Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дестроер (№16) - Битва в пустыне

ModernLib.Net / Боевики / Мерфи Уоррен / Битва в пустыне - Чтение (стр. 8)
Автор: Мерфи Уоррен
Жанр: Боевики
Серия: Дестроер

 

 


– Все зло в Америке! – сказал один из азиатов.

Чиун кивнул в знак согласия и повернулся к негру. Тот сказал:

– Белым доверять нельзя!

Чиун решил, что это – наиболее ценное высказывание. Так же считали оба белых собеседника, утверждавших, что ничто не может сравниться со злодействами американцев – со времен Дария.

Чиун отрицательно покачал головой.

– Нет, – сказал он, – Дарий был очень хороший правитель.

Шестеро споривших посмотрели на новенького. А Чиун уже впал в раж:

– Дарий мудро управлял страной. Мир был бы очень хороший, если бы Дарий остался на троне. Не моя вина, что его свергли эти презренные греки.

– Верно! – поддержал Чиуна один из негров. – Это Александр Македонский прикончил старого доброго Дария.

– А фараоны? – вскричал один из белых парней, весь состоявший из прыщей, угрей и комплексов неполноценности.

– По крайней мере, они знали, как поступать с иудеями, – сказал один из азиатов.

– Они были то, что надо, – подтвердил Чиун. – В особенности Аменхотеп. Он всегда платил сполна и вовремя.

Даже в этом бессмысленном споре замечание прозвучало столь неуместно, что все шестеро замолчали и уставились на Чиуна.

– Да, – подтвердил тот. – Аменхотеп никогда не задерживал платежи. Да славится в веках его имя! И Людовика XIV – тоже.

– О чем это ты? – спросил один из американцев. – Видать, ты один из прихвостней продажного короля Адраса. Да здравствует Барака!

Чиун, однако, с ним не согласился.

– Нет, – сказал он, – предшественник Адраса всегда тянул с оплатой. Если бы не это, Адрас давно уже получил бы назад свой трон. Уж он-то отвечал бы на письма. Да здравствует король Адрас!

– Долой! – закричал прыщавый.

Это разрешило колебания негров в пользу Чиуна.

– Да здравствует король Адрас! – закричали они.

Услыхав голоса, более громкие, чем их собственные, двести пятьдесят споривших делегатов подумали, что они что-то упустили, и замолчали, прислушиваясь к возгласам. И чтобы не оказаться в стороне от нового важного движения, которое могло означать новую эру в мировой борьбе за мир, они подхватили:

– Да здравствует король Адрас! За здравствует король Адрас! Да здравствует…

Они изо всех сил старались перекричать друг друга, и скоро дворец «Победа Революции» огласился громкими возгласами, эхом разносившимися но всему зданию:

– Да здравствует король Адрас!!!

Взмахивая руками, Чиун дирижировал толпой, как оркестром.

Рассерженный этой сценой, Римо пошел прочь и столкнулся лицом к лицу с Джесси Дженкинс.

– Вы хотите вернуть нас назад, к монархии? А что дальше? Феодализм? – спросила она.

– Если Чиун остановится на этом, – сказал Римо, – считайте, что вам повезло. Как прошел ваш обед с Баракой?

– На сей раз сердцеед оказался не на высоте.

– Что вы говорите?

Она засмеялась, и ее груди заколыхались под легкой лиловой кофточкой.

– Должно быть, из-за той вашей записки, которую я ему передала.

– Значит, он ее получил?

– Конечно, я сдержала свое слово. Когда он ее прочитал, то выскочил из зала, как ошпаренный, а через десять минут вернулся и выпроводил нас – еще до десерта.

– Это интересно, – сказал Римо.

Сообщение действительно заслуживало внимания. Если Барака унес письмо, чтобы показать его кому-то, то это был, вероятно, Нуич. Значит, он живет в самой резиденции Бараки. Почему так? Наверное, ждет подходящего момента, чтобы нанести удар ему и Чиуну.

