Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дестроер (№30) - Черная кровь

ModernLib.Net / Боевики / Мерфи Уоррен, Сэпир Ричард / Черная кровь - Чтение (стр. 9)
Авторы: Мерфи Уоррен,
Сэпир Ричард
Жанр: Боевики
Серия: Дестроер

 

 


— Прибереги эту мысль, — посоветовал Римо.

В тот момент, когда такси съехало с проспекта имени Рузвельта на Тридцать четвертую улицу, направляясь на запад, а потом свернуло снова на север — шофер решил сделать крюк, чтобы содрать с пассажиров лишние семьдесят центов — Пожизненный Руководитель Саксонских Лордов положил тяжелую лапу на плечо старику-азиату в номере 1621 в отеле «Плаза»

— Так, хиляк косоглазый, — сказал он. — Пойдешь с нами. Ты и эта белая вонючка, твой напарник.

Для пущей выразительности он потряс сидящего на полу старика за плечо.

Точнее — хотел потрясти. Ему показалось немного странным, что хрупкое меньше сотни фунтов весом — тело не шелохнулось.

Старик-азиат посмотрел на Пожизненного Руководителя, потом на руку у себя на плече, потом снова на Руководителя и улыбнулся.

— Теперь ты покинешь этот мир счастливым человеком, — милостиво произнес он. — Ты коснулся самого Мастера Синанджу.

Пожизненный Руководитель захихикал. Этот желтомордый старик говорит смешно. Как эти вонючие педики-профессора по телевизору, всегда треплются, треплются, а чего треплются — черт их знает!

Он снова захихикал. Он покажет этому косоглазому старику пару штучек, вот здорово-то будет. Сильно здорово!

Он выхватил из заднего кармана брюк дубинку со свинцовым набалдашником, как раз когда шестнадцатью этажами ниже такси подъехало к парадному подъезду отеля «Плаза» на Шестидесятой улице.

Римо расплатился с шофером и повел Тайрона Уокера по широкой каменной лестнице в вестибюль шикарного отеля.

Глава 11

Коридоры отеля всегда полны разнообразных звуков. Кто-то смотрит телевизор, кто-то, одеваясь, поет. Льется вода в ваннах и унитазах, гудят кондиционеры. В отеле «Плаза» ко всем этим звукам добавлялся шум уличного движения. Чтобы различить каждый отдельный звук, надо было сфокусировать слух — так, как большинство людей фокусирует взгляд.

Когда Римо с Тайроном поднялись в лифте на шестнадцатый этаж, Римо сразу же услышал звуки в номере 1621. Он различил голос Чиуна, различил и другие голоса. Три, возможно — четыре.

Римо втолкнул Тайрона в комнату. Чиун стоял у окна, спиной к улице.

Его силуэт выделялся черным пятном на фоне яркого солнечного света, проникавшего сквозь тонкие занавески.

На полу лицом к Чиуну, чинно сложив руки на коленях, сидели три молодых человека в синих джинсовых куртках Саксонских Лордов.

В углу лежал еще один молодой человек, и по тому, как неуклюже вывернулись его конечности, Римо понял, что этому уже поздно беспокоиться о том, где держать руки. Вокруг него в беспорядке была разбросана целая коллекция дубинок и медных кастетов.

Чиун кивнул Римо и продолжал свою речь.

— Продолжим, — сказал он. — Повторите: «Я буду соблюдать закон».

Трое черных юнцов хором произнесли нечто вроде: «Иабутсублидадьдзакон».

— Нет, нет, нет, — сказал Чиун. — Давайте вместе со мной. Я, а не «иа».

— Я, — медленно, с трудом произнесли трое.

— Очень хорошо, — похвалил их Чиун. — А теперь: буду соблюдать. Не сублидать. Соблюдать.

— Я буду соблюдать.

— Верно. А теперь: закон. Не дзакон. З-з-з. Кончик языка находится рядом с краем верхних зубов, но не надо его прикусывать. Вот так, — продемонстрировал он, — за-за-за. За-кон.

— За-кон, — медленно сказали трое юнцов.

— Отлично. А теперь все целиком. Я буду соблюдать закон.

