Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Бес Адольф (№2) - Бой бес правил

ModernLib.Net / Юмористическая фантастика / Мякшин Антон / Бой бес правил - Чтение (стр. 10)
Автор: Мякшин Антон
Жанр: Юмористическая фантастика
Серия: Бес Адольф

 

 


— Молча-а-а-ать!

Вопль был такой силы, что меня как ветром сдуло обратно на стул.

— Нет у меня никаких бородавок! — заорал, колотя кулаками по столу, очнувшийся майор. — Это просто сыпь… от перемены погоды. Нахал! Наглец! Невежа! Я т-тебе покажу… Я… Кхе… Квасу!

Не прокатило… Пока комендант булькал, опрокинув над глоткой кувшин, я лихорадочно соображал, что мне делать дальше. Врезать майору по бородавчатой репе и прыгать в окно? Да за окном — я, украдкой приподнявшись, выглянул — прапорщик терзает строевой подготовкой взвод солдат. Не убежишь.

Ах пекло адово… Что делать? Разве что плеснуть ему в стакан с квасом эликсира старого Моисея? Может, майора от алхимического варева настигнет резкая диарея — и он хоть на полчаса обо мне забудет?

Комендант был еще увлечен кувшином. Я быстро вытащил из кармана сверток, в котором оказался десяток запечатанных сургучом ореховых скорлупок. Вскрыв ногтем одну из скорлупок, я вылил несколько капель майору в стакан… Эликсир тут же растекся по поверхности маслянистой пленкой.

— Бородавки… — пробулькал майор, исследуя опустошенный кувшин на наличие последних капель. — Я тебе покажу бородавки… Сыпь у меня, понятно? От перемены погоды. Никто никогда не осмеливался говорить, что у меня… Квасу; чтобы вам пусто было! Заснули, орясины?!

За дверью застучали сапогами, встревоженно зашептали в несколько голосов. Видимо, комендант, ублажая натруженное за день горло, вылакал весь запас.

— Сию минуту-с, — просунулся в кабинет солдат. — Только в трактир-с сбегаем. Сию минуту-с…

— Негодяи, — икнул майор, снова усаживаясь. — Итак… кр-расная р-рвань… Значит, решил поиздеваться над дворянином? Над боевым офицером его царского величества?

— Никак нет, — смиренно ответил я.

— Молча-а-ать! — рявкнул майор, потом, подумав, заявил: — А вот я лучше тебя сейчас застрелю. Чтоб не заставлял меня больше нервничать… Не буду ждать до обеда. Где мой пистолет был? Сейчас только кваску еще глотну…

Я подобострастно подал майору стакан. Отпив глоток, комендант нахмурился, пожевал губами и молвил:

— Что-то меня в жар кинуло… Значит, о чем я? А, пистолет… Вот он, мой пистолет. Хм… Странно… Очень странно… И голова закружилась.

— А живот-то не болит? — с надеждой осведомился я.

— Живот не болит. А голова закружилась. Так… Значит, мы разговариваем. Ага… — Он с недоумением и испугом озирался по сторонам, точно находился не в собственном кабинете, а, скажем, в питерской Кунсткамере.

— Вы хотели меня застрелить, не дожидаясь обеденного перерыва, — напомнил я.

— Застрелить… — вдруг задумался майор. — Интересная мысль. Убийство себе подобного, если рассуждать логически, приравнивается к убийству самого себя, то есть самоубийству. Ведь, по сути, воспринимая отдельного индивидуума в качестве самодостаточной единицы мирового сообщества… хм… И это интересная мысль! Необходимо ее обдумать!

Он вскочил со стула и зашагал по комнате, глубокомысленно покачивая головой и дергая себя то за правый, то за левый ус.