– Кто-нибудь предлагал купить у вас ваше открытие? – спросила Джесси, желая поддержать разговор.

– Мне сделали кое-какие предложения. Между прочим, как вы отнесетесь к моему предложению поужинать сегодня вместе?

– Когда бесчинства здесь будут закончены, нас строем отведут в казарму. Там нас покормят как гостей Лобинии, и мы отправимся спать. «Никаких отклонений от установленного режима!» – сказала Джесси, пародируя лающий акцент нацистских охранников.

– Так вы согласны улизнуть оттуда и поужинать со мной?

– Я бы с удовольствием, только это невозможно. – Заметив его удивленный взгляд, она добавила: – Я ничего не преувеличиваю: нам запрещается покидать территорию лагеря.

– Наверное, Чиун прав, когда ратует за монархию. Народная демократия, похоже, заключает в себе все, кроме демократии для народа, – сказал Римо.

– За все приходится платить, – мудро заметила Джесси.

– А если вам удастся выйти, вы поужинаете со мной?

– Разумеется.

– Будьте у главного входа на вашу территорию ровно в половине девятого.

– Они поставили охранников, которые выглядят так, будто для них нет ничего приятнее, чем застрелить человека.

– Не говорите им, что моя фамилия Гольдберг, – сказал Римо и повернулся к приближающемуся наставнику.

Стены и потолок дворца содрогались от здравиц в честь короля Адраса.

– Кажется, на сегодня мы сделали достаточно, – сказал Чиун.

Римо оставалось только согласиться.

В это время в Лобинии была достигнута еще одна договоренность – между Баракой и Клайтоном Клоггом.

По предложению Клогга, эти двое проехали расстояние в сорок миль и направлении образовавшегося некогда из останков мастодонтов нефтяного месторождения, суточная добыча которого – более двух миллионов баррелей нефти – ежедневно перекачивалась из восьмисот скважин в огромные цистерны, а затем – в танкеры, развозившие ее по всему свету.

Черный лимузин остановился у хранилища, после чего Клогг велел водителю пойти погулять, невзирая на убийственную жару: термометр показывал 130 градусов по Фаренгейту.

– Скажу нам наперед, – начал Барака, – что я не собираюсь принимать меры, направленные на снятие эмбарго.

– Очень хорошо, – ответил на это Клогг.

На лице Бараки отразилось недоумение.

– Тогда чего же вы хотите? – спросил Барака, не слишком почтительно, но и не грубо.

– Хочу задать вам вопрос. Что вы собираетесь делать со своей нефтью?

Клогг задел самое больное место.

– Покупатели на нее найдутся, – сказал Барака, испытывая неприязнь к этому американцу, который вечно совал свой поросячий нос в арабский пирог.

– Да, но надолго ли? – возразил Клогг. – Русские, разумеется, будут покупать, чтобы досадить Западу. Однако можно не сомневаться, что они скоро затоварятся и не смогут скупать все ваши излишки. Их экономика этого просто не выдержит.

– Есть еще Европа, – напомнил Барака.

– Она будет покупать вашу нефть до тех пор, пока американская экономика не начнет разрушаться. Без нефти не смогут обходиться ни средства сообщения, ни промышленность. Европу, тесно связанную с Америкой, ожидает та же участь.

«Очень похоже на Клогга, – подумал Барака, – забыть о других областях применения нефти. А производство электроэнергии? А тепло для квартир? У него на уме только транспорт и промышленные предприятия. Это – американский бизнесмен до мозга костей, не будь он так безобразен, с него можно было бы рисовать карикатуру».

Барака молча оглядел хранилища нефти, занимающие целые акры, буровые вышки, сложное оборудование, работающее в основном на компьютерах, поставляемых американскими нефтяными компаниями.

– Итак, у вас скопятся излишки нефти, – продолжал Клогг, – и ваша страна не сможет долго протянуть на накоплениях от продажи нефти.

– Давайте кончать эту лекцию по экономике, – проворчал Барака. – Я думал, у вас есть предложения.

