Современная электронная библиотека ModernLib.Net

100 великих - 100 великих отечественных кинофильмов

ModernLib.Net / Научно-образовательная / Мусский Игорь Анатольевич / 100 великих отечественных кинофильмов - Чтение (стр. 16)
Автор: Мусский Игорь Анатольевич
Жанр: Научно-образовательная
Серия: 100 великих

 

 


«Должен сказать, что в понимании психологии Губанова мне помог Маяковский, — говорил актёр. — „Улица моя, дома мои“ — вот оно, это ощущение Губанова. Все теперь его собственное, кровное, поэтому и заботиться об этом надо, как о своём близком, личном».

Большое человеческое обаяние, удивительная душевная чистота Урбанского более всего способствовали тому, что образ коммуниста Губанова получился живым, человечным, достоверным. Так же целен, душевно богат, благороден Василий и в любви к замужней Анюте. Здесь достойной партнёршей Урбанского становится С. Павлова.

Отношения Урбанского и Павловой на съёмочной площадке складывались непросто. Ощутив с первой встречи несовпадение Урбанского с тем Василием Губановым, какого она нарисовала в своём воображении, Павлова не могла почувствовать зарождающейся любви — её Анюта не хотела любить такого Василия. Урбанский чувствовал это и пытался помочь актрисе, но из этого ничего не получалось.

На помощь пришёл Юлий Яковлевич Райзман. Он стал репетировать с артистами по очереди, играл с Павловой все сцены Василия, а с Урбанским — Анюты. Но, увы, как только они выходили на съёмочную площадку, каждый начинал играть сам по себе, вне общения и взаимоотношений друг с другом.

На съёмках эпизода «У берёзы», где Василий впервые поцеловал Анюту, Павлова так нервничала, что, когда Урбанский подошёл к ней и стал неловко обхватывать рукой, пытаясь поцеловать, взорвалась: «Ты что, не знаешь, как это делается?» И Женя ответил: «Не знаю».

Подошёл Райзман и показал, как это надо сделать, как стать, чтобы оператор снял кадр в нужном ракурсе. Урбанский попытался повторить, но снова не смог. «Стоп! — закричал Юлий Яковлевич. — Идите в этот лесок и потренируйтесь». Артисты уныло побрели к леску и, дойдя до опушки, как бы сговорившись, разошлись в разные стороны. Минут через десять Урбанский пробасил: «Ну, пошли, что ли…»

«Внутренне мы были давно подготовлены режиссёром, — вспоминала Павлова. — Теперь же каждый из нас понял, что мы не можем не сыграть эту трудную для нас сцену. Поэтому мы вернулись на площадку полные решимости.

Юлий Яковлевич заметил наше состояние и, боясь спугнуть его, приказал немедленно снимать. В одну минуту была готова аппаратура. Когда подали команду, Урбанский от отчаяния так схватил меня, поцеловал так ожесточённо, долго, что Райзман закричал: «Стоп! Спасибо!» И в этом «спасибо» были благодарность, и удовлетворение, и радость.

После этого он совершенно серьёзно добавил: «Вот теперь я вижу, что вы порепетировали». Я до сих пор уверена, что он понял, что мы не репетировали.

В те секунды, когда снимался этот эпизод, в нас обоих — в Анюте и Василии — что-то проснулось, мы ощутили себя как люди близкие и даже стали стесняться немного друг друга».

Позже можно было прочитать об этой сцене следующие строки критика: «С тонким лирическим чувством поставлен эпизод свидания Василия и Анюты. Настроением героев помогает проникнуться и то, как снята операторами А. Шеленковым и Чен Юлан сказочная красота уходящих вдаль перелесков, волнистых, освещённых колдовским светом луны туманов, и эмоциональная музыка композитора Р. Щедрина. В воссоздании живых примет времени постановщику помогли художники фильма М. Богданов и Г. Мясников».

Кульминацией фильма стала сцена последней схватки Василия с врагами. В нападении кулаков на поезд, в неравной борьбе Василия — все реалистично, правдиво, поставлено и сыграно с предельной достоверностью жизненных деталей.