Действует! Эликсир старого Моисея действует! Как он говорил? Если каждому влить в рот каплю Эликсира Добра и Всепрощения, то и красные, и белые, и зеленые, и… кто там еще?… все прекратят междоусобную бойню и, украсив друг друга цветами, разойдутся с песнями по домам. Только то, что я подлил в стакан майору, явно не Эликсир Добра и Всепрощения… Это, скорее всего…

— Закон вселенского равновесия… — бормотал майор, вышагивая за моей спиной. — Бытие определяет сознание… Материя первична, а дух? Хм… Очень интересно… Вот! — воскликнул он, выстрелив указательным пальцем в потолок. — Все понятно! Если так — то вот так, а если эдак, то вот… вот эдак! Ага! Это, скорее всего, Эликсир Мудрости. Вон как майора перекосило от внезапного наплыва мыслей. Ну не намного хуже диареи…

— Господин комендант, я могу идти? — осторожно спросил я.

— А? Что? Конечно, идите, не отвлекайте меня. Сейчас я вам пропуск выпишу.

Отлично! Спасибо старому Моисею! Майор метнулся за стол, обмакнул перо в чернильницу, занес ее над бумагой и вдруг замер.

— Позвольте, — сказал он, хмурясь, — как я вас просто так отпущу, если вы шпион? Шпионов не отпускают с миром — это было бы не логично, — а расстреливают, жгут и режут. В крайнем случае, вешают.

— Так ведь убийство себе подобного приравнивается к самоубийству, — напомнил я.

— Этот постулат я минуту назад опроверг блестящим и остроумным доказательством! — отмахнулся комендант. — Каким? Хм… Забыл. Столько еще всякого надо обдумать! Голова, извините, пухнет. Предположим, я вас все-таки повешу. А не противоречит ли это действие основам мирового разума?

— Противоречит! — убежденно заявил я.

— Отнюдь, отнюдь, — снова погружаясь в себя, проговорил майор. — Если так, то вот так… Правильно? А если эдак, то наверняка — вот эдак? Верно?

Нет, Эликсир Мудрости в данном случае не подходит. Чего доброго, зафилософствовавшийся комендант придет к соломонову решению: разрубить меня на половинки, одну отпустить восвояси, в другую повесить. Где же здесь, в этом свертке, Эликсир Добра и Всепрощения? Не мог Моисей скорлупки свои пометить, что ли?

Майор, закатив глаза, шевелил губами, мысленно рассуждая, а я влил в его стакан содержимое другой скорлупки. Тоненькая маслянистая пленочка блеснула на свету.

— Хлебните кваску, — посоветовал я. — Поможет… Машинально комендант смочил губы в квасе.

И мгновенно вскочил на ноги.

— Ну как? — поинтересовался я.

— А? Что? Где я? Что со мной? О-ой!

— Что случилось?

— Н-ногу свело-о! Ай, больно! И руку… И в носу свербит! А-пчхи!

Майор захрипел, застонал, покрылся красными пятнами, молниеносно пропотел, высох, затрясся в ознобе, вывалил язык и выпучил глаза. На лбу его вспух лиловый лишай, на обеих щеках вздулись чудовищных размеров флюсы. Силясь что-то сказать, он повалился на стол и забился в эпилептическом припадке.

Опять не то… Эликсир Постоянных Болезней! Этого еще не хватало… Сейчас вбегут на шум солдаты и, увидев беднягу, заколют меня штыками…

Комендант, подрыгавшись, встал, лунатиком походил по кабинету, хромая одновременно на правую и левую ногу, рухнул на пол, должно быть впав в кому… Положительно на него было страшно смотреть — лицо майора напоминало изработанную палитру запойного художника: по раздутым щекам маршировали крупные веснушки, лоб бугрился оспинами: нос то наливался сливой, то вовсе проваливался, из глаз градом текли слезы… Бородавки пульсировали, ежесекундно меняя цвет и форму. Ужас! Поспешно я вскрыл очередную скорлупку и влил майору в рот третью порцию Моисеева зелья.

— Алле-э! — закричал майор, подпрыгивая. — Оп-па! ~

— Шпион? — ткнул он в меня пальцем, удачно приземлившись, — Расстрелять! Ха-ха! Шутка! Что может быть глупее и тоскливее обыкновенного расстрела? А вот обмазать тебя дегтем, обвалять в перьях и посадить на кол — гораздо веселее! Или завернуть в фольгу и запечь в доменной печи в собственном соку! Идея! Ха-ха! Жаркое по-комиссарски! Так и сделаем! Конво-ой!