– Да, есть. Продолжайте вашу политику эмбарго. Однако наша компания хочет, чтобы вы предоставили ей право бурения на одном или нескольких прибрежных островах, четко оговорив в контракте, что вся найденная там нефть будет нашей.

– На прибрежных островах нет нефти.

Клогг криво улыбнулся и стал, Боже спаси, еще безобразнее, чем было задумано самим Создателем.

– «Ну и что?» – как любят говорить мои соотечественники. Сооружение подземного нефтепровода отсюда до прибрежного острова – дело нескольких месяцев. Мы выкачаем ваши излишки нефти и продадим ее как свою. Лобиния получит от этого большой доход, которым вы сможете распоряжаться по своему усмотрению.

– А ваша компания получит возможность контролировать американскую экономику?

– Разумеется.

Барака уставился на свои нефтяные вышки. Месяц назад он застрелил бы Клогга, не дав ему закончить первую фразу. Такой явный и бесстыдный подкуп! Но месяц назад он еще верил, что этой страной можно управлять и что и он сам будет жить здесь до седин в почете и уважении. А теперь он знал о пророчестве. Нуич обещал ему защиту от американских наемных убийц. А кто защитит его от самого Нуича? Барака чувствовал, что не стерпит, если им будут командовать, как мальчишкой, весь период его правления. На днях ему пришла в голову мысль о Швейцарии: интересно, что там за жизнь? Он выглянул из окна автомобиля и увидел лобинийского рабочего, пытавшегося отвинтить гаечным ключом нарезной кран – только с шестой попытки он подобрал ключ нужного размера. Швейцарцы производят настенные и наручные часы, лобинийцы умеют производить только смуту и беспорядки.

– Можно ли сохранить это в тайне? – спросил он.

– Разумеется. В нашем соглашении имеется такой пункт, согласно которому монтаж нового оборудования для «Оксоноко» будут производить только местные рабочие. И…

– Не продолжайте, – перебил его Барака. – Я и так очень хорошо знаю: наши специалисты могут проработать пятьдесят лет на такой «добыче», не находя ничего странного в том, что нефть почему-то добывается из крана.

Клогг лишь пожал плечами. Он был доволен, что это сказал сам Барака. Порой эти погонщики верблюдов принимают такие вещи слишком близко к сердцу, когда дело касается их единоплеменников.

Это может получиться, решил Барака. Клогг, конечно же, прав. Если не «пристроить» нефтяные излишки, экономика страны скатится в пропасть. Она и без того чуть жива.

Надо только постараться, чтобы Нуич ничего не узнал. Дело должно выгореть. Должно.

– Здесь есть одно «но», – прервал его размышления Клогг. (Барака поднял глаза на нефтяного магната.) – Имеется один американец, открывший заменитель нефти. Его зовут Римо Гольдберг.

– Он прислал мне письмо, – сказал Барака. – Это аферист.

– Нет, не аферист, – возразил Клогг. – Я проверял его данные через своих людей. Это – один из величайших умов нашей страны. Если выпустить его из-под контроля, он причинит большой ущерб не только вашей стране, но и моей компании.

– Мне не разрешают его трогать, – сказал Барака.

– Как это? Кто не разрешает?

Барака понял, что проговорился, и поспешил исправиться:

– Я не хочу вступать в конфронтацию с Соединенными Штатами, устраняя американского гражданина.

– А если несчастный случай… – стоял на своем Клогг.

– Слишком много несчастных случаев произошло в последнее время – особенно с американскими учеными, которые заняты исследованиями в области нефти.

– Я считал, что вы знаете об этом больше, – сказал Клогг.

– А я считал, что знаете вы…

Мужчины испытующе посмотрели друг на друга, понимая каким-то чутьем, что оба говорят правду.

Кто такой Римо Гольдберг, раздумывал Барака, ученый или наемный убийца? Может быть, и то и другое. Никому не известно, до которых пределов может дойти вероломство Соединенных Штатов.

