Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дейв Райли (№1) - Ночной десант

ModernLib.Net / Боевики / Мейер Боб / Ночной десант - Чтение (стр. 1)
Автор: Мейер Боб
Жанр: Боевики
Серия: Дейв Райли

 

 


Боб Мейлер

Ночной десант

Посвящается Кэтрин Л. Бэтт. Она умеет меня рассмешить.

Среда, 21 августа

СПРИНГФИЛД, ШТАТ ВИРГИНИЯ

08:12

Колонна машин – три четырехдверных «Ситроена» – затерялась в хвосте густого автомобильного потока, стремящегося в утренние часы из пригородов в сторону Вашингтона, федеральный округ Колумбия. Им предстояло пройти ещё полторы мили по двухрядному шоссе, пересекающему Спрингфилд, и они вышли бы на Белтуэй, кольцевую дорогу, опоясывающую столицу Соединенных Штатов.

Косые лучи низко стоящего над горизонтом солнца предвещали жаркий и душный день. Резкий свет, проникающий через тонированное лобовое стекло второй машины, заставлял щуриться пассажира на переднем сиденье, внимательно всматривавшегося в дорогу впереди. От яркого света болели глаза, но Дженкинс не поддавался соблазну надеть темные очки, понимая, что темные очки в сочетании с тонированным лобовым стеклом не позволят рассмотреть утопавшие в тени участки по сторонам дороги, которым он уделял особое внимание.

Исполняя обязанности командира группы телохранителей, Дженкинс развернулся, посмотрел назад через плечо и увидел, что третья машина начала отставать. Нельзя было допустить, чтобы в промежуток мог втиснуться другой автомобиль, и Дженкинс взял трубку радиотелефона.

– Третий, сократи дистанцию! – коротко приказал он.

– Слушаюсь, Второй!

Дженкинс, недовольно тряхнув головой, отложил трубку. Всегда не хватало времени на должную подготовку личного состава. Он снова взглянул назад, дабы удостовериться, что третья машина выполнила приказание. Убедившись, что все в порядке, вернулся к прежнему занятию и стал снова наблюдать за правой стороной двухрядного шоссе, заполненного машинами.

Одновременно Дженкинс проверил, соблюдает ли водитель его машины нужную дистанцию с первой, где сидела охрана. Очень хотелось опустить боковое стекло, потому что даже кондиционер не мог разогнать удушливый дым сигары, которую курил пассажир на заднем сиденье. Но с этим приходилось мириться, так как именно любителя сигар и следовало беречь как зеницу ока.

Дженкинс не выносил табачной вони, но это была не самая крупная неприятность в данной операции. Он считал себя человеком, рожденным для активных действий, и отчаянно скучал, когда случалось оказаться в роли телохранителя.

Да и был твердо убежден, что все это – пустая трата времени и сил. По его мнению, шесть стражей порядка для охраны одного человека – явный перебор.

Он отогнал ненужные мысли и вновь принялся изучать дорогу впереди. В данную минуту машина проезжала участок шоссе, по обеим сторонам которого высились дома состоятельных людей. В пятидесяти метрах от передовой машины с охраной на правой стороне дороги группа из двадцати старшеклассников поджидала школьный автобус. На долю секунды промелькнула мысль, что группа может представлять опасность, но Дженкинс сразу же выбросил её из головы как несостоятельную.

Он перевел взгляд на двадцать пять футов дальше и заметил, что к школьникам приближаются два человека. Оба в темных очках, в руках – тяжелые спортивные сумки. По виду – уроженцы стран Латинской Америки. Последнее обстоятельство вдруг вызвало легкую тревогу, и в этот момент первая машина поравнялась с остановкой школьного автобуса.

Увидев, что латиноамериканцы выхватывают автоматы из сумок, Дженкинс рванул к себе трубку радиотелефона, и в этот момент бандиты открыли стрельбу по подросткам. На долю секунды Дженкинс замер, видя, как под градом пуль падают юноши и девушки, а передовая машина с охраной уже разворачивалась в сторону выстрелов.

Опыт подсказывал единственное разумное решение – крикнуть водителю жать на газ, чтобы проскочить опасный участок, но Дженкинс не мог так поступить – тротуар у остановки автобуса был завален телами подростков. Оставшиеся в живых пытались перебежать на другую сторону дороги, пугаясь под колесами машин. Дженкинс бросил взгляд вправо. Передовая машина остановилась, и её дверцы распахнулись.

– Нет! Продолжайте движение! – закричал Дженкинс в трубку, но его никто не слышал.

С одной стороны из машины выскочили два охранника, держа наготове автоматы «узи», и сразу же с противоположной стороны шоссе заработал пулемет, скрытый в дренажной трубе.

Оба охранника были сражены наповал.

Прогремевший сзади взрыв подтолкнул Дженкинса к решительным действиям. Третья машина была объята пламенем.

– Вперед! Жми на газ! – скомандовал он водителю Паркеру.

Тот резко крутанул руль и попытался объехать застрявшую на пути передовую машину. Но для этого пришлось бы давить шинами раненых школьников, которые старались ползком убраться из-под обстрела.

Дженкинс тряхнул Паркера за плечо и снова крикнул:

– Вперед! Иного пути нет.

Дженкинс невольно вздрогнул, когда под ударами свинца пошло трещинами лобовое пуленепробиваемое стекло. Оно было способно противостоять огню из снайперской винтовки, но не могло защитить от крупнокалиберного пулемета.

Дженкинс сполз на пол за секунду до того, как стекло разлетелось вдребезги и салон заполнил свист пуль. Одна снесла Паркеру верхнюю часть черепа, и на сиденье водителя расплылось кровавое пятно. Заглох двигатель, разбитый бронебойными пулями.

Рикошетом ударило в грудь Дженкинсу. Правая сторона груди вначале онемела, а затем её пронзили искры острой боли.

Неожиданно пулемет замолк. Сквозь пелену тумана, застлавшего голову, до Дженкинса смутно доносились стоны раненых. С трудом, преодолевая страшную боль, он вынул из кобуры в дверце машины свой «узи», распахнул дверцу и вывалился наружу, но, прежде чем он успел оглядеться, в него впились ещё четыре пули, выпущенные бандитами, которые приближались к автомобилю сзади. Ударами свинца Дженкинса прижало к земле и наполовину затолкало под машину.

Перед тем как потерять сознание, он услышал скрип гравия под ботинками. Кто-то пинком отбросил ноги Дженкинса и открыл заднюю дверцу. Как бы издалека послышался короткий вопрос по-английски с сильным испанским акцентом:

– Это он?

– Да.

Дженкинс погрузился в темную бездну, когда раздалась автоматная очередь.

Четверг, 22 августа

ЛЭНГЛИ, ШТАТ ВИРГИНИЯ

08.00

Директор ЦРУ Билл Хэнкс с нескрываемым раздражением рассматривал сидящего напротив человека. Не к месту нарядный костюм посетителя резал глаз, но глава шпионского ведомства за долгие годы своей жизни научился уважать и использовать талантливых людей, вне зависимости от того, где они попадались на его пути и в какой бы форме ни предпочитали предстать перед его взором. По мнению Хэнкса, Питер Штром воплощал многие худшие черты «нового ЦРУ», но в то же время этого молодого человека можно было считать примером работника, сочетавшего все качества, необходимые в современном мире разведки.

Лучше всех, кого знал Хэнкс, Штром умел подобрать и суммировать информацию, сделав надлежащие выводы. Не было также тайной, что стремительный взлет по службе Штрома, занявшего пост заместителя директора в сравнительно молодом возрасте – тридцати четырех лет, во многом объяснялся уникальной способностью втереться в доверие к начальству. Он был наиболее приближенным к прежнему директору и достался Хэнксу по наследству.

По правде говоря, Хэнкс терпеть не мог своего заместителя и не выносил его двуличия:

Штром ковром расстилался под ногами начальства и откровенно хамил подчиненным. Однако жизненный опыт подсказывал Хэнксу, что нельзя уволить человека лишь по той причине, что не испытываешь к нему должной симпатии. Директор был вынужден признать, что его заместитель отлично справлялся со своими обязанностями, и именно это послужило одной из причин его появления в кабинете начальника в то утро.

Директор махнул рукой, давая понять, что предоставляет слово заместителю, и развернулся в кресле к окну. Он знал, что Штрома раздражает, когда собеседник поворачивается к нему спиной.

– Напомни основные причины визита Сантии в Америку, чтобы ввести меня в курс дела, – попросил Хэнкс. – Старик на той стороне реки погнал сильную волну, и, когда мы позднее сегодня с ним встретимся, он наверняка устроит мне взбучку и попытается взвалить на нас часть вины из-за бойни в Спрингфилде.

Штром с треском раскрыл папку и стал зачитывать бумаги, тщательно артикулируя и слегка поигрывая бархатистым голосом. Хэнкс был убежден, что его заместитель ежедневно отрабатывал свои манеры и дикцию перед зеркалом.

– Судья Сантия, – начал он, – был одним из двадцати четырех членов Верховного суда Колумбии. С помощью дипломатического давления государственному департаменту США удалось наконец убедить Сантию и двух других судей поставить свои подписи под документами, которые позволяли выслать из страны несколько влиятельных членов колумбийского наркокартеля.

Среди них в первую очередь членов семьи Рамирес из группировки в Картахене, которые принадлежат к числу самых мощных кланов Колумбии, занятых наркобизнесом. В настоящее время министерство юстиции завершает подготовку процесса над тремя членами семьи Рамирес, которые находятся в Соединенных Штатах в ожидании суда по обвинению в подпольной торговле наркотиками.

В обмен на подписи, поставленные Сантией и двумя его коллегами, – продолжал Штром, – государственный департамент выдал им визы на въезд в США и пообещал защиту. Подобное не раз случалось в прошлом, а именно с тех пор, когда в 1985 году одиннадцать членов Верховного суда в Боготе, подписавшие документы о высылке из страны ряда наркодельцов, были убиты по приказу картеля.

Штром вскинул глаза от бумаг, когда Хэнкс его перебил.

– Да, я помню, – сказал он. – Если не ошибаюсь, тогда подожгли здание Верховного суда.

Бандиты не подпускали пожарных два дня, пока правительство не решило наконец двинуть против них войска.

– Так точно, сэр, – поспешил подтвердить заместитель.

Хэнкс знаком дал понять, что можно продолжать.

– Сантия должен был закончить давать показания в подкомитете конгресса США по проблемам контрабанды наркотиков в пятницу, а затем его планировали надежно упрятать в рамках федеральной программы защиты свидетелей.

– Надо понимать, что этого не случилось? – вмешался Хэнкс.

– Никак нет, сэр, – согласился Штром, оторвав взор от бумаг.

– Так что же произошло? – спросил директор, развернувшись в кресле лицом к собеседнику. – Что успело выяснить ФБР на данный момент в отношении нападения на колонну машин?

– Мне посчастливилось раздобыть копию первого донесения, предназначенного исключительно для служебного пользования, – похвастался Штром, передавая начальнику несколько фотоотпечатков.

Хэнкс не стал интересоваться, каким путем его заместитель заполучил сугубо секретный внутренний доклад ФБР. Одним из несомненных достоинств Штрома была способность добывать полезную информацию. Хэнкс придвинулся ближе к столу, чтобы просмотреть бумаги, пока Штром продолжал свой рассказ.

– В конечном счете, вчера погибли семнадцать человек, в том числе судья Сантия, шесть сотрудников правоохранительных органов США и десять случайных прохожих. Сейчас в больнице находятся шесть подростков, и двое из них в критическом состоянии. По оценкам ФБР, события разворачивались следующим образом. Первоначально стрельбу открыли двое неопознанных мужчин. Они вели огонь из автоматов «инграм MAC-10» калибра 9 мм по группе из двадцати старшеклассников, поджидавших школьный автобус. – Штром указал соответствующее место на фотографии. – Приблизительно вот здесь.

Очевидно, это был отвлекающий маневр с целью вынудить остановиться передовую машину охраны.

Директор ЦРУ удивленно вскинул глаза и спросил:

– Неужели в охрану взяли желторотых юнцов, которым не успели вбить в голову, что подобные инциденты следует игнорировать?

– Думаю, что они обо всем позабыли, когда на их глазах стали хладнокровно расстреливать подростков, но это была далеко не единственная оплошность с их стороны, – презрительно хмыкнул Штром.

Хэнкс не счел нужным скрывать свое недовольство тоном, с которым произнес эти слова его заместитель, ни разу в жизни не нюхавший пороха.

– Насколько я понимаю, – сурово одернул подчиненного Хэнкс, – новых ошибок эти люди уже не допустят. Продолжай!

Штром указал на второй фотоотпечаток и пояснил:

– Передовая машина свернула к автобусной остановке, и из неё вышли два охранника. По ним тотчас открыли огонь из пулемета «М-60», скрытого в дренажной трубе на противоположной стороне шоссе. По оценкам ФБР, пулеметчик скрывался в этом месте с ночи, поскольку не удалось разыскать ни одного свидетеля, который заметил бы нечто подозрительное после рассвета.

Первой очередью из пулемета были убиты оба охранника из передовой машины, попытавшиеся помешать расстрелу подростков. После чего «М-60» перенес огонь на передовую машину, а в это время замыкающую машину поразили ракетой из установки «РПГ» советского производства, которая находилась в грузовичке, следовавшем за автоколонной. Ракета разнесла машину в клочья, та же судьба постигла и сидящих в ней охранников.

– Черт побери! – проворчал Хэнкс. – Эти ребята были серьезно вооружены.

– После того, как был уничтожен замыкающий автомобиль, – продолжал Штром, как бы не слыша начальника, – машина, в которой находился Сантия, попыталась обойти передовую машину и прорваться вперед. Но водитель, видимо, замешкался, когда понял, что ему придется ехать по телам убитых и раненых подростков А путь назад был отрезан объятым пламенем замыкающим автомобилем охраны.

– Надо понимать, что эти ублюдки специально устроили расстрел группы школьников, чтобы остановить автоколонну, – заключил Хэнкс. – Окажись я на месте охранников, боюсь, я бы тоже остановился и дал бой.

– Именно так все и произошло, сэр, – тотчас подтвердил Штром. – Посмотрите сюда, – попросил он, указывая на фотоотпечаток – Хотя на первом этапе они действительно убили несколько подростков, чтобы привлечь к себе внимание, впоследствии они вытеснили огнем школьников на шоссе и там их расстреливали чтобы завалить телами дорогу.

Тем временем «М-60» перенес огонь на автомобиль, где сидел Сантия. Хотя машина бронированная и защищена пуленепробиваемыми стеклами, они не смогли выстоять под ливнем огня из крупнокалиберного пулемета. Пули калибра 7,62 мм пробили лобовое стекло. Водитель получил смертельную рану в голову. Командир группы охраны, сидевший рядом с водителем, попытался выкатиться из дверцы и дать бой, но, очевидно, его сразу же подстрелили бандиты, набежавшие сзади.

Штром поднял глаза.

– Убийцы собрались возле машины, в которой находился Сантия, и фактически в клочки разорвали свою жертву, выпустив в него две обоймы из автоматов «MAC-10».

– Нападавшие скрылись в грузовичке, который позднее нашли покинутым возле Фредериксбурга, штат Виргиния. Машину угнали за ночь до нападения из района Спрингфилда. Не обнаружено никаких отпечатков пальцев. Специалисты ФБР обшарили грузовичок со всех сторон внутри и снаружи, но абсолютно ничего не нашли.

Откровенно говоря, это все, что у них есть.

Провели баллистическую экспертизу использованных боеприпасов, но и это ничего не дало.

Обычные девятимиллиметровые патроны для «МАС-10», а патроны для «М-60» проследили к партии пулеметов, которые мы отправили отрядам контрас в Никарагуа больше четырех лет назад. С тех пор столько воды утекло, что никто не сможет установить, в чьи руки попало это оружие.

Штром захлопнул папку и подвел итог:

– В своем расследовании ФБР зашло в тупик и может надеяться лишь на неожиданную удачу.

– Что говорят наши специалисты по этому поводу? Какие они могут сделать выводы на основе имеющейся информации? – спросил Хэнкс, указывая на лежащую на столе папку.

– Честно говоря, у нас сейчас слишком мало данных, чтобы строить какие бы то ни было предположения, – ровным тоном сказал Штром.

Хэнкс недовольно покачал головой. С президентом шутки плохи, и к разговору с ним нужно что-то придумать, чтобы не выглядеть круглым идиотом. Хотя на данном этапе все шишки сыпались на ФБР, Хэнкс знал, что рано или поздно к расследованию подключат ЦРУ, поскольку в убийстве судьи Сангин наверняка были замешаны иностранцы. Хэнксу необходимо было разработать план, который можно представить Старику, если тот потребует немедленных действий.

– Я прекрасно понимаю, Штром, что у тебя нет пока никаких улик, которые можно было бы представить в суде, и сейчас меня интересует твое мнение как профессионала. В конце концов, ты работал с этой информацией все прошлые сутки и у тебя должны были возникнуть какие-то мысли.

Штром понял, что ему не удастся уйти от ответа, и он нехотя заговорил:

– Да, сэр, кое-какие идеи напрашиваются сами собой. Первое, что приходит в голову, – Сантию убрали по приказу одного из главарей колумбийского наркокартеля. Об этом свидетельствуют все имеющиеся у нас факты. Сантия нанес мощный удар по одной из самых влиятельных семей картеля, когда подписал документ о высылке их из страны. Один из видов оружия, который был использован во время нападения, автомат «инграм МАС-10», весьма популярен среди колумбийцев. Очевидцы, описавшие внешность двух бандитов, расстреливавших школьников, сходятся на том, что это уроженцы Латинской Америки. Крайняя жестокость, проявленная бандитами, а также их готовность принести в жертву случайных прохожих ради достижения своей цели – все это характеризует именно колумбийцев, которые ведут себя точно так же у себя на родине.

Кроме того, – продолжил Штром, – стрелявшие в Сантию нарисовали на его теле пулями букву Т, а это знак банды из Боготы, известной под именем «терминаторы». Во всяком случае, так они себя называют, но, с другой стороны, можно допустить, что это было сделано с тем, чтобы сбить нас со следа. «Терминаторами» командует та часть картеля, которую контролирует семейство Агате, а не семейство Рамирес.

– Приятно сознавать, Штром, что ты согласен с выводами, к которым пришли газеты, – усмехнулся Хэнкс. – Как ты считаешь, насколько велика вероятность поймать преступников?

– Честно говоря, сэр, я думаю, что преступники уже вернулись в Колумбию. Мне кажется, что ФБР вряд ли удастся что-либо обнаружить на территории Соединенных Штатов.

– Это означает, что скорее всего нас привлекут к этой операции, – предположил Хэнкс.

– Так точно, сэр.

Директор решил взглянуть на проблему под иным углом.

– Мне кажется, что ФБР пытается выяснить, откуда бандиты узнали, где находился судья Сантия и каким маршрутом его повезут.

– Всенепременно, сэр, – кивнул Штром. – К сожалению, у них нет и намека на то, с чего начать.

– А что говорят в государственном департаменте?

