Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Родерик Аллейн - Чернее чёрного

ModernLib.Net / Классические детективы / Марш Найо / Чернее чёрного - Чтение (стр. 14)
Автор: Марш Найо
Жанр: Классические детективы
Серия: Родерик Аллейн

 

 


— У них какие-то проблемы? — спросил он, оскалив зубы.

— Да.

— Меня это не удивляет. Они просто преступники. Чудовища.

Полковник захрапел и открыл глаза.

— Что? — спросил он. — О ком вы говорите? О чудовищах?

Гомес презрительно фыркнул.

— Спите, — бросил он. — Вы просто отвратительны.

— Да насрал я на такие замечания, — заявил полковник зычным командным голосом. И закрыл глаза.

— Откуда вы знаете, что они преступники? — спросил Аллен.

— У меня надёжная информация, — буркнул Гомес.

— Откуда?

— От друзей из Африки.

— Из Нгомбваны?

— Из одной так называемой независимой страны. Полагаю, она так именуется.

— Вы должны бы это знать, — заметил Аллен, — раз так долго там жили. — А сам подумал: «Он сейчас очень похож на ящерицу.»

— Глупости, — пробурчал Гомес.

— Не думаю, мистер Гомес.

Чабб отвернулся от окна и уставился на него, разинув рот.

— Меня зовут Шеридан, — громко заявил Гомес.

— Ради Бога, если вы предпочитаете это имя…

— Послушайте, — требовательно спросил Чабб, — что все это значит? С именами?

— Идите сюда, Чабб, и сядьте, — подозвал его Аллен. — Я вам должен кое-что сказать, и в ваших собственных интересах слушать как следует. Садитесь. Хорошо. Полковник Кобурн-Монфор…

— Разумеется, — промычал полковник и открыл глаза.

— Вы способны меня слушать или послать за чем-нибудь, что вас сможет воскресить?

— Разумеется, я в состоянии вас слушать. Хотя и сомневаюсь, что в этом есть смысл.

— Хорошо, я вам кое-что скажу: вы все трое — члены банды, которая возникла на почве рассовой ненависти, точнее из ненависти к людям из Нгомбваны. Позавчера ночью вы хотели убить президента.

— Что за идиотские заявления? — взорвался Гомес.

— У вас был информатор в посольстве — сам посол, который верил, что после смерти президента он с вашей помощью сумеет прорваться к власти. И в обмен за услугу вас, мистер Гомес, и вас, полковник Монфор, должны были вновь с почётом принять в Нгомбване.

Полковник взмахнул рукой, словно эти слова были слишком несерьёзны, чтобы обращать на них внимания. Гомес, элегантно заложивший ногу на ногу, молча наблюдал за Алленом поверх переплетённых пальцев. Чабб замер, напряжённо выпрямившись на краю кресла.

— Брат и сестра Санскрит, — продолжал Аллен, — тоже были членами вашей шайки. Мисс Санскрит изготовила в мастерской ваши медальоны. Однако они были двойными агентами. С самого начала вашего заговора и до той минуты, когда он должен был осуществиться, без ведома посла они сообщали о каждом вашем шаге и замыслах представителям Нгомбваны. Наверно, вы тоже это почувствовали, когда план провалился. Полагаю, что вчера ночью, когда кончилась здешняя встреча, один из вас тайком проследил за Санскритом до посольства и издалека увидел, как он передаёт конверт. Он прошёл мимо вашего дома, полковник Монфор.

— Последнее время ночью я не выхожу из дома, — заявил полковник почти печально.

— Тогда, может быть, ваша жена? Не впервые ей пришлось вас заменить. Ну, впрочем это не имеет значения. Полагаю, какую роль сыграли во всем случившемся Санскриты, вы окончательно поняли лишь сегодня утром, когда узнали, что они закрыли мастерскую и собрались уезжать.

— Это им удалось? — тут же спросил Чабб. — Они скрылись?

— Вернёмся к самому покушению. Все сначала шло по плану до той самой минуты, когда прозвучал выстрел, который отвлёк внимание гостей, а вы, Чабб, атаковали стражника с копьём. Вы ударили его сзади, вероятно стоя при этом на стуле, чтобы лучше достать. Но в критический момент на вас, тоже сзади, напал слуга — нгомбванец. Ваш удар обрушился не на голову телохранителя, а на его ключицу. Он все ещe способен был воспользоваться своим копьём и сделал это. Обеими руками, прекрасно понимая, что делает, он проткнул посла.