— Иабутсублидадьдзакон.

— Что?! — завопил Чиун.

Римо расхохотался.

— Черт побери! По-моему, у наших Элиз Дулитл все получается превосходно. Пора выводить в свет.

— Тихо... вонючка. — Чиун сплюнул и устремил на молодых людей взгляд карих глаз. — Так, снова. Но на этот раз правильно.

— Я. Буду. Соблюдать. Закон, — медленно и тщательно выговорили трое парней. — Еще раз.

— Я буду соблюдать закон. — На этот раз получилось быстрее.

— Очень хорошо, — сказал Чиун.

— Мы пойдем, масса?

— Не масса. Мастер. Мастер Синанджу.

— Братья, — произнес Тайрон.

Трое черных юношей развернулись и уставились на него. В глазах их был написан ужас, и даже радость встречи с другом Тайроном этот ужас не развеяла.

— Повторите урок для этого доброго джентльмена, — велел Чиун.

Все три головы повернулись обратно, словно Чиун разом дернул их за веревочку.

— Я буду уважать старших. Я не буду ни красть, ни убивать. Я буду соблюдать закон.

— Очень хорошо, — сказал Чиун.

Римо ткнул большим пальцем в сторону тела в углу.

— Неспособный ученик?

— У меня не было возможности это выяснить. Чтобы их чему-то научить, сначала надо было привлечь их внимание. Он оказался самым лучшим средством для этого — он прикоснулся ко мне.

Чиун перевел взгляд на трех юношей.

— Можете встать.

Все трое медленно поднялись с пола. Они чувствовали себя неуютно. Тайрон, не прошедший курс обучения в чиуновой школе изящных манер, быстро разрешил эту проблему, заняв их сложной процедурой рукопожатий и приветствий: руки в стороны, руки вместе, ладони вверх, ладони вниз, ладонь о ладонь. Все это, на взгляд Римо, напоминало игру в ладушки в дурдоме.

Четверо чернокожих друзей сгрудились в углу и принялись перешептываться. Потом Тайрон подошел к Римо, чтобы передать ему сообщение. Остальные с подозрением следили за ним.

— Передобный Уодсон, он хочет с вами говорить.

— Кто? А, барыга, что ли?

— Ага. Он хочет вас видеть.

— Хорошо. Я тоже хочу его видеть, — сказал Римо.

— Они говорят, он что-то знает о миссис Мюллер, — сообщил Тайрон.

— Где его найти? — спросил Римо — У него большая квартира в Гарлеме. Они вас туда отведут.

— Хорошо. Ты тоже можешь пойти с нами.

— Я? Это зачем?

— На случай, если мне понадобится переводчик. А вы, трое, уберите за собой мусор, — сказал Римо, указывая на тело Пожизненного Руководителя, который, соприкоснувшись с Чиуном, больше никем не руководил. Равно как и не жил.

* * *

Ингрид не нравился преподобный Джосайя Уодсон, поэтому в течение дня она то и дело принималась поигрывать рычагом-выключателем на черной коробочке, то сжимая, то разжимая кольцо. И улыбалась, когда получала в награду рев Уодсона, тщетно искавшего укромный уголок в квартире, где бы он мог спокойно отдохнуть.

Еще до того как войти в квартиру Уодсона накануне вечером, она уже примерно представляла себе, как эта квартира выглядит. Кричащая, экстравагантная, дорогая мебель, купленная на деньги, предназначавшиеся беднякам, о печальной судьбе которых он беспрестанно твердит.

Но стиль жизни Уодсона оказался чересчур роскошным, даже сверх ее ожидания. И очень необычным.

При нем постоянно находились две горничные — обе юные, обе белые, обе числились координаторами программы «Жилье для всех — 2» и получали жалованье от федерального правительства. Обе выглядели как выпускницы высших курсов массажисток. Одеты они были как опереточные дивы и, когда Ингрид и Уодсон прибыли в эту квартиру на окраине Гарлема, обе держали в руках хрустальные стаканы с виски.

Самая большая комната в квартире была набита до отказа, как мусорное ведро на кухне. Всюду куда ни глянь — живопись, скульптура, бронзовые статуэтки, золотые медальоны и драгоценности.

