Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мост через канал Грибоедова

ModernLib.Net / Михаил Гаёхо / Мост через канал Грибоедова - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Михаил Гаёхо
Жанр:

 

 


У свободной от ларьков площадки несколько человек музыкантов играли что-то очень знакомое. Люди стояли вокруг и слушали. Носиков подошел и тоже остановился. Две пары танцевали в кругу и еще пьяная женщина, одетая во что-то джинсовое. К ним стали присоединяться другие: студенты, солдаты, пенсионеры. Круг раздвинулся, а музыканты заиграли громче. Какая пестрая жизнь пошла, подумал Носиков, глядя на танцующих. Какой-то бомж вошел прямо в середину круга и плясал вместе со всеми: кружился, раскидывал руки, переминался с ноги на ногу. Два солдата, веселясь, подошли к нему и взяли под локти, чтоб раскрутить живее. Он отмахнулся от них, теряя равновесие. Кажется, он еле держался на ногах, а правая у него вообще не гнулась. Веселые солдаты отстали, а бомж уже не пытался плясать, только стоял, пошатываясь. Кто-то заботливо взял его под руку, увел из круга и скрылся с ним вместе в толпе. Носиков еще постоял немного, а потом пошел в том же направлении.

Бомж вместе со своим спутником сидел на ступеньках у входа в магазин. Они разговаривали и пили вино. Бутылка стояла рядом. Носикову показалось, что они говорят о чем-то умном и, кроме того, о чем-то таком, что имело значение и для него, Носикова.

– Уважаемый, – обратился бомж к Носикову, – не поможете ли чем-нибудь на лекарство, – и приподнял свою негнущуюся ногу. Со своей неухоженной бородой он был похож на бурлака с картины Репина.

«Я не стал танцевать в кругу, – подумал Носиков, – зато сейчас возьму в магазине вина, сяду и выпью с людьми». Но тут же понял, что это не его собственная мысль, а пришедшая откуда-то со стороны, одновременно с чьим-то сторонним взглядом, который упирался между лопаток. Носикову стало тревожно. Не оборачиваясь, он бросил монету в лежащую перед бомжом коробку. Тут же свернул за угол, и стало спокойнее.

В ларьке он взял небольшую коробку вина и, сев на скамейку в укромном месте, выпил около половины. По какой-то причине ему казалось, что так надо.

40

У написанных Носиковым рассказов была своя история.

В тот вечер он пришел домой под грузом пива и с эхом в голове от разговоров на тему взлома. Даже мысль появилась – попробовать открыть свой ригельный замок на двери гитарной струной. Только струны под рукой не было.

А ночью ему приснился тот самый сон про восемь человек, мочащихся лицом к гранитной стене, то есть про истекающую творческую энергию (смысл сна не был сразу истолкован, но это не имело значения). Носиков проснулся, и заснуть снова уже не мог.

Он решил перенести на бумагу приемы взламывания замков, которые были свежи в памяти. Перенести, как есть, не привнося ничего своего, то есть лишнего. Но истекающая творческая энергия искала выход. Вокруг темы открывания ригельного замка гитарной струной образовался сюжет. Появились, задвигались, стали думать, заговорили действующие лица: хозяин квартиры, взломщик, милиционер по вызову.

Но так ли уж важно, ригельный был замок или сувальдный, который поддался грабителю. Имело ли значение, что думал грабитель, уходя с награбленным. И что сказал милиционер, придя на место преступления. И кавказской ли национальности были отдельные действующие лица.

Носиков кое-что убрал – из того, что казалось лишним. Наверное, не все, но нужно было на чем-то кончить.

К концу недели появились еще два рассказа на близкую тему.


P.S. Чтоб напечататься, Носиков придумал себе псевдоним «В. Осокин» – те же буквы, что и в фамилии, только в другом порядке.


P.P.S. Хозяину ограбленной квартиры Носиков дал имя-отчество Никита Петрович, а человеку, которого обокрали в трамвае, – фамилию Клепиков.

Upd 1

Похищение «Святой Терезы»

Василий Николаевич подобрал ключ к квартире Никиты Петровича. А может, и ногтем открыл замок – такие замки сейчас, что умельцу нетрудно.

Взял кое-что по мелочам, а из шкафа на кухне – бутылку вина «Santa Maria».

Никита Петрович, вернувшись домой, позвонил в милицию – так мол, и так. А ему говорят: «Мелочи – они и есть мелочи, а лицо ваше грабительское не кавказской ли будет национальности?»

Никита Петрович ничего про эту национальность сказать не смог. Но делать нечего, пошел он в магазин, купил новый замок и в дверь врезал.

А Василий Николаевич дело знает, ему этот замок открыть – раз плюнуть. И он открывает, проникает в квартиру, берет там, что может. В том числе бутылку вина «Santa Luiza» из шкафа.

Никита Петрович, придя домой, позвонил в милицию. «Что же, – ему говорят, – у нас тут дела серьезные: террористы людей похищают, устройства закладывают с тротиловым эквивалентом, а что у вас – так это мелочи жизни. И, кстати, грабителя вашего лицо не кавказской ли, случаем, национальности?»

Никита Петрович о лице этом никакого представления. Пошел в магазин, купил там фирменный особый замок и в дверь свою врезал.

Василий Николаевич приходит, видит фирменный этот замок. «Ну, – думает, – богатенький стал Буратино». Но фирма – она всегда фирма, гвоздем просто так не откроешь. Так ведь и силушка есть у Василия Николаевича. Навалился могутным плечом и высадил дверь вместе с замком особым.

Нести, собственно, нечего из квартиры, но бутылку вина «Santa Esmeralda» Василий Николаевич взял-таки, что Никите Петровичу особенно обидно, – он эту бутылку не в шкафу кухонном прятал уже, а в специальном укромном месте.

Позвонил Никита Петрович в милицию.

«А что вы так неоперативно сообщаете нам информацию? – ему говорят. – Кроме того, нам желательно знать, не кавказской ли национальности то лицо пресловутое?»

Про лицо ничего не знает Никита Петрович. Но делать нечего. Отремонтировал дверь, вставил замок, какой попроще – чтобы потом меньше хлопот было. Взял на работе отгул и вот сидит у себя на кухне, открыв бутылку вина «Santa Victoria», и ждет, на звонки в дверь не отвечая. A «Victoria», между прочим в переводе с молдавского означает «Победа».

Василий Николаевич по привычке подходит к двери. «Дай, – думает, – зайду». Замок ему, умельцу такому, открыть – это пару раз плюнуть. А Никита Петрович со своего места слышит шорох, звонит в милицию и оперативно ее информирует. Ему говорят: «Принято. Ждите». Тут Василий Николаевич открывает дверь, входит, а Никита Петрович говорит ему: «Ага, попался!»

Василий Николаевич бьет Никиту Петровича по уху, валит на пол и лежачего бьет ногами, как в телевизионном вечернем триллере на сон грядущий. Потом допивает из бутылки вино, не оставляя отпечатков, – ту самую «Викторию», которая, что особенно обидно, в переводе означает «Победа». А другую бутылку под названием «Santa Tereza», то есть «Святая Тереза», находит в укромном месте и забирает с собой.

Через какое-то время приходит милиция и помогает Никите Петровичу подняться с пола. Задержка, понятно, по объективным причинам: террористы берут заложников, тротиловые эквиваленты взрываются, пули бандитские свищут. Но в плане дачи показаний Никиту Петровича просят сообщить, не кавказской ли национальности было лицо то самое.

– Нет, – Никита Петрович с трудом качает головой, – ни лицо, ни прическа.

– Жаль, – говорят ему, – но все равно вы оказали следствию неоценимую помощь.

И жмут ему руку, словно герою.

– Очень рад, – говорит Никита Петрович и улыбается, довольный. Хромая, провожает милицию до двери.

И до сих пор еще, кстати, прихрамывает на левую ногу.

Upd 2

Рыболовы

Пестряков и Клепиков были друзья-рыболовы.

Однажды у Пестрякова в трамвае вынули из кармана бумажник.

Пестряков сильно обиделся и придумал такую вещь: пришил два ряда рыболовных крючков внутри брючного кармана, чтобы тот, кто сунет туда руку, зацепился и не ушел. Оснастив себя так, он стал разъезжать в трамваях, напуская на себя рассеянный вид. Почувствовав в кармане постороннюю руку, рыболов делал особое подсекающее движение корпусом, после чего оставалось только сдать пойманного на крючок карманника какому-нибудь милиционеру.

Таким вот образом он поймал больше десятка мелких воришек и остановился не потому, что карманников стало меньше, а потому что надоел милиционерам. У них, у милиционеров, и поважнее того дела были.

Со времени этого случая прошло уже лет двадцать, а у Клепикова вынули из кармана бумажник совсем недавно. Он сделался зол на людей и решил поступить по примеру Пестрякова. Пришил себе тоже два ряда рыболовных крючков внутри брючного кармана. Еще положил газетной бумаги, чтоб карман оттопыривался. В трамвае напустил на себя рассеянный вид и стал ждать. Ждать пришлось недолго – кто-то, протискиваясь в тесном проходе, плотно прижался к спине Клепикова, и тот почувствовал скользнувшую ему в задний карман постороннюю руку. «Надо подсекать», – подумал Клепиков и сделал движение корпусом. Тот, кто был сзади, не вскрикнул, а что-то прошипел сквозь зубы. Его рука исчезла из клепиковского кармана. «Сорвалось», – подумал Клепиков. И тут кто-то крепко взял его за локоть, кто-то другой пихнул в спину. Клепикова вытолкнули из трамвая – так быстро, что он не успел сообразить, в чем дело, и пришел в себя уже оказавшись в темном углу между какими-то ларьками. Здесь его приставили к стенке и отпустили, но уйти не давали.

Двое их было.

– Ты что же это творишь, козел? – сказал первый.

– Умнее всех хочешь быть? – спросил второй и ударил Клепикова кулаком под дых.

– Это же вроде как мой карман, собственный, – пробормотал Клепиков.

– Это не твой карман, – сказал второй, – это его карман. – И показал пальцем на первого.

– Мой карман, – подтвердил первый.

– Усвоил? – второй ударил Клепикова кулаком.

– Не слышу голоса, – сказал первый.

– Ой! – воскликнул Клепиков.

– Не врубился клиент, – сказал первый, а второй, размахнувшись, ударил.

– Да, да, я понял, – закивал головой Клепиков, – это его карман.

– И в следующий раз в моем кармане должно лежать то, чему полагается лежать в кармане, – сказал первый.

– Раз в неделю по двадцать баксов, – уточнил второй.

– Это же вроде как рэкет, – пробормотал Клепиков.

– Сам напросился в натуре, – сказал первый.

– Я не смогу столько, у меня зарплата маленькая, – робко возразил Клепиков.

– В собес жалуйся, – сказал первый.

– Работать надо, – ухмыльнулся второй, – а не груши околачивать.

– Усек? – спросил первый. – Или еще добавить?

– Усек, – вздохнул Клепиков.

– А сотню баксов гони за ущерб, – первый помахал перед глазами Клепикова рукой с расцарапанным пальцем.

– У меня нет столько, – сказал Клепиков, доставая бумажник.

– Остальное положишь в карман к следующему разу. В мой карман, – сказал первый, принимая деньги.

Второй развернул Клепикова лицом от себя и, подтолкнув вперед, сильно ударил ногой по его заднему карману.

– Чтоб помнилось лучше, – сказал он вдогонку.

Крючки, пройдя сквозь брючную ткань, впились в тело Клепикова. Клепиков охнул и хромая пошел в кусты освобождаться.

Upd 3

Иван Полупудов

Андрей Васильевич и Николай Петрович ехали в одном трамвае. Андрей Васильевич был водитель, а Николай Петрович – простой пассажир. Иван Полупудов тоже ехал в этом трамвае. Он ехал в одну сторону с Николаем Петровичем, но дальше. Женщины, Клара Петровна и Людмила Сергеевна, тоже ехали далеко – до самого трамвайного кольца.

В вагоне сломалась дверь на задней площадке и перестала закрываться. Андрей Васильевич, сидя на своем водительском месте, думал, что дверь не закрывается потому, что люди лезут в переполненный вагон. Он глядел на сигнализирующую об открытой двери лампочку и говорил в микрофон: «Освободите заднюю дверь. Трамвай с открытой дверью не поедет». А в это время женщины, Клара Петровна и Людмила Сергеевна, трясли и дергали эту заднюю дверь, чтобы она закрылась. А Андрей Васильевич читал газету, пользуясь свободной минутой, пока горит лампочка. Николай Петрович тоже читал газету, сидя на своем пассажирском месте. А Иван Полупудов ничего не читал. Он подошел к двери, сильно взялся руками и закрыл ее.

Женщины вздохнули с облегчением.

– Какой мужчина, – сказала Клара Петровна.

– Настоящий полковник, – сказала Людмила Сергеевна.

Андрей Васильевич на своем водительском месте увидел, что сигнальная лампочка погасла, отложил газету и тронул трамвай с места. А Николай Петрович продолжал читать газету на своем пассажирском месте.

Но дверь на каждой новой остановке закрывалась все хуже и хуже. Иван Полупудов, даже прилагая всю свою силу, не мог закрыть ее сразу, хотя обе женщины и говорили каждый раз: «Вот какой настоящий мужчина». Так что Андрей Васильевич успевал, глядя на сигнальную лампочку, сказать в микрофон «Освободите заднюю дверь» и почитать газету, пользуясь свободной минутой.

Но на пятой или седьмой остановке дверь заело уже совсем окончательно. Андрей Васильевич сказал в микрофон:

– Освободите заднюю дверь, себя задерживаете.

Стал читать газету, но газета кончилась, и Андрей Васильевич пошел посмотреть, что там с дверью на задней площадке. Посмотрев, он сказал, что с неисправной дверью трамвай дальше ехать не имеет права, а только в парк. И пусть все выходят.

В это время у Николая Петровича тоже кончилась его газета. Он посмотрел кругом, что делается, и достал из сумки инструмент – фомку, которую носил с собой для нужного дела. Николай Петрович просунул гвоздодерную лапу своего инструмента в паз, по которому ходил направляющий дверной ролик. Немного нажал, и дверь закрылась.

– Какой мужчина, – сказала Клара Петровна.

– Настоящий полковник, – сказала Людмила Сергеевна.

А Иван Полупудов, который на этот раз со всей своей силой не смог ничего и только напрасно тужился, промолчал, но затаил в душе на Николая Петровича.

– Ну что же, если дверь закрывается, вагон имеет право оставаться на маршруте, – сказал Андрей Васильевич и пошел на свое водительское место.

Так ехали, но людям нужно было дальше Николая Петровича, а его остановка была совсем близко.

– Слинять намылился? А кто будет дел о делать? – спросил его Иван Полупудов, когда он собрался выходить.

– Неужели вы нас покидаете? – хором протянули женщины.

Но Николай Петрович, не обращая внимания, шагнул по ступеньке вниз.

– Ты что, нас не уважаешь? – Полупудов положил ему на плечо свою руку и не пустил дальше.

Стоя на нижней ступеньке, Николай Петрович растопырил два пальца, чтобы достать Полупудова японским приемом «макарадзуки».

– А у меня лом в кармане, – сказал Полупудов и, взяв Николая Петровича за плечо, поднял его одной рукой и поставил на верхнюю ступеньку.

– Вот какой мужчина, – сказала Клара Петровна.

– Настоящий полковник, – сказала Людмила Сергеевна.

«Против лома нет приема», – вздохнул про себя Николай Петрович и достал инструмент из сумки.

Андрей Васильевич на своем водительском месте уже готовился что-то сказать в микрофон. Но контрольная лампочка, сигнализирующая о незакрытой двери, погасла.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2, 3