Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Эльфийские нации (№2) - Эльфийские войны

ModernLib.Net / Фэнтези / Найлз Дуглас / Эльфийские войны - Чтение (стр. 9)
Автор: Найлз Дуглас
Жанр: Фэнтези
Серия: Эльфийские нации

 

 


Кит-Канан не подавал признаков жизни. Осмотрев ногу брата, Ситас в смятении увидел красную полосу, тянувшуюся от колена выше, к бедру. Что же теперь делать? Он никогда не видел такой раны. В отличие от Кит-Канана, он не сталкивался с ужасами войны и необходимостью самому заботиться о себе, живя в диких местах.

Эльф торопливо достал остатки бальзама жрицы и намазал рану. Он знал достаточно о заражении крови, чтобы понять: если смертельную инфекцию не остановить, брат его приговорен. Ситас ничем не мог помочь Кит-Канану, и ему оставалось лишь молиться.

Вода в мехах снова замерзла, и ему пришлось совершить нелегкий спуск по узкой тропе в долину. Рытвина в снегу, которую он оставил вчера, осталась нетронутой – ветер, на его счастье, утих. Таким образом, он смог подобраться к ямке в снегу быстрее, чем в прошлый раз.

Но здесь он встретился с новым препятствием: ночью, во время жестокого мороза, замерз даже быстрый ручей. Эльф рубил и крошил лед мечом, пока не добрался до струйки воды глубиной менее двух дюймов. Лишь растянувшись во весь рост на снегу, погрузив руку в ледяную воду, он смог набрать достаточно воды.

Поднявшись на ноги, Ситас заметил следы, ведущие прочь от ручья, и вспомнил о могучих баранах. Внезапно на него снизошло вдохновение. Он подумал о луках и стрелах, которые остались на уступе, рядом с Кит-Кананом. Где же ему укрыться поближе, чтобы стрелять наверняка? В отличие от брата, он не был искусным стрелком – необходимо, чтобы цель была как можно ближе.

Оставив размышления, он поспешил обратно на уступ. Он обнаружил Кит-Канана в прежнем состоянии, и все, чем он мог ему помочь, – это влить в рот несколько капель воды.

После этого Ситас натянул тетиву на свой лук, осмотрел его гладкую поверхность в поисках трещин, а тетиву – в поисках узлов или потертостей. Как только он покончил с этим, послышалось цоканье копыт, и сердце его забилось от волнения. Горные овцы следом за гордым вожаком спустились по склону по ту сторону долины и направились к узкому ручейку, затем по очереди принялись пить, а баран стоял на страже.

Оглядывая обрыв, где неподвижно застыли Ситас и Кит-Канан, вожак встревожился. Ситас уже решил, что его заметили, и едва не поддался побуждению немедленно натянуть тетиву и выстрелить в отчаянной надежде попасть в кого-нибудь.

Но он заставил себя не шевелиться, и, в конце концов, баран отвел взгляд. Ситас вздыхал и скрежетал зубами от досады, глядя, как животные разворачиваются и отправляются в обратный путь через сугробы, в свою горную твердыню. Пушистый снег доходил огромному барану до плеч, овцы спотыкались и шли с трудом, пока не достигли более удобного для ходьбы каменистого склона.

Остаток дня прошел в вялом однообразии. Ночь выдалась необычайно морозной, и Ситас не мог уснуть – так сильно он дрожал от холода. Он был бы рад хоть малейшему признаку жизни в теле брата; но Кит-Канан оставался неподвижным и безжизненным.

Наутро после четвертой ночи, проведенной на скале, Ситас едва смог заставить себя выкарабкаться из-под кучи одеял и одежды. Солнце показалось над восточным хребтом, а он по-прежнему лежал без движения.

Затем сознание необходимости действовать вернулось к нему, и он в панике поднялся. Инстинктивно он почувствовал, что сегодня им предоставляется последний шанс. Если он не сможет добыть пищи для себя и брата, то до следующего рассвета они не доживут.

Ситас схватил лук и стрелы, привязал к поясу меч и позволил себе роскошь укутаться в еще один шерстяной плащ из тех, что укрывали Кит-Канана. В спешке он устремился в долину и лишь после того, как чуть не сорвался вниз с высоты пятидесяти футов, заставил себя двигаться осторожнее.