— Где ты раздобыл все это барахло? — спросила она Уодсона, предварительно отпустив обеих горничных и сообщив им, что весь остаток недели они могут отдыхать — благодарное правительство жалует им отпуск за верную службу.

— Это дары верных последователей, помогающих мне в богоугодных делах.

— Другими словами — то, что ты состриг с доверившихся тебе бедняков.

Приняв слова Ингрид за милую шутку, Уодсон было улыбнулся — такова, мол, жизнь — и показал в улыбке все тридцать два зуба вместе с золотыми коронками на большинстве из них.

Но Ингрид сказала с отвращением:

— Так я и думала.

И чтобы подчеркнуть свое отвращение, передвинула рычажок на черной коробочке на миллиметр вперед. Боль в паху заставила Уодсона опуститься на колени.

Но что воистину привело ее в крайнее изумление, так это прочие комнаты в квартире. Обжитыми были только гостиная, кухня и две спальни. Но имелось еще шесть комнат, и все они от пола до потолка были забиты телевизорами, радиоприемниками, разнообразной посудой, стереомагнитофонами, автозапчастями. Переходя из комнаты в комнату и рассматривая эту сокровищницу, она вдруг поняла, что такое Уодсон. Он был скупщиком краденого — всего, что добывали уличные банды.

Решив проверить догадку, она спросила, правда ли это.

Он знал, что лгать нельзя. А потому снова улыбнулся.

Ингрид оставила его стонать на полу гостиной, а сама пошла на кухню приготовить себе кофе. И только когда кофе был готов, остыл и был наполовину выпит, она ослабила давление кольца-удавки.

Уодсону понадобилось около часа, чтобы, перерыв все вверх дном, отыскать, наконец, устройство, украденное в квартире Мюллеров. Он протянул его Ингрид, надеясь заслужить хоть какое-то одобрение.

— А теперь иди спать! — приказала она.

Когда Уодсон уснул, она позвонила Спеску, описала секретное устройство, и они вместе посмеялись.

Ночь она провела в кресле рядом с кроватью Уодсона.

Она не отпускала его от себя, пока он втолковывал Саксонским Лордам, как важно найти худощавого белого американца и старика-азиата. Тут выяснилось, что они похитили одного из Лордов, Тайрона Уокера. Уодсон разговаривал с Лордами елейным голосом, и Ингрид доставляло удовольствие поигрывать рычажком и заставлять лоб преподобного покрываться потом, а его самого — спотыкаться о собственные слова.

Она не отходила от Уодсона и сейчас, когда он, сидя в кресле, разглядывал стройного белого американца, древнего старика-азиата и худого черного мальчишку — их спутника.

— Зачем он здесь? — спросил Уодсон, указывая на Тайрона. — Зачем этот ребенок участвует в делах мужчин? — Он поморщился — боль напомнила ему об Ингрид, стоящей у него за спиной. — И женщин.

— Он здесь, потому что нужен мне, — сказал Римо. — Итак, чего вы от нас хотите?

— Я слышал, вас интересует миссис Мюллер.

— Слух у вас — лучшей не бывает.

— Лучше, — сказал Тайрон.

— Что? — не понял Римо.

— Ты сказал «лучшей», — объяснил Тайрон. — Это неправильно. Надо говорить «лучше». Так в школе учат.

— Заткнись, — сказал Римо. — Меня интересуют две вещи, — обратился он к Уодсону. — Первое — человек, который ее убил. И второе — прибор, который, возможно, у нее был.

— Прибор, он у меня, — сообщил Уодсон.

— Отлично. Мне хотеть... — начал Римо. — Черт побери, Тайрон, ты меня заразил! Я хочу получить его.

— Очень хорошо, — похвалил Чиун Римо.

— Сейчас, — сказал Уодсон.

Он медленно поднялся со стула и направился в дальний угол комнаты.

Чиун перехватил взгляд Римо и легонько кивнул, привлекая его внимание к тому, как тяжело, явно преодолевая боль, двигается Уодсон.