Он прокатился колесом по комнате, свистнул и, вскочив на стол, забил неистовую чечетку. Солдат, заглянувший в кабинет как раз тогда, когда комендант крутил под потолком тройное сальто, в ужасе перекрестился и упал в обморок.

— Осечка! — пробормотал я, вынимая из кармана скорлупку. — Сейчас исправим…

Как выяснилось, поймать и напоить из скорлупки майора, находящегося под действием Эликсира Неутомимого Веселья, оказалось делом вовсе не простым. Комендант, заливаясь по-детски лучезарным смехом, бегал от меня вокруг стола, показывал язык, издавал неприличные звуки, непечатно хохмил и кидался стульями — в общем, веселился от души. Даже припертый к стене тяжелым креслом, он пытался сплясать качучу, горланя: «Эх, яблочко, как мы веселы-ы! Комиссара изловили и повесили-и…»


На втором куплете я ловко влил ему в рот содержимое скорлупки и отскочил в сторону. На всякий случай — мало ли что!

Майор минуту стоял неподвижно, потом тряхнул головой и медленно выполз из-за кресла.

— Грех, брат, — тихо проговорил он, печально глядя на меня. — Большой грех — обижать ближнего.

— Ты первый начал! — выкрикнул я. — Кто меня хотел повесить, застрелить, зарубить и посадить на кол?

— Я? — удивился майор.

— Нет, моя бабушка Наина Карповна!

Солдат, пришедший в себя после обморока, поднялся на ноги, заглянул в кабинет и вторично лишился чувств, увидев, как грозный майор пал на колени и завыл, простирая руки к красному шпиону:

— Батюшка! Родненький! Прости меня, скота неразумного!

— Пропуск напишешь? — осведомился я.

— Напишу! Напишу! Грех свой отмаливать буду веки вечные! В монастырь уйду!

— А Петра Карася отпустишь? — обрадовался я.

— И Карася отпущу! Кто я такой, червь неразумный, чтобы живую тварь свободы лишать? Я и мухи теперь не обижу, не то что Карася… Всех отпущу, всех умолять о прощении буду! Каюсь! Каюсь! Грешен!

— Та-ак… Войско свое разоружишь? — вконец обнаглел я.

— Разоружу! Сам по городам и весям буду в рубище ходить, людей к покаянию призывать! Прости меня, народ православный!..

Ну все, наконец-то… Никак я господина коменданта Эликсиром Святости попотчевал. Я вытер пот со лба и устало вздохнул. Ох, тяжелая эта работа — исправлять человеческую природу…


Наверное, в Рогунове никогда еще за всю историю города не было зафиксировано такое громадное количество случаев нервных припадков, обмороков, истерик и помешательств. Весь гарнизон наблюдал за тем, как лютый зверь господин майор полз на коленях от камеры к камере, отпирая двери, выпуская на волю несчастных узников, а красный шпион важно вышагивал позади коменданта и время от времени поддавал по жирному заду сапогом.

— Еще! — рыдал при этом майор. — Еще ударь, да посильнее! Искуплю вину свою перед человечеством, искуплю! Еще! Сильнее! Ах, в радость мне это, в радость!

И справа, и слева солдаты, узрев такое, друг за другом валились в обморок как кегли. Городок переполошился. Отпущенные на волю узники, ошалев от свежего воздуха, носились по улицам, сшибая прохожих, словно бешеные коровы. Майору незачем было выполнять свое обещание относительно разоружения войска — два стрелковых батальона, побросав оружие, разбежались в полнейшей растерянности. За особо стойкими в психическом отношении солдатами, довершая разгром гарнизона, гонялся старый Моисей с ведром Эликсира Добра и Всепрощения. От алхимика бежали как от чумы, — видимо, никто не хотел приобрести такое же таинственное заболевание, какое поразило коменданта.