Он пробирался к ручью, чувствуя, что ноги и руки снова слушаются его, а сердце застывает от напряженного ожидания. Наконец он остановился напротив того места, куда приходили на водопой овцы. Он не позволял себе задумываться о том, что будет, если овцы сегодня не придут. Если так, его брат умрет. Это было ясно.

Ситас немедленно принялся выкапывать небольшую яму в снегу, в страхе, что животные, уже, возможно, идут сюда. Он оглядывался на южный склон, с которого вчера и позавчера спускались овцы, но не замечал никакого движения.

За несколько минут Ситас вырыл яму нужного размера. Снова быстрый взгляд: никакого признака овец. Дрожа от напряжения, он извлек лук и стрелы и положил их в снег перед собой. Затем он опустился на колени, придавливая ногами мягкий снег. Он взял принесенный плащ и расстелил его перед собой, прежде чем растянуться на земле лицом вниз.

Теперь предстояла самая трудная задача. Он подгребал снег со всех сторон, закалывая ноги и спину и оставляя открытыми лишь плечи, руки и голову.

Чувствуя, как холод пробирает его до костей, он глубже вжался в снежное ложе и, переворачиваясь с боку на бок, набросал на себя еще снега. Лук и стрелы, лежащие наготове, он тоже слегка присыпал снегом.

Затем Ситас укрыл голову, оставив у лица небольшое отверстие диаметром не больше двух дюймов. Через это крохотное окошко он мог видеть ручеек и дышать. Наконец, засада была готова. Теперь ему оставалось лишь ждать.

И эльф принялся ждать. Время шло. Солнце миновало зенит – именно в полдень овцы обычно приходили на водопой, – но никого не было видно. Тело Ситаса начало неметь. Пальцы горели от мороза – это уже само по себе было нехорошо, но вскоре он начал замечать, что вообще не чувствует их. Он начал яростно извиваться и потягиваться, насколько это было возможно в тесной снежной могиле.

Да где же эти проклятые овцы?

Прошел еще час после полудня, начался следующий. Ситас больше не чувствовал пальцев и понял, что еще несколько часов, и он замерзнет насмерть.

И тут, лежа в своем тесном снежном коконе, он обратил внимание на какие-то странные ощущения. Невероятно, но он начал постепенно отогреваться. Пальцы снова горели огнем. Из снега образовалось подобие пещеры, размерами немного больше тела Ситаса, и он заметил, что снег тает. Он уплотнялся, давая ему возможность двигаться. Он почувствовал, что его одежда и волосы намокли.

Ситас действительно согрелся! В норе тепло его тела сохранялось, растапливая снег и не давая ему замерзнуть. Узкая щель перед ним заледенела, и эльф с радостью понял, что может в безопасности подождать здесь еще некоторое время.

Но с наступлением сумерек его самые худшие опасения подтвердились – в тот день овцы не собирались на водопой. С горьким чувством от своего провала, пытаясь не обращать внимания на рези в желудке, Ситас набрал еще воды и вернулся на уступ как раз вовремя – наступила полная темнота.

Неужели овцы заметили его засаду? А может быть, стадо перекочевало в какую-то отдаленную местность, мигрировало с наступлением зимы? Он не знал этого. Он мог только надеяться, что доживет до рассвета, чтобы прийти сюда на следующий день.

Ситас вынужден был низко склониться над Кит-Кананом, чтобы услышать его дыхание.

– Прошу тебя, Кит, не умирай! – прошептал он и, не произнеся больше ни слова, погрузился в сон.

Очнувшись, Звездный Пророк ощутил мучительный голод. День снова выдался ясным и безветренным, но как долго это будет продолжаться? Он мрачно проделал то же, что и вчера: спустился к ручью, устроился в яме с луком и стрелами и постарался, насколько возможно, скрыть свое присутствие. Если сегодня овцы не придут, понял он, то назавтра у него не хватит сил повторить попытку.

Измученный, отчаявшийся, умирающий от голода, он незаметно погрузился в забытье.

Может быть, снег мешал ему слышать, а может быть, он уснул слишком крепко. Во всяком случае, он не слышал, как приблизилось стадо. Он внезапно проснулся, когда овцы были уже у воды. Они пришли! До них было не больше двадцати футов!

Не осмеливаясь дышать, Ситас рассматривал вожака. Вблизи он выглядел еще более величественным. Витые рога были в диаметре более фута. Глаза барана обшаривали местность, и Ситас с облегчением понял, что животное не видит врага, притаившегося совсем близко.