Губанов борется, не щадя жизни, до последнего вздоха. Жестоко избиваемый, втаптываемый в грязь, расстреливаемый в упор, Василий вновь и вновь поднимается и идёт на врагов. И они, вооружённые, познают чувство страха и обречённости.

Позже Урбанский напишет: «Когда некоторые говорят что образ Губанова трагичен, я с ними не согласен, я считаю этот образ оптимистичным. Но оптимизм здесь не лакировочный, а тот, что в „Оптимистической трагедии“ Вс. Вишневского, что в „Судьбе человека“ М. Шолохова. Да, Губанов погибает, но он хорошо жил, жил для народа… Я думаю, что свежесть и обаяние этого образа именно в том, что Губанов, в отличие от всех его предшественников — Максима, Василия в фильмах о Ленине, Чапаева, — не исключительный, а рядовой. Но он коммунист, а это значит — честный, принципиальный, мужественный, всегда без декларации, позы готовый на любой подвиг для народа».

«ТИХИЙ ДОН»

Киностудия им. Горького, 1957 г. (1-я и 2-я серии), 1958 г. (3-я серия). Автор сценария и режиссёр С. Герасимов. Оператор В. Рапопорт. Художник Б. Дуленков. Композитор Ю. Левитин. В ролях: П. Глебов, Э. Быстрицкая, Д. Ильченко, А. Филиппова, Н. Смирнов, Л. Хитяева, Н. Архангельская, З. Кириенко, Б. Новиков, А. Карпов, Г. Карякин, И. Дмитриев, Д. Капка, Н. Муравьёв, М. Глузский и др.


Сергей Герасимов долго вынашивал замысел фильма по роману Шолохова «Тихий Дон». Ещё в 1939 году он подал заявку на эту экранизацию, но кинематографическое руководство не поддержало идею. Потом началась война.

В 1955 году Сергей Аполлинариевич вновь предлагает экранизацию «Тихого Дона». На этот раз идея художника была поддержана.

Работа над сценарием длилась с мая 1955-го по сентябрь 1956 года. Перед Герасимовым стояла труднейшая задача, воплотить в фильме многотомную шолоховскую эпопею, передать в нескольких часах кинодействия судьбы десятков и сотен людей, события многих лет жизни. Какой принцип экранизации избрать? Герасимов решил точно следовать роману, причём не только сохранить сюжет, характеры, драматизм событий, но и передать литературную форму романа.

Как всегда, Герасимов очень трепетно отнёсся к подбору актёров. Была составлена картотека кандидатур на исполнение самых различных ролей — от царя Николая II до кучера в доме Листницких. Претендентов набралось несколько сот человек. Чтобы сэкономить время, постановщик в порядке предварительного знакомства с актёрами прибегал к коллективным пробам.

Аксинья «нашлась» сама. Молодая актриса Элина Быстрицкая тогда только что снялась в главной роли фильма Ф. Эрмлера «Неоконченная повесть». Для Быстрицкой образ Аксиньи был заветной мечтой, когда-то она даже репетировала эту роль, будучи студенткой Киевского театрального института. О постановке фильма «Тихий Дон» актриса узнала во время поездки по Франции. Эту новость сообщила ей Алла Ларионова.

Быстрицкая сама позвонила Сергею Аполлинариевичу. При встрече Герасимов попросил её прочитать отрывок из сценария. Элина отказалась, заявив, что не готова. Ей дали время. На первую пробу Быстрицкую вызвали через десять дней. А через несколько месяцев состоялась повторная проба. Это уже был всесторонний глубокий экзамен.

А вот Григория всё не было. Герасимов искал единственного и незаменимого исполнителя. И нашёл. Помог ему, как нередко бывает в кино, счастливый случай.

«Мы проводили пробную съёмку для артиста Игоря Дмитриева, который намечался на роль Евгения Листницкого, — рассказывал Герасимов. — Войдя в павильон, я мельком оглядел полутёмный блиндаж, где за столом сидели офицеры. Я обратил внимание на одного из них, ещё совсем не сопоставляя его облик с обликом Григория Мелехова. Но очень сильные глаза заставили приглядеться к актёру повнимательнее.

Я ждал, когда он заговорит. И, пожалуй, голос-то как раз и решил дело. Это был артист Пётр Глебов, зашедший на студию мимоходом, с намерением сниматься в эпизоде».

До этого артиста Московского театра имени Станиславского Глебова в кино приглашали редко, да и то для массовок или на эпизодические роли.

Отснятые на плёнку пробы показали Шолохову. Едва промелькнули первые кадры, как все присутствовавшие в просмотровом зале услыхали голос Михаила Александровича: «Он. Он живой и есть».

Позже Герасимов спросил Глебова, умеет ли тот ездить верхом на коне, и, получив утвердительный ответ, пообещал: «Если всё пройдёт благополучно, дадим коня, будете жить на Дону».

На подготовку к съёмкам предоставлялось обычно два месяца. Постановщику «Тихого Дона» был дан более длительный срок, так как работа шла одновременно по трём сериям.

У актёров возникли непредвиденные заботы. Быстрицкую занимала проблема «усиленного питания». Для роли Аксиньи ей необходимо было изрядно пополнеть. Как ни старалась актриса, давалось ей это с трудом.

Руки у Аксиньи крестьянские, привыкшие к физическому труду. А у Быстрицкой они изящные, тонкие. Прибегли к специальному гриму, позднее перед съёмкой некоторых эпизодов Быстрицкая подолгу стирала бельё, чтобы пальцы огрубели.

За месяц засняли десятую часть трилогии. В конце сентября 1956 года завершилась первая съёмочная стадия.

По совету Шолохова местом натурных съёмок был выбран район города Каменска-Шахтинского на Северском Донце. Там, в городе, решено было обосновать штаб киноэкспедиции, а в четырнадцати километрах от него — на хуторе Диченске — возвести «хутор Татарский». И вот закипела работа: один за другим сооружались курени Мелеховых, Астаховых, Коршуновых, Кошевых, появился широкий майдан и на нём живописная белая церковь, на вид как настоящая, хотя и сделанная из обыкновенной фанеры. В самом городе Каменске-Шахтинском на железнодорожных путях возникли декорации Новочеркасского вокзала и станций Нарва и Разгон.

Приехав в Диченск, Глебов как бы перестал быть самим собой и превратился в донского казака. Где только не видели его участники съёмочной группы: на полевых работах, на сенокосе, на рыбалке… И везде он был с местными казаками, старался ничем не отличаться от них. В привольной степи разделял с ними вечернюю трапезу, пел задушевные казачьи песни.

Герасимов сдержал обещание, которое дал Глебову после первой пробы. Только артист прибыл в Каменск, ему подвели коня. Это был чистокровный скакун по кличке Диктатор. Когда снимали эпизод атаки, Глебов слишком резво развернул коня. Диктатор поскользнулся и выбросил седока из седла. Артист упал на землю и ушиб плечо. На лечение ушла неделя.

Потом, в зависимости от характера эпизода, Глебову предоставляли ещё двух коней. Один — очень рослый, красивый, но менее резвый. Его снимали обычно крупным планом. Другой имел цирковую выучку. Он хорошо вставал на дыбы и помог артисту разыграть сцену в поместье генерала Листницкого. Но основные батальные эпизоды Глебов провёл на Диктаторе.

Неизбежно отказываясь от многого в романе, Герасимов старался сохранить линию Григория Мелехова. Сложный самобытный характер человека, раздираемого противоречиями, мечущегося по кровавым полям Гражданской войны в поисках своей правды, переходящего из одного стана в другой и, наконец, сознающего свои трагические заблуждения, — образ труднейший для экранного воплощения. Петру Глебову эта роль оказалась по плечу. Такие сцены, как первый бой, как похороны Аксиньи, как возвращение домой и встреча с Мишуткой в финале, сыграны актёром с огромной трагической силой.

Но какой бы яркой ни получилась в фильме фигура Григория, Герасимов не смог бы добиться настоящего успеха в экранизации «Тихого Дона», не окружив героя живыми образами других персонажей.

В съёмочную группу «Тихого Дона» Людмила Хитяева пришла с некоторым опытом работы в кино. На московской студии им. М. Горького она сыграла роль Екатерины Ворониной в одноимённом фильме. Однако роль озорной и гордой Дарьи показалась Хитяевой непостижимо трудной. Прежде она не встречалась с подобными характерами и вообще не знала ни быта, ни нравов, ни обычаев жителей казачьих станиц.

Другим открытием фильма стало исполнение Зинаидой Кириенко роли Натальи. Между наивной, застенчивой девушкой, которой предстала Наталья в сцене сватовства, и Натальей её предсмертного часа, когда она пробирается домой, а потом прощается с детьми, — между этими моментами человеческого состояния целая жизнь. И она прожита актрисой так, что нельзя не сочувствовать её героине.

Замечательно сыграны Пантелей Мелехов (Д. Ильченко). Михаил Кошевой (Г. Карякин), Евгений Листницкий (И. Дмитриев), а также фигуры второго плана: есаул Калмыков (М. Глузский) и большевик Подтёлков (Н. Муравьёв), сцена казни которого стала одной из сильнейших в фильме.

Зрители запомнили молчаливую, покорную, добрую и мудрую Ильиничну (А. Филиппова), всю открытую к жизни, искреннюю черноокую Дуняшку (Н. Архангельская).

Нельзя не заметить типажной точности подбора даже самого младшего из Мелеховых — сына Григория — Мишатки. Замкнутый, угрюмоватый, он, как и отец, рассудителен, медлителен, деловит: всё время мастерит что-то молотком. Кстати, любопытное совпадение: Мишатку играл семилетний мальчик, фамилия которого была тоже Мелехов.

Многие актёры даже в свободное время находились в образе. Ильченко ходил прихрамывая, опираясь на палку. Он стремился и в обыденной жизни быть Пантелеем Мелеховым. Быстрицкая и Кириенко старались не пользоваться в Каменске водопроводом. С коромыслами на плечах они сами ходили за водой.

На съёмках искали и находили пути создания «выхваченного» из массовки крупнопланового кадра.

Первая серия. Казачья атака. Здесь лицо скачущего Григория было снято следующим образом: к борту грузовой машины прикрепили грубый деревянный макет лошади. Во время съёмки он был вне кадра. Зато этот макет помогал актёру придать своему телу естественное для скачущего всадника положение. Глебов сидел на «спине» макета. В одной руке у него — повод, в другой — шашка.

Напротив актёра, в кузове машины, стояли у камеры Рапопорт к Герасимов. Впереди, на крыле автомобиля, лежала привязанная к капоту Майя Меркель — второй оператор. Машина мчалась в центре конной лавы. Это позволяло снимать Глебова на фоне любого ряда всадников.

Создавая киноэпопею, постановщик уделял исключительное внимание массовым сценам. Иногда толпа служила фоном, чаще — составляла окружение героев. Но главная задача массовки — коллективный портрет. Все это требовало достоверности, подлинности бытовых деталей. И здесь немало потрудились казаки и казачки Диченска.

Местные жители участвовали в павильонных съёмках свадьбы Григория. Они подготовили праздничные наряды, подсказали, как по старинному казачьему обычаю следует накрыть свадебный стол, помогли артистам освоить народный донской танец. В сцене участвовал самодеятельный казачий хор. Записанные в Диченске фольклорные песни пригодились композитору Ю. Левитину для создания музыки фильма.

Много просчётов «городского» характера подметили диченцы. На съёмку кадров сенокоса исполнительницы явились в платочках, с кокетливо открытыми лицами. Казачки тотчас запротестовали. Они потребовали, чтобы актрисы надвинули платки на лоб и подбородок.

Натурные съёмки в Диченске закончились в августе. Киногруппа отправилась в Ленинград. Там предстояло воспроизвести для второй серии события, происходившие в 1917 году в Петрограде. Там же решено было снять и приезд Корнилова в Москву.

Завершив экспедицию в Ленинград, Герасимов со своими помощниками выехал в Москву, чтобы окончательно смонтировать первую, а затем и вторую серии.

Осенью 1957 года на экраны страны одна за другой вышли первые серии «Тихого Дона», а через полгода в кинотеатрах уже демонстрировалась и последняя серия.

Картина имела огромный успех на наших экранах и за рубежом. На Международном фестивале в Мехико фильм отметили дипломом «За эпическую, высокохудожественную форму выражения народной трагедии, за прекрасный артистический ансамбль и высокое качество цвета». В Карловых Варах «Тихий Дон» был удостоен Большой премии («Хрустальный глобус») за создание широкой панорамы жизни народа.

«ЖЕСТОКОСТЬ»

«Мосфильм», 1959 г. Сценарий П. Нилина. Режиссёр В. Скуйбин. Оператор Т. Лебешев. Художник И. Пластинкин. Композитор М. Меерович. В ролях: Г. Юматов, Б. Андреев, Н. Крючков, А. Суснин, В. Андреев, М. Жигунова, К. Хабарова и др.


Режиссёр Владимир Скуйбин прожил всего тридцать четыре года. Он болел, знал, что отпущено ему мало, и потому спешил.

Скуйбин учился в театральном училище имени Щепкина, потом на отделении теории и истории искусств филологического факультета Московского университета. Увлёкшись искусством кино, Владимир оставил университет и перешёл на режиссёрский факультет ВГИКа. После его окончания была работа в качестве ассистента у З. Аграненко («Бессмертный гарнизон») и А. Зархи («Высота»). И мечты о собственной постановке.

В 1956 году в журнале «Знамя» выходит повесть Павла Нилина «Жестокость». Судьба комсомольца Гражданской войны Веньки Малышева потрясла Скуйбина. С двумя номерами журнала он помчался на студию. Дирекция одобрила идею экранизации повести Нилина, но без участия… самого Скуйбина. Начинающему режиссёру предложили сделать небольшой фильм для детей.

Но даже снимая «На графских развалинах» по Гайдару, Скуйбин не оставлял мысли об экранизации «Жестокости». К счастью для него, попытки нескольких режиссёров взяться за постановку фильма оказались неудачными. Варианты сценария, подготовленные за это время, были отклонены, и Скуйбин получил-таки право на постановку «Жестокости». Вместе с Павлом Нилиным он начал писать ещё один вариант сценария.

Позже Скуйбин собрал всю группу и подробно изложил свои взгляды на фильм. Он сказал, что главное в картине — не занимательность сюжета и не детективная сторона дела, не бои и погони и не поимка банды Воронцова. Борьба за человека, за Правду с большой буквы, против тупости, бездушия, жестокости — вот смысл «Жестокости».

Действие фильма происходит в начале 1920-х годов в глухом сибирском городишке Дудари. Округу на сотни вёрст терроризирует банда Кости Воронцова, объявившего себя «императором всея тайги». Задача ликвидации банды возложена на дударевский Угрозыск.

В одной из схваток с бандитами схвачен подручный Воронцова Лазарь Баукин (Б. Андреев), бывший охотник, бывший солдат. Схвачен с оружием в руках, после ожесточённой борьбы, в которой был тяжело ранен заместитель начальника угрозыска Малышев (Г. Юматов). На допросе перед юнцами, посланными в милицию комсомолом, предстал громадный человечище, матёрый и бывалый. Кажется, всё ясно: Баукин из тех непримиримых врагов, которых по законам революционного времени ставят к стенке без разговоров, что и предлагает сделать начальник угрозыска (Н. Крючков). «Нет, — не соглашается Малышев. — Это заблудившийся человек, из него можно и нужно сделать сторонника Советской власти». Здесь и начинается тот спор о человеке, ради которого была написана книга и поставлен фильм «Жестокость». Спор между требовательным доверием к людям и равнодушной жестокостью.

Перед зрителем развёртывается сложная драма характеров, заканчивающаяся трагическим самоубийством Веньки Малышева, отказавшегося прикрывать революционной фразой действия карьеристов и демагогов.

Мысль Малышева о том, что жить невозможно, когда существует ложь, это и собственная мысль Скуйбина. Настоящий человек в ответе не только за все происходящее при тебе, но и за то, что произойдёт после твоей смерти. В этом нас убеждает и актёр Георгий Юматов, который так счастливо был выбран на роль Веньки.

Особого внимания заслуживает исполнение роли Баукина Борисом Андреевым, показавшим перевоспитание своего героя убедительно и без упрощения.

Ещё работая над литературным сценарием, Нилин и Скуйбин решили, что в роли начальника угрозыска будет сниматься Крючков.

На одной из самых ранних, чуть ли даже не самой первой репетиции «Жестокости», когда дошли до места, где Начальник говорит, что и он «причастен к искусству, что он выступал в цирке», — Крючков неожиданно вскочил, моментально снял пиджак, рубаху и остался в майке. Он вздохнул и втянул живот. Мощная грудная клетка поднялась вверх, а голова на короткой шее ушла в плечи. Он согнул в локтях руки, мышцы буграми напряглись на его теле, лицо приобрело самодовольное выражение. Все захохотали. Это была неожиданно точно найденная чёрточка в характеристике образа. Обсуждать после этого, казалось, было нечего, репетировать незачем.

Скуйбин начал снимать «Жестокость» с пролога. Молодой режиссёр решил удивить изысканным набором приёмов. Например, «камера — глаза человека». Эта камера ходила, покачиваясь подобно человеку, пролезала через поваленные деревья, перебегала, даже опускала глаза. В прологе был момент, когда вырубленная тайга поднималась, снятая обратной съёмкой, не говоря уже о ракурсах: оператор снимал или с земли, или сверху.

Во время съёмок немало хлопот доставил Скуйбину… писатель Павел Нилин. Его откровенно побаивались. Этот автор обычно не покидал картины от начала до самой завершённости, никогда не шёл на компромиссы со своей убеждённостью, был человеком прямым и откровенным. И только где-то в середине картины весёлый и взволнованный Скуйбин ввалился в гримерную, обнял за плечи Андреева и закричал: «Ура! Мы побелили Нилина!..» После просмотра материала писатель признал, что образ Баукина в кино вполне соответствует его основному замыслу.

Натурные съёмки. Холодно. Раннее, весеннее утро, солнце ещё не вышло из-за горы, а киногруппа уже в лесу. Репетиция сцены проезда бандитов после налёта на маслозавод. Лошади то и дело увязают в снегу. Бесконечные прорывы через чащу леса измотали артистов. Все окоченели, от лошадей валит пар.

Скуйбин по пояс в снегу показывал, в каком месте должны падать и умирать бандиты. Можно только поражаться силе духа и энергии режиссёра. Смертельная болезнь уже давала о себе знать: правая рука у него отнялась, а ноги едва подчинялись воле. Владимир Скуйбин не подавал виду, отчаянно кричал в мегафон, пытаясь вселить бодрость в окончательно обессилевших артистов.

Борис Андреев рассказывал:

«В одну из репетиций страшная и непонятная боль окончательно сковала мне лопатки и грудь. Я едва удержался в седле и не мог шелохнуться.

— Андреев, выскакивай! Выскакивай!.. Падай в снег!

Я глотнул салицилки — боль не отпустила меня.

— Ну какого же черта… — услышал я разочарованную нотку из мегафона.

Около меня столпилась группа. Боль отошла, но какое-то ощущение близкой кончины или неминуемой её возможности вдруг закралось в моё сознание. Мне было стыдно признаться в этом, и всё же я спросил, глядя Владимиру прямо в глаза:

— Сколько надо прожить мне дней, чтобы отсняться в картине окончательно?

— Три дня, — сказал Владимир, глаза его смотрели на меня пытливо и насторожённо.

Я спрыгнул с лошади. За меня выезжал для репетиции актёр из окружения. Владимир чувствовал, что со мной творится что-то неладное, и старательно отснимал меня в первую очередь. Я держался как только мог, изо всех сил превозмогая приступы, и, не подавая виду, глотая салицилку, ползал в сугробах и злобно отстреливался холостыми патронами.

К концу третьего дня я понял, что силы оставляют меня. На санях меня доставили к врачу ближайшего санатория… Диагноз был категоричен и суров: инфаркт сердца…»

Не жалели себя и другие актёры. Крючкову во время обострившегося тромбофлебита приходилось целые дни проводить в седле, да ещё на морозе. Он ни за что не соглашался прервать съёмки.

«Жестокость» была закончена в 1959 году, меньше чем через два года после того, как вышла в свет повесть Нилина.

Фильм не сразу вышел на экран. Владимиру Скуйбину пришлось повоевать с редакторами. Особенно много возражений вызвало самоубийство Веньки Малышева: «Наш советский герой не может так поступать!» И сколько усилий потребовалось для того, чтобы отстоять основную идейную концепцию, заложенную в повести Нилина, уступив в чём-то второстепенном. В частности, в дополнение к «служебной», что ли, мотивировке самоубийства пришлось добавить личные мотивы — в виде скомканного письма Юли, выпадающего из ослабевших Венькиных рук. Пришлось ввести более оптимистическую концовку, когда сотрудники угрозыска отказались работать с Начальником…

Фильм «Жестокость» снят удивительно просто. Спокойная композиция кадра, неторопливый монтаж, преобладание средних и крупных планов — такова визуальная стилистика этого произведения. Приём рассказчика-очевидца, от лица которого ведётся повествование и который является и комментатором событий прошлого, как бы незаметно вводит зрителя в самую гущу происходящего.

Миллионы зрителей смотрели этот фильм и не знали, что тридцатилетнему режиссёру пришлось собственной жизнью подтвердить своё произведение. Врачи рекомендовали ему отказаться от съёмок картины, выбрать спокойную роль наблюдателя и тем самым продлить жизнь, но Владимир Скуйбин решил работать до конца. Вслед за «Жестокостью» он поставил ещё два фильма: «Чудотворная» и «Суд» по остроконфликтным и глубоким по мысли книгам В. Тендрякова…

«БАЛЛАДА О СОЛДАТЕ»

«Мосфильм», 1959 г. Сценарий В. Ежова и Г. Чухрая. Режиссёр Г. Чухрай. Операторы В. Николаев и Э. Савельева. Художник Б. Немечек. Композитор М. Зив. В ролях: В. Ивашов, Ж. Прохоренко, А. Максимова, Н. Крючков, Е. Урбанский, Г. Юхтин, Н. Меньшикова, В. Телегина и др.


«Баллада о солдате» Григория Чухрая — один из лучших советских фильмов о войне. Обошедший экраны мира, отмеченный многочисленными премиями и наградами, он стал классикой киноискусства.

Герой картины — юный солдат Алёша Скворцов, отпущенный на краткую побывку домой, успевает лишь обнять свою мать, так как тратит все своё время в пути на помощь и поддержку людей, ему доселе незнакомых.

Режиссёр Григорий Чухрай — фронтовик. Он защищал Сталинград, был несколько раз ранен. «По всем дорогам войны, — говорил он, — осталось много дорогих моему сердцу людей. Это были мои сверстники, которые тоже прямо со школьной скамьи пошли воевать, но им не суждено было вернуться домой. Естественно, что во мне все эти годы зрело неодолимое желание рассказать об этих людях, об их короткой, но славной судьбе».

После войны Чухрай окончил ВГИК, снял фильм «Сорок первый» по рассказу Б. Лавренёва. Однако студенческая мечта поставить картину об отпускном солдате не оставляла его.

Счастливый случай свёл Чухрая с Валентином Ежовым, человеком с интересной и сложной судьбой. Общий язык нашёлся у них сразу. Ежов, как и Чухрай, ушёл на фронт после школьной скамьи. Служил в морской авиации, а после войны окончил сценарный факультет ВГИКа (класс А. Довженко).

«И ему и мне хотелось рассказать о нашем сверстнике, герое — солдате, отдавшем жизнь за Родину, — без громких фраз, просто, грустно и честно, — подчёркивал Чухрай. — Мы не стремились воздвигать ему монумент. Мы хотели рассказать о нём простыми человеческими словами, ибо сам он был человеком скромным и не любил громких фраз. Оба мы были в этой войне солдатами и знали, что победили в ней не сверхчеловеки, а люди. В этом мы видели величие нашей победы. Таких героев, как Скворцов, мы встречали на фронте. Им так же, как другим, было страшно, больно и трудно, но, вопреки всему этому, они выполнили свой долг, ибо чувство человеческого достоинства, чувство любви к людям оказалось в них сильнее страха и самой смерти».

Работали Чухрай с Ежовым так. Сперва оговаривались сцены и эпизоды. Затем каждый выбирал себе то, что ему нравилось. Эпизод, написанный Ежовым, передавался для правки Чухраю. И наоборот.

Первоначально много внимания уделялось теме героического советского тыла. Действие переносилось в новый, выстроенный перед войною цех завода, его не успели остеклить, подвести под крышу; дуют ветры, с неба валит снег, но станки гудят. Голодные, иззябшие женщины и подростки бессонно работают.

Скворцову встречались и счастливые, и терпящие бедствия, он помогал людям, но и люди не раз выручали его из беды. Алёша и Шура ещё не сознавали своего чувства, окружающие догадывались об этом быстрее и старались помочь юной трогательной любви, зародившейся в столь тяжёлое время.

Первоначально Шурка погибала в разбомблённом городе. Заменивший его позже эпизод расставания Алёши с девушкой на перроне получился менее эффектным, но для сценария он представлял большую ценность. Шурка оставалась жива, а с ней сохранялась, продолжала жить и память об Алёше.

Однако первый вариант сценария, написанный Валентином Ежовым на основе заявки, не удовлетворил студию.

Новый вариант, представленный на рассмотрение в середине января 1958 года (на титульном листе помечено: «режиссёрская консультация Г.Н. Чухрая»), означал серьёзный шаг вперёд. Появились сцены и отдельные подробности, составившие украшение фильма. Но ко многому, придуманному на этой стадии, авторы вскоре охладели. Предполагалось, например, что фильм будет обрамлён песней о комсомольской юности, которая совпала с войной, и завершится кадрами поднявшихся в атаку солдат — среди них мелькнёт в последний раз Алёша… Тематический состав сценария в значительной степени определялся словами героя картины: «Нет, я злой! Я ненавижу всех, кто приносит горе. С ними надо бороться. И не только с фашистами, а со всеми, кто обижает людей».

Но и на этот раз у художественного совета студии нашлись замечания.

Только после новых двукратных переделок и перекомпоновки всего материала Чухрай смог в середине июня 1958 года приступить к написанию режиссёрского сценария, а в августе фильм запустили в производство. На главные роли были выбраны Олег Стриженов и Лилия Алешникова.

На третий день съёмок, работая над эпизодом, где Алексей мечется по шоссе, пытаясь остановить какой-нибудь грузовик, Григорий Чухрай был сбит машиной и с тяжёлым множественным переломом костей четыре месяца пролежал в гипсе. За это время актёры разбрелись по другим картинам. Чухраю хотелось бросить все и заняться чем-нибудь другим. Но, выйдя из больницы, он стал сколачивать новый коллектив, и нашёл других, гораздо более достоверных исполнителей на две главные роли.

Чухрай признавался, что процесс подбора актёров проходил для него мучительно трудно. «Мы просмотрели множество актёров, среди которых были люди очень талантливые, но ни на одном из них я не мог остановиться — не складывался ансамбль. Каждый день я составлял новые комбинации, „проигрывал“ весь фильм с начала до конца. Коллеги открыто выражали недовольство моей нерешительностью: срывался план запуска фильма в производство. Но я ничего не мог с собой поделать. Положение, казалось, было безвыходным».

Сомневались в актёрах, и прежде всего в Жанне Прохоренко (Шура) и Володе Ивашове (Алёша). Справятся ли они со своими ролями? Ведь ни Ивашов, ни Прохоренко тогда ещё не были артистами.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36