Современная электронная библиотека ModernLib.Net

А. Покровский и братья. В море, на суше и выше 2... - Рассказы

ModernLib.Net / Юмористическая проза / Мартынов Павел Евгеньевич / Рассказы - Чтение (стр. 2)
Автор: Мартынов Павел Евгеньевич
Жанр: Юмористическая проза
Серия: А. Покровский и братья. В море, на суше и выше 2...

 

 


Коля пулей приник к окулярам ТЗК[12].

— Уй, ё-о!..

А еще через пять секунд, уже убегая:

— Слышь, Василич, чё-то сердце прихватило... В общем так: я — к доктору, а ты давай тут покомандуй...

Из-за сопочки огромной металлической гусеницей медленно вытягивалась колонна техники. Нескончаемая броня танков и САУ угрожающе посверкивала на солнце.

— Всем в укрытие!

Ну какое тут на хер укрытие? Это ж минимум дивизия! Да нас тут смешают с говном и песком в пять минут! Быстренько мелькали в голове ТэТэХа[13] боевой техники и вооружения мотострелковой дивизии. И ничего хорошего нам эти ТэТэХа не сулили...

Из штабного танка высунулся по пояс суровый дядька в генеральской форме. Василии — небритый третий день — стоял ни жив, ни мертв («Ну, Коля, ну, сука, подставил!»).

— Кто такие?

— 4-ая мотоманевренная группа, пограничные войска, начштаба майор Дикин!

— А кто стрелял?

— Разреш-шите доложить, т-р-щ-щ генерал?..

— Докладывайте, майор, только быстро! Некогда мне тут...

— Тут такое дело, товарищ генерал: духи оборзели! Мы с утра два рейда снарядили. Короче — есть тут один, товарищ генерал, инженер Башир. Сволочь. ИПэАшник[14], сукин сын! Уже вторую неделю нам кровь пьет. Извел, товарищ генерал. Сил нет никаких. Гоняем его, гоняем... Вот вчера прижали его в «прибрежке»[15], а он, гад, ночью как сквозь землю ушел. Ага... А вот сейчас наша разведка доложила — здесь он! Прорвался, сучий потрох! Прямо в километре от нас. Под носом проскочил, тварь ползучая! Сейчас через плато к «Северному входу» рвется. Он стрелял, он, товарищ генерал, больше некому. Но на этот раз не уйдет! Мы тут своей авиации уже ориентировочку дали. Они его сейчас на плато прищучат. Там ему деться-то некуда... «Отнурсуют»[16] козла по самое «немогу»...

— Хорошо-хорошо! — поморщившись, прервал этот понос слов генерал. И повернув голову, спросил у своих, — Начштаба! А почему не докладывали, что здесь есть пограничники?

— Э-мм-э-ммм, виноват... Сейчас, товарищ генерал, глянем на карте...

И там, на карте, нас тоже НЕ БЫЛО...

— Так, полковник, нанесите пограничников на карту, и продолжать движение! — И уже обращаясь к нам:

— Ну, спасибо за помощь, коллеги... Держитесь тут, молодцом!..

Дивизия шла, обдавая нас пылью и подавляя наше сознание своей мощью. Дивизия шла куда-то в неведомое. Выполнять неизвестные нам боевые задачи. Объединенная неуемным командно-штабным интеллектом. Из ниоткуда. В никуда. По военно-секретной карте. От рубежа к рубежу. Подчиненная воле командира. Готовая по приказу любимой Родины всегда, везде и на все. По всем правилам своего боевого устава. В чужой стране. На войне без правил. Силища. Армия. Не дай бог...

А Василич стоял, дышал и думал о своем. Он думал о том, во сколько литров обойдется начману его, Василича, нервное потрясение от свидания с Армией.

— Доктор, а где дядя Коля? Хочу вот доложить, понимаешь, как мы с армейцами взаимодействие отработали.

Ага... Где наш славный командир, что вы с ним сделали? Здоров ли, отец родной?

— Он под капельницей, Василич. Спит он.

— Ага, понятно. И крепко спит?

— Крепко вроде, я ему еще и тоназепамчика дал. А чё случилось-то?

— Да не, ничего. Все нормально. Значит, спит, говоришь? Крепко? Вот и хорошо. А ты его не буди, не буди. Не надо... Слышь, доктор, он тут как-то на запоры жаловался? Ага... Так это...Можно я приду и самолично ему клизму поставлю? Двухведерную...

«ВЕРТОЛЕТ...»

(Шестнадцатилетний капитан)

За глаза его звали «Вертолетом». Почему — этого не знал никто. Может быть, за мелкую прыгающую походку. Может быть, за странную манеру говорить как из пулемета... Не знаю, не ведаю...

Когда он проходил вдоль строя — народ, вытянувшись струной, глухо бубнил себе под нос: «ту-ту-ту-ту...».

В общем, так или иначе, история темная, и уходила она корнями в его дремучее капитанское ПРОШЛОЕ.

Мы же, курсанты третьего «краснознаменного» взвода, любя называли его Шурой. Или Денисычем. Мы, первокурсники, были Шуриным капитанским НАСТОЯЩИМ. Глупым, лопоухим, желторотым настоящим. Жутким кошмаром. Слабой надеждой. Лезвием бритвы... Жизнь показала, что у Шуры еще было капитанское БУДУЩЕЕ. Но об этом — чуть позже...

Рассказывали, что когда-то Шура приехал на границу молодым подающим надежды лейтенантом. Служил на Камчатке, охраняя Тихоокеанское побережье от (не дай бог!) непрошенных гостей: шпионов, диверсантов, всяких «боевых пловцов». Он их, правда, так и не увидел ни разу. Но служил честно. Служил, служил... И дослужился до капитана. Стал начальником заставы. Не особо напрягался, был на хорошем счету — благо край богатый: рыба, икра, крабы... И все бы у него было хорошо. Но страсть, охотничья страсть, его погубила.

Как-то, пробираясь на ружейный выстрел к заветному озерцу с гусями, утопил Шура ГТС[17].

Ну, утопил, да и хрен бы с ним! С ГэТээСом в смысле. Ан нет! Не может наш советский офицер-пограничник ждать милостей от природы! Решил Денисыч ГТС спасти. Вытащить из болота. Пригнал БэТээР. А когда трос цепляли — утонул солдат... Шура честно попытался спасти и его... Но... То ли от холода, то ли на нервной почве — ноги отнялись. Еле самого вытащили. С тех пор и семенит...

Командование отряда Шурину настойчивость по спасению утопающих не оценило. Не вникло. Не вошло в положение... Командованию «обрубилась» академия Генштаба. Труп. ЧП. Приказ по войскам. Разбирай чемоданы. Объясняй укоряющим глазам жены, что есть один полудурок... Орясина, урод, кретин безмозглый...

— Что у вас вместо головы??? Вещмешок? У вас, капитан, мозги есть? Вам что, заставских кур не хватало? Гусей ему захотелось!.. Вы — убийца!!! Вам бы руки оторвать и в ж... В задницу засунуть! Ну, вот куда вас теперь? За баню и расстрелять?!

— Товарищ полковник, виноват! Ну что мне, застрелиться, повеситься???

— Я те застрелюсь, блядь! Я тебя сам застрелю! Повешу на осине! Виноват?!! Вам Родина людей доверила!!! Детский сад... Скотина. Охотничек! Хантер, еб-т! Да вас к людям... Да вас к границе на выстрел, на предельную дальность обнаружения низколетящих целей, на полет баллистической ракеты нельзя подпускать! Да я Вам... Вас... да я ТЕБЯ с говном съем! Без соли! Без сахара!! Просто так, в сухомятку!!! Вот тебе академия, вот! ВИДЕЛ? Всё — в тыл! До пенсии! Слышите — до П-Е-Н-С-И-И! Считать лопаты, портянки... Все! Пошел вон...

И Шуру «сослали». В тыл. В пограничное училище. Но, видимо, сочтя, что наказали достаточно — личный состав все-таки доверили.

И вот Шура, выпустив уже одно поколение курсантов, принял наш взвод. И сразу как-то решил, что взвод будет отличным. С чего он это взял — не знаю. Может, мы ему понравились? Может, посоветовал кто? А может, решил дослужиться до ротного. Сам. Ну, все-таки майорская должность. Не знаю. Но решение было принято. А настоящий командир своих решений не меняет...

4.30 утра... Морозно — минус двадцать два. Мы в полной боевой выкладке бежим по Можайскому шоссе. Денисыч — рядом. Семенит себе в шинелке, портупейке и хромовых сапожках. С легким попукиванием...

— Как там, у Тютчева вроде — «Залупой красной солнце встало...»? А? Ладно... Подводим итоги за неделю... Ну что, взвод, будем еще «двойки-тройки» получать?!!

— Бу-буб-у... сука... бля...

— Понял! Взвод, газы!

Раз-два-три, раз-два-три... Сколько отмотали? Судя по ориентирам — «трешка»... Это только начало... Раз, два, три...

— Рассказываю анекдот: дочка приходит к маме и говорит: «Мама, покажи мне слоников. Какие они?» Мама отвечает: «Я не знаю. Ты, доченька, вот чего. Ты сходи лучше к папе на заставу. Папа у нас все знает...» Ну, она приходит к отцу на заставу и говорит: «Папа, папа, а покажи мне слоников!» А папа: «Застава, газы!»... Шаров!

— И-й-я!

Колю два дня назад застукали в «художке» за распитием спиртных напитков. Еле отмазали от отчисления...

— У вас в роду алкоголиков не было? А? Как там? Водочка-то выходит??? Нет? У? Не слышу!

— Бу-бу... тьфу, еп мать... сам ты...

— Понял! Взвод, вспышка справа!!

Хлоп! И вот уже на шоссе лежит стадо «боевых слонов». Редкие утренние авто шарахаются в стороны к обочинам при виде такой картины. Бред...

— Взвод, вс-ст-ать! Противогазы снять — отбой, газы! Бе-г-о-ом марш!

Раз-два-три, раз-два-три... Автомат на шею... Нет, так еще хуже. Противогаз по яйцам бьет, сука. Вещмешок последний раз херово уложил — котелок ребром уперся между лопаток. О, Ару уже на буксир взяли. Ага, вот и переезд. «Пятерочка» уже есть. Разворачиваемся, ждем «раненых»... Отплевались, отсморкались, откашлялись...

— Алавердян! Когда научишься постель заправлять?

Шуре намедни комбат вдул за бардак в спальном.

— Та-а-а-р-щ ка-пи-тан, а я при чем, да? Деканосидзе спросите, да, ну?.. Казик, гёт варан... Кунем ворот...

— Понял! Взвод, справа у дороги 100 метров, к бою!!!

Война. Снегу по уши. Атакуем... Уничтожаем... Выползаем на шоссе... Бегом марш! Денисыч лучится румянцем во всю щеку. Педагог. Ушинский, Песталоцци и Шура...

А мы потом, после чистого «червончика», полдня спим на занятиях, рисуя в конспектах диаграммы сна и роняя слюни на пол. Остальные взвода хихикают. Они еще не знают, глупые гиббоны, что их командиры уже взяли на вооружение наш «Великий почин»...

— Третий взвод! Знаете, товарищи курсанты, с это... был такой великий педагог, Сухомлин...

— Не Сухомлин, а Сухомлинский, товарищ капитан. Сухомлин — это курсант с пятого взвода...

Женя, Женя, ну кто тебя вечно за язык тянет... Нарвешься...

Шура хмыкнул, помотал головой, но... не стал отвлекаться.

— Ну так вот, товарищи курсанты! Я вот тут думаю... Что-то я тут «с-этовался» совсем с вами, стою вот сейчас перед ДИаЛЕММОЙ...

— Перед ДИЛЕММОЙ, товарищ капитан...

Что-то щелкнуло в голове, хрустнуло так...

— Ну в отношении ВАС, то-ва-рищ Бо-ро-вик, я перед ДИаЛЕММОЙ не стою — два наряда вне очереди!..

Надо отдать должное — вы будете смеяться, но за первый курс наш взвод стал отличным! И на втором, когда старый ротный уходил в академию — Шура остался временно исполняющим обязанности командира роты.

«Ему ЕЩЕ ТОЛЬКО сорок один, а, смотрите, смотрите — он УЖЕ целый капитан! Карьерист, однако...» И тут, вот оно, Фортуна! Нашему «вечному» капитану, «засветил», забрезжил МАЙОР...

Мечты, мечты... Как он старался! Да только судьбу не обманешь. «Фортуна нон пенис, ин манус но реципи...» За первые два месяца его ВрИО, временного исполнения обязанностей, рота дала 37 пьянок. Времена были суровые, андроповские. Сколько пьянок — столько отчисленных. Этого Шуре комбат не простил... Денисыча «сослали» в батальон обеспечения. Уже навсегда. До пенсии... А мы потом, до самого выпуска, уже были только отличным взводом.

На выпуске он стоял не в нашем строю. Он вообще не стоял в строю.

Он стоял в гостевых рядах, и, улыбаясь, махал нам рукой...

Ту-ту-ту-ту-ту-ту-ту...

Через двадцать лет мы встречались на встрече выпускников нашего батальона. Были все курсовые офицеры. Комбат, ротные. Был и Шура. Увидев группу выпускников третьего взвода, подошел к «своим»:

— Ну что, «рас-звез-дяи», не обижаетесь на старика, с это?..

— Да ладно, Денисыч, ты что! Ты брось это! Все ж на пользу...

А за столом, когда пришла его очередь говорить тост, он сказал:

— Я имею право тут говорить. Я тут из вас один такой — шестнадцатилетний капитан...

Шура, Шура... Александр Денисович...

Он, и правда, имел это право.

Наш «Вертолет».

Заслуженно.

Я знаю...

БЕ-Е-ЕШКА...

Как и когда Борька, здоровенный черного цвета козел, появился в мангруппе, никто уже не помнил. Казалось, он был в мангруппе всегда. Он был ее неотъемлемой частью, как знамя, как сын полка, как комната боевой славы, как строевая песня. У редкого бойца в дембельском альбоме не было набора фоток с Борькой: «Я и мой ефрейтор», «Я и мой боевой конь», «Я и Вовка, который попил водички из „дурного“ колодца», «Я с пленным духом», и так далее, и тому подобное.

Неизвестно где пропадавший в течение дня Борька обычно появлялся на публике строго к боевому расчету и вставал позади начмана. Народ, припухавший и скучающий в строю, начинал тихо «умирать».

— Опять встали, как бык поссал?

«Не бык, а козел!»

Борька в это время тихо струил в песочек.

— Командиры, доложите наличие людей (за спиной тихо: бе-е-е...) Отставить шум и возню! Чарыев, подтяните ремень! Все? Р-р-равняйсь! Смир-на-а! Слушай боевой расчет! Обстановка на участке ответственности нашей мангруппы продолжает оставаться сложной (у-хр-хр, бе-еее...). Гм-х, выход отдельных вооруженных групп и банд возможен на следующих направлениях... Епона мать, старшина, откуда так воняет, опять отходы не вывезли?

Отходы... Отходы — это семечки. А вот когда Борька валит — это аут! Фосген по сравнению с его дерьмом — просто «Шанель №5», парфюм от Диора! Ну а как иначе: козел — он и в Афгане козел!

Старшина (мертвый от смеха) сквозь зубы:

— Никак нет, товарищ подполковник, увезли вовремя, лично контролировал!

— Контролировал? Может, говновозка протекла?

— Проверю, товарищ подполковник!

Ветерок сменился, и начман продолжает:

— Отставить смех! Кому смешно — предоставлю такую возможность — умрете на говне! Слушай боевой расчет!

(Хр-хмх-хр-бе-ееее...)

И тут Борька, потеряв бдительность, перестает чувствовать дистанцию и начинает тереться об начмана.

— Это что за тварь?!! Опять?!! Старшина, я же вчера приказал — в «зиндан» гада! Какого хера он опять здесь трется?! Расстрелять! За баню и расстрелять! Немедленно!! Из пулемета!!! Нет, привязать жопой к СПГ — и бронебойным!!!!..

Боря, включив заднюю, пятится. К нему уже мчится бригада добровольцев, остальной народ лежит на плацу «мертвый». Еще минут пять продолжается коррида. Борьку ловят и прячут от начманова гнева в «зиндан». С глаз подальше. А то пальнет, правда, в запале — и прощай, реликвия...

— Приказываю выступить на охрану государственной границы Союза Советских Социалистических Республик!..

Начман отходчив. А Борька... Борька вечен, как индийская корова.

Потому что у Борьки есть священная обязанность: он всегда провожает рейды на выходе. Это — примета, добрый знак. И мы уже стали настолько суеверны, что не тронемся с места, пока он не потрясет своей бородой нам в дорогу на прощание.

А еще у Борьки есть право — право на вечернюю сигарету. После ужина Борька «курит». Бойцы раскрывают пачку «Охотничьих» («Смерть на болоте») и скармливают ее всю этому черному козлу. Борька «курит» вдумчиво, по одной, медленно пережевывая и смешно шевеля губами, а бойцы пускают ему дым в нос. Глаза его постепенно краснеют...

— Б-ее-е-шка, сука, Бе-ее-шка. Смотри-смотри, кайф ловит, бля, наркоман, гы-гы-гы! Небось, мама много конопли кушала, когда тебя сиськой кормила? Че молчишь, баран?

— Не баран, а козел...

— Монопенисуально, брат, один хрен, тварь, полорогая и парнокопытная...

— Умно. Слышь, а интересно — он ведь, наверное, еще мальчик-одуванчик, ни разу не целованный ниже пояса?

— Ясный пень, и чё?

— Чё-чё? Хрен в очё! А что, если ему невесту надыбать? Бо прикол, а?

Мысль запала в головы. Кто-то вспомнил, что в старые добрые времена казаки, воевавшие Сибирь, умыкали себе невест из местных племен.

Али мы не казаки?

И во время одного из рейдов бойцы, отжав, отрезав бортом БэТэРа от основного козьего стада красивую белую козочку, затащили ее внутрь. Трофей тут же окрестили Машкой.

— Хороша, сучка! Гля, какая жопа! А глаза? А рожки, а ножки, а? Мисс Бариабаф-88, шемаханская царица! Улетная стерва... Ну, Боря, не подведи!

На «свадьбу» собралось полмангруппы. Алик Мишин, начальник 2-й заставы был и за тамаду, и за бабку-повитуху, и за генерального продюсера. Процесс!

— Боря, давай!

Боря ошалело крутил головой и не двигался с места.

— Маша, Манюня, сделай глазки козлику!

— Алик, а может, они при свете стесняются?

— Ага, а может им еще свечку принести и подержать? Давай, Боря, давай! Маша, не строй из себя целку, смотри какой у нас парень, красавец мужчина, в самом расцвете сил! Ну?

— Алик, а может им помочь?

— Угу. Помочь, показать, поднаправить... С головой-то у тебя как, нормально? Это ж козлы... А хотя, why бы и not ? Ну-ка, парни, давай, вы вот держите Маню, а вы давайте-ка тащите Бе-е-ешку поближе. Давай-давай, поднимай. Так-так, ну, Боря, Боренька, елки-метелки, мужик ты или где?

— Алик, а ты ему подрочи!

— Я щас тебе подрочу, гиббон...

Цирк этот мог бы продолжаться долго. Уж больно тема была интересная и животрепещущая.

— Мишин! Чем это вы тут занимаетесь?

Увлекшись процессом, никто не заметил, как появился начман.

— Ассимилируем местное население, товарищ подполковник! Используем, так сказать, половой процесс как мощное средство спецпропаганды. Культуру в массы, советский образ жизни! Опять же, честь мундира — никак нельзя ударить в грязь лицом! Мы — казаки...

— Что за бред? А ты, стало быть, за инструктора?..

— Так, а ну-ка, войска, жопу в горсть и скачками к старшине! Он вам нарежет фронт работ до отбоя. Марш-марш, клоуны, ебт!..

— Олег Николаевич, как не стыдно? Ну ладно, пацаны, но ты-то взрослый мужик, епрст...

— А что я, Николай Иванович?!! — Мишин завелся с пол-оборота, — Я три месяца не видел женского тела! Я из рейдов не вылезаю, я что — не человек? Я тоже имею право на отдых! Даже в Древнем Риме императоры понимали — без хлеба и зрелищ толпа звереет. Ну может боевой пехотный офицер расслабиться один раз?

— Ну ты бы, Олег, еще личным примером показал личному составу, епона мать! Ты вот что — побрейся, приведи себя в порядок. Завтра колонну отправляем в Термез за пополнением. Давай-ка дуй, там пару-тройку дней у тебя будет. Вот и отдохнешь. Смотри только — без дури, чтоб потом с опергруппой не пришлось объясняться!

— Товарищ подполковник, какой разговор, вы ж меня знаете, все будет о'кейно, тип-топ!

— Знаю, Олег, то-то, что знаю. Потому и предупреждаю — пей, но в меру, и с пьяными дураками не связывайся.


БЕ-Е-ЕЕ-Е-Е!!!


— Ты смотри, засранец, вдул таки! Ай, молодца, знай наших! Ай да Боря, силен бродяга! Ты видел? Мужчина!..

— А, Николай Иванович, задело? Я ж говорю — честь мундира...

— Так, отставить! Все. Пошел вон с глаз моих...

Утром Мишин уводил колонну в Союз.

А на бархане стояла «счастливая семейная пара», и качала бородами в такт покачиваниям тяжелых боевых машин.

Примечания

1

Джурабы — теплые, длинные, вязаные таджикские шерстяные носки (авт.)

2

«Переводят» — переводчики (понятие для солдат срочной службы достаточно условное) (авт.)

3

«Рвать нитку» — пересекать линию государственной границы (авт.)

4

«Зям-зямчик» — маленькая ящерка (авт.)

5

Шурупы» — все остальные сухопутные рода войск с точки зрения настоящего пограничника (авт.)

6

Тыз-тыз — быстро-быстро (дари)

7

«Шишига» — ГАЗ-66 (авт.)

8

Минбатр — минометная батарея, (авт.)

9

«Василёк» — миномет (авт.)

10

«Гирька» — мина для 120-мм миномета, вес — 16 кг (авт.).

11

«Люфтваффе» — так «ласково» называли нашу авиацию...(авт.)

12

ТЗК — труба зенитная командирская (авт.)

13

ТэТэХа — ТТХ, тактико-технические характеристики (авт.)

14

ИПэАшник — ИПА, Исламская Партия Афганистана (авт.)

15

«Прибрежка» — афганская территория, прилегающая к АмуДарье (авт.)

16

«Отнурсуют» — нанесут удар НУРСами, неуправляемыми реактивными снарядами (авт.)

17

ГТС — гусеничный транспортер (авт.)


  • Страницы:
    1, 2