Баран, как обычно, напился досыта, затем отступил в сторону. Овцы одна за другой приблизились к маленькой ямке в снегу. Они пили, погружая морды в ледяную воду и причмокивая. Ситас дождался, пока большая часть стада напилась. Как он заметил раньше, самые слабые овцы пили последними, и именно одну из них он наметил себе в жертву.

Наконец одна пухлая овца нерешительно показалась из-за спин своих более рослых товарок. Ситас напрягся и под покровом снега медленно потянулся за луком.

Внезапно овца подняла голову и уставилась прямо на него. Остальные отшатнулись в стороны. Эльф почувствовал, что на его укрытие смотрят две дюжины глаз. Еще мгновение, понял он, и овцы обратятся в бегство. Он не мог позволить им этого.

Со всей возможной для него стремительностью Ситас схватил лук и стрелы и высунулся из укрытия, не отрывая взгляда от пораженных ужасом овец. Словно сквозь туман, смотрел он, как животные разворачиваются, прыгают и обращаются в бегство. Они с трудом пробирались через глубокие сугробы, прочь от безумного призрака, который, казалось, вырос прямо из-под земли.

Он увидел, как баран прыгнул, подталкивая одну из овец, застывшую, словно изваяние, у воды. С пронзительным блеянием она развернулась и попыталась ускакать прочь.

Разворачиваясь, она на долю секунды подставила бок эльфу с луком. С трудом поднимаясь на ноги, Ситас натянул тетиву – жертва уже превратилась в неясное пятно – и непроизвольно выпустил стрелу, взывая ко всем богам, чтобы она достигла цели.

Но боги не услышали его молитв.

Стрела пролетела мимо крупа овцы, едва оцарапав кожу, и лишь подстегнула перепуганное животное, обратившееся в безумное бегство. Пока Ситас неумело возился со следующей стрелой, жертва уже оказалась вне пределов досягаемости. Он поднял оружие как раз вовремя, чтобы увидеть, как баран, стуча копытами, уносится прочь.

Стадо пробиралось через глубокий снег. Ситас выпустил еще одну стрелу и чуть не зарыдал в голос, увидев, как она пролетела над головой овцы. Механически он вложил в лук очередную стрелу, но, делая это, он уже знал, что стадо сбежало.

И тут на него навалилось сознание происшедшей катастрофы. Он пошатнулся, не в силах держаться на ногах, и рухнул бы на землю, если бы что-то не привлекло его внимания.

Молодая овца, однолеток, пыталась выкарабкаться из глубокого сугроба. Животное жалобно блеяло всего в тридцати футах от Ситаса. Он понял, что у него появился еще один шанс выжить – возможно, последний. Он твердо прицелился, направив стрелу во вздымающийся бок животного. Овца раскрыла рот, хватая воздух, и Ситас выстрелил.

Стрела достигла цели, ее зазубренный стальной наконечник пронзил бок овцы рядом с передней ногой и прошел сквозь сердце и легкие, нанеся смертельную рану.

Взвизгнув последний раз, безнадежно призывая исчезающее стадо, молодая овца рухнула на землю. Пенистая розовая кровь брызнула из ее рта и ноздрей, смешиваясь со снегом. Ситас подбежал к животному. Что-то подсказало ему, что нужно вытащить меч, и он, взмахнув острым, как бритва, клинком, перерезал овце горло. Раздалось бульканье, и животное испустило дух.

Ситас поднял взгляд на уступ. Овцы стремительно неслись вверх, а баран задержался на мгновение, глядя на эльфа, отнявшего у него одну из его овец. Ситас чувствовал благодарность к этому созданию, когда смотрел, как баран взбирается все выше по крутому склону.

Наконец, он опустился на землю и выпотрошил свою добычу. Он знал, что подъем обратно к Кит-Канану будет трудным, но внезапно внутри него все словно запело от радости, и тело наполнилось энергией.

Позади него, на вершине горы, баран бросил прощальный взгляд в долину и исчез.

Свежая кровь

Еще в долине Ситас отрезал от туши кусок мяса и принялся разрывать его зубами, не обращая внимания на струйку крови, стекавшую у него по подбородку. Жадно причмокивая, он проглотил, не прожевав, этот маленький кусочек, затем потащил тушу вверх по крутой тропе на их уступ. Он обнаружил Кит-Канана таким же неподвижным, как и утром, но теперь, по крайней мере, у них появилась пища – у них появилась надежда!