Городок Рогуново пал в одночасье! Когда отряд леших ворвался на улицы, сражаться было не с кем. Комиссар Огоньков, несущийся впереди своей артиллерии, кричал:

— Собирайте оружие! Оружие собирайте! Карась, на радостях простивший мне все прошлые прегрешения (не мои, кстати, а этого самого Чапаева), передал мне магический кристалл. От греха подальше я сунул артефакт в карман, пообещав себе на досуге разобраться с механизмом действия непредсказуемой этой штуковины. А неизрасходованные скорлупки потихоньку выбросил. На всякий случай. Очень мне не хочется случайно хлебнуть Эликсира Подавляющего Уныния или еще чего-нибудь похлеще…

Вежливо поздоровавшись, меня обогнала компания скромных молодых людей. Как все-таки в дневное время суток сложно отличить оборотней от обычных граждан! Ну разве, глядя на спокойные и добродушные, правда, чуть бледноватые" физиономии, скажешь, что эти ничем не примечательные товарищи с наступлением полночи превращаются в диких зверей? Нипочем не скажешь. Группа туристов на выгуле — и все тут. Кстати, в качестве экскурсовода выступала Анна, прекрасная, как всегда, зеленоволосая моя кикимора — в неизменном кожаном облачении, с шашкой на одном боку и револьвером на другом. ,

— Извинись, — толкнул меня в бок Карась, — за недостойное свое поведение. И перед Анной, и перед лешим Кузьмой. Вон он, Кузьма, — в канаве валяется… Ванну то есть принимает по твоему приказу об утреннем моционе.

Да, извиниться не помешает. Хотя я ни в чем совершенно не виноват. Это Василий Иванович, чтоб ему…

— Анна, — проговорил я, подходя к кикиморе, — во-первых, докладываю, что город Рогуново взят. Комендант успешно сведен с ума, гарнизон разоружен, личный состав белого войска деморализован.

— А во-вторых? — довольно хмуро спросила Анна.

— Позвольте принести извинения, — вздохнул я. — И оправдаться. Дело в том, что…

— Не надо, — сказала она. — Я все знаю.

— Как это — ты все знаешь? О чем? И что именно?..

— Меня уже просветили, — ответила Анна.

— Кто?!

— Твой старый боевой товарищ. Он сегодня рано утром прибыл на место дислокации дивизии и не был, кстати, очень удивлен тем, что тебя не застал.

— Ничего не понимаю…

— А вот и он…

Оглянувшись, она указала мне на шелудивого пса, трусливо семенящего ко мне по краю сточной канавы.

ГЛАВА 6


— А что? — осведомился заместитель начальника отдела кадров бес Филимон, смакуя бордо из личных запасов коменданта. — Вполне приличная маскировка. Понимаешь, я, как только прибыл в этот временно-пространственный период, сразу же приоделся согласно местным обычаям. Ну как и полагается по инструкции. Тельняшка, бескозырка, пулеметные ленты крест-накрест на груди, наган и винтовка. Едва вышел за пределы города, тут же нарвался на какую-то банду и чуть не был расстрелян как краснопузая сволочь. Еле выкрутился. Переоделся в рваный тулуп, шаровары… прихватил с собой черное знамя с лозунгом «Анархия — мать порядка». Через два часа был арестовал белогвардейским патрулем и почти повешен как преступный элемент. Убежал. Ладно… Нацепил мундир штабс-капитана, увешался аксельбантами и эполетами, словно новогодняя елка — и что же? Не прошло и получаса, как меня поймали и хотели судить ревтрибуналом! Бардак! Ну, думаю, пошли вы все к моей чертовой бабушке Сигизмунде Прокофьевне! Превращусь-ка лучше в пса. И вот…

Мы сидели за столом в гостиной дома, где квартировал майор-комендант, и планомерно опустошали майорский погребок.

— И все-таки, — подкладывая себе фаршированного цыпленка, осведомился я, — зачем пожаловал?

— И мне положи… И маслин, ага… и лососины. И бордо подлей. Хороший аппетит, надо сказать, был у твоего коменданта! — Ага, точно. И чувство юмора. Любил господин майор пообедать, наблюдая, как полуденный ветерок колышет тела повешенных. — Наш человек! — обрадовался Филимон.

— Теперь грехи свои отмаливает …

— Вот всегда так, — помрачнел мой коллега. — Вечно ты, Адольф, ценные кадры для преисподней портишь. Тебя с твоим характером человеколюбивым ни на дюйм нельзя к оперативной работе подпускать. Я бы на твоем месте давно в бессрочный отпуск ушел…

— Ну ладно, ладно… — поморщился я. — Ты о деле говори. Надо полагать, ты не ради удовольствия повидаться со мной сюда прибыл?

Филимон кивнул. Допил бордо, закусил маслинкой и довольно крякнул. И тут же посерьезнел.

— Значит, так, — проговорил он. — Сколько ты уже в этом временно-пространственном периоде?

— Да порядочно, — уклонился я от прямого ответа.

— Так. А встречи с клиентом — с VIP-клиентом — у тебя еще не было?

— Ну… как-то не сложилось. Зато посмотри, как я здесь поднялся! Командую дивизией! И не какой-нибудь там вшивой человеческой дивизиешкой, а боевой дивизией борцов за свободу малых Темных народов!

— Ты мне зубы не заговаривай! Догадываешься, почему я здесь?

Я вздохнул. Шутки кончились.

— Догадываюсь… Черный Барон жалобу накатал в высшие инстанции?

— А ты как думал! Ничего себе — вызвал, понимаешь, беса, а того все нет и нет! Клиент делает запрос в стол справок преисподней, а ему отвечают: мол, оперативный сотрудник Адольф давным-давно отбыл в командировку в вашем направлении. Ждите!

Я пожал плечами.

— Кристалл Перемещения, надо полагать, уже у тебя? — деловито спросил Филимон.

— Чего?.. А, эта штуковина? У меня, чтоб ей провалиться.

— Разобрался уже, как им пользоваться?

— Н-не совсем.

— Как это? Каким же тогда образом ты мотался по параллельным мирам — туда и обратно?

— Н-ну… — Я отвел глаза в сторону. — Оно как-то само собой получилось… Нечаянно.

— Все у тебя нечаянно и само собой! — вскипел Филимон. — Меня за тебя, дурака, взгрели на очередном заседании! Дескать, доверили оперативному сотруднику Адольфу важное дело, а он… Почему я за тебя должен отдуваться?

— Послушай, Филимон, — попытался я перевести разговор в иное русло, — ты, кажется, в курсе всех этих… параллельных дел. Объясни мне, пожалуйста, что происходит? Почему в этом временно-пространственном периоде ни одна собака про такую легендарную личность, как красный комдив Василий Иванович, не знает? А в альтернативной реальности — пожалуйста! Всем известен. Только не как красный герой, а как желтый. И эти полеты-перелеты мои через гиперпространство. Что это все значит?

— Был бы ты стоящим сотрудником, — буркнул Филимон, — сам бы давно все выяснил у Черного Барона. Что получается? Орудие производства в руки получил, а инструкций по применению не знаешь!

— Какое орудие…

— Да Кристалл Перемещения же!

— Тьфу ты… Адово пекло… Ты хочешь сказать, что эта прозрачная ограненная фиговина мне не случайно обломилась?

— Конечно, не случайно! Не будь ты ребенком, Адольф! Во всех временно-пространственных периодах ничего не бывает случайно. Барон так и рассчитал, чтоб Кристалл у тебя оказался. Но вот инструкцию передать не удалось. Потому как она должна быть только устной. Но это не его промах, а твой. Кто не явился вовремя к клиенту?

— Погоди, погоди… Не до конца понимаю… Я ведь перехватил Кристалл, можно сказать, случайно. Какой уж тут расчет! Меня этот Барлог дурацкий едва не сожрал! Я чудом выкрутился!

Филимон хмыкнул:

— Барлог! Старая скотинка! Все еще безобразничает? Здоровый, а глупый. Ну я тебе скажу, Адольф, состязание с Барлогом — это нетрудное испытание.

— Как это — испытание? Это что… Барон проверял меня на профпригодность, что ли?

— Вроде того…

— Ничего себе! — возмутился я. — Я бес! А не подопытный кролик! Филимон! Ты "же мне друг и начальник! Ты же член профсоюза преисподней! Как ты-то такое издевательство допустил?!

— VIP-клиент, — развел руками Филимон. — С начальством на «ты». А против начальства не попрешь. К тому же здесь не только проверка…

Я замолчал. Против начальства не попрешь — это да. К тому же… Мне вдруг подумалось о том, что все мои перемещения — дело рук Барона. Не я же сам

Кристалл задействовал. Я же не знаю — как. У меня и инструкции нет никакой. Это Барон самолично тягал меня туда-сюда по мирам, проверял, должно быть, как действует артефакт, и мое поведение в экстраординарных ситуациях проверял. Тьфу, пропасть… Я поделился своей догадкой с Филимоном.

— Ага, — сказал тот, — наверное, так оно и есть..

— Ну, и что Барону от меня надо, интересно узнать? — пробормотал я, отодвигая от себя тарелку с цыпленком (аппетит что-то пропал). — Мое задание ведь наверняка связано с тем параллельным миром.

Филимон кивнул.

— Скажу тебе больше, — заговорил он. — Знаешь, как возникают пророчества?

— Взгляд в будущее…

— Вот именно. Как и любого человека, Черного Барона интересует будущее. Собственное, конечно. И вот представь себе, Барон заглядывает в ближайшее будущее — и не видит там себя. Каково бы тебе было на его месте?

— Хреново мне было бы на его месте, — честно признался я.

— То-то и оно-то. Барон гадает на картах Таро, на костях, по собственной ладони, на внутренностях животных — и всюду выходит одно и то же: в предполагаемой гибели известного черного кудесника целиком и полностью виноват некий комдив Василий Иванович Чапаев, сорока трех лет от роду, среднего роста, атлетического телосложения, буйного нрава и выдающихся военно-стратегических способностей. Срочно наводятся справки, и становится известно, что такого человека с таким набором психофизических качеств просто нет. В нашем мире. Нет, и все тут. Но пророчество-то есть! И карты, и кости, и линии ладони, и внутренности животных — все в один голос… если так можно выразиться… авторитетно заявляют: погибнешь от руки Чапая. Смеются, понимаешь, бараньи кишки и говорят: с судьбой, мол, не поспоришь…

— И примешь ты смерть от коня своего… — пробормотал я. — Вещий Олег, помнится, посчитал пророчество глупым. А Черный Барон, значит, учится на чужих ошибках? И продолжает поиски по другим мирам?

— Именно. Ты ведь знаешь, что цепь миров подобна лестнице, уходящей в перспективу? Каждый предыдущий мир лишь немного отличается от последующего, и так далее. Чем дальше по лестнице, тем больше отличий. Так вот человек по имени Василий Иванович Чапаев обнаружен был в соседнем, так сказать, мире.

— Знаю я эти небольшие отличия! — воскликнул я.-Желтая армия, Синяя армия… Великая Августовская революция. Распутина никто не убивал, он защищает трон. Ленин сошел с политической арены по причине того, что уехал загнивать вместе с буржуазным Западом. Вождь мирового пролетариата Троцкий… Полотно «Троцкий и дети», фильмы «Наш Давыдыч», «Троцкий в августе»… Троцкий жил, Троцкий жив, Троцкий будет жить… О Владыка! Ну а я-то здесь при чем?

— А при том! — возвысил голос Филимон. — При том, что, если верить пророчеству (а пророчеству Барон верит безоговорочно), желтый комдив Чапаев каким-то образом переместится в наш мир, где и лишит Черного Барона его драгоценной жизни. Вот и решил VIP-клиент себя обезопасить. План его в общих чертах таков: он получает ценный артефакт для перемещение между мирами, используя свои исключительные знания в колдовской науке, заставит Кристалл переместить сюда не чрезвычайно опасного Чапаева, а кого-нибудь другого… Проще говоря, он хочет смухлевать с Кристаллом и подменить кем-нибудь Чапая.

— Как это? — не понял я. — Это ведь всем законам противоречит! Ну, переместил он меня на место Чапаева, в тело Чапаева, так ведь и Чапаев переместился сюда, в мое тело. Какая разница? Он как был, так и остался самим собой, только внешне изменился. Все равно он представляет опасность для Барона!

— Не все так просто… — покачал головой Филимон. — Многократные перемещения сказываются на личностях перемещенных. То есть если несколько раз менять тебя на Чапая, а Чапая на тебя, то в конце концов…

— Я стану Чапаем, а он мною… — прошептал я. — Кошмар какой-то.

— Строго говоря, хватит трех перемещений. Ты станешь как бы Чапаем, а Чапай — как бы тобой, — поправил меня Филимон, — как бы бес Адольф (Чапаев то есть) останется в ином мире, а как бы Чапаев (то есть Адольф) будет функционировать в мире нашем. После выполнения задания тебе нужно будет, Адольф, пройти психиатрическую реабилитацию, чтобы себя вновь обрести, вот как.

Сказанное надо было обдумать. Я зажмурился. Перспектива превратиться в другую личность — пусть даже условно и на время — меня, мягко говоря, не прельщала.

— Так, а дальше? — вопросил я. — Я в обличье желтого комдива остаюсь в этом мире. Стремлюсь, как и полагается по пророчеству, уничтожить Барона? Моего VIP-клиента?

— А ты сейчас чем занимаешься со своей дивизией?

— А, ну да… Выходит, мое знакомство с Анной и назначение командиром тоже не случайно?

— Конечно. Говорят тебе: не бывает случайностей. Правда, никто не думал, что ты так развернешься. Города захватываешь, гарнизоны разоружаешь… Безобразие! Барон, понятное дело, забеспокоился, потому и жалобу накатал. Предполагалось, что ты явишься сразу к Барону, и уж потом будешь выполнять его приказы. Ну что ж… Что получилось, то и получилось, не так, конечно, как было изначально запланировано, но все же..

— Так ведь… Погоди, пока не грузи больше… До меня и предыдущая тема не вполне дошла…

И тут я понял. Жулик Черный Барон получит вместо настоящего смертельно опасного врага — меня. Оперативного сотрудника, который обязан выполнять желание клиента. В таком случае победить меня для него будет нетрудно. Вот оно — благоволение начальства! I А я-то голову ломал — почему к VIP-клиенту посылают не специально обученного тайного агента преисподней, а обыкновенного оперативного сотрудника? Да не нужен Барону тайный агент! Ему нужен рядовой бес, которого легко победить. Победить? Убить?

— Не-эт… — угадав мои мысли (у него это всегда хорошо получалось), проговорил Филимон. — Никакого смертоубийства. Будет формальная финальная схватка, в которой Черный Барон положит тебя на обе лопатки. Повергнет. И ты спокойно, с чувством выполненного долга, вернешься в контору. Обо всем уже с начальством договорено. Не бойся. Это ведь игра! Судьбою предусмотрен некий поворот в жизни Барона, а Барон с честью вышел из, казалось бы, безвыходной ситуации. Только и всего! Так что, Адольф, успокойся и выполняй свой долг.

— Так… И что я должен теперь делать?

— Ну перво-наперво явиться наконец пред ясны очи своего работодателя. Он тебя ждет.

— И как же я это сделаю? Почем я знаю, где сейчас Барон?

— В Ростове.

— Так мы туда и идем вместе с дивизией. У нас и план похода есть. Волынск, Рогуново, Ближне-Камышинск.

— Этак ты еще год плестись будешь, — рассмеялся Филимон. — Я потому еще прибыл, чтобы… несколько ускорить события.

Он выразительно прищелкнул пальцами, между которыми пробежала голубая искра. Магия! Способности Филимона, как старшего по званию и возрасту (ему три тысячи пятьсот шесть в этом году стукнуло), значительно превосходят мои способности. Щелк — я уже у Барона.

— И еще вот что, — оглядевшись вокруг, зашептал Филимон. — Мне, конечно, об этом тебе рассказывать не полагается, но… раз мы друзья… и чтобы ты лучше понимал положение вещей… Короче, так. Обманув судьбу, Черный Барон станет поистине непобедимым. Он и сейчас плетет заговоры, используя верных людей в Белой и Красной ставках. Думаешь, государя укокошили большевики?

— А кто же еще?

— По проверенным данным, Ленин и компания решили на всякий случай оставить венценосную семью в живых. Мало ли как история повернется. Именно Барон, благодаря невероятно широким своим связям, сумел убедить красное командование в необходимости… Чик, — Филимон выразительно взмахнул воображаемой шашкой, — и таким образом убрал одного из основных конкурентов.

