Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Лиха беда начало

ModernLib.Net / Иронические детективы / Михалева Анна / Лиха беда начало - Чтение (стр. 20)
Автор: Михалева Анна
Жанр: Иронические детективы

 

 


Девять экранов показывали разные планы студии.

— Пять секунд до конца рекламного брейка, — предупредила Катерина по громкой связи:

— Четыре, три, две, одна, мотор!

— Наташа! — громко позвала Алена. Катька вздрогнула и резко развернулась. Глаза ее не пылали страхом. Она оставалась спокойна:

— Когда ты это поняла?

Алена шагнула через порог и прикрыла за собой дверь.

— Только что.

— И что теперь? — подруга прищурилась. Алена развела руками:

— Не знаю. Зачем ты убила Андрея Титова? Катька вздохнула и тут наконец побледнела.

— Ален, — устало проговорила она, — я так больше не могла. Я любила его слишком сильно. Я не понимала, что делаю. Целый год я глядела на него каждый день. Изо дня в день, понимаешь?! Целыми днями! А ночами рыдала, как идиотка, и ничего не могла с собой поделать. Можешь ли ты понять силу такой пытки?!

— И ты стала Наташей, чтобы заполучить Титова?

— Однажды ночью я вдруг поняла, что просто не выживу, если не добьюсь его. И тут способы уже не имели никакого значения. Я хотела его все равно как, все равно каким, лишь бы он был мой. Не могла я больше прятать взгляд, когда сталкивалась с ним в коридоре. Это потом все стало плохо. А поначалу он даже не заметил нашего сходства. Просто подцепил еще одну потрясающую девицу на тусовке. Потом влюбился. Я, конечно, переработала Маринкин опыт, как могла…

— Вышло очень удачно, — заметила Алена.

— Да, но чем дальше заходил наш роман, тем больше усложнялась моя жизнь. А потом превратилась в настоящий кошмар. С ним я чувствовала себя женщиной. Истинной женщиной, я вертела им как хотела, он готов был на меня молиться. Я и не представляла, на что способен по-настоящему влюбленный мужик.

Ведь до него меня никто так не любил. Но я не могла быть просто женщиной. Я безумно люблю свою работу, и кинуть ее под ноги даже Андрею… Нет, я бы не смогла! Я понимала, что пройдет совсем немного времени, и я опять начну выть по ночам.

— И поэтому ты перешла на двойной образ жизни?

— Я чуть с ума не сошла. Ты не представляешь, как это тяжело быть сразу двумя людьми в одном теле. Ведь на телецентре мне нужно было менять все: не только прическу и одежду, а все, понимаешь?! Привычки, манеры, образ мысли.

Теперь каждый раз, когда мы сталкивались с ним в «Останкино», я тряслась от страха. Я боялась выдать себя жестом. Да не передать мне этого!

— Господи, Катька, большинство женщин так и живет. Любовь и работа…

Почему нельзя было признаться, кто ты на самом деле. Почему ты заранее решила, что он не поймет? Он же тебя любил!

— Не мели чепуху! — Катерина мотнула головой. — Андрей Титов ненавидел работающих баб. Максимум, на что он бы согласился, так это если б я пошла рассказывать про погоду. Да и то вряд ли. Ему в женщине нравилась только женщина. Иного он не признавал. А обмана не потерпел бы. Не простил. И я знала, что если он раскроет, в чем дело, то позаботится о том, чтобы ноги моей не было в «Останкино». Да и вообще на телевидении, даже на кабельном. В этом плане он был злым и мстительным. Да какой мужик простит, что его так долго водили за нос? Не знаю, что со мной тогда произошло. Я измоталась, наверное. Эти его вопросы, его постоянная ревность. Он же в последнее время хотел знать про меня абсолютно все: что со мной, где я поминутно. Проверял. Я три месяца жила словно в аду и при этом должна была сохранять видимость счастья. Он же собрался разводиться. Представляешь, что со мной стало бы, переберись он ко мне насовсем? Он меня издергал. Я боялась абсолютно всего. На работе — что он узнает во мне Наташу, дома — что вдруг увидит во мне Катерину. Просто кошмар!

Наверное, я помешалась со страха. Не могу иначе объяснить. Вот тут появился Зюзя.

— Знаешь, я пока поднималась по лестнице, многое вспомнила: тебя у Налимова, твой мобильный. Это ведь Зюзя тебе названивал, а ты прямо при мне с ним разговаривала?

— Ты уже знаешь финал наших отношений, — Катькины глаза метнули злые искры. — Дурацкий финал, да и начало было ничем не лучше. Андрей купил «Тойоту» на меня, не хотел делить машину с женой при разводе. Впрочем, квартиру тоже. Но не в вещах дело. Все эти бирюльки, которые ты на мне у Налимова видела, тоже он подарил. Как же я перепугалась тогда, плела чушь, а ты верила, — проговорила она это совершенно равнодушно, не было в ее голосе ни нотки самодовольства. Она просто констатировала факт: Алена все эти месяцы была слепой дурой, ничего не замечала вокруг себя, работала на износ, увлеченная идеей покарать Горина. Как выяснилось, пустой идеей. — А Зюзя на меня запал сразу. Мы с Андреем приехали ставить машину на профилактику в тот самый сервис, где он работал. Наверное, это судьба. Зюзя подошел. Мы с ним парой фраз всего и перекинулись. Я и не догадывалась, что этот идиот примется меня выслеживать. Он узнал о моей работе и наконец догадался, что я вру Андрею. Начал меня шантажировать. Вот мне и пришлось взвалить на плечи еще и эту проблему. Держала его на коротком поводке — заигрывала, соблазняла, словом, влюбила в себя. На свою же голову. Но знаешь, что самое потрясающее? Зюзя полюбил во мне вовсе не Наташу, а Катерину. Уж не знаю почему. Может быть, чувствовал, что Наташа для него недоступна… Потом он начал меня уговаривать расстаться с Андреем, опять пригрозил, что все ему расскажет. Останавливало его только то, что если Титов узнает о моем обмане, то попрет меня с телевидения, а для меня лишиться любимого дела — просто смерть. И все-таки Зюзя хотел изгнать из меня Наташу, чтобы я навсегда осталась Катериной. Я подозревала, что он подумывает об убийстве. Как могла, уговаривала его не делать этого. А потом Андрей пригласил меня в свою команду. Как раз на «Политический ринг». И тут я оказалась перед выбором. Любовь или работа.

Смешно?

— Ничего веселого, — грустно заметила Алена.

— Вот и я о том же. Не знаю, как Зюзя узнал об этом. Только он принял решение. Я виновата лишь в том, что вовремя не порвала с Андреем. Может быть, сейчас он был бы жив.

— А Зюзю-то ты зачем раздавила? Катька опустила голову:

— Все покатилось по наклонной. Конечно, я Зюзю ненавидела. Просто так ненавидеть человека невозможно. Поверь мне, я испытала настоящее физическое удовольствие, когда размазала его по стене. Он же после всего, что со мной сделал, желал еще и продолжения наших отношений. А отказать ему я не могла, он шантажировал меня тем, что теперь мы с ним на всю жизнь повязаны кровью. Когда понял, что я не собираюсь с ним жить, совсем голову потерял. Говорил — я себя загубил и тебя с собой потоплю. Я все надеялась, что он передумает, не станет рассказывать тебе обо мне… Но ошиблась, он все-таки приперся на встречу.

Деньги какие-то запросил, идиот. Думал, что так он солиднее будет смотреться.

— А я-то подумала, что его последние слова были обращены ко мне. Он мне прохрипел перед смертью:

«Слишком красивая», — совершенно некстати вспомнила Алена.

— Когда Андрея не стало, потерялась и я, — Катька вздохнула. — Я уже не была Катериной, но не могла быть и Наташей. Словом, болталась, как дерьмо в проруби. Ухватилась за «Политический ринг» потому, что тут я все еще чувствовала себя хоть кем-то. На работе душой отдыхала. Ну а история с Гориным…

— Это можешь не объяснять. Ты за нее так ухватилась, что я удивилась поначалу, с чего бы это, И когда у меня появились сомнения в его причастности к аварии, ты переполошилась. Странно, что мне это не показалось подозрительным.

— Я все еще надеялась, что выгребу из этой истории. Что все спишут на политику, а меня оставят в покое, и я стану прежней Катериной — увлеченным режиссером. Конечно, «Политический ринг» без Андрея — уже не то, но что поделаешь. Я хотела забыть эту историю с Наташей. Я даже все ее шмотки запихала подальше в шкаф. Но ничего не вышло. Вот так! — Катерина посмотрела на нее в упор. — Загнала я себя в ловушку, да?

— И как теперь быть?

В этот момент в глазах Катерины вспыхнули холодные искры. Алена ощутила знакомую по прошлым попыткам покушения на нее слабость в коленях и поняла, что сейчас ее снова попытаются прикончить. Ожидать такое от Катьки, с которой вместе ходили в школу… да что там в школу, неделю назад кофе за одним столом в «Антраците» пили!

Та дернулась к сумочке и, прежде чем Алена успела что-либо сообразить, нацелила на нее дуло настоящего пистолета.

— Я ведь режиссер, — прозвучал стальной голос, такой непохожий на голос Катерины, — я всегда простраиваю мизансцену. Наташей я ведь стала не с бухты-барахты, я все подготовила: и документы, и базу — не подкопаешься. Я надеялась, что ты ни о чем не догадаешься, но все-таки предполагала, что когда-нибудь ты можешь прозреть. Знаешь, на приеме у Налимова я поняла, что должна подстраховаться. На следующий день я подала документы на шенгенскую визу. Так, на всякий случай. Разумеется, на паспорт Наташи. Не получилось выгрести малой кровью, ничего. Оказалось, что этот кусок жизни я безнадежно загубила, когда впервые вышла из комнаты в образе Наташи. Но тем не менее нужно как-то продолжать свою биографию. Теперь я покончу с Катериной. Пожалуй, навсегда. Зюзя был бы недоволен.

— Кать, — вкрадчиво проговорила Алена, — тебе лечиться нужно. Ты же не надеешься выйти отсюда, оставив здесь мой труп?

— Почему нет? Катерина исчезнет, появится Наташа. Поживу с полгодика в Париже, потом вернусь — вот и все дела. Смерть Титова благополучно спишут на Горина и замнут, как заминают у нас сотни заказных убийств. А я потом потихонечку снова влезу на телевидение. Конечно, придется начать с азов. Но жизнь длинная, успею. К тому же быть и женщиной, и профессионалом одновременно гораздо приятнее, чем кем-то одним.

— Слушай, ты же всю прежнюю жизнь перечеркнешь. — Алена понимала, что доводы ее звучат неубедительно. Катька действительно все продумала. Пока закончится передача, пока все разберутся, что за режиссерским пультом никто не сидит, пока кинутся наверх из студии проверять, куда делась Катерина, ее собственный труп уже успеет окоченеть. А Катька преспокойно перевоплотится в Наташу и улетит в Париж.

Алена лихорадочно шарила по плоскости двери в поисках ручки.

— Зря стараешься, я на предохранитель поставила на всякий случай. — Катька прицелилась. — Сама ты не откроешь. Это возможно только с пульта или обратной стороны.

— Кать, подумай!

— Нет уж. Я и так все время думаю, мне в отпуск пора. Извини!

Она уверенно нажала на курок. Раздался хлопок выстрела. В этот момент Алену бросило в сторону. В стремительном полете она успела удивиться, что все еще жива, а потом шмякнулась головой о стену.

— Девчонки, — выдохнул Вадим, — прежде чем разборки устраивать, громкую связь нужно выключать!

Катерина откинула пистолет в сторону и покосилась на кнопки режиссерского пульта. На нем действительно горело табло «Связь в студию».

Глава 29

Отпираться не имело смысла — Катерина призналась в своих преступлениях настолько публично, насколько это вообще возможно было сделать, ведь вещала она по громкой связи не просто на всю студию, а на всю страну (если учесть возможности прямого эфира). Кроме того, во время передачи шла и запись, так что ее признания остались и на пленке. Правда, это уже не имело значения. Во всяком случае, для Катьки, она в данной ситуации проявила себя нормальным, здравомыслящим человеком, не сопротивлялась при задержании, не скандалила и не выла белугой, когда ее доставили в одиночную камеру КПЗ. Вообще держалась очень спокойно и с достоинством. Правда, наотрез отказалась от посещений Алены, которой разрешили навестить подругу в виде исключения. Однако Катька ее не приняла. Наверное, обиделась. А обижаться-то было не на что. Ну что такого ей Алена сделала? В конце концов, она же громкую связь не включала. Она и понятия не имела, что Катькины признания слушают абсолютно все, она-то думала, что это исключительно ее привилегия. То, что происходило в студии, она знать не могла.

А произошло вот что: после перерыва на рекламу, когда Катька скомандовала «Мотор!» и вновь включились камеры, ведущий проговорил положенный текст и передал слово Налимову, К тому моменту страсти по скандальной истории с фирмой «Дом» накалились до предела. Горин и его товарищи почувствовали неладное, стали уводить разговор в сторону. Вот тут Налимов и предложил выступить Валентине Титовой, дабы та рассказала, как ее покойный муж пытался бороться с господином Гориным и что из этого вышло. Пока Титова спускалась к микрофону, в студии повисла томительная пауза. В этой-то тишине из колонок отчетливо и прозвучал Аленин голос: «Наташа!» и Катькин вопрос: «Когда ты это поняла?», ну и все остальное.

Это Алене в аппаратной казалось, что от ее возгласа «Наташа!» до вопроса «Зачем ты убила Андрея Титова?» прошла целая вечность. На самом деле в притихшей студии, когда все с замиранием сердца ждали монолог Валентины Титовой, та успела сделать пять шагов вниз по ступенькам. Когда же из колонок вылетел вопрос Алены, обращенный к Катьке: «Зачем ты убила Андрея Титова?», вдова вздрогнула, споткнулась и застыла в неестественно согнутой позе, опершись на плечо сидящего поблизости Лехи Коновалова.

Ведущий было дернулся, дабы крикнуть режиссеру в микрофон, чтобы она там у себя разобралась с громкой связью и не срывала программу, но его остановили люди Горина. Уж непонятно каким чутьем, но они моментально сообразили, что только в этом нестудийном диалоге и кроется спасение для их шефа. А дальше все стали свидетелями трагедии, которая разворачивалась на другом этаже, в закрытой аппаратной, в которой выясняли отношения две подруги.

Надо сказать, что Вадим, обещавший прибыть к началу съемки, все-таки умудрился опоздать и явился как раз в разгар диалога Катерины и Алены. Поначалу он слушал с интересом, а когда дело дошло до пистолета, то стремглав бросился наверх.

Он-то и откинул Алену к стене, с силой распахнув дверь. Чудо, что пуля пролетела мимо его головы и вообще никого не задела. Чудо, что он успел спасти Алену, хотя она потом долго ныла, что раз уж взялся спасать, так делай это на совесть и не калечь: ведь отпихнул дверью так, что у нее синяк теперь во весь правый бок, да еще и огромная ссадина на затылке, полученная в результате удара о стену.

На сии упреки он только хмыкал, мол, в следующий раз сама себя спасай, если мои методы не устраивают. И при этом неизменно дотрагивался до внушительного кровоподтека под правым глазом.

Вообще-то кровоподтек этот никакого отношения к следствию по делу об убийстве Андрея Титова не имел, а явился результатом стычки с Костей Буниным: когда Вадим рванулся из студии, Бунин последовал за ним столь же стремительно со словами: «Я тоже хочу хоть раз спасти ее от смерти! Ты уже два раза спасал, дай другим поучаствовать!» Столкнулись они на лестнице, там же и произошла короткая потасовка, под конец которой Бунин покатился вниз кубарем, а Терещенко взлетел на третий этаж, с гордостью унося трофей в виде фиолетового фингала.

Бунина после этого Алена еще не видела. Он не любил представать перед дамами в жалком виде. Если учесть, что со дня исторических съемок прошел уже без малого месяц, то, по всей видимости, вид у Кости был уж очень жалким, может быть, даже плачевным, так что он теперь зализывал свои раны где-то в одиночестве. Это дало ему честный повод отвлечься от Марины без морального ущерба для себя. Дело в том, что Костя вряд ли пережил бы инициативу женщины в процессе расставания. А Марина непременно бы его бросила, так как в ее биографии начался новый период.

После того как Павел чистосердечно признался в своей верности и в «исключительно деловом интересе» к Инессе (он-де желал пригласить ее к сотрудничеству как топ-модель, дабы она снялась для каталога его магазинов), Марина со спокойной совестью занялась… вовсе не Леликом, как того ожидала Алена, а Алексеем Кравцовым. Стоит ли говорить, что после просмотра «ее акварели» у интеллигентного бизнесмена не осталось шансов избежать обольстительных сетей. Он ушел от жены и ринулся в пучину нового чувства. О дальнейших матримониальных планах Марины история умалчивает. Алена так и не узнала, во что преобразовалась столь изящная геометрическая фигура, как любовный квадрат (Марина, Павел, Лелик и Кравцов), потому как дама трех сердец укатила в Венецию на целый месяц. И Алена подозревала, что поехала она не одна, а с кем-то четвертым. Впрочем, это уже не так важно. Рано или поздно Марина неизбежно пригласит ее на свой очередной день рождения, тогда-то все и прояснится.

Что касается программы «Политический ринг», то она с успехом обосновалась в сетке и выходит каждый вторник в очень выгодное время. Рейтинги у нее стабильные, но не такие уж и высокие, как ожидалось.

Господин Горин после эфира не только не затаил на Алену злобы, а даже поблагодарил ее. Выглядело это весьма забавно: он самолично растолкал медсестер, которые мазали ее со всех сторон йодом и пытались забинтовать голову, сначала пожал, а потом, смутившись почему-то, галантно поцеловал ручку.

Его товарищи по партии не замедлили последовать примеру вождя: все как один приложились. К концу процедуры Алена имела жалкий вид (партийцев, включая охрану, было много). Ей вспомнилась сцена из «Мастера и Маргариты», где Маргарите как хозяйке бала целовал руку каждый гость. Нашла, что ощущения ее и Маргариты были схожи.

Налимов же целовать ее не стал, распрощался довольно скупо, хотя и улыбался при этом. Алена решила, что он, как не достигшая желаемого результата сторона, уж непременно обидится на нее. Но ошиблась. Через два дня он перезвонил, предложил встретиться. Она сочла невежливым отказываться, приковыляла в предложенный ресторан. Они весело болтали, как старые друзья. А когда ужин подошел к логическому завершению, Налимов посерьезнел и перешел на деловой тон:

— Вы замечательно проявили себя, Аленушка.

— Вот уж не ожидала услыхать такое именно от вас! — искренне удивилась она.

— С вашей стороны было сделано все, как нужно. И даже больше, — он не скупился на похвалу. — А посему мне бы не хотелось с вами расставаться…

— В каком смысле?

— Ни в каком. Я предлагаю вам сотрудничество. Должность начальника отдела информационных программ на ведущем телеканале вам подойдет?

— Мне? — В этот момент она поперхнулась мороженым и вытаращила на него глаза. Представить себя в огромном кабинете, с секретаршей, с большущим штатом дикторов, корреспондентов, редакторов в подчинении, с почти неограниченной властью и еще большими обязанностями, да еще с такой космической ответственностью!

— А почему нет?

— Хочу напомнить, что мне нет и тридцати! — Она с трудом проглотила мороженое и покраснела. — Какой у меня авторитет?!

— У вас, — он усмехнулся, — глупенькая. Мое слово — вот ваш авторитет.

— Но это же непосильная работа.

— И сумасшедший оклад. Мне кажется, вам стоит подумать. У вас потрясающая хватка и удивительная фантазия. Мы с вами таких дел наворочаем!

Алена представила характер этих дел, и мороженое полезло вверх по горлу. Большую политику она никогда не любила. А после истории с фирмой «Дом» так просто ненавидела. Придя домой из ресторана, она долго бродила по квартире, обхватив плечи руками. Думала. С одной стороны, конечно, это грязь. И ее эта грязь затянет в себя по самые уши, если совсем не поглотит. Ведь что такое директор информационного отдела? По сути — это директор информации, которую вещает ведомый ею канал. А это значит, именно ее рук дело будут те самые информационные войны, ее головной болью будут разбирательства с высшими чинами власти и т. д. и т. п. Но с другой стороны… Она станет большим человеком, причем сразу. И деньги опять же… Сейчас она даже представить не может сумму, которую будет получать ежемесячно. И будет где развернуться со своей фантазией, со своей энергией, со своей уже оформившейся тягой ко всякого рода расследованиям и тайнам…

Алена подошла к большому зеркалу в прихожей, пристально разглядела собственное отражение и медленно, но уверенно помотала головой: «Нет уж! На кой черт мне все это?» Она хорошо помнила, какой увидала себя в маленьком зеркальце пудреницы тогда в редакции: холодный расчет в глазах, поперечные складочки на переносице. Еще немного — и начнешь видоизменяться в какую-нибудь адскую нечисть. «Увольте!»

— Ну и дурочка! — неожиданно подытожила тетка Тая, когда она рассказала ей о своем отказе Налимову.

— Вот уж от кого-кого, а от тебя такого я не ожидала! — искренне изумилась Алена.

— Да уж… — протянул Горыныч, и они с Вадимом обменялись многозначительными взглядами. — Наши дамы сто очков мужикам дадут. Мы с тобой просто статисты какие-то рядом с ними.

— Кстати, о статистах, — Алена хитро прищурилась. — Меня уже долго мучает вопрос… как мужчины относятся к женским играм?

— В большую политику? — усмехнулся Горыныч.

— Можно назвать и так. Ведь понятно, что отношение женщины к мужчине — это тонкая игра. Я в последнее время много с Мариной общалась, а она мастер по этой части. Вот и задумалась…

— Ничего личного, но я все-таки замечу, дорогая, — усмехнулся Вадим. — Ну и подружки же у тебя. Одна другой стоит.

— Да и родственницы в общем-то не отстают, — Горыныч опасливо покосился на тетку Таю. Та незамедлительно приняла невинный вид.

— Вот я и говорю, — решила продолжить мысль Алена. — Есть дамы, которые используют такие простые приемы, от которых у всех окружающих их женщин сводит от скуки скулы. А мужики уже столько веков подряд покупаются на эти приемы. Им что, это нравится?

— Мужчины! — подозрительно ехидно хмыкнула тетка Тая.

На кухне повисла странная, неловкая пауза. Вадим почему-то потупил взор и покраснел. До ушей и густо. Алена не выдержала:

— Поясни… Родственница пожала плечами:

— Некоторые глупые девочки тоже покупаются…

— Может, не надо! — Терещенко воплотил в себе вселенскую мольбу о пощаде.

На что Алена тут же встала в стойку:

— Не меня ли ты имеешь в виду?! В чем дело?!

— Ну хорошо, — тетка улыбнулась Вадиму. — Лучше ей все сейчас рассказать, а то она тебя замучает, ты ей признаешься, и тогда она тебя добьет до конца. Мы немножечко тебя разыграли. Когда ты стремглав сбежала из театра, Вадим долго не мог понять, почему. Я ему объяснила, и мы решили влюбить тебя по-настоящему. Используя исключительно женские методы. Первым была ревность.

— Криминалистка! — тут покраснела уже и Алена, но только от возмущения.

«Да как он посмел ее законными методами ее же в самое сердце!»

— Никакой криминалистки не было, как ты понимаешь, — Горыныч покачал усами.

— Потом равнодушие: «Давай останемся друзьями», никаких обид, никаких опасений тебя потерять. Ведь не звонить неделями, опаздывать на свидания, обещать и не являться — это все женские крючки, на которые так здорово попадаются наши кавалеры. Мы же с завидной регулярностью применяем их собственный постулат: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей».

В твоем случае мы эту формулу применили по назначению. Правда, Вадим долго сопротивлялся. Говорил, что ему жалко тебя, что он не может так поступать с тобой. Если бы ты только знала, сколько сил мне стоило уговорить его не явиться к тебе на свидание. Да я просто поседела. Ну а потом, когда над тобой нависла опасность, он, конечно, сорвался.

— И вздохнул полной грудью. — Терещенко робко взглянул на Алену виноватыми глазами.

А ее уже трясло.

«Катись ты ко всем чертям со своими телячьими извинениями!»

— Как ты мог! Ты же видел, как я переживаю! Да и вообще… Неужели мои страдания для тебя всего лишь составная часть игры?

— Но для тебя же игра — мужские страдания, — резонно заметила тетка. — Ты же, наверное, в глубине души подозреваешь, что от твоих выкрутасов мужчины тоже страдают.

— Я — это я! Я ведь женщина! — Алена не знала, какой еще привести аргумент.

Да и вообще, к чему какие-то аргументы?! Она просто сгорала от праведного гнева.

— А как насчет равноправия полов, о котором ты так любишь рассуждать? — родственница вопрошающе вскинула бровь.

— Я вообще больше не намерена рассуждать! Во всяком случае, в вашем присутствии! — Алена резво подскочила и, оттолкнув поднявшегося было к ней Вадима, рванулась вон из кухни.

В прихожей она судорожно открыла входную дверь и, содрогаясь от возмущения, выскочила на лестничную площадку. За ее спиной послышалась возня и голос тетки Таи:

— Дуй за ней, дурень! Она только этого и ждет! «Интересно, все женщины такие стервы или я — это исключение?» — усмехнулась про себя Алена, предусмотрительно замедляя бег по лестнице.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20