Огонь развести было невозможно, но это не помешало Ситасу, давясь, проглотить большой кусок мяса. Кровь, пока она была еще теплой, он влил в рот лежавшему без сознания брату, надеясь, что ее тепло и питательные свойства окажут хотя бы небольшое благотворное действие.

Насытившись наконец, Ситас устроился на отдых. В первый раз за эти дни он не чувствовал сводящего с ума отчаяния. Он выследил добычу и настиг ее – этого ему не приходилось делать раньше, всю работу за него выполняли загонщики, егеря и слуги. И лишь состояние брата заставляло его тревожиться.

В следующие два дня в положении Кита ничего не изменилось. Небо скрыли серые тучи, пошел мелкий снег. Ситас вливал кровь овцы в рот Кита, ходил вниз за водой по нескольку раз в день и молился Квенести Па.

Затем, на закате седьмого дня, проведенного на скале, Кит со стоном пошевелился. Ресницы его, задрожав, приоткрылись, и он в недоумении огляделся вокруг.

– Кит! Проснись! – Ситас склонился над братом, и Кит-Канан медленно сфокусировал взгляд на его лице. Сначала взгляд этот был бессмысленным и безжизненным, затем постепенно прояснился, в нем появилась осознанность.

– Что… Как ты?…

Ситас помог брату сесть.

– Все хорошо, Кит. Ты выздоровеешь! – Он заставил себя сказать это с уверенностью, которой не чувствовал.

Взгляд Кита упал на тушу, которую Ситас оставил у края обрыва.

– Что это?

– Горная овца! – гордо улыбнулся Ситас. – Я убил ее несколько дней назад. Вот, возьми мяса!

– Сырого? – Кит-Канан поднял брови, но тут же понял, что выбора нет.

Он взял кусочек мягкого филе и оторвал зубами немного мякоти. Мясо отнюдь не было деликатесом, но это была пища. Кит-Канан жевал, а Ситас смотрел на него, словно шеф-повар, наблюдающий за тем, как пробуют новое блюдо.

– Неплохо, – сказал Кит-Канан, глотая и откусывая еще кусок.

Ситас возбужденно рассказал ему о своей охоте – о двух зря потраченных стрелах и счастливой случайности, которая помогла ему настичь добычу.

Кит от души смеялся, словно позабыв о своих увечьях и положении, в котором они находились.

– Твоя нога, – озабоченно спросил Ситас. – Как она сегодня?

Кит со стоном покачал головой.

– Чтобы ее вылечить, нужен жрец. Сомневаюсь, что она заживет настолько, чтобы я смог идти.

Ситас откинулся назад, не в силах говорить, и внезапно почувствовал жуткую усталость. В одиночку, возможно, он и смог бы выбраться из этих гор, но Кит-Канан вряд ли сможет даже спуститься с этого открытого, опасного уступа.

Некоторое время братья сидели в молчании, наблюдая, как садится солнце. Над ними нависал купол небес, бледно-голубой на востоке и вверху и окрашенный в розовый и темно-лиловый цвета у западного края долины. Одна за другой в вышине загорались звезды. Наконец небо накрыла тьма, наползавшая с востока, и погасила последние светлые полосы на западе.

– Никаких новостей от Аркубаллиса? – с надеждой спросил Кит-Канан.

Брат печально покачал головой.

– Что нам теперь делать? – промолвил Ситас.

К его разочарованию, брат в недоумении покачал головой:

– Не знаю. Не думаю, что смогу отсюда спуститься, а ведь мы не можем закончить наши поиски на этой скале.

– Поиски? – Ситас совсем позабыл о деле, которое привело их в эти горы. – Ты же не думаешь, что мы снова отправимся разыскивать грифонов, а?

Кит улыбнулся, но улыбка получилась слабая.

– Нет, я не думаю, что мы сможем многое сделать. Однако у тебя, по-моему, есть шанс.

Ситас, открыв рот, уставился на брата.

– И оставить тебя здесь одного? Даже не думай об этом.

Раненый жестом остановил вспышку Ситаса:

– Мы должны подумать об этом.

– Ты здесь не выживешь! Я тебя не брошу!

Кит-Канан вздохнул:

– В любом случае наши шансы не так уж велики. До весны и думать нечего выбраться отсюда пешком. А впереди у нас долгие месяцы зимы. Мы не можем просто так сидеть здесь и ждать, пока не заживет моя нога.

– Но далеко ли я смогу уйти пешком? – Ситас махнул рукой в сторону гор, окружавших долину.