Ингрид следила за Уодсоном злобным, недоверчивым взглядом — так фермер осматривает окрестности курятника на предмет лисьих следов. А Римо следил за Ингрид. Он догадывался, что именно у нее источник испытываемой Уодсоном боли, но пока не мог определить, какого рода этот источник. Черный пастор шел осторожно, тяжело ступая, аккуратно переставляя ноги, словно по минному полю.

Уодсон открыл дверцу антикварного секретера и достал картонную коробку почти в фут длиной и шириной. Из коробки он вынул какой-то прибор, похожий на метроном с четырьмя маятниками. К прибору были подсоединены три провода.

Уодсон отдал прибор Римо и направился к стулу. Ингрид улыбнулась, когда он посмотрел ей в глаза, молча испрашивая дозволения сесть. Она легонько кивнула и — высокая спинка стула отгораживала ее от остальной компании — ослабила давление, чуть сдвинув рычажок. Вздох облегчения, вырвавшийся из груди Уодсона, наполнил собой всю комнату.

— Как он работает? — спросил Римо, повертев метроном в руках. Сам черт не разберется в этих идиотских механизмах!

— Не знаю, — ответил Уодсон. — Но это он.

Римо пожал плечами.

— Последний вопрос. Бо-Бо... или как там его. Который убил миссис Мюллер. Где он?

— Я слышал, в Ньюарке.

— Где именно?

— Стараюсь узнать.

— Если он в Ньюарке, то как к вам попало это? — спросил Римо.

— Кто-то оставил снаружи у моей двери. И записку, что правительство его ищет, — сказал Уодсон.

— По-моему, вы врете. Но ладно, будем считать, что я вам поверил, — сказал Римо. — Мне нужен этот Бо-Бо.

— А что мне с этого будет? — поинтересовался Уодсон.

— Я оставлю вас в живых, — сказал Римо. — Не знаю, в чем ваша проблема, преподобный, но выглядите вы, как человек, которому очень больно. Что бы это ни было, это вам покажется пустяком по сравнению с тем, что вам устрою я, если попытаетесь меня надуть.

Уодсон поднял руки — этот жест мог выражать протест, а мог быть и просто инстинктивным движением человека, пытающегося удержать готовую свалиться на него кирпичную стену.

— Я не обманываю, — сказал он. — У меня люди кругом на улицах. Я скоро найду его.

— И сразу дадите мне знать.

— А вообще-то кто вы? — спросил Уодсон.

— Ну, скажем, я не просто частное лицо.

— У вас семья? Миссис Мюллер — она ваша семья?

— Нет, — ответил Римо. — Я сирота. Меня воспитали монахини. Чиун — вот вся моя семья.

— Приемная, — поспешно вставил Чиун, дабы никому не пришло в голову, что у него в жилах течет белая кровь.

— Где вы научились делать то, что вы делаете? — спросил Уодсон.

— А что именно я делаю?

— Я слышал, вы вчера ночью раскидали Саксонских Лордов одной левой. Вот я про что.

— Это просто фокус, — сказал Римо.

Тайрон разгуливал по комнате, разглядывая статуэтки, драгоценности и изделия из хрусталя, расставленные на стеллажах.

— Не вздумай чего стянуть! — заорал Уодсон. — Они мои.

Тайрон надулся — как можно заподозрить, что он способен на воровство!

Он отошел от стеллажей и продолжил обход комнаты. Остановившись рядом с Ингрид, он некоторое время понаблюдал за ее действиями, а потом быстрым тренированным движением вора-карманника выхватил у нее из рук черную коробочку.

— Смотри, — сказал он, протягивая коробочку Римо.

— Мальчик, не трогай выключатель! — крикнул Уодсон.

— Какой выключатель? — переспросил Тайрон. — Вот этот? — И дотронулся до рычажка.

— Пожалуйста, мальчик, нет!

— Отдай коробочку, Тайрон, — невозмутимо приказала Ингрид. — Отдай немедленно.

— А зачем она? — полюбопытствовал Тайрон.

— Это обезболивающее устройство для людей, страдающих мигренью, — объяснила Ингрид. — Преподобный отец очень мучается во время приступов, у него буквально раскалывается голова. Коробочка снимает боль. Пожалуйста, верни ее мне. С этими словами Ингрид протянула руку.

