Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Стены слушают

ModernLib.Net / Триллеры / Миллар Маргарет / Стены слушают - Чтение (стр. 4)
Автор: Миллар Маргарет
Жанр: Триллеры

 

 


– Я не знаю.

– Потому что он хочет ее смерти.

– Неправда! Он любит ее. Любит больше всех.

– И ненавидит больше всех. Она... Нет, не так. Он видит в ней причину его эмоциональных невзгод. Если Эми мертва, проблемы кончились. Он свободен. О, конечно, он будет страдать на сознательном уровне. Он будет чувствовать горе и жалость и всякое такое. Но далеко, на дне колодца, желанная свобода.

Руперт помолчал.

– Только он не свободен. Эми жива.

– Я ни минуты не сомневалась в том, что это так.

Хелен явно почувствовала облегчение от этой вести, виновато почувствовала. Похоже было, что она тоже как бы пробиралась по дну колодца, ища покоя, и вдруг наткнулась на мертвую Эми, на потонувшего, измазанного птенчика со все еще разинутым клювом.

– Послушайте, Руперт, похоже, вы поняли, что Джилл не в себе. Вы будете снисходительны. Ведь будете?

– Это зависит...

– От чего?

– От его поведения.

– Я уверена, худшее позади. Всякий раз, когда какая-нибудь неприятность в этом роде, Джилл суетится и нервничает, но, в конце концов, его удается образумить.

Если не Руперта, то себя она образумила. Подхватив кольцо, надела его на палец, лишь смутно понимая, что зачем-то его снимала.

– Мне пора бежать. Опаздываю на прием к зубному врачу. Вы дадите знать, как только будут вести от Эми?

– Ну, конечно! Я даже захвачу с собой письмо, чтобы Джилл мог опознать почерк.

– Не надо так шутить!

– Я не шучу. Напротив, вполне серьезен. Что мне терять?

– Вы вели себя молодцом во всей этой истории, – восторженно сказала Хелен. – По-моему, Эми ужасно ошиблась, сбежав от вас.

– Она не сбежала. Я отвез ее. И если она ошиблась, это ее дело. Самостоятельно решиться на что-то очень ей полезно, даже если тут ошибка. Может быть, даже Джилл, в конце концов, поймет это.

– Поймет. Дайте срок.

– До сих пор она никогда ничего по-своему не делала. Поездка в Мехико была своего рода декларацией независимости. На самом деле просто менялась сфера зависимости: Уильма наметила каждый метр их пути.

Хелен мысленно перекрестилась при упоминании Уильмы. Та никогда ей особенно не нравилась, зато, по крайней мере, не нарушала ее снов в качестве мертвой птички.

– Послушайте, Руперт, пусть вы сочтете это глупостью, но не приходило ли вам в голову поискать Эми через одну из больших газет, читаемых во всей стране? Я хочу сказать – известить ее, что мы беспокоимся и хотим знать, где она теперь. Такие объявления видишь постоянно: "Билл, свяжись с Мэри"; "Чарли, напиши маме"; "Эми, вернись домой". Такие примерно вещи.

– "Эми, вернись домой", – повторил Руперт, – идея Джилла, вероятно?

– Ну да, его. Но я с ним согласна. Она может удачно обернуться. Эми не из тех, кому нравится зря беспокоить близких.

– А может быть, и из тех. Откуда нам знать? У нее никогда не было случая доказать, из каких она.

– Ну, попробовать-то можно. Ей это не повредит. Да и вообще никто не поймет, если составить объявление туманно, не называя фамилий. Мы, разумеется, не хотим публичности.

– Вы подразумеваете: Джилл не хочет.

– Полагаю, никто из нас не хочет, – резко возразила Хелен. – Вся эта история весьма странно выглядела бы в газетах.

– Она запросто угодит в газеты, если Джилл начнет повсюду вопить, будто Эми мертва, а я собираюсь свить любовное гнездышко с мисс Бартон.

– Пока что он кричит об этом только со мной наедине.

– И с частным сыщиком Доддом.

– Не думаю, что он много рассказал Додду. Только объяснил, зачем надо сравнивать почерк Эми в этом письме с другими ее письмами. – Она встала и наклонилась над бюро. – Руперт, ведь вы знаете, я на вашей стороне.

– Благодарю вас.

– Но вы должны в чем-то уступить Джиллу для вашей собственной безопасности. Если он поймет, что вы в самом деле стараетесь найти Эми и забрать домой, это поможет привести его в порядок. Попробуйте.

– Вы имеете в виду объявления?

– Да.

– Ладно, это нетрудно сделать.

– В любой библиотеке вам назовут ведущие газеты страны. – Она поколебалась. – Это может дорого обойтись. Естественно, мы с Джиллом заплатим за...

– Естественно?

– Ну и что? Это ведь наша идея. Будет только справедливо, если...

– Мне кажется, – отрезал Руперт, – я способен оплатить расходы по розыску моей жены.

"Эми, вернись домой". Он уже представлял себе, как будут выглядеть эти слова в печати. Но знал, что Эми никогда не вернется.

Глава 7

Элмер Додд, нагловатый человечек с густой копной волос, в разное время и с переменным успехом работал плотником в Нью-Джерси, матросом на панамском грузовом судне, военным полицейским в Корее, телохранителем китайского экспортера в Сингапуре и продавцом Библии в Лос-Анджелесе. Когда ему стукнуло сорок, он встретил женщину, которая склонила его к оседлому образу жизни. Тут-то он и обнаружил, что, переменив столько профессий, не стал профессионалом ни в одной. Тогда решил заделаться частным сыщиком и перевез невесту в Сан-Франциско. Чтобы войти во вкус дела, слонялся вокруг Дворца правосудия, пропадал на судебных процессах, делая заметки для памяти, подолгу сиживал в архивах редакций "Кроникл" и "Экзамайнер", где зачитывался отчетами о знаменитых криминальных делах прошлого.

В конце концов, это могло пригодиться. Но все решила чистая случайность. Он зашел перехватить порцию спагетти в закусочную на Северном берегу как раз тогда, когда ее хозяин застрелил жену, тещу и тещиного любовника. Додд оказался единственным живым свидетелем.

С тех пор имя Додда знал каждый читатель газет в районе Залива. Оно выстреливало в бракоразводных разбирательствах, в уголовных процессах, мелькало в столбцах газетных сплетен и среди рекламных объявлений, где он предлагал свои услуги как специалист в разных сферах деятельности, включая графологию. Обладая парой книг по этому предмету, он считал себя знатоком не хуже других, поскольку графология не принадлежит к точным наукам. Во всяком случае, понахватался достаточно для исключительных дел, вроде дела Эми.

Эми выглядела малость не в себе (Додд имел еще и книгу по психопатологии). Но в себе или не в себе, она безусловно была автором всех четырех писем, которые Джилл Брандон принес для сравнения. Додд понял это сразу, раньше, чем Брандон покинул его контору. Но признать это тут же было бы неразумно. Экспертам требуется время. Они проверяют и перепроверяют материал, получая соответственную плату за труды. Додд тянул неделю, в течение которой проверял и перепроверял финансовое положение Джилла Брандона, а заодно соображал, какой запросить гонорар. Потом назначил как раз такой, чтобы Брандон издал вопль протеста, но все же не отменил заказ.

Додд был доволен.

Доволен был, несмотря на высокую цену, и Джилл.

– Не скрою от вас, Додд, у меня большая тяжесть снята с души. Конечно, я был почти уверен, что письмо написала она. Была лишь крошечная доля сомнения.

"Ну и врешь", – подумал Додд, но спросил:

– Теперь оно рассеялось, конечно?

– Конечно. Собственно говоря, вчера мы опять получили от нее весточку. Говоря "мы", я подразумеваю, что она писала мужу, а он передал ее письмо мне.

– Почему?

– Почему? Ну, я... Он знает, я очень беспокоюсь из-за сестры. Ему хотелось сообщить мне, что она в порядке.

– А она в порядке?

– Конечно. Эми в Нью-Йорке. Я подозревал, что она может быть там, – у нас родственники в Куинсе и Уестчестере.

– Вы захватили письмо?

– Захватил.

– Хотелось бы взглянуть. Разумеется, без доплаты, – поспешил добавить Додд, бросив беглый взгляд на лицо Джилла. – Просто из любопытства.

Джилл нехотя протянул письмо через стол, словно опасаясь, что Додд внезапно передумает и заявит: все письма подделаны.

Додд с первого взгляда понял, что почерк тот же, но ради Джилла проделал несколько движений. С помощью увеличительного стекла и линейки он измерил и сравнил расстояния между строчками, словами, полями, абзацами. Но его заинтересовал текст: он показался гораздо более резким и уверенным, нежели текст остальных писем. Почерк был, конечно, тот же. Но была ли той же женщина?

"Дорогой Руперт,

что заставило тебя выкинуть столь странную вещь? Я глазам своим не поверила, увидев объявление в "Геральд Трибюн". Джилл придет в ярость, если обнаружит. Ты же знаешь, как его злит малейшее упоминание о рекламе.

Конечно, я вернусь домой. Но не прямо сейчас. Как ты можешь узнать по штемпелю, я в Нью-Йорке. Это подходящее место для тех, кто хочет разобраться во всем сам. Тебя никто не беспокоит. Сейчас я как раз нуждаюсь в этом.

Не тревожься из-за меня. Я по тебе скучаю, но вполне счастлива и знаю, что ты хотел бы этого для меня.

Пожалуйста, забери объявление из газеты (или газет? Молю небо, чтобы я ошиблась!). И еще, пожалуйста, позвони Джиллу и Хелен и скажи им, что у меня все в порядке. Немного погодя я им напишу.

Мне очень трудно писать письма. Возникает отчетливо и ярко то, что хотелось бы забыть, – нет, не забыть, но отодвинуть. Прежняя Эми была ребенком, и прескучным. А новая еще не вполне в себе уверена!

Мак живет хорошо. В Нью-Йорке довольно много собак, преимущественно пуделей, но время от времени мы случайно встречаем скотча, и Мак не чувствует одиночества.

Пока не забыла: список адресов для рождественских поздравлений лежит в левом верхнем ящике бюро в кабинете. Закажи открытки пораньше с нашими с тобой именами, напечатанными внизу, конечно.

Береги себя, дорогой. С любовью —

Эми".

– Список рождественских поздравлений? – пробормотал Додд. – Сейчас сентябрь.

– Я учил Эми, – то есть мы были оба так воспитаны, – заранее заботиться о такого рода делах.

– Не переусердствовала ли она слегка?

Джилл знал, что переусердствовала, однако спросил:

– Что вы хотите сказать?

– Для меня смысл в том, что она не собирается быть дома на Рождество и старается сказать об этом поделикатнее.

– Не могу поверить.

– Что ж, вы и не обязаны, – жизнерадостно согласился Додд. – Может быть, я ошибаюсь. Вы обсуждали это с зятем?

– Нет.

– Я посоветовал бы обсудить. Он, вероятно, лучше знает свою жену, чем вы.

– Сомневаюсь. Кроме того, у нас с Рупертом не слишком хорошие отношения.

– Семейные разногласия, да? Может, тут и кроется истинная причина бегства?

– В семье не было никаких разногласий, пока не уехала Эми. С тех пор кое-что возникло, понятно.

– Почему "понятно"?

Не получив ответа, Додд продолжал:

– Подобного рода случаи происходят гораздо чаще, чем вы можете вообразить, мистер Брандон. Большинство из них не попадает в полицейские досье или в газеты; они оседают в памяти семьи. Леди чувствует скуку или отвращение или то и другое и – фьють! – отправляется немного полетать. Закончив полет, возвращается домой. Соседи думают, что она была в отпуске. Словом, никто не становится мудрее. Кроме разве ее самой. Полеты бывают суровой школой для леди.

Додд был специалистом по полетам и не нуждался в научных руководствах по этому предмету.

– Моя сестра, – сказал Джилл, – не из тех, что заинтересованы в полетах.

Он поперхнулся на незнакомом слове, как если бы оно застряло в горле рыбьей костью. Прокашлявшись, он вытер рот и уставился на Додда, вдруг возненавидев волосатого человечка с металлическим взглядом, потускневшим на подглядывании сквозь замочные скважины с черного хода жизни.

Он поднялся молча, не доверяя собственному голосу, и потянулся за письмами, лежавшими на столе Додда.

– Говорю без намерения обидеть, – отчужденно сказал Додд, наблюдая задрожавшие руки Джилла и набухшие вены на висках. – И никакого оскорбления не нанес, хотелось бы знать?

– До свиданья.

– До свиданья, мистер Брандон.

В тот вечер за обедом жена Додда спросила:

– Как сегодня работалось?

– Прекрасно.

– Блондинка и красавица?

– Такое бывает только в книгах, радость моя.

– Счастлива слышать это.

– Мистер Брандон не блондин и не красавец, – заметил Додд, – но он интересен.

– Чем именно?

– У него проблема. Он вообразил, будто его сестра убита мужем.

– А ты что думаешь?

– Никто не платит за раздумья, – ответил Додд. – Пока что.

Глава 8

В воскресенье, двадцать восьмого сентября, спустя три дня после визита Джилла к Додду, прислуга Келлогов – Герда Ландквист – вернулась из месячного отпуска, проведенного в Национальном парке Йеллоустона.

Она позвонила Руперту с автобусной станции, надеясь, что в воскресенье он не работает и, может быть, предложит заехать за ней и привезти домой. Но к телефону никто не подошел, и она неохотно взяла такси. Отпуск плохо отразился на ее кошельке, а заодно и на нервах, особенно к концу, когда пошел снег и посетители парка толпами повалили вон, оставив его медведям, бурундукам и антилопам на всю зиму. Герда предвкушала приятный денежный чек и теплые уютные вечера у телевизора, который ей подарили Келлоги на прошлое Рождество. Телевизор был так отдохновителен, что она частенько засыпала перед ним, и миссис Келлог, деликатно постучав в ее дверь, спрашивала: "Герда? Вы забыли выключить телевизор, Герда?" Миссис Келлог никогда не командовала, никогда не давала прямых приказов. Она была вежлива: "Не затруднит ли вас?.." или "Как вы думаете, если?.." Спрашивала, словно уважая возраст Герды и ее более обширный жизненный опыт.

Она отворила входную дверь своим ключом и прямиком отправилась в кухню, чтобы вскипятить воды для чая и вареного яйца. Кухня была в идеальном порядке: посуда вымыта, раковина начищена до блеска. Все свидетельствовало о том, что миссис Келлог вернулась из Мехико домой. У мистера Келлог было больше охоты, чем способностей по части кухонных дел.

Когда чайник запел, запела и Герда – старую песенку из ее детства в Миннесоте. Запела без слов, давно забытых. Она не слышала, как вошел Руперт, только почувствовала, будто в комнате что-то переменилось. Обернулась и увидела его на пороге двери в холл. Растрепанные волосы и румяное от ветра лицо говорили, что он гонялся по парку вместе с Маком.

Несколько секунд он таращил на нее глаза и молчал, будто стараясь вычислить, кто она такая и что делает в его доме. Потом сказал ровным голосом, в котором не было привета:

– Добрый вечер, Герда.

– Добрый вечер, мистер Келлог.

– Как прошел отпуск?

– О, великолепно. Но, по правде говоря, я рада возвращению домой.

– И я рад, что вы вернулись.

Но радости не было ни в его лице, ни в голосе, и Герда задумалась, чем могла она досадить ему. "Что я такого сделала? Я была в Йеллоустоне. Ах, вероятно, это одно из его скверных настроений. Немногие знают о таких его настроениях".

– Как поживает миссис Келлог? – осторожно спросила она. – И Мак?

– Миссис Келлог уехала на другие каникулы. И Мака взяла с собой.

– Но...

Чайник засвистел, словно предупреждая. Герда сжала губы и захлопотала около плиты, стараясь не глядеть на деревянную вешалку у задней двери, где висел красный с черным витой поводок Мака. Ей чудилось, будто глаза мистера Келлога уставились ей в спину, как двуствольное ружье.

– Что же, Герда? Рассказывайте дальше.

– Я ни о чем говорить не собиралась. Вас не соблазняет яйцо, мистер Келлог?

– Нет, благодарю вас. Я поужинал.

– Питаясь в ресторанах так долго, как пришлось мне, проголодаешься по чему-нибудь домашнему, вроде яйца всмятку.

Яйцо растрескалось в кипящей воде. Герда бросила в воду щепотку соли, чтобы белок не вытек из скорлупы. Ее рука дрожала, и немного соли просыпалось на плиту, мгновенно превратив синее пламя газа в оранжевое. "Поводок Мака висит у двери. Он хорошо воспитанный песик, лучший из всех. Но никому в голову не придет вести его без поводка из-за машин. Особенно этого не станет делать миссис Келлог. Она нервничает в потоке автомобилей. Никогда не пробовала научиться водить машину".

Вслух Герда спросила:

– Вы питались в ресторанах или дома, пока миссис Келлог в отъезде?

– Так на так.

– Должна признаться, кухня в безукоризненном порядке.

– Сегодня утром мисс Бартон забежала по дороге из церкви домой и помогла мне с уборкой.

– О! – произнесла Герда, а про себя подумала: "Миссис Бартон, эта тварь с крашеными волосами. По дороге домой из церкви по дороге! А куда ведут наши дороги нынче, хотела бы я знать?"

Она вынула яйцо из кастрюльки и сунула на яичную подставку. Затем намазала маслом кусок хлеба, села за стол и принялась за еду. Мистер Келлог все еще торчал на пороге, разглядывая ее со странным выражением в глазах. Это привело ее в такое замешательство, что она едва могла глотать.

– Между прочим, – заговорил Руперт, – вам будет интересно узнать, что Мак выглядел шикарно. Моя жена привезла ему из Мехико новый поводок – одну из этих причудливых, сплетенных руками кожаных вещичек.

– Да ну! Как это мило.

– Мак тоже так считает.

– Могу поручиться, он выглядел так очаровательно, что не передашь словами.

– Да. – Руперт отступил с гримасой, словно от внезапной боли. – Когда поедите, хотел бы поговорить с вами, Герда. Я буду в кабинете.

Разговор оказался прост. Ее уволили. Ни малейших претензий к ее деловым качествам, конечно. Все дело в простой экономии. Миссис Келлог пробудет на востоке неопределенное время, и нет никакой возможности содержать Герду. Он произнес множество добрых слов о ее достоинствах, ее умелости и так далее. Но все сводилось к одному: ее увольняли. Месячное жалованье вместо предуведомления и лучшие рекомендации, которые напечатает мисс Бартон, будут ждать ее в конторе. Доброго пути и большой удачи.

Герда спросила:

– Значит, вы хотите, чтобы я сейчас же, сразу ушла?

– Да.

– Прямо вот так, ночью?

– Так будет проще всего, – заверил Руперт, – поскольку вы еще не распаковались. Я отвезу вас, куда захотите.

– Мне некуда идти.

– Есть отели. И Христианская ассоциация молодых женщин.

Герда подумала о теплых, уютных вечерах перед ее телевизором, взамен которых наступят смертельно холодные в гостиной ХАМЖ, в компании множества женщин, таких же скучных, как она сама. Обида ударила ей в глаза так, что она залилась слезами.

– Ну, ну, Герда, – смутился Руперт. – Не надо плакать. Ведь, в сущности говоря, это не касается личности.

– Лично меня касается!

– Мне очень жаль. Я хотел бы – право же, мы все хотели бы, чтобы дела складывались иначе.

– Какое ужасное возвращение домой.

– Бывает ужаснее, – возразил Руперт, вспомнив, как возвратился сам.

– Как быть с телевизором?

– Он ваш. Я приглашу электрика, чтобы он отключил его и перевез к вам, когда вы устроитесь.

– Если устроюсь.

– Я убежден, что вы без труда найдете место, которое приглянется вам больше. Здесь вам было бы очень скучно без миссис Келлог и Мака. Советую обратиться в агентство по найму.

Герда всхлипнула. Ее не прельщал этот совет. Она знала агентства по найму, надменный тон, каким там задавали вопросы с таким видом, будто не очень просто найти место, а все лишь для того, чтобы поднять себе цену, когда место найдется.

– Пожалуй, я позвоню Брандонам, – подумала она вслух.

– Кому?

– Брандонам. Брату миссис Келлог и его жене. Им приходится содержать огромный дом в Атертоне, и я неоднократно слышала ее жалобы на то, как трудно найти приличную помощь.

Он молчал, продолжая таращиться на нее, словно на помешанную. Герда, вспыхнув, спросила:

– Может, вы считаете, что я и мои деревенские привычки не годятся для такого модного места? Ведь вы это подумали? Ну так позвольте вам доложить, что я собственными ушами слышала, как миссис Брандон назвала меня сокровищем. Это случилось не более трех месяцев назад. И если я была сокровищем три месяца назад, я полагаю, ничего с тех пор не изменилось.

– Конечно, конечно, вы сокровище, – согласился Руперт. Он говорил почти что шепотом, а хотелось завыть в голос. – Только, насколько я знаю, у миссис Брандон сейчас полный штат прислуги.

– Это не значит, что завтра он тоже будет полным. Или через неделю, при теперешнем положении дел в мире.

– Вас может не устроить жизнь на полуострове.

– Там очень приятный климат. Весь этот городской туман тяжело отзывается на моих бронхах, а они самое слабое у меня место.

– У Брандонов трое детей. Очень шумных.

– Немножко шуму мне не повредит. – Она повернулась к двери. – Пожалуй, я пойду поищу картонок, чтобы запаковать остаток моих вещей.

– Герда. Подождите!

Она обернулась, удивленная настойчивым голосом.

– Да, сэр?

– Я сам позвоню миссис Брандон, если хотите, и спрошу, есть ли у нее место, что она может платить вам, ну и так далее.

– Не хочу затруднять вас.

– Это вовсе не трудно.

– Право, вы удивительно добры, мистер Келлог. Я чрезвычайно обязана...

– Могу позвонить прямо сейчас, пока вы здесь, и наладить дело. – Он одарил ее сухой усмешкой. – Вам может полюбиться работа у Брандонов. У каждого свой вкус.

Складывая у себя в комнате оставшиеся вещи, она слышала его разговор по телефону из кухни. Он говорил так отчетливо и громко, что она с удивлением подумала – не стала ли Хелен Брандо} немножко глуховата.

– Хелен? Руперт у телефона... Отлично. А вы?.. Рад слышать это... О, она наслаждается, посещая все удовольствия Нью-Йорка. Хелен, причина моего звонка – Герда. Она вернулась сегодня вечером из отпуска, и мне пришлось объявить ей, что я не в состоянии содержать ее. Как вы знаете, она идет по первому классу в своей работе... Сокровище. Да, она помнит, что вы ее так назвали, когда говорили с Эми не так давно... Не могу помочь, даже если Эми будет злиться. Вопрос простой экономии... Буду питаться в ресторанах и найму женщину, которая станет раз в неделю убирать дом. Но, возвращаясь к проблеме Герды...

Герда-сокровище вступила в короткую битву с Гердой-женщиной. Победила женщина и прокралась на цыпочках через холл к телефону в спальне хозяина. Ей не понадобилось снимать трубку, чтобы слышать Руперта, его голос прямо гремел в кухне. Миссис Брандон несомненно оглохла. А может, всегда была глуха и скрывала это, читая по губам собеседников.

Рука Герды с виноватой медлительностью потянулась к трубке.

– Не надо бы делать это. Ведь я сокровище...

– Я думал, хорошо бы сохранить Герду в семье... Да нет, понимаю, сейчас вам никто не нужен, Хелен... Честно говоря, я думаю, вы потеряете замечательную возможность, если не схватитесь за нее. У нее редчайшая квалификация, как вы сам знаете. Я уверен, она была бы хороша при детях... Ну, что ж, раз у вас нет места, ничего не поделаешь...

Щепетильно, словно хирург, Герда подняла трубку. В ухо загудел сигнал "не занято". Примерно секунду она предполагала, что миссис Брандон, внезапно обидевшись или заскучав, повесила трубку. Потом опять из кухни послышался голос Руперта:

– Естественно, она разочаруется. Я тоже. Но мы не можем требовать от вас невозможного, Хелен... Да, я посоветую ей попробовать еще раз, через несколько месяцев. Всего хорошего, Хелен.

Глава 9

– Эта Герда Ландквист надежна? – спросил, потирая подбородок, Додд.

Не считая последних двадцати четырех часов, Джилл Брандон едва знал о существовании Герды и не мог бы толком ответить на вопрос. Но ему хотелось ей верить, и он энергично закивал:

– Вполне надежна. Я доверил бы ей собственную жизнь.

Додд улыбнулся своей сухой усмешкой, означавшей недоверие практически каждому.

– Есть множество людей, которым я доверил бы собственную жизнь, но не поверил бы в их отчет о том, что они видели или испытали.

– Мисс Ландквист не из фантазеров. И у нее нет причин выставлять в дурном свете моего зятя.

– Месть за то, что он ее рассчитал.

– Она уже работает на гораздо более выгодном месте, – натянуто заметил Джилл.

– У вас?

– У нас.

– Почему?

– Почему? Нам была нужна еще одна прислуга. Вот почему.

"Вовсе не потому, – подумал Додд. – Теперь, когда он заполучил первые крохи свидетельства против зятя, он будет хранить это в безопасном месте. Не хотел бы я быть в шкуре Келлога. У Брандона серьезные намерения".

Джилл сказал:

– Поймите, Герда даже не знает, что Эми пропала. Она думает, Эми просто проводит время в Нью-Йорке.

– А по-вашему это не так?

– Я знаю, что не так. Я уже говорил вам: у нас есть родственники в Куинсе и Уестчестере. Я звонил в оба места вчера ночью, когда Герда явилась к нам со своей историей. Никто из них не видел Эми и не слышал о ней.

– Это ровно ничего не означает.

– Означает, если знать Эми. Она всегда поддерживала родственные связи. Если б она находилась вблизи Нью-Йорка, она позвонила бы кузену Харрису или тете Катэ. Хочешь не хочешь, а связалась бы с ними из чувства долга.

– Давно вы последний раз видели сестру?

– Она уехала в Мехико-Сити третьего сентября, в среду. Я попрощался с нею накануне.

– Она себя нормально вела?

– Вполне.

– Была в хорошем настроении?

– В великолепном. Чуть возбуждена перед поездкой, совсем как ребенок, который никуда еще самостоятельно не ездил.

– Миссис Виат была тогда с нею?

– Да. Они обе бегали по магазинам, делали последние покупки. И позвонили, чтоб я приехал позавтракать с ними.

– Что за женщина была миссис Виат? – поинтересовался Додд.

– Эксцентричная. Некоторые считали ее очень забавной, и думается, Эми была довольно-таки очарована ею, – во всяком случае, никогда не знала, как поведет себя Уильма в каждую следующую секунду. – Помолчав, он мрачно добавил: – Теперь знает.

– Да. Надо полагать – знает. В какой день миссис Виат покончила с собой?

– Около трех недель тому назад. В воскресенье вечером, седьмого сентября. Я узнал назавтра, когда секретарша Руперта, мисс Бартон, позвонила мне в контору. Руперт в тот же день, седьмого, поехал в Мехико.

Додд записал даты в блокнот больше для того, чтобы что-нибудь делать, а не в расчете воспользоваться ими. Все еще убежденно веря в "полеты" семейных дам, он считал, что Эми вынырнет в один из ближайших дней с неправдоподобной, внезапно приключившейся историей.

– Я не имел от него вестей целую неделю, – продолжал Джилл. – В тот вечер меня не было дома, но он передал через моего сына, чтобы я пришел к нему домой обсудить нечто очень важное. Когда я пришел, он сказал, что Эми уехала, и дал мне ее прощальное письмо – первое из тех, что я принес к вам. Помните его содержание?

– Да.

– Она писала, что напилась в тот вечер, когда умерла Уильма.

– И дальше?

– Руперт немножко добавил к этому. Сказал, что она была в компании с американским завсегдатаем баров по имени О'Доннел. Думаю, он соврал. Моя сестра хорошо воспитана. Воспитанная женщина никогда не войдет в бар и не подцепит...

– Минуточку, мистер Брандон, – прервал Додд. – Давайте выясним кое-что. Если я должен найти вашу сестру, мне гораздо важнее знать ее недостатки, чем достоинства. Она может быть доброй, ласковой, милой и так далее. Это ничем не поможет мне. Но если я узнаю, что она питает слабость к завсегдатаю баров по имени О'Доннел, я немедленно возьмусь за свои папки в поисках завсегдатая баров по имени О'Доннел.

– Ваш юмор не смешит.

– Я не думал шутить. Я устанавливал факты.

– Что ж, считайте, что установили, – холодно сказал Джилл. – И все же это не меняет дела. У моей сестры нет слабостей в таком роде. Кроме того, Руперт известный враль.

– Имеете в виду рассказ Герды Ландквист, как он разыграл телефонный разговор с вашей женой?

– Да, в числе многого другого.

– Как вы думаете, зачем он фальсифицировал этот разговор?

– Это очевидно. Чтобы Герда не пробовала получить место в нашем доме.

– Почему?

– Боялся, что она снабдит нас кое-какой информацией.

– Говоря "нас", вы подразумеваете себя и жену?

– Одного себя. Миссис Брандон видит в каждом лучшее. Она поразительно доверчива.

– Руперт тоже, – согласился Додд. – Иначе он ни за что не пустился бы на этот трюк с телефоном, зная, что в спальне есть второй аппарат.

– Доверчив? Возможно. Или просто глуп.

– Во всяком случае – дилетант.

– Дилетант. – Джилл обрадованно закивал. – Именно дилетант. Вот почему его поймают.

Додд сложил руки и прикрыл глаза. Как священник, готовый помолиться за грешные души, хотя они, по его глубокому убеждению, так и останутся погрязшими во грехе.

– Скажите, мистер Брандон, Герда Ландквист давала вам какую-нибудь информацию, порочащую вашего зятя? Ну, скажем, скверный ли у него характер? Часто он ссорится с женой? Кто он – пьяница или водохлеб?

– Нет, ни то, ни другое, насколько мне известно.

– Чем он особенно плох, по мнению Герды?

– Он угрюм, легко поддается плохому настроению.

– И это все?

– Еще она вспоминает, что прошлой весной он поздно возвращался домой. Ссылался на работу.

– В какой месяц весны?

– Кажется, она назвала март.

– Март, – указал Додд, – время подоходного налога, а ваш зять бухгалтер. Ему везло, если он вообще умудрялся приходить домой.

Джилл вспыхнул:

– Не понимаю, на чьей вы, в общем-то, стороне?

– Я не принимаю чью-нибудь сторону, пока обе команды не выйдут на поле и я не пойму, какую игру они поведут.

– Это не игра, мистер Додд. Пропала моя сестра. Отыщите ее.

– Стараюсь, – ответил Додд. – Вы принесли фотографии?

– Вот, пожалуйста.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12