал не быстро, едва тащился, а когда ты улицу переходить стал - рванул с места, как ракета. Может, ты кому дорогу перешел?
      -- Вряд ли, - нехотя отозвался Игорь, - ладно, спасибо еще раз, друг, он пожал парню руку и, оглядевшись, перешел на другую сторону улицы.
      На Садовом кольце он поднял руку, решив, что ходить пешком вряд ли безопасней. Как всегда первым рядом затормозил частник - хоть такси и встречались на улицах, народ предпочитал частный извоз: и платить меньше, и повезут, куда скажешь.
      -- На Савеловский вокзал, - попросил Корсаков.
      Водитель "восьмерки" оказался молчуном - только раз открыл рот, чтобы обложить ГИБДДешника, стоявшего возле поворота с Садового кольца на Долгоруковскую улицу.
      -- Так и секут, где кусок урвать! Не кормят их, что ли, или зарплату не выдают.
      -- Есть такие: сколько не дай - все мало, - поддержал Корсаков.
      Они миновали метро Менделеевская, постояли на светофоре перед Палихой. Машина шла во втором ряду, впереди показалась эстакада над Савеловским вокзалом. Внезапно Игорь заметил краем глаза движение справа - из переулка вырвался уже знакомый ему "Опель". Он явно шел на таран прибавляя и прибавляя газу. Водитель Корсакова сдавленно выругался, вывернул руль, пытаясь уйти от удара. Сзади, ревя мощным двигателем, вылетел джип и, прикрывая "восьмерку", на полной скорости врубился в "Опель". Раздался мощный удар. Джип подпрыгнул, "Опель", едва не опрокинулся. Под скрежет металла машины протащило несколько метров. Автомобиль, в котором ехал Корсаков, тоже встал, развернувшись посредине дороги.
      Белый, как мел водитель тыкал рукой в направлении сцепившихся автомобилей.
      -- Видал? Видал? Чего делают, уроды!
      Из "Опеля" выскочили двое, из джипа им навстречу выскользнули мужчины в темных костюмах и застегнутых под горло рубашках. Корсаков узнал людей магистра.
      -- Давай отсюда, - скомандовал он, - не видишь - разборки начинаются.
      Выскочившие из иномарок уже сцепились в схватке, над головами взметнулась бейсбольная бита, Корсакову даже показалось, что он увидел блеск меча. Частник со скрежетом воткнул передачу, круто вывернул руль и дал газу. До вокзала было не более полукилометра.
      Помятуя о перепалке с контролершей, Корсаков купил билет и прошел на платформу. Электричка должна была подойти через пять минут. Народу на платформе было немного: бабульки, ехавшие с рынка с пустыми корзинами и несколько рыбаков с рюкзаками и удочками в чехлах - приближался нерест плотвы в Подмосковных водоемах и любители рыбалки уже потянулись за город в надежде на рыбацкое счастье. Небо заволокло рваными облаками, ветер гнал по перрону пыль. Подошла электричка, Корсаков отыскал вагон, где было побольше пассажиров - может при людях не посмеют напасть?
      Солнце давно село, а после Лобни за окном воцарилась почти сплошная темнота, изредка разбавленная огнями деревень и придорожных поселков. Рыбаки выпивали и закусывали, резались в карты, бабульки обсуждали торговлю, засилье "лиц кавказской национальности" и произвол милиции.
      Корсаков то дремал, привалившись головой к стеклу, то, вздрагивая, просыпался, озираясь - вязальщица со Страстного бульвара, стоило ему закрыть глаза, снова бросалась на него, норовя вцепится в шею зубами.
      От Икши до Яхромы поезд следовал без остановки. Уже проехали платформу "Турист", до Яхромы оставалось совсем немного, когда Корсакова будто кто-то толкнул. Он открыл глаза. Из тамбура на него смотрел мужчина. С виду обычный горожанин, едущий на приусадебный участок. Встретив взгляд Корсакова, он, не мешкая, открыл дверь в вагон и пошел между рядами, глядя прямо ему в лицо. Рука его скользнула под куртку. Корсаков приготовился защищаться - бежать было некуда. С противоположной стороны вагона навстречу идущему к Игорю мужчине прошел рыбак с рюкзаком и притороченной к нему удочкой. Они столкнулись за два сиденья до того места, где сидел Игорь. Рыбак подался в сторону, извинился и прошел дальше, а мужчина удивленно посмотрел ему вслед, потом наклонил голову уставившись вниз и внезапно повалился на спину, рухнув в проход между сидений.
      -- Во набрался, бедолага, - прокомментировал один из рыбаков, - даже до реки не доехал.
      Корсаков привстал, посмотрел на мужчину. То, что он увидел, заставило его вскочить и почти бегом покинуть вагон - в груди у мужчины торчал узкий нож с рукоятью в виде креста.
      Показалась платформа, электричка стала притормаживать. В вагоне послышались удивленные возгласы, потом тонко, на одной ноте завизжала женщина. Двери открылись, Корсаков выскочил из вагона и бросился к привокзальной площади.
      Редкие пассажиры, сошедшие в Яхроме, тянулись к автобусу. На площади горело лишь два-три фонаря и то вполнакала, и ярко освещенный автобус напоминал аквариум, а пассажиры в салоне были похожи на сонных рыб, таращившихся из-за стекла. Корсаков спросил, куда идет автобус.
      -- Кромино - Курово - Ильинское, - буркнул водитель.
      -- А до Ольгово как добраться? - спросил Корсаков.
      -- Частника лови, может и повезет. А нет, так до утра ждать придется. Больше автобусов сегодня не будет.
      Корсаков выругался - ночевать под открытым небом не хотелось. В это время кто-то тронул его за плечо. Молодой парень в спортивном костюме смотрел на него, подбрасывая в руке ключи от автомобиля.
      -- Куда едем?
      -- В Ольгово.
      -- Двести, - коротко сказал парень, сплевывая на асфальт шелуху от семечек.
      -- У тебя что, лимузин? Вчера меня за стольник подбросили.
      -- Так это вчера, - пожал плечами парень, - к тому же мне в другую сторону.
      -- Ладно, сто пятьдесят.
      -- Годится, - кивнул парень, - пойдем.
      Электричка все еще стояла возле платформы. Мимо вагонов, от головы поезда, бежал милиционер. Возле вагона, где ехал Корсаков, собралась небольшая толпа. Парень, который согласился подвезти Игоря, приостановился, вытянул шею.
      -- Чего это там? Под колеса, что ли, попал кто? - он повернулся к Корсакову, - пойдем, глянем?
      -- Командир, я и так опаздываю. Поехали.
      Парень с сожалением взглянул в сторону толпы и зашагал дальше. Ездил он на "УАЗике", который притулился под тусклым фонарем за закрытым газетным киоском. Вид у машины был сильно помятый, вместо одного стекла в окно был вставлен лист фанеры.
      -- Ты не смотри, что вид не очень, - сказал парень, заметив скептический взгляд Корсакова, - зверь машина. Четыре ведущих - по любой дороге пройдет, - добавил он, взбираясь на водительское сиденье. Перегнувшись через двигатель, открыл соседнюю дверь, - залезай. Там в ногах бидон с брагой, ты поаккуратней.
      -- А чего с собой возишь? - Корсаков с трудом поместился в кабине.
      -- А дома брательник сожрет - сколько раз уже было. Ставим брагу, я на работу, а он выждет день два и давай прикладываться, а водой доливает. В прошлый раз две недели стояла - не бродит и все тут. Я бидон открыл, а там уже вода одна, - парень включил зажигание, - с тех пор с собой вожу. Неделю уже вожу - быстрее дойдет. От движка тепло и трясет опять таки.
      Двигатель чихал, стартер крутил вхолостую, парень терзал подсос, давил педаль газа. Наконец мотор завелся, машина затряслась.
      -- Поехали, - весело крикнул парень, перекрывая шум и лихо вырулил с площади.
      В машине резко пахло дикой смесью запахов: бензином, навозом, застарелым табачным перегаром и все это покрывал кислый запах браги. Корсаков оглянулся в салон. По полу, шелухе подсолнечника, перекатывались пустые бутылки, сиденья на креслах были когда-то кожаные, но теперь пестрели заплатами, из спинок торчал поролон.
      -- Механиков по полям развожу, - сказал водитель, - техника как встанет, то комбайн, то трактор, а мастерская одна. Вот и мотаюсь по всему району. А вечером здесь халтурю.
      Он оказался словоохотливым парнем - видно соскучился в ожидании пассажиров, и вывалил на Корсакова все местные новости: о пропойце-брательнике, о президенте, который по зиме неподалеку катается на лыжах, и о каком-то сумасшедшем голландце, который два года назад купил здесь землю. Народ поначалу смеялся, а как стал голландец рекордные урожаи картофеля собирать - задумались. Кто хвалит, кто ругается. Как же: землю иностранцам продавать начали. Нанял голландец работников, платит большие деньги, правда и работать приходится за совесть, а уже отвыкли.
      -- А самое главное - пить не дает, стервец! У нас как привыкли: перекур - стакан, поломка - два стакана. А этот живоглот как запах учует, так - расчет. Кровопийца, одним словом. Но картошка у него во, - парень бросил руль и развел руки, - не картошка, а свиная голова. Белая, рассыпчатая.
      Корсаков представил рассыпчатую свиную голову и понимающе кивнул - да, мол, это впечатляет. Так и ехали: парень трещал без умолку, а Корсаков сочувственно кивал, отделываясь междометиями.
      Перед машиной бежали круги света, выхватывали из темноты придорожные кусты. Встречных машин не было, слева над дорогой ныряла в облаках луна, плескалась в бидоне брага. Игорь заметил, что они свернули с асфальта на грунтовку и вопросительно взглянул на водителя.
      - Срежем тут, - сказал парень, - по шоссе семь километров крюк. Я же говорю: машина - зверь.
      "УАЗик" покачивался, как лодка в море. Дорога была сухая, высокая трава склонялась под тяжестью росы. Корсаков приоткрыл окно, свежий аромат земли и молодой травы заглушил запахи браги и бензина, царившие в салоне. Эх, бросить все, уехать в деревню? И не в Подмосковье, а в глушь! Разобраться с этой чертовщиной, с магистром, тамплиерами, орденами средневековыми и уехать! Чтобы верст на сто вокруг никого. Писать пейзажи, ходить босиком по траве, пить парное молоко. Анюту с собой взять, пока папашка совсем ее не испортил. Заставить огород полоть, за курами ходить... нет, не получится. Сам же сбежишь от такой жизни через месяц, если не через неделю. Захватил тебя город, влез в душу, корни пустил, намертво врос ты в асфальт. По-другому жить уже не получится. Корсаков усмехнулся своим мыслям: надо же придумать - Анюта за курами ходить будет, огород полоть! Да она курицу только в виде жареных ножек видела.
      Машина стала сбавлять скорость и Корсаков вдруг понял, что довольно давно не слышит голоса водителя. Он взглянул на парня. Тот сидел, вцепившись в руль так, что побелели пальцы, уставившись остановившимся взглядом в ветровое стекло.
      -- Эй, командир, ты живой? - спросил Корсаков.
      Парень даже глазом не повел в сторону пассажира. "УАЗик" тяжело поднялся на пригорок, перевалил гребень и покатился под гору. Корсаков, выругавшись, перехватил руль, попробовал оторвать пальцы водителя от баранки, но они были словно сведены, намертво вцепившись в рулевое колесо. Кое-как направляя машину, Корсаков сумел не позволить ей скатиться в кювет. В низине машина остановилась, мотор заглох и сразу навалилась тишина, нарушаемая лишь плеском ручья где-то поблизости. Игорь еще раз попробовал растолкать водителя, но тот был в каком-то странном ступоре. Чертовщина продолжалась.
      Корсаков открыл дверь и выпрыгнул из кабины. Ноги по щиколотку погрузились в жидкую грязь. Выругавшись, Игорь выбрался на траву. Облака странным образом разбежались, луна висела прямо над головой в туманном ореоле. Густой орешник, росший в низине, выше по склону переходил в ольховник, дальше виднелись зубчатые силуэты елей. Стараясь выбирать места посуше, Корсаков добрался до кабины, пошарил в бардачке. Как он и надеялся, там оказалась карта района. Замызганная, порвавшаяся на сгибах, но все-таки дававшая представление о местности. Игорь взглянул на водителя: брать его с собой или здесь оставить? Парень был дородный с солидным брюшком. Под центнер будет... как его тащить? Ладно, волков тут нет, очухается - сам выберется.
      Игорь сунул карту в карман и стал подниматься по клону вдоль дороги. Трава была скользкая, несколько раз он упал на колени. Джинсы намокли, руки были в грязи.
      Добравшись до вершины он выпрямился, тяжело дыша. Лежавшая перед ним холмистая равнина будто купалась в лунном свете. Поля, перемежающиеся островами леса, были похожи на лоскутное одеяло.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16