Тайрон вопросительно глянул на Римо, тот пожал плечами:

— Верни коробочку — Ладно, — уступил Тайрон. Он протянул коробочку Ингрид, но не удержался от искушения и слегка толкнул рычажок.

— А-а-й-й-и-и-и! — завизжал Уодсон.

Ингрид выхватила коробочку у Тайрона и немедленно вернула рычажок на место. Уодсон вздохнул с облечением так шумно, словно кто-то в комнате включил пылесос. Когда они уходили, он все еще дышал с присвистом. Ингрид стояла у него за спиной. Она улыбалась.

Спускаясь по лестнице к выходу, Римо спросил:

— Ну, и что ты думаешь, папочка?

— О чем?

— О преподобном Уодсоне.

— Ценности не представляет. Изнутри даже хуже, чем снаружи.

— А о механизме Мюллеров?

— Все механизмы похожи друг на друга. Они ломаются. Пошли ее Смиту. Он любит играть в игрушки.

Устройство было доставлено в офис Смита в Рай, штат Нью-Йорк, в два часа ночи. Римо заплатил водителю такси половиной стодолларовой бумажки и короткой резкой болью в правой почке. При этом Римо добавил, что устройство надо доставить как можно скорее, и тогда у дежурного в отеле «Плаза» шофер получит другую половину сотенной и не получит добавочной боли.

Была уже глубокая ночь, и Тайрон мирно спал в ванной, когда раздался стук в дверь.

— Кто там? — крикнул Римо.

— Рассыльный, сэр. Вам звонят, а ваш телефон не работает.

— Я знаю. Я возьму трубку в фойе.

— Я получил пакет, — сообщил Смит, когда Римо снял трубку внизу в вестибюле.

— А, Смитти! Приятно вновь слышать ваш голос. Вы уже нашли мне замену?

— Я хотел бы только одного — чтобы это был разумный человек, с которым будет легче иметь дело, чем с вами.

Римо удивился. Смит никогда не выдавал своего раздражения. Да и вообще никаких эмоций. Такое с ним впервые, подумал Римо, и эта мысль заставила его удержаться от дальнейших иронических замечаний.

— И что это за устройство? — поинтересовался он. — Имеет какую-нибудь ценность?

— Никакой. Это детектор лжи, работающий по принципу индукции.

— И что бы это значило?

— Это значит, что к допрашиваемому не надо подсоединять провода. Поэтому прибор может пригодиться при допросе подозреваемого, если ему не следует знать, что его подозревают. Ему можно задавать вопросы, а прибор прицепить снизу к его стулу, и прибор покажет, говорит человек правду или лжет.

— Звучит неплохо, — сказал Римо.

— Так себе, — отозвался Смит. — У нас есть устройства получше. А теперь, при наличии пентогала, никто в нашем деле не пользуется техническими устройствами.

— О'кей, значит, с этим я покончил и теперь могу заняться другим делом.

— А именно?

— Поисками человека, который убил старую женщину, чтобы украсть у нее прибор, не представляющий никакой ценности.

— Это подождет, — сказал Смит. — Задание еще не выполнено.

— Что еще? — спросил Римо.

— Не забывайте. Я говорил вам о полковнике Спасском и о неизвестных устройствах, которые он пытается заполучить.

— Наверное, еще какие-нибудь детекторы лжи, — предположил Римо.

— Сомневаюсь. Он слишком умен — его так просто не провести. Это и есть ваше задание. Выясните, что он ищет, и добудьте это для нас.

— А потом?

— Можете делать все что угодно. Не понимаю, почему вы придаете этому такое большое значение.

— Потому что кто-то воткнул шило в глаз старой женщине просто для забавы. Убийство из спортивного интереса сбивает цену моего труда. Хочу убрать с дороги дилетантов.

— Чтобы мир стал менее безопасным для убийц? — спросил Смит.

— Чтобы он стал менее безопасным для животных.

— Валяйте. Надеюсь, вы сумеете отличить одних от других, — произнес Смит, и послышался сигнал отбоя.