– Есть кое-что. Поскольку средства массовой информации подняли большой шум вокруг возможной причастности колумбийцев, власти в Боготе проявляют известную нервозность. Вы наверняка слышали, что посол Колумбии не устает делать публичные заявления, выражая гнев и возмущение. Но в частном порядке он запросил аудиенцию у государственного секретаря, дабы обговорить создавшуюся ситуацию с глазу на глаз.

Просмотрев свои записи, Штром продолжал:

– Встреча произошла вчера вечером, и посол категорически заявил, что ему ничего не известно о том, кто организовал и провел нападение.

Однако он достаточно умен и понимает, что ему не позволят сидеть сложа руки. После встречи с госсекретарем он вылетел в Боготу для консультаций с президентом Алегре. На шесть часов утра завтрашнего дня назначена новая встреча посла с госсекретарем, чтобы обсудить решения, которые будут приняты в Боготе.

Хэнкс на какое-то время задумался, осмысливая полученную информацию.

– Ладно, Штром. Как только узнаешь что-то новенькое, сразу же дай мне знать. Нашему источнику в госдепартаменте передай, чтобы он считал это дело своей первостепенной задачей.

Обязательно нужно выяснить, чем закончится завтрашняя встреча посла с госсекретарем.

– Слушаюсь, сэр.

– А что говорят в Управлении по борьбе с нелегальной торговлей наркотиками? – поинтересовался Хэнкс, подняв глаза к потолку.

Штром перелистал лежавшие перед ним бумаги.

– У меня есть копия донесения, которое управление направило президенту. По сути, там нет ничего нового. Они гнут свою прежнюю линию.

– Дай-ка сюда, – попросил Хэнкс, протягивая руку.

Его не удивила резкость тона, в котором был выдержан этот документ. Видимо, к нему приложил руку новый директор управления Кори Маллинз, не считавший необходимым подбирать выражения, когда речь идет о проблемах государственной важности.

В донесении говорилось: "Правительство Колумбии может сколько угодно это отрицать, но факт остается фактом – кокаин является предметом первостепенной важности в национальном экспорте и служит основой их экономики.

Они постоянно пытаются заверить нас, будто выступают против торговли наркотиками и, более того, принимают все меры к тому, чтобы навсегда покончить с этим явлением. Откровенно говоря, все подобные заверения не более чем дымовая завеса.

Выводы, содержащиеся в этом докладе, сделаны на основе многолетней работы в Колумбии агентов Управления по борьбе с нелегальной торговлей наркотиками. Без негласной поддержки со стороны колумбийского правительства наркокартель никогда бы не сумел развернуть свои операции в столь больших масштабах. Коррупция и взяточничество – составная часть жизни в странах Центральной и Южной Америки. Судья Сантия, подписавший документ о высылке из страны трех членов семейства Рамирес, представлял угрозу для наркокартеля. Сантия стал проблемой, которую следовало незамедлительно решить, и наркодельцы решили этот вопрос единственным известным им путем. В прошлом они никогда даже не пытались искать иные методы и всегда и во всем полагались на грубую силу.

Мы не считаем, что правительство Колумбии причастно к убийству судьи. Мы твердо уверены, что это дело рук наркокартеля. Однако в самой Колумбии довольно трудно провести четкую грань между властями и преступными группировками. В этой стране густо перемешаны и тесно связаны между собой наркотики, деньги, власть и политика. Национальная экономика находится гораздо в большей зависимости от экспорта кокаина, чем кофейных зерен. По нашим оценкам, ежегодно вывоз кокаина и марихуаны приносит Колумбии 50 миллиардов долларов, но это по весьма заниженным данным. Любые политические шаги против торговли наркотиками, которые может предпринять колумбийское правительство, приведут к подрыву его позиций.

Признаться, президент Алегре добился определенного прогресса в войне против наркотиков, но он принял скорее косметические, чем реальные и действенные меры. После встречи в верхах в Картахене все усилия, предпринятые колумбийским правительством, в лучшем случае свелись к тому, что экспорт кокаина упал приблизительно на десять процентов, то есть поток наркотиков практически не сократился.

Наше управление ни на секунду не сомневается в том, что за событиями прошлой пятницы в Спрингфилде, штат Виргиния, стоит колумбийский наркокартель".

Хэнкс удивленно покачал головой, дочитав доклад до конца.

– Неужели Маллинз отправил президенту документ в таком виде?

Штром молча кивнул головой.

Хэнкс рассмеялся.

– С каких это пор в управлении появился коллективный разум? «Мы считаем», – передразнил он и отбросил бумагу. – Нам необходимо сделать несколько заготовок, обрисовав возможные действия, которые следует предпринять в ответ на убийство судьи. Твоему отделу предстоит серьезно поработать и снабдить меня нужными бумагами, если президент даст нам поручение.

Штром тут же сделал соответствующую пометку в блокноте.

– В твоих бумагах есть ещё что-нибудь интересное для меня? – спросил Хэнкс, махнув рукой в сторону папки. – Кстати, что говорят в министерстве обороны? Какая у них позиция?

– Министр обороны Терранс по-прежнему придерживается мнения, что в войне против наркотиков не следует использовать регулярные части. Свою точку зрения обосновывает международными законами и фразами типа «противозаконно использовать регулярную армию на своей территории», а также «это приведет к ухудшению состояния боевой готовности наших вооруженных сил». В общем ничего нового он пока не придумал.

Хэнкс покачал головой. «Террансу пора менять тактику, – подумал он. – Старику все меньше нравятся старые отговорки, и чем раньше министерство обороны поймет, что необходимо следовать линии президента, тем лучше для министерства».

Штром разыскал бумажку, затерявшуюся в самом конце кипы документов.

– Хотя министр обороны не испытывает большой радости при мысли о возможности использовать вооруженные силы в войне против наркотиков, мне стало известно, что генерал Максей по собственной инициативе проводит учения для отработки различных военных операций в виде отместки наркодельцам.

– Но для нанесения ответного удара им требуется конкретная цель, не так ли? – со вздохом сказал Хэнкс. – Насколько мне известно, такой цели у них нет.

Штром молча кивнул головой.

– Ладно, как бы все это ни обернулось, отвечать придется тебе, – заключил Хэнкс, вставая с кресла. – Значит, твоя главная задача – не просто быть в курсе дела, а постараться опередить события. А наиважнейшая – информировать меня в срок.

– Слушаюсь, сэр.

* * *

ПЕНТАГОН

13.30

– Я не знаю, какого вида операцию нам надлежит провести, если перед нами поставят конкретную задачу, а поэтому я бы хотел, чтобы у нас было наготове несколько вариантов, – заявил генерал Максей, председатель Объединенного комитета начальников штабов, не сводя темных глаз с генерал-лейтенанта Линдерса, своего заместителя и начальника штаба Управления специальных операций.

– Сторонники консервативной точки зрения смахивают пыль со своих планов морской и воздушной блокады Колумбии, а нашего президента довело до ручки вчерашнее нападение в Спрингфилде, и сейчас он требует создать условия, при которых можно оказать сильное давление на правительство Колумбии и добиться от него тесного сотрудничества в деле наказания убийц.

Откинувшись на спинку кресла, Максей продолжал:

– От тебя, Пит, требуется следующее: твои люди должны выработать примерный план операции, в которой будут задействованы войска спецназа. Мне нужен план, в соответствии с которым мы сможем забросить в Колумбию наших ребят, если удастся выяснить, кто организовал это нападение.

Максей доверял Линдерсу. Хотя тот был сравнительно молод, он сумел проделать отличную работу при самых неблагоприятных обстоятельствах. За минувшие шесть месяцев Линдерс предпринял немало усилий для увеличения численности войск спецназа, несмотря на отчаянное сопротивление командования других родов войск, считавшего необходимым блюсти традиции и сохранить в неприкосновенности имеющиеся структуры. В последние годы Управлению специальных операций Пентагона не раз поручали разрабатывать планы тайных операций, подобных этой. К счастью или к несчастью, что зависит от точки зрения стороннего наблюдателя, верховное руководство дало жизнь лишь малой части готовых проектов. Так или иначе, Максей намеревался быть готовым к любому развитию событий.

Линдерс сделал несколько пометок в записной книжке и вскинул глаза.

– Еще будут указания, сэр?

– Нет, – покачал головой Максей. – Что бы ни выпало на нашу долю, если вообще нам поручат провести операцию, зависит от того, что разузнает государственный департамент, а также от решения, которое примет президент. Скорее всего мы не станем забираться так далеко на юг.

С колумбийским правительством случится припадок, если оно узнает, что мы хотя бы проводим учения в подготовке воинской операции. Мне думается, что во всей этой кутерьме предстоит барахтаться политическим деятелям. Вполне возможно, ФБР сможет раздобыть какие-то серьезные улики, но даже в этом случае госдепартаменту придется очень тяжко, так как практически невозможно добиться высылки преступников из Колумбии.

Максей отпустил своего заместителя, напутствовав пожеланием:

– Пускай твои ребята займутся тем, о чем я говорил, а если тем временем появится нечто новенькое, я дам тебе знать.

Линдерс вскочил на ноги, откозырял и заверил начальника:

– Будет сделано, сэр!

Лихо развернувшись, он вышел из кабинета и в пути по лабиринтам коридоров Пентагона стал обдумывать поставленную перед ним задачу. Будучи специалистом ВВС, Линдерс до сих пор не мог свыкнуться с необходимостью командовать сухопутными и военно-морскими подразделениями спецназа. А любая операция в Колумбии потребует участия сухопутных войск. На пути в свой кабинет он коротко приказал секретарше:

– Немедленно разыщите и вызовите ко мне полковника Пайка!

Линдерс устроился за столом и решил использовать время до появления Пайка, чтобы обдумать создавшееся положение. На своей должности высшего офицера штаба войск спецназа он считал себя больше политиком, чем военным, и блистал на приемах, где в беседах с сенаторами выступал в роли покровителя спецназа, стараясь выбить как можно больше средств. Фактическое планирование и осуществление операций Линдерс, как правило, поручал своим более опытным подчиненным. И за шесть месяцев его пребывания на этом посту такая тактика вполне себя оправдала.

Линдерс лениво вертел в пальцах карандаш, когда секретарша доложила по телефону внутренней связи о прибытии полковника Пайка, и генерал велел ему пройти в кабинет. Широко распахнулась дверь, и в комнату вошел, слегка прихрамывая, полковник сухопутных войск в камуфляжной форме. Из заднего кармана брюк торчал уголок потрепанного зеленого берета. На груди сверкала табличка с надписью «ПАИК», а над левым карманом красовались нашивка мастера парашютного спорта и знак участника боев в составе пехоты.

После двадцати девяти нелегких лет в армии Пайк выглядел пожилым человеком. Он был тонким как жердь и ростом достигал почти шести футов. Дубленую кожу его лица избороздили глубокие морщины, а короткие волосы поседели.

Ответив на приветствие Пайка, Линдерс пригласил его сесть и невольно задумался над тем, почему он чувствовал себя неловко в присутствии полковника. Частично это объяснялось тем, что Пайк прослужил в армии на год больше, но Линдерс далеко обошел его на служебной лестнице. В то же время приходилось признать, что полковник славился как один из самых испытанных в боях офицеров армии, а Линдерсу, если это можно так назвать, случилось понюхать порох разве что на борту бомбардировщика «Б-52» на высоте в тридцать пять тысяч футов над Северным Вьетнамом. Пайк выглядел настоящим боевым офицером, что особенно бросалось в глаза на фоне паркетного лоска генерала Линдерса.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20