— Конкурентов… Черный Барон, он…

— Стремится встать во главе России. Убрать и без того поверженного государя было несложно. Сложнее убрать главного конкурента.

— Ленина? — ахнул я. Филимон кивнул.

Я вскочил на ноги.

— Это что же получается? — закричал я. — А как же строжайшие инструкции по поводу того, что бесам запрещается вмешиваться в ход истории? Колдун и многознатец Черный Барон — верховный правитель одной шестой части суши! Да он такого наворотит! Вся мировая цивилизация рухнет! Равновесие нарушится! Нет, не верю! Не может такого быть!

— Не ори! При чем здесь бесы? Черный Барон хоть и могущественный колдун, но он человек. Ничего мы не вмешиваемся. Он все делает сам. Все по правилам. Вмешательство бесов не превышает разрешенного Мировым Балансом уровня. Клиент вызвал оперативного сотрудника отдела кадров Адольфа, Адольф выполнил все, как пожелал клиент. К тому же Барон спасением своей жизни обязан преисподней… Понимаешь?

— Понимаю… — пробормотал я. — То есть не понимаю. Ты вот о Мировом Балансе говорил… Разве может обычный человек, пусть даже и колдун, переломить ход истории? Ведь малейшее исторически значимое изменение в прошлом влечет за собой глобальные перемены в будущем… Вплоть до полного апокалипсиса! Вселенная тоже обладает чувством самосохранения — и такого просто не допустит!

— Ой, только не надо мне про Мировой Баланс! — поморщился Филимон. — Помолчи, двоечник, если не понимаешь. Черный Барон уже успешно изменяет историю, и Вселенная твоя молчит в тряпочку. Потому что незначительные изменения в прошлом вполне допустимы. Иначе были бы невозможны перемещения по времени. Дошло, второгодник? Каждый раз, когда Барон проворачивает очередную операцию, ход истории изменяется, время течет по новой стезе, и новое изменение на этой стезе становится первым и таким же незначительным, как и предыдущее, которое уже не считается. А убийство Ленина будет всего лишь логичным завершением плана. Потому что в том измененном времени, когда оно произойдет, личность Владимира Ильича станет лишней. Ненужной!

Ой, и правда… Хитро придумано. Одна из лучших адских интриг, как и обычно, руками человека выполненная. Наша адская контора вроде бы и ни при чем, но с ее помощью ход истории переломлен, властителем половины мира становится Черный Барон, явно согласный на теснейшее сотрудничество с преисподней. Ой, что будет! Россия превратится в филиал преисподней. Мне, как бесу, надо бы радоваться, но я что-то не радуюсь… Наверное, сказывается человеколюбивый мой характер…

— Ну что же, — сказал Филимон, — времени осталось мало. Барон ратует за скорость исполнения. Давай-ка на посошок… И поехали! Вернее, ты поедешь, а я в контору вернусь.

Я вздохнул. Поднял бокал с вином, взглянул через багровый просвет на Филимона.

— Прямо сейчас? — уныло спросил я. — Вот и кончилось мое командирство… Дай хотя бы с друзьями попрощаться.

Филимон взглянул на свои наручные часы.

— Валяй, — сказал он. — Пять минут тебе на все про все.

— Пять минут — это мало, — запротестовал я. — Как я за пять минут отыщу их всех в городе?

Филимон наискось качнул головой, давая понять, что времени и так мало.

— Хватит тебе пяти минут, — сказал он и еще как-то загадочно улыбнулся.

Я вышел за дверь.

Оказалось, они ждали меня во дворе: Петро Карась и товарищ комиссар Огоньков. Анна стояла чуть поодаль.

— Вам рассказали? — спросил я.

— Ага, — хмуро кивнул Карась. — Этот твой… друган рассказал Анне, а она — нам. Так ты на помощь к Черному Барону прилетел, да? Чтобы какое-то там его желание выполнить? Получается, что ты нас обманул?

— Ну… не то чтобы обманул… недоговорил… А впрочем… Думайте что хотите… Зла я вам не желал и не желаю. Я вообще никому не хочу ничего плохого сделать. А то, что с Черным Бароном я… в особых отношениях — так то моя работа. Я ведь все-таки бес.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19