Римо повесил трубку с легким чувством неловкости, которое всегда возникало у него после разговоров со Смитом. Похоже было, будто, не выражая этого прямо, Смит постоянно морально осуждал Римо. Но в чем же тут безнравственность, если именно Смит буквально выдернул Римо из нормальной жизни среднего американца и превратил в убийцу? Неужели нравственность это то мерило, с которым мы подходим только к поступкам других людей, а любые свои поступки оправдываем необходимостью?

Чиун заметил озабоченный взгляд Римо и собрался заговорить, но тут раздалось царапанье в дверь ванной. Не сговариваясь, оба одновременно приняли решение не обращать на Тайрона внимания.

— Ты обеспокоен, мой сын, потому что ты еще дитя.

— Черт побери, Чиун, я не дитя! Я взрослый человек. И мне не нравится то, что творится вокруг. Смит заставляет меня гоняться за какими-то секретными штуковинами, а я... Меня все это просто больше не интересует.

— Ты навсегда останешься ребенком, если будешь ожидать от людей, чтобы они были не тем, что они есть. Если ты идешь по лесу, то не станешь сердиться на дерево, которое растет у тебя на пути. Дерево в этом не виновато. Оно существует. И ты не станешь садиться перед ним на землю и поучать его. Ты просто проигнорируешь его. А если не сможешь его проигнорировать, ты его устранишь. Так же надо поступать с людьми. Все они в большинстве подобны деревьям. Они делают то, что они делают, потому что они такие, какие они есть.

— И значит, я должен игнорировать тех, кого могу, а остальных устранять?

— Теперь ты начинаешь видеть свет мудрости, — сказал Чиун и сложил перед собой руки движением, легким, как колыхание растения под водой.

— Послушай, Чиун, мир, который ты мне даешь, — это мир без моральных принципов. Мир, где ничто не имеет значения, кроме умения держать локоть прямо, правильно дышать и правильно наносить удары. Ты освобождаешь меня от моральных принципов, и это делает меня счастливым. Смит подсовывает мне ночной горшок, полный дерьмовых моральных принципов, и меня от него тошнит. Но его мир мне нравится больше, чем твой.

Чиун пожал плечами.

— Это оттого, что ты не понимаешь истинного смысла моего мира. Я не предлагаю тебе мир, свободный от моральных принципов. Я даю тебе мир абсолютного соблюдения нравственных принципов, но единственный, чьи принципы ты можешь действительно контролировать, — это ты сам. Будь нравственным. Ничего более великого в жизни ты совершить не сможешь. — Он медленно развел руки, описав ими в воздухе круг. — Пытаться сделать нравственными других людей — это все равно что пытаться поджечь спичкой лед.

Тайрон перестал скрестись.

— Эй, когда вы меня отсюда выпустите? — раздался приглушенный голос.

Римо посмотрел на запертую дверь ванной.

— А он?

— Он — то, что он есть, — сказал Чиун. — Конфетная обертка на тротуаре, апельсиновая кожура в мусорной куче... Человек, который вздумает заботиться обо всех на свете, навсегда по уши увязнет в проблемах.

— Ты хочешь сказать, я должен его отпустить?

— Я хочу сказать, ты должен делать то, что поможет тебе самому стать лучше, — ответил Чиун.

— А как насчет того, который убил миссис Мюллер? Его тоже отпустить с миром?

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что он нужен тебе для восстановления мира в твоей душе. Поэтому ты должен найти его и поступить с ним так, как ты пожелаешь.

— Это очень эгоистичный взгляд на жизнь, папочка. Скажи, разве тебе иногда не хочется избавить мир от всех дурных людей, от всего мусора, от всех скотов?

— Нет, — сказал Чиун.

— И никогда не хотелось?

Чиун улыбнулся.

— Конечно, хотелось. Я ведь тоже был когда-то ребенком, Римо.

Глава 12

Когда Римо подъехал в такси к дому преподобного Уодсона, на мостовой и на тротуаре неистовствовала толпа, все хором скандировали: «Жес-токость! Вар-вар-ство!»

Римо похлопал шофера по плечу и знаком показал, чтобы он остановился у обочины.

— Жди меня здесь, — велел он.

Шофер оглядел толпу в две сотни человек, бушующую на противоположной стороне улицы, и посмотрел на Римо.

— Нет, парень, я тут не останусь. Мне не нравится эта банда. Если они меня засекут, то разделают, как селедку.

— Я бы с удовольствием задержался и обсудил с тобой этот вопрос, — сказал Римо. — Но у меня нет времени. — Рука его скользнула вперед мимо шофера, выключила зажигание и выдернула ключ из гнезда на рулевой колонке все это одним ловким движением. — Жди. Запри двери, но жди. Я скоро вернусь.

— Куда ты?

— Туда, — Римо махнул рукой в сторону дома.

— Ты не вернешься.

Римо сунул ключи в карман брюк. Торопливо переходя улицу, он слышал, как у него за спиной щелкнули замки на всех четырех дверцах машины.

Толпа бушевала, но запертые двери дома не позволяли проникнуть внутрь.

В вестибюле швейцар в ливрее размахивал руками, пытаясь отогнать толпу.

— Что тут происходит? — спросил Римо стоящего у края толпы молодого человека с обритой наголо головой и бандитской усатой рожей.

Парень окинул Римо взглядом. Лицо его скривилось, и он с видимым отвращением отвернулся, не издав ни звука.

— Давай попробуем еще раз, — самым любезным тоном произнес Римо. — Что тут происходит?

И подкрепил свой вопрос, сжав правой рукой парню мышцы по обе стороны позвоночного столба, в нижней его части.

От боли парень вытянулся и стал выше, чем был когда-либо в своей жизни.

— Они уделали преподобного Уодсона.

— Кто они?

— Не знаю кто. Его враги. Враги народа. Угнетатели.

— Что значит — уделали Уодсона?

— Он мертвый. Они убили. Зарезали. Пусти, больно.

Римо не пустил.

— Так «они» это сделали?

— Точно.

— А эти люди чего хотят? Зачем они тут маршируют?

— Они хотят справедливость.

— Они думают, что справедливости можно добиться, распевая лозунги?

Молодой человек попытался было пожать плечами. Ему показалось, что плечи его, поднимаясь, едва не отделились от позвоночника. И он отказался от попытки.

— Полиция еще не прибыла? — спросил Римо.

— Их только что вызвали.

— Спасибо. Приятно было побеседовать, — сказал Римо.

Он отпустил молодого человека и двинулся по периметру толпы. Если он войдет в дом через парадный вход, то тем самым откроет путь всей этой банде. У него за спиной молодой человек пытался восстановить дыхание и натравить толпу на Римо, но каждый раз, набирая воздух в легкие, чтобы крикнуть, он снова ощущал боль в спине. Так он понял, что молчание — золото.

Толпа колыхалась взад-вперед, и Римо колыхался вместе с нею, переходя с места на место. Его видели, потом теряли из виду, он появлялся и исчезал, не оставаясь ни в чьем поле зрения больше чем на долю секунды. Наконец он добрался до боковой улочки, огибавшей дом. Она была перекрыта массивными железными воротами высотой в восемь футов, с острыми штырями наверху, переплетенными колючей проволокой.

Римо ухватился за тяжелый замок, вывернул его правой рукой, и ворота плавно приоткрылись. Римо скользнул внутрь, потом покалечил замок еще немного, пока он не слился воедино с металлическими створками. Пожарные лестницы были на задах здания. Римо поднялся до четырнадцатого этажа и оказался рядом с окном квартиры Уодсона. Он уже потянулся открыть окно, но в этот самый момент занавески раздвинулись, и окно распахнулось.

Увидев Римо на пожарной лестнице, Ингрид едва не вскрикнула, а потом сказала:

— Слава Богу, это вы...

— Что случилось? — спросил Римо.

— Джосайя мертв.

Из глаз ее потекли слезы.

— Знаю. Кто его убил?

— Какой-то блондин с иностранным акцентом. Я спала, когда он проник в квартиру, и я услышала, как он разговаривает с Джосайей, а потом я услышала крики, и, когда я вошла к Уодсону, он был весь изрезан и уже мертв. А блондин выскочил в дверь. Я позвонила швейцару, чтобы он остановил убийцу, но, по-моему, ему удалось скрыться.

— А почему вы решили сбежать, не дожидаясь приезда полиции?

— Я потеряю работу, если меня тут обнаружат. Предполагалось, что я работаю над документальным фильмом. В мои обязанности не входило влюбляться в чернокожего. — Она вылезла через окно на пожарную лестницу. — Я его любила. Правда любила. — Она уткнула лицо в плечо Римо и разрыдалась. — Пожалуйста, забери меня отсюда.

— Ладно, — сказал Римо.

Он затворил окно, помог ей спуститься по пожарной лестнице и провел вокруг дома к другой боковой улочке.

Вход в нее преграждали еще одни тяжелые железные ворота. Римо проломил сталь руками. Он обернулся — Ингрид оторопело уставилась на искалеченный металл.

— Как ты это сделал? — спросила она.

— Наверное, железо было с изъяном, — ответил Римо, увлекая ее за собой за угол, к ожидающему его такси.

Шофер лежал на переднем сиденье, стараясь не попасться никому на глаза, и Римо пришлось громко постучать в окошко, чтобы заставить его выглянуть. Римо вернул ключи, и шофер, не щадя покрышек, на бешеной скорости помчался прочь от опасного места. Толпа перед домом все прибывала прошел слушок, что приедут телевизионщики, и никому не хотелось упустить шанс покрасоваться на экране. Особенно — ветеранам буйных сражений за гражданские права, бросившим свои пивнушки и карточные столы и явившимся сюда с подобающими случаю транспарантами.

Когда Ингрид вместе с Римо вошла в номер отеля «Плаза», Чиун ничего не сказал, хотя по раздутым бокам ее сумки определил, что там спрятана какая-то коробка.

Пока она принимала душ, Римо поведал о случившемся:

— Уодсон мертв. Я увел ее оттуда. Она пока останется с нами.

— Классная штучка, — обрадовался Тайрон. — Пусть спит в моей кровати. Сладкая белая штучка!

— Слишком тощая, — сказал Чиун.

— Руки прочь, — сказал Римо Тайрону.

— Чи-о-о-рт, — разочарованно протянул Тайрон и вернулся к очередному комиксу «Борьбы бобра». Чиун переключил телевизор на сериал «Улица Сезам».

Пока Римо отсутствовал, администрация гостиницы установила в номере новый телефон. И вот теперь, пока Ингрид покупала что-то внизу, в аптечном киоске отеля, телефон зазвонил.

— Да, — сказал Римо, ожидая услышать голос Смита.

— Это Спасский, — произнес голос. Он что-то напомнил Римо. Но что? И кого? Голос не имел акцента, но казалось, именно акцента ему недоставало. — Это я убил Уодсона.

— Чего вы хотите? — спросил Римо.

— Хочу предложить вам работу. Вам и джентльмену с Востока.

— Отлично. Давайте обсудим, — сказал Римо.

— Слишком легко вы согласились, чтобы я вам поверил.

— А вы бы поверили, что мне нужна ваша работа, если бы я сразу отказался? — спросил Римо.

— Работа? — оживился сидевший на диване Чиун. Он взглянул на Римо. — Кто-то предлагает нам работу?

Римо поднял руку, призывая Чиуна к молчанию.

— Очень трудно понять мотивы ваших поступков, — сказал Спасский.

Голос был явно знакомый, но Римо никак не мог связать его с каким-то конкретным лицом.

— Таков уж я, — сказал он.

— Что нам предлагают? — поинтересовался Чиун.

Римо махнул рукой, чтоб Чиун замолчал.

— Вы работаете на страну, которая разваливается на части, — продолжал Спасский. — Людей убивают в их собственных домах. Вы считаете это отвратительным, хотя повидали на своем веку много смертей. Почему бы вам не перейти к нам?

— Послушайте, давайте не будем играть в кошки-мышки. У меня в руках секретное оружие, которое вы ищете. Я дам его вам. Вы мне расскажете о тех двух мощных сверхорудиях, которыми занимаетесь вы, мы будем квиты, и вы отправитесь домой в Россию, — предложил Римо.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11