Клогг посмотрел прямо перед собой и подумал вслух:

– Никто ведь не гарантирован от несчастного случая…

– Разумеется. Я не могу нести ответственности за несчастные случаи, – сказал Барака, выдавая тем самым Клоггу желаемую лицензию на устранение Римо Гольдберга.

Они поговорили еще немного, сопоставляя свои наблюдения, и пришли в выводу, что единственным лицом, с которым Римо входил в контакт по приезде в Лобинию, была пикантная негритянка Джесси Дженкинс. Они договорились, что с разрешения Бараки один из людей Клогга будет допущен на территорию лагеря, чтобы следить за революционеркой Джесси. Барака одобрил в принципе планы Клогга насчет нефти, но отложил их обнародование на несколько недель, пока не будут улажены «некоторые мелкие проблемы».

Клогг кивнул в знак согласия и нажал на клаксон. Будто из-под земли появился водитель и, сев за руль, повел машину к Даполи.

Барам отметил, что это был молодой лобиниец, едва достигший двадцати лет, с гладкой тонкой кожей, длинными вьющимися волосами и чувственными губами, капризно изогнутыми, как у женщины. Полковник посмотрел на юношу с легкой неприязнью и спросил Клогга, хватает ли ему развлечений в их столице.

Клогг улыбнулся и ничего не сказал. Его глаза были устремлены на юношу.

Глава шестнадцатая

Джесси Дженкинс, одетая в белое платье, ждала Римо у единственного выхода из обнесенного высоким забором двора, посреди которого стояли построенные на скорую руку бараки для делегатов Третьего международного Конгресса молодежи. Вход охранялся двумя стражами.

Забор поднимался на высоту около восьми футов, а поверх него было натянуто два фуга колючей проволоки, чтобы помешать делегатам выбраться наружу.

Римо увидел Джесси издалека. А еще он заметил молодого рыжеволосого американца, который стоял, прислонившись к стене ближнего барака, время от времени затягиваясь сигаретой и не спуская глаз с девушки.

Римо подошел вплотную к двум вооруженным охранникам и, не обращая на них внимания, крикнул Джесси:

– Привет! Пойдем поиграем.

– Меня не выпустят. – Она указала головой на стражей.

– Это действительно так, джентльмены? – спросил их Римо.

– Без пропуска выходить не разрешаемся.

– А кто выписывает пропуска? – поинтересовался Римо.

– Никто, – сказал один из охранников, его напарник засмеялся.

– Благодарю вас, вы очень любезны, – ответил Римо. – Подойди вон туда, Джесси. – Римо кивнул головой, указывая на дальнюю часть забора.

Она двинулась вдоль внутренней стороны забора, он – с его внешней стороны. Так они отошли на добрую сотню футов от охранников. Бросив взгляд через плечо, Римо увидел, что рыжий американец идет вслед за ними, прячась в тени здания.

Колючая проволока была натянута таким образом, чтобы препятствовать постояльцам казарм выбраться за пределы двора, не мешая, однако, визитерам проникнуть во двор. Когда Римо и Джесси оказались вне досягаемости лучей прожектора, Римо ухватился обеими руками за верхний брус забора и, быстро пробежав два шага по вертикали, сделал рывок ногами кверху. Его тело выпрямилось, направленное вверх ускорение дало эффект кистеня: Римо перевернулся в воздухе, описав дугу, и, все так же не расслабляясь, опустился на ноги по другую сторону забора. В тот самый момент, когда он, казалось, вот-вот заденет за колючую проволоку, он отпустил руки, убрал голову в плечи и благополучно приземлился рядом с Джесси.

– Как тебе это удалось? – спросила она, придя в себя от изумления.

– Ничего особенного. Веду здоровый образ жизни.

– Что нам теперь делать, раз уж ты здесь?

– Выходить, разумеется.

Римо повел Джесси обратно к главным воротам и по дороге поинтересовался:

– Как прошло заседание?

– Лучше не спрашивай.

– Обещаю не задавать вопросов, если ты обещаешь не заводить разговоров о расизме, неравенстве, гетто, геноциде и угнетении.

– Вы, мистер Гольдберг, совсем не похожи на либерала.

– Мне всегда казалось, что либералы любят людей в общей массе, это цена, за которую они получают право ненавидеть их по отдельности. Боюсь, что я не либерал.

– И ты не испытываешь ненависти ни к кому конкретно? – спросила Джесси.

– Конечно, испытываю! – сказал Римо. – Но я не буду платить за то, чтобы любить всех, скопом. Я сохраняю за собой право считать подонка подонком, если он того заслуживает.

– Договорились, – сказала Джесси. – В этом есть логика. Никаких разговоров о гетто.

До ворот оставалось каких-нибудь десять футов. Римо сделал своей спутнице знак обождать, а сам подошел к охранникам.

– Привет, ребята! Вы меня помните? – спросил он.

Те обернулись и посмотрели на него – сперва с удивлением, потом с досадой.

– Что ты здесь делаешь?

– Я ходил за пропусками. Нам надо выйти за ворота.

– Ну и как? – недоверчиво спросил один из охранников, тот, что был покрупнее. – Принес?

– Принес.

– Покажи!

Римо опустил руку в брючный карман и не спеша вынул что-то, зажатое в кулак. Его рука задержалась между стоящими друг против друга охранниками.

– Вот – смотрите!

Оба стража наклонились вперед.

– Ну? – сказал один из них, охранники почти соприкасались головами.

Римо слегка разжал кулак, растопырив указательный палец и мизинец. Вдруг оба эти пальца метнулись вверх и ткнули стражей в лоб, как раз в том чувствительном месте, где вены выступают под кожей, образуя петлю, похожую на букву "V".

Твердые, как металл, пальцы, будто притупленные шипы, впились в вены и перекрыли их на какие-то секунды, вызвав кратковременную потерю сознания. Оба солдата рухнули на землю, будто куча грязно-коричневого тряпья.

– Пойдем, Джесси. – Римо помог девушке перешагнуть через бесчувственные тела. Она смотрела на них, не в силах отвести взгляд. – Не беспокойся, – сказал Римо. – Они скоро очнутся.

– Ты всегда так агрессивен? – спросила Джесси.

– Я же сказал, что сохраняю за собой право считать негодяев негодяями и поступать с ними соответствующим образом. А эти двое – законченные негодяи.

– Кажется, нам предстоит интересный вечерок.

Отходя от ворот, Римо бросил взгляд через плечо и убедился, что их рыжий попутчик идет следом.

– Да, довольно интересный, – согласился он.

Он не знал, что вечер станет еще более интересным усилиями человека, следующего по пятам за рыжим американцем. Это был щуплый азиат в черном деловом костюме. Его лицо не знало улыбки. Его звали Нуич. Он поклялся убить не только Римо, но и Чиуна.

Для Джесси это была первая возможность познакомиться с ночной жизнью Даполи, которой, как скоро выяснилось, просто-напросто не существовало.

– Выпить нам не удастся, – сказал Римо – Барака ввел сухой закон.

– Тогда послушаем джаз. Должен же у них быть джазовый оркестр.

– Прошу прощенья, – извинился Римо, – Барака закрыл ночные клубы.

– Мы можем потанцевать.

– Мужчинам здесь не разрешается танцевать с женщинами.

– Тоже Барака?

– Он.

– И почему я не подсыпала чего-нибудь в его фаршированную капусту, когда мы ужинали с ним, – засмеялась Джесси.

Они прогулялись по Революция-авеню и в конце концов нашли такое местечко, которое когда-то, по-видимому, называлось ночным клубом. Теперь это был частный клуб «только для европейцев». Римо немедленно заделался его членом, сунув привратнику двадцать долларов. Заведение еще хранило воспоминания о прежних днях. Справа был бар. Просторное помещение в глубине клуба было уставлено столами, перед которыми возвышалась сцена, где исполнительница танца живота потела под музыку оркестра, состоявшего из трех лобинийцев, игравших на непонятных струнных инструментах и на не имеющей названия трубе.