Аллен посмотрел на троих мужчин. Ни в их позах, ни в лицах ничего не изменилось, только у Чабба запылал бледный румянец да вечно лиловая физиономия полковника ещe больше посинела. Они молчали.

— Вижу, мы друг друга понимаем. Вы не возражаете.

— Ничего подобного, — тут же возразил Гомес. — Вся история — плод вашей фантазии и оговор. Это глупость, которая не заслуживает ответа.

— Чабб?

— Я не обязан отвечать на ваши обвинения, сэр. Повторю только то, что уже говорил. На меня напали.

— Полковник?

— Что? Мне нечего сказать.

— Зачем полчаса назад вы все рвались сюда?

— Это наше дело, — заявили все трое в один голос, и Чабб снова повторил, что не собирался заходить к Санскритам и остановился только чтобы предложить полковнику проводить его домой.

Полковник пробурчал нечто вроде: «Вовсе ни к чему.»

— Вы настаиваете на своих словах? — спросил Аллен. — Вы уверены, что не пришли сюда, чтобы устроить небольшое торжество по случаю отъезда Санскритов и оставить им, или по крайней мере брату, подарок на долгую память?

Они молчали. Не смотрели ни на Аллена, ни друг на друга, но на миг могло показаться, что по лицам пролетела тень ехидных улыбок.

Снова задребезжал звонок у дверей, и трещал не переставая. Аллен вышел в коридор.

На улице стояла миссис Чабб, настаивая, чтобы еe впустили. Дежурный полицейский обернулся, взглянул на лестницу и заметил Аллена.

— Все в порядке, — сказал тот. — Скажите, пусть поднимется наверх.

Это была совершенно иная миссис Чабб. Она взлетела по лестнице с воинственно поднятой головой и в коридоре подступила к Аллену, едва переводя дыхание.

— Где он? Где Чабб? Вы мне велели не пускать его из дому, а теперь держите его здесь. И к тому же с этими людьми! Разве не так? Я знаю, что он здесь. Я была на Мьюс и видела его. И что вы с ним хотите сделать? Где мой муж? — вновь и вновь повторяла миссис Чабб.

— Проходите, — пригласил еe Аллен. — Он там.

Она заглянула в комнату. Муж встал, она подошла к нему.

— Что ты тут забыл? Пойдём со мной. Нечего тебе тут делать.

— Не надо, не вмешивайся, — сказал Чабб. — Тут тебе нечего делать, Мин.

— Как это мне нечего тут делать? Я стою тут со своим собственным мужем!

— Послушай, дорогая…

— Молчи! — она обернулась к его сообщникам. — А вы, господа, не имеете права затягивать его в свои дела только потому, что он на вас работает, вечно напоминать об этом и подсовывать дурные мысли. Её это не воскресит. Оставьте нас в покое! Сид, пошли со мной, пойдём домой.

— Не могу, — покачал он головой. — Не могу, Мин.

— Почему это ты не можешь? — она закрыла рот рукой. — Тебя арестовали! Они узнали, что…

— Заткнись! — взревел Чабб. — Дура чёртова! Сама не знаешь, что несёшь. — Они в ярости уставились друг на друга, но он тут же сдался. — Прости, Мин. Я не хотел грубить. Меня не арестовали. Все не так.

— А где эти двое?

— Чабб, вы не можете справиться со своей женой? — прошипел Гомес. — Избавьтесь от неё!

— Не говорите ерунды! — зло покосился на него Чабб.

Из глубины кресла удивительно резким и чистым голосом отозвался полковник Кобурн-МОнфор.

— Чабб!

— Да, сэр?

— Вы забываетесь.

— Простите, сэр.

— Миссис Чабб, — вмешался Аллен, — все, что я вам сказал, сегодня утром, было всерьёз. Но с тех пор ситуация решительно изменилась; выяснились обстоятельства, о которых вы понятия не имеете. Скоро обо всем узнаете. А пока прошу оставаться в этой комнате и вести себя спокойно.

— Послушай, Мин… — перебил его Чабб.

— Или, — продолжал Аллен, — просто идите домой и ждите там. Много времени это не займёт.

— Лучше иди, Мин. Так будет лучше.

— Я остаюсь, — заявила она, прошла в противоположный конец комнаты и села там.

Гомес, дрожа от ярости, взревел:

— Последний раз вас спрашиваю: где они? Куда они девались? Уехали? Я требую, чтобы вы мне ответили. Где Санскриты?

— Они внизу, — спокойно сказал Аллен.

Гомес вскочил со стула, что-то выкрикнул — Аллену показалось, что по-португальски — потом на миг замялся, не зная, что сказать, и наконец с заметным замешательством спросил:

— Вы их арестовали?

— Нет.

— Я хочу их видеть, — заявил он. — И настаиваю на этом.

— Увидите, — кивнул Аллен и многозначительно покосился на Фокса. Инспектор вышел из комнаты и стал спускаться по лестнице. Гомес двинулся к дверям.

Констебль, дежуривший в коридоре, вернулся и загородил ему дорогу.

— Пошли? — спросил Аллен и вышел первым.

III

С этой минуты события в керамической мастерской превратились в трагический и ужасный фарс. Позднее, много дней спустя, Аллен вспоминал о них как о самом удивительном эпизоде своей профессиональной карьеры. С той минуты, когда труп мисс Санскрит принял первого посетителя, все трое подозреваемых стали превращаться в кукол, манекены, карикатуры на самих себя. При других обстоятельствах все могло бы походить на чёрную комедию.

Комната внизу ждала первого посетителя. Бейли с Томпсоном стояли у окна, Гибсон опирался о стол, а Фокс с блокнотом в руке пристроился в углу. Двое полицейских в форме замерли внутри у дверей, третий — в глубине закутка. Тела Санскритов оставили в прежнем положении. В комнате было ужасно душно.

Аллен присоединился к Фоксу.

— Входите, мистер Гомес, — пригласил он.

Гомес остановился в дверях. Аллен подумал, что тот смахивал на осторожного зверя, который, навострив уши, колеблется на границе незнакомой территории. Даже не шевельнув головой, он осмотрел всех присутствующих. Казалось, на миг заколебался, словно охваченный какими-то подозрениями, а потом крайне осторожно вошёл в комнату и, остановившись перед Алленом, спросил:

— Ну, что дальше?

Аллен небрежно показал рукой. Гомес повернулся в ту сторону и увидел Санскритов.

Звук, который он издал, был чем-то средним между позывом к рвоте и стоном. На миг он окаменел. Казалось, они с мисс Санскрит уставились в упор друг на друга. И в том, как голова трупа склонилась к плечу, было что-то кокетливое, а в мёртвых глазах блестела издёвка, словно мисс Санскрит играла Банко в Макбете и как раз мастерски перехитрила Гомеса.

Он прошёл через всю комнату в закуток. Полицейский у печи прокашлялся и почесал подбородок. Гомес обстоятельно осмотрел оба тела, потом прошёл вдоль скамьи и заглянул в громадный ящик. Походил он в этот миг на посетителя в музее. В комнате стояла мёртвая тишина, нарушаемая только тихими его шагами по деревянному полу и жужжанием мух.

Закончив, Гомес повернулся спиной к нише, ткнул пальцем в Аллена и сказал:

— Послушайте! Чего вы хотели этим добиться? Рассчитывали, что у меня сдадут нервы? Что я до смерти перепугаюсь и скажу такое, что потом вы сможете выдать за признание? Нет, дружище. Вы покажите мне человека, который это сделал, и я расцелую его в обе щеки как брата; но я тут ни при чем. И ничего вы мне не пришьёте.

Он умолк, дрожа всем телом, словно в лихорадке. Шагнул было к дверям, заметил, что у них стоит охрана, и закричал:

— Прикройте их! Это бесчеловечно! — потом отошёл к зашторенной витрине и остался там, спиной к комнате.

Аллен взглядом дал понять Фоксу, чтобы тот поднялся за следующим подозреваемым. Томпсон тихонько шепнул ему:

— Можете уделить мне несколько секунд, мистер Аллен?

Они вышли в прихожую. Томпсон достал из кармана конверт и вытряхнул из него на ладонь два округлых плоских предмета величиной со старый шестипенсовик. С одной стороны они были слегка выпуклыми, с противоположной на одном было отверстие, на другом — выступ.

Лакированная их поверхность вспузырилась, к бокам прилипли обгоревшие остатки неопознаваемого вещества.

— Из топки? — спросил Аллен.

— Да, сэр.

— Хорошо, я ими займусь.

Ссыпав их обратно в конверт, Аллен убрал его в карман и взглянул на лестницу, где ждал Фокс.

— Следующего, — бросил он и подумал:" — Как в приёмной у зубного врача."

Следующим был полковник. Спустился он совершенно спокойно, расправив плечи и выпятив челюсть. Входя в комнату, подкрутил кончики усов.

После истерики Гомеса свидание полковника с телами Санскритов прошло совершенно спокойно. При взгляде на них он поморщился, несколько секунд стоял молча и потом почти спокойно сказал:

— Это безобразие.

— Безобразие? — переспросил Аллен.

— Их ведь убили.

— Как видите.

— Следовало прикрыть тела. Это просто недопустимо. И неприлично. Мне даже плохо становится, — и в сам деле у него заметно изменился цвет лица.

Повернувшись спиной к Санскритам, он присоединился к Гомесу. Но после небольшой паузы заявил, успешно справившись с непростой фразой:

— Категорически протестую против вашего образа действий и хотел бы удалиться отсюда.

— Боюсь, не получится, — заметил Аллен, а когда Гомес шагнул к дверям, добавил: — Это относится к вам обоим.

— По какому праву вы тут нас держите? — взорвался Гомес. На это у вас нет никаких оснований!

— Если вам это так важно, — спокойно произнёс Аллен, — мы можем зафиксировать вашу жалобу. Как видите, инспектор Фокс этим уже занят. Если вы так хотите уйти отсюда, вскоре мы вам предоставим такую возможность; разумеется, в таком случае мы попросим вас отправиться в Ярд. Но пока что нас ждёт Чабб. Будьте так добры, Фокс…

Реакция Чабба была в своём роде классической. В комнату он вошёл так, словно вместо Фокса его сопровождал воинский эскорт, выполнил идеальный поворот налево, заметил мисс Санскрит, побледнел, не веря своим глазам спросил: — Кто это сделал? — и упал в обморок.

Полковник, с которым Чабб соперничал в армейской выправке, злобно фыркнул и заметил:

— Безвкусный спектакль!

Чабб пришёл в себя почти сразу. Один из полицейских принёс стакан воды. Беднягу отвели к единственному в комнате креслу и усадили спиной к нише.

— Мне очень жаль, сэр, — пробормотал Чабб, адресуясь не к Аллену, а к полковнику. Потом взглянул на Гомеса и глаза его сверкнули.

— Это ваших рук дело! — заявил он, весь вспотев и трясясь всем телом. — Ну что? Вы говорили, что разберётесь с ними, и вот — разобрались!

— Вы выдвигаете против мистера Гомеса обвинение? — тут же спросил Аллен.

— Гомеса? Не знаю я никакого Гомеса!

— Тогда мистера Шеридана?

— Не знаю, что вы подразумеваете под словами «выдвигать обвинение», и понятия не имею, как он мог это сделать. Но вчера ночью он сказал:" — Если окажется, что они нас предали, я с ними разберусь". И я подумал, что он сдержал слово. Разобрался.

Внезапно Гомес прыгнул на него, словно подброшенный пружиной, так неожиданно и с такой яростью, что Гибсону с двумя констеблями с трудом удалось его задержать. Он что-то бессвязно вопил, вероятно по-португальски; по синеватому подбородку уже стекала пена, а он все ещe кричал что-то Аллену. Наконец, видимо исчерпав запас ругательств, Гомес затих и на лице его появилось насторожённое выражение, с которым он стал выглядеть ещe опаснее.

— Такое представление вы уже когда-то устроили в Нгомбване, — заметил Аллен. — Лучше бы вам утихнуть, мистер Гомес. Иначе придётся вас держать под замком.

— Дерьмо! — прошипел Гомес и плюнул в сторону Чабба.

— Безвкусный спектакль. Чертовски безвкусный спектакль, повторил полковник, который в этом представлении изображал хор.

— Никто из вас не терял пары перчаток? — спросил Аллен.

В комнате повисла тишина. Долго никто не шевелился, пока наконец Чабб не встал с кресла. Гомес, которого все ещe держали за руки, разглядывал пальцы, поросшие чёрной шерстью, полковник сунул руки в карманы. А потом все трое принялись бессвязно и безжалостно обвинять друг друга в убийстве Санскритов. Кто знает, как долго они кричали бы друг на друга, если бы не раздался звонок. Словно запустили вспять звуковую дорожку старой киномелодрамы: за дверьми снова раздались причитания какой-то женщины.

— Я хочу видеть своего мужа! Прекратите, оставьте меня. Я иду за своим мужем.

Полковник прошептал:

— Нет, ради всего святого, не пускайте еe сюда. Не пускайте её!

Но женщина была уже в комнате и полицейский, карауливший в прихожей, напрасно тянул к ней руки.

Его коллеги, стоявшие у дверей, оцепенели от удивления, и уставились на Аллена, словно ожидая приказа.

Аллен схватил женщину за руку. Она была растрёпана, глаза безумные. Тяжело сказать, чем от неe пахло сильнее — джином или духами.

Он развернул еe спиной к телам хозяев, лицом к супругу. И почувствовал, как у неe подломились ноги.

— Хьюго! — воскликнула она. — Ты же не сделал этого, Хьюго? Хьюго, поклянись, что ты им ничего не сделал! Хьюго!

Она рвалась из рук Аллена, любой ценой стараясь пробиться к мужу.

— Я не могла больше оставаться одна, Хьюго, — жаловалась она. — После того, как ты сказал, что с ними сделаешь. Я должна была прийти сюда. Должна была убедиться…

И точно также, как на свою жену напустился Чабб, заорал на жену и полковник, только совсем другим тоном.

— Заткнись! — загремел он. — Ты пьяна!

В схватке с Алленом миссис Монфор удалось повернуться лицом к закутку с печью, и теперь она кричала, не переставая, только теперь лился поток проклятий. Полковник попытался кинуться на неё, и Фоксу с Томпсоном и Бейли пришлось его задержать. Перепуганная женщина принялась умолять Аллена, чтобы мужу не позволяли к ней приближаться, и наконец упала в обморок.

Поскольку в комнате положить еe было некуда, пришлось отнести миссис Монфор наверх по лестнице в гостиную, где находилась миссис Чабб. Придя в себя, она принялась бессвязно рассказывать, как дурно муж с ней обращался, и что она знала, когда муж в ярости уходил из дому, что он выполнит свои угрозы. Полицейский, карауливший там, все записал.

Внизу в магазине Аллен, не имевший ордера на арест, предложил полковнику Кобурн-Монфору поехать с ними в Ярд, где ему официально предъявят обвинение в убийстве Санскритов.

— И должен вас предупредить, что все, что вы скажете…

ЭПИЛОГ

I

— С той минуты, как мы нашли трупы, — начал Аллен, — стало ясно, что убийца — Монфор. Гончарная мастерская была под строгим наблюдением с того момента, когда Санскрит вернулся из конторы по торговле недвижимостью. Единственное исключение — когда людей Гибсона отозвали по телефонному звонку о бомбе. На улице с оживлённым движением сержанту Джейксу по меньшей мере минут пять закрывал вид на Монфора грузовик, который никак не мог выехать из гаража. В это время кто-то из хозяев открыл Монфору дверь, потому что тот затеял на улице скандал и Санскриты пытались его успокоить.

Они спешили, чтобы успеть на аэродром. Собирались выйти через четверть часа; осталось только запаковать оставшихся поросят и написать письмо господам Эйблу и Вирту. Оставив пьяного полковника нести околесицу, они вернулись к работе. Санскрит вложил предпоследнего поросёнка в коробку, сестра села писать письмо. Монфор подошёл к ним, зашёл сзади, схватил со стола последнюю фигурку и в пьяном гневе ударил — налево и направо. Шок от того, что он наделал, его отчасти протрезвил. На перчатках осталась кровь, потому он сунул их в топку, вышел наружу и то ли был настолько хитёр, то ли настолько ослаб, что вновь опёрся о звонок. Грузовик все ещe загораживал Джейксу обзор. А когда тот проехал, полковник по-прежнему стоял под дверью и звонил.

— Кто поднял ложную тревогу из-за бомбы? — спросила Трой.

— Я убеждён, что один из Санскритов. Им нужно было убрать с дороги людей Гибсона, чтобы исчезнуть в Нгомбване. Ведь они тряслись от страха, что мы выясним, как обстояло дело с убийством посла; ещe больше они боялись рыбьей банды. И должны были догадываться, что разоблачены.

— Видимо, — сухо заметил мистер Уиплстоун, — они не переоценивали свои способности.

— Вы правы.

— Рори, этот несчастный был настолько пьян? — спросила Трой.

— А можно вообще говорить о степени опьянения у алкоголика? Пожалуй, можно. По словам жены, а в них нет оснований сомневаться, полковник был пьян в стельку. И вышел из дому, весь кипя от бешенства.

— Полагаете, он действовал спонтанно? И речь не шла о предумышленном убийстве? — спросил мистер Уиплстоун.

— Пожалуй, нет. У него не было точного плана, даже когда он уже жал на звонок. Он просто был в припадке слепой пьяной ярости и рвался с ними посчитаться. На столе стоял глиняный поросёнок, орудие убийства словно подвернулось само собой. Ударив дважды наотмашь, он ушёл. И как это бывает, пьянице повезло. Затор на улице его едва не спас. Но я убеждён, что он его не замечал и повёл бы себя также в любых обстоятельствах.

— Но у полковника хватило все-таки ума бросить в печь перчатки, — заметил мистер Уиплстоун.

— Это против него единственная стоящая улика. Не берусь судить, насколько пережитый шок его протрезвил и не преувеличивал ли он своё опьянение. Мы сделали анализ крови. Уровень алкоголя был чудовищно высок.

— Видимо, это сочтут смягчающим обстоятельством, — прокомментировал мистер Уиплстоун.

— Разумеется. Но готов держать пари, ему это не слишком поможет.

— А что же будет с моим несчастным Чаббом?

— В нормальных обстоятельствах его бы обвинили в соучастии в покушении на убийство. Если до этого дойдёт, в его пользу зачтётся история со смертью дочери и факт, что остальные заговорщики играли куда большую роль. С хорошим адвокатом…

— Я о нем позабочусь. И внесу залог. Я обещал.

— Не уверен, что ему вообще предъявят обвинение. Если не считать ключицы млинзи, улик-то нет. Вот расскажи нам Чабб о заговоре, ему бы точно гарантировали безнаказанность.

Казалось, мистеру Уиплстоуну и Трой немного не по себе.

— Да, понимаю, — кивнул Аллен, — но вспомните о Гомесе. Не считая самого Монфора, Гомес единственный, кто в результате пострадает. И можете мне поверить, что если жил когда на свете негодяй, заслуживающий самой суровой кары, так это он. Пока его мы обвинили лишь в использовании фальшивого паспорта. Это позволит продолжать расследование. При обыске его так называемой конторы по импорту кофе обнаружены весьма сомнительные махинации с необработанными алмазами. Ему зачтётся и прошлый срок, полученный в Нгомбване за жестокое избиение — фактически убийство — его работника.

— А что происходит в посольстве? — спросила Трой.

— Что ты имеешь в виду? Все, что разыгралось в его стенах, вся эта комедия, — их проблема, хотя и будет фигурировать мотивом в деле Монфора. Выводы придётся делать Бумеру. Желаю ему как следует при этом позабавиться.

— Я слышал, он завтра отбывает, — заметил мистер Уиплстоун.

— Да, в половине третьего. Но прежде он зайдёт к Трой. Последний раз позировать.

— Но послушайте! — воскликнул мистер Уиплстоун, с деланным ужасом глядя на Трой, которая громко рассмеялась.

— Не смотрите так сердито, — сказала она и ко всеобщему и даже своему собственному удивлению поцеловала старика в темечко. Заметив, как розовая кожа под редкими прядками волос вдруг обрела карминовый оттенок, она поспешно продолжала: Не обращайте внимания. Я так возбуждена своей работой…

— Не разрушайте моих иллюзий, — с отчаянной решимостью заявил мистер Уиплстоун. — Я-то подумал…

II

— С какой стороны не смотри, — говорила Трой на другой день в половине двенадцатого, — это неоконченный портрет. Даже предложи вы мне ещe один сеанс, я не успею.

Бумер, стоявший рядом, разглядывал плоды еe трудов. Все время, пока она его писала, он не испытывал стеснения, не боялся, что будет говорить банальности, и их не говорил.

— В вашем подходе к живописи есть что-то африканское, заметил он. — Сейчас у нас нет приличного портретиста, но если бы он был, наверняка смотрел бы на вещи так, как вы. Не заметно, что автор картины не из нашего народа.

— Вы не могли бы больше мне польстить, — смутилась Трой.

— В самом деле? Я рад. Но мне уже пора: нужно ещe поговорить о чем-то с Рори да и переодеться. Так что до встречи, милая миссис Аллен, и спасибо вам.

— Прощайте, дорогой президент Бумер, — ответила Трой, — и спасибо.

Подав руку, заляпанную краской, она проводила его в дом, где ждал Аллен. На этот раз Бумер пришёл без млинзи, который, по его словам, был занят подготовкой к отъезду.

С Алленом они выпили.

— В известном роде необычный получился визит, — заметил Бумер.

— Несколько необычный, — согласился Аллен.

— С твоей стороны, дорогой Рори, понадобилось тактичное сглаживание острых углов.

— Я сделал все, что мог. С помощью, так сказать, дипломатического иммунитета.

Бумер попытался улыбнуться. Аллен счёл это редким случаем. Обычно Бумер или заливался громоподобным хохотом, или оставался совершенно серьёзен.

— Значит, тех неприятных типов убил полковник Кобурн-Монфор, — констатировал президент.

— Похоже на то.

— Они были ужасно неприятны, — задумчиво продолжал Бумер. — Жаль, что приходилось иметь с ними дело, но не было другого выхода. Наверняка и в вашей работе возникают такие моменты.

Ну что тут скажешь?

— И без всякого удовольствия нам пришлось посулить им возможность вернуться в Нгомбвану.

— Теперь вы от обязательств свободны, — сухо заметил Аллен.

— Вот именно, — почти весело воскликнул Бумер. — Не было бы счастья, да несчастье помогло, как говорится. И избавило нас от Санскритов.

Аллен молча смотрел на него

— Что-то не так, старина? — спросил Бумер.

Аллен покачал головой.

— А-а, уже понимаю. Мы опять с тобой у края пропасти.

— И опять можем договориться когда-нибудь встретиться.

— Ты не задал мне некоторых вопросов. Например, что я все-таки знал про успешную акцию против посла — предателя. Имел ли я лично дело с отвратительными, но полезными Санскритами. Или зачем я водил за нос бедного Гибсона.

— Не только Гибсона.

На огромном чёрном лице появилось выражение глубочайшей печали. Бумер сжал своими лапищами плечи Аллена и его громадные глаза, изрядно налитые кровью, наполнились слезами.

— Постарайся меня понять, — сказал он. — Это справедливость, которая совпадает с нашими потребностями, исходит из наших корней, из нашего духа. Со временем мы переменимся, приспособимся, станем иными. Но пока, дорогой мой приятель, ты должен нас воспринимать, как…

На мгновенье он запнулся, а потом совсем другим тоном закончил:

— Как неоконченный портрет.

ДОПОЛНЕНИЕ

Очень тёплым утром в самый разгар лета Люси Локкет с нарядным бантиком, который она очень любила, сидела на ступеньках перед домом номер один на Каприкорн Уол, разглядывала окрестности и одним ухом прислушивалась, что делается в полуподвале.

Мистер Уиплстоун нашёл нового, более подходящего жильца, и теперь Чаббы убирали пустую квартиру. Там гудел пылесос, что-то скрипело и шуршало. Через распахнутые окна до неe долетали голоса.

Мистер Уиплстоун отправился в «Наполи» купить себе камамбер, и Люси, которая никогда не ходила по Мьюс, дожидалась его возвращения.

Пылесос умолк, Чаббы перебросились репликами и Люси сразу охватило легендарное любопытство еe породы. Проскочив палисадник, она заглянула в полуподвал.

Вещи прежнего жильца уже исчезли, но в квартире оставалась кое-какая мелочь. Люси сделала вид, что играет со старой мятой газетой, а сама принялась шарить по углам. Чаббы почти не обращали на неe внимания.

Вернувшийся мистер Уиплстоун нашёл свою кошку на верхней ступеньке. Та лежала на животе и держала что-то передними лапками. Посмотрев на него, Люси разинула ротик и издала одну из своих очаровательных рулад.

— Что там у тебя? — спросил он, вставил монокль и нагнулся, чтобы разглядеть получше.

Это была белая глиняная рыбка.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14