Кит-Канан указал на северо-запад, в сторону перевала, куда они направлялись, прежде чем буран приковал их к этому уступу. К проходу между двумя высокими пиками вел крутой подъем, усеянный огромными валунами и островками каменных осыпей. Странно, но снега там не было.

– Ты можешь исследовать следующую долину, – предложил эльф. – Вспомни, мы ведь уже осмотрели большую часть гор.

– Слабое утешение, – ответил Ситас. – Мы ведь раньше летели. Я не уверен даже, смогу ли я взобраться на этот перевал, не говоря уж о том, чтобы исследовать местность по ту сторону хребта.

Кит-Канан наметанным глазом изучал склон горы.

– А я уверен, что сможешь. Придерживайся больших камней, там, сбоку. Избегай этих ровных пятен: Кажется, что там легче идти, но это наверняка осыпи. С каждым шагом ты будешь только соскальзывать вниз. Но если будешь держаться твердой почвы, то сможешь подняться.

Обернувшись к брату, недоверчиво осматривавшему все это, раненый продолжал:

– Даже если ты и не найдешь грифонов, ты, может быть, обнаружишь пещеру или даже пастушью хижину. Что бы ни было за этим хребтом, наверняка какая-то жизнь там есть.

Звездный Пророк снова присел на корточки, сокрушенно качая головой. Он и сам оглядывал этот перевал в течение нескольких дней и про себя решил, что, вероятно, сможет взобраться туда. Но он никогда не думал о том, чтобы оставить брата.

Наконец, он принял решение:

– Я пойду – но только взглянуть. Если я ничего не найду, то сразу же вернусь к тебе.

– Договорились, – кивнул Кит-Канан. – А теперь, может быть, угостишь меня еще ломтиком баранины – только на этот раз не надо его пережаривать. Последний кусок, на мой вкус, был слишком пересушен.

Рассмеявшись, Ситас кинжалом отрезал еще полоску сырого мяса. Он обнаружил, что, нарезая его как можно тоньше, можно сделать его более приятным на вкус – по крайней мере, так было легче жевать. И хотя оно было холодным, но очень, очень вкусным.

Кит-Канан сидел, прислонившись к стенке ниши, и наблюдал за тем, как Ситас собирается в дорогу. Приближался рассвет.

– Возьми у меня несколько стрел, – предложил он, но Ситас покачал головой.

– Я оставлю их тебе, на случай если…

– На случай чего? Думаешь, баран придет, чтобы отомстить мне?

Почувствовав внезапную тревогу, Ситас отвел взгляд. Оба понимали, что, если вернутся горные великаны, беспомощный Кит-Канан сможет лишь выпустить пару стрел, прежде чем его убьют.

– Кит…

Он хотел сказать брату, что не может бросить его, что останется с ним, пока не заживут его раны.

– Нет! – Раненый поднял руку, предчувствуя возражения Ситаса. – Мы оба понимаем – знаем, – что это единственная возможность!

– Я… хотел бы верить, что ты прав.

– Ты знаешь, что я прав, – почти грубо ответил Кит.

– Я вернусь так скоро, как только смогу.

– Ситас, будь осторожен.

Звездный Пророк молча кивнул. Покидая брата в таком состоянии, он чувствовал себя чуть ли не предателем.

– Удачи, брат, – донесся до него мягкий голос Кита, и он обернулся.

Они пожали друг другу руки, затем Ситас наклонился и обнял брата.

– Не сбеги от меня, – сказал он Киту с кривой усмешкой.

Часом позже он миновал ручей, где остановился, чтобы набрать воды. Теперь перевал возвышался перед ним, словно ледяная стена, словно замок или жилище какого-то невиданно огромного великана. Еще не достигнув склона, он тщательно выбрал себе путь. Ситас останавливался несколько раз, чтобы отдохнуть, но еще до наступления полудня он начал свое нелегкое восхождение.

Все это время он чувствовал, что Кит-Канан смотрит на него. Иногда он оглядывался на брата, пока тот не превратился в едва заметную точку на темном склоне горы. Прежде чем начать путь наверх, он помахал ему и заметил движение на уступе – это Кит махал ему в ответ.

Перевал поднимался вверх, словно отвесная стена замка; вблизи склон оказался круче, чем они думали, глядя на него из своего далекого лагеря. У основания его лежала огромная куча осыпавшихся камней – гигантских валунов, которые за многие века под действием мороза или воды откололись от скалы и скатились вниз. Теперь они лежали, образуя шаткую пирамиду, и пространство между ними было засыпанэ снегом.