Джесси начала напевать негритянскую песенку. Римо попытался вспомнить слова, но не смог.

К ним подошла официантка, и Римо выразил желание, чтобы она проводила их в одну из довольно просторных кабин, окаймлявших главное помещение. Это были скорее небольшие комнаты, где на мягких скамьях, поставленных вдоль полукруглой стопы, могло усесться до восьми человек. Кабины отделялись от зала занавесями из нитей, унизанных стеклярусом, при желании их можно было отодвинуть и смотреть на сцену. Однако такое случалось не часто: кабины были излюбленным местом встреч европейцев с их молодыми лобинийскими любовницами.

Римо настаивал на своей просьбе, а официантка делала вид, что не понимает по-английски. Когда Римо настоял еще и на том, чтобы она взяла у него десять долларов, она не менее настойчиво стала приглашать столь великодушного джентльмена и его даму в одну из удобных и уютных кабин.

Когда они проходили в заднюю часть помещения, Римо оглянулся и увидел, что рыжий американец направляется в бар.

Джесси была разочарована, что не будет вина. Но в конце концов она, как и Римо, заказала морковный сок.

– Заказываешь то, к чему привык? – спросила она. – Видать, ты трезвенник?

– Только когда я на работе.

– А что у тебя за работа? – спросила Джесси, после того как официантка вышла и Римо отцепил удерживающие занавесь кольца. Занавесь упала и отгородила кабину от остального помещения.

– Та же, что и у тебя, – сказал Римо. – Сама знаешь: дядя Сэм и все такое…

Римо был доволен, что она не стала с ним лукавить.

– В таком случае я думаю, нам надо подстраховывать друг друга, особенно когда кто-то сел нам на хвост, – сказала Джесси.

Девушка сразу выросла в глазах Римо.

– Так ты его заметила?

– А как же иначе? Он чуть не съел меня глазами, пока я ждала тебя у ворот.

– Он сейчас в баре.

– Я знаю, – сказала Джесси и замолчала, видя, что официантка откинула занавесь, чтобы поставить перед ними стаканы с соком. Когда она ушла и стеклярусные нити перестали звенеть, Джесси перегнулась через угол стола и спросила: – В чем состоит твое задание?

– Клогг, – коротко ответил Римо. – Он для меня загадка.

– Очень нехитрая, – сказала девушка. – Он планирует вывозить нефть контрабандой. Мне сказали об этом в Вашингтоне перед моим вылетом сюда.

– Почему же они ничего не сказали мне? – удивился Римо.

– Это тоже понятно. – Джесси медленно потягивала сок, глядя на Римо поверх стакана своими умными глазами. – У тебя есть другое задание, не связанное с Клоггом, и они не хотели отвлекать тебя точно так же, как ты не побеспокоился рассказать мне о своем настоящем деле.

– Олл райт, – сказал он наконец. – Ты меня достала. Я здесь дня того, чтобы найти способ вернуть трон королю Адрасу. – Римо не нравилось положение, в котором он оказался. Девушка была сообразительна, а он не привык лгать своим и спокойно выслушивать ложь.

– Это все? – спросила она.

– Да. Впрочем, нет. Когда мы займемся любовью?

– Я уже думала, что ты никогда об этом не спросишь. – Джесси придвинулась к нему, взяла его голову в мягкие ладони и нашла его губы своими губами.

Римо ответил на поцелуй, молча кляня Чиуна за то, что он своими тренировками лишил секса радости, заменив ее техникой и выдержкой.

Джесси издала легкий стон. Римо просунул руку под ее кофточку, начиная непривычные для нее ласки с подмышек. Она застонала опять. Римо почувствовал, что она убрала руки с его шеи и начала расстегивать белую юбку…

Тела их слились воедино. Стоны Джесси заглушались тяжелым топотом ног тучной танцовщицы, ее прыжками на тонком деревянном полу под музыку флейты и струнного оркестра…

Когда все было кончено, Джесси отодвинулась от Римо и некоторое время сидела неподвижно, не в состоянии произнести ни слова и, по-видимому, не замечая, что ее короткая юбка все еще поднята; она не пошевелилась даже тогда, когда официантка вошла к ним сквозь стеклярусную занавесь, чтобы спросить, не нужно ли наполнить стаканы вторично.

Римо кивнул в знак согласия. Когда официантка ушла, Джесси одернула юбку и поправила волосы.

– Ну ты даешь, парень! Никак не могу опомниться…

– Это что, комплимент? – спросил Римо.

– Нет, дружок. – Безукоризненно белые зубы Джесси сверкали, точно бриллианты, на эбонитово-черном счастливом лице. – Какие уж тут комплименты! Просто воздаю тебе должное.

– Если будешь умницей, я приглашу тебя еще.

– Буду, буду умницей!

Когда официантка принесла им напитки, Римо спросил у нее:

– Тот рыжеволосый в баре – он все еще там?

– Да, сэр.

Римо сунул ей банкноту со словами:

– Не говори, что я о нем спрашивал.

Официантка обещала. Уходя, она кинула на Джесси выразительный взгляд, будто желая сказать, что есть и другая, более предпочтительная оплата за услуги, нежели деньги.

Римо взял ее руку и, едва касаясь промежутка между большим и указательным пальцами, следил, как меняется лицо женщины.

– Полегче, дружок, я ведь ревнивая, – сказала Джесси, когда девушка вышла.

– Готовлю резерв, – пошутил Римо. – На случай, если ты задерешь нос.

– А я-то думала, что мы не будем говорить об этнических проблемах, – сказала Джесси, и оба расхохотались. Выпив свой сок, Джесси извинилась и пошла в дамскую комнату.

Римо растянулся на мягком диване, положив ноги на валик, и сквозь просветы между стеклярусными нитями стал смотреть на новую танцовщицу. По сравнению с первой она была классом выше: меньше потела и время от времени даже улыбалась. Ее предшественница танцевала с таким выражением на лице, будто больше всего боялась проломить одну из тонких половиц эстрады. У этой, второй, танцовщицы, видать, на уме было и еще кое-что, не только проблема выживания.

Она закончила один танец, сорвав жидкие аплодисменты с полупустого зала, и начала другой. Потом третий…

И тут Римо забеспокоился: где же Джесси? Подождав еще немного, он отодвинул нити стекляруса и выглянул в зал. Ее нигде не было.

Официантка стояла в глубине зала, бдительно следя за столиками. Римо жестом подозвал ее к себе. Она с улыбкой подошла к нему.

– Счет, сэр?

– Где та дама, которая была со мной? Ты видела, как она ушла?

– Нет, сэр.

– Ты не могла бы посмотреть в дамской комнате? Ее зовут Джесси Дженкинс.

– Конечно, сэр.

Минутой позже она возвратилась.

– Нет, сэр. Ее там нет. Комната пуста.

– Есть оттуда выход наружу?

– Да, сэр. Задняя дверь ведет в переулок.

– Спасибо.

Римо выхватил из кармана пачку купюр и сунул их в руки девушки. Проходя мимо бара, он увидел, что рыжего американца там нет.

Римо зашел в дамскую комнату, миновал единственную кабину, небольшое трюмо, кресло перед ним… Через запасной пожарный вход он шагнул в узкую улицу, упиравшуюся одним, темным концом в старое здание, а другим, светлым, в Революция-авеню.

И здесь он увидел то, чего так страшился: пятно света, падавшего с улицы, выхватило из темноты какую-то черную бесформенную груду, лежавшую у стены. Римо бросился туда. Это была Джесси.

Она посмотрела на него, узнала и улыбнулась. Из раны на голове по лицу медленно текла кровь.

Римо видел, что рана серьезная.

– Кто это был?

– Тот, рыжий. От Клогга. Хотел узнать про тебя.

– Ясно, – сказал Римо. – Не говори больше ничего.

– О'кей, – прошептала Джесси. – Я ничего ему не сказала.

Она снова улыбнулась Римо, после чего глаза ее медленно, будто нехотя, закрылись, и голова упала на сторону.

Джесси была мертва.

Римо выпрямился и посмотрел на труп девушки, которая совсем недавно была преисполнена жизни, любви и веселья. Он мучительно старался подавить в себе любое чувство, которое могло бы возникнуть: будь то гнев или ярость. И только ощутив, что в нем не осталось ничего, кроме холодной решимости, он отошел от тела и вышел из переулка на улицу.

В белом свете уличных фонарей кровь казалась черной. Черное пятно на тротуаре с правой стороны переулка указало Римо верное направление.

Он нагнал рыжего через два квартала. Тот неспешно направлялся к отелю, где жили Римо и Клогг. «Наверное, хочет отчитаться», – подумал Римо.

Неслышно следуя за парнем через ярко освещенные улицы, Римо приблизился к нему сбоку. Тот был одет в черную спортивную рубашку и широкие черные брюки. Римо протянул правую руку и, широко растопырив пальцы, схватил рыжего за спину, как раз над брючным ремнем, зажав два крутых мышечных жгута, идущих вдоль позвоночника.

Человек застонал от боли.

– Терпи, это только начало, – холодно произнес Римо.

Они проходили теперь мимо закрытой на ночь лавочки портного, которая была одновременно и химчисткой. Все еще держа парня за спину и направляя его движение сильным нажимом пяти поистине железных пальцев, ударом левой руки Римо распахнул дверь.

Потом он втолкнул парня внутрь и остановился, чтобы закрыть дверь.

Рыжий прислонился к прилавку, глядя на Римо в упор. Глаза его ярко блестели в свете, проникавшем с улицы через окно.

– В чем дело, приятель? – спросил он с сильным американским акцентом.

– У тебя есть нож? Револьвер? – спросил Римо. – Если есть, выкладывай. Ты облегчишь мне задачу.

– О чем ты говоришь? Нет у меня никакого оружия.

– Тогда давай сюда дубину, которой ты прикончил девушку. – Голос Римо был холодный и резкий, как нож, безжизненный, как сама смерть.

– Ладно, еврейчик, если ты так хочешь, – сказал парень. Он сунул руку в задний карман и достал из него резиновую полицейскую дубинку со свинцовым наконечником.

– Что велел тебе сделать Клогг?

– Выследить и допросить девчонку. Узнать у нее, кто ты есть на самом деле. Правда, я ничего не узнал – она слишком быстро сомлела. – Его белые зубы блеснули в полутьме. – Но мне повезло, теперь я допрошу тебя.

– Давай допрашивай, – скачал Римо.

– Сейчас ты у меня заговоришь. – Рыжий направился к Римо, держа правую руку с дубинкой на уровне плеча, а левой закрывая лицо от вероятных ударов. Было видно, что это профессионал.

Однако ударов не последовало: Римо не двинулся с места. Рыжий замахнулся дубинкой, целясь ему в висок.

Однако дубинка в цель не попала. Рыжий ощутил, как она выскальзывает из его руки, точно он был не сильнее малого ребенка.

В следующее мгновение эта рука оказалась у него за спиной, а его самого втолкнули в заднюю часть помещения. Он ощутил боль в затылке, темнота магазина отступила перед еще более глубокой темнотой, вдруг навалившейся на него, и он потерял сознание.

Спустя немного он очнулся и услышал какие-то непонятные клацающие звуки. Он лежал на чем-то мягком, во рту у него было какое-то странное ощущение. «Что бы это могло значить?» – смутно промелькнуло в его сознании. Рот был полон каких-то твердых мелких предметов.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10