Ситас привязал лук за спиной, рядом с мечом, снял плащ и обмотал его вокруг талии, надеясь таким образом сохранить полную свободу движений.

Он начал взбираться по склону, усыпанному булыжниками, переступая с одного на другой, предварительно пробуя, устойчиво ли стоит камень. Один раз камни покатились у него из-под ног, и он едва успел отпрыгнуть в сторону. Ситас продолжал карабкаться вверх, подтягиваясь по отвесной скале руками, затянутыми в кожаные перчатки. Пот капал ему на глаза, и на какое-то мгновение он поразился: как среди скованных холодом гор умудрился он так чертовски сильно разгорячиться? Затем эльфа хлестнул порыв ледяного ветра; проникнув сквозь влажную тунику, он заставил его задрожать.

Вскоре Ситас оказался на вершине. Здесь ему попались несколько больших осыпей – полей маленьких камешков, которые скользили и катились из-под ног после каждого шага, относя его на четыре фута назад за каждые пройденные пять.

Конечно, Кит-Канан был прав. Он всегда прав! Брат знает, как найти дорогу в таком месте, как это, знает, как выжить, как передвигаться и исследовать местность, как охотиться и найти убежище.

Почему именно он, а не Ситас получил удар, сделавший его калекой? Будь Кит-Канан здоров, он сумел бы позаботиться о них обоих, думал Ситас. А вот он почти поддался отчаянию и безнадежности, когда их лагерь еще не скрылся из виду!

Отбросив прочь жалость к себе, Ситас начал пробираться в сторону более крутого, но надежного склона из основной породы. Один раз он поскользнулся, съехал на двадцать или тридцать футов вниз и удержался, лишь вцепившись руками и ногами в неверную почву. Проклиная все, он проверил оружие и с облегчением убедился, что оно на месте. Наконец он достиг твердой скалы – небольшой выемки, напоминавшей кресло, и в изнеможении рухнул на камень.

Взглянув вверх, Ситас сразу понял, что преодолел едва ли четверть пути к перевалу. С такой скоростью он останется здесь дотемна и заблудится – и это испугало его.

Он решительно продолжил путь, на сей раз среди грубых выходов породы. Скоро он понял, что идти здесь гораздо легче, и воспрял духом.

Поднимаясь вверх широкими шагами, Пророк испытал новое чувство восторга. Далеко внизу виднелось дно долины; сверху на него глядели небеса – и еще горы. Он больше не нуждался в отдыхе. Напротив, подъем, казалось, взбодрил его. Прошло полдня; Ситас приблизился к вершине перевала, и здесь проход сильно сузился. На склоне неустойчиво стояли два огромных валуна, между которыми просачивалась узкая полоска дневного света. Любой из них мог легко соскользнуть вниз и увлечь эльфа за собой обратно в долину – если сначала не придавит его.

Но иного пути не было. По обеим сторонам от гигантских камней уходили вверх отвесные склоны горы. Единственный путь на перевал лежал между двумя шаткими валунами.

Ситас не стал медлить. Приблизившись к камням, он увидел, что просвет достаточно широк, чтобы пройти – или, вернее, протиснуться. Он вступил на узкую тропу, взбираясь вверх по осыпающимся вниз камешкам.

Внезапно земля ушла у него из-под ног, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Эльф почувствовал, что один из валунов сдвинулся с угрожающим грохотом. Каменные стены, окружавшие его, сблизились, и проход сузился примерно на дюйм. Затем скала, казалось, встала на место, и все стихло.

Ситас бросился вперед и вверх так быстро, как только мог, стремясь выкарабкаться из ущелья, прежде чем камни снова зашевелятся. Одним рывком он преодолел последние несколько десятков ярдов крутого подъема и наконец очутился на вершине перевала.

Деревья! Он увидел среди заснеженных пространств далеко-далеко внизу пятна зелени. Деревья – это означало дрова, это означало огонь! Склон, уходивший вниз, было гораздо легче преодолеть, чем тот, по которому он только что поднимался. Он оглянулся на солнце – до заката оставалось два часа.

Этого достаточно. Сегодня у него будет огонь, поклялся себе Ситас.

Он стремглав кинулся вниз, иногда съезжая по небольшим заснеженным участкам, иногда перепрыгивая через большие сугробы, приземляясь в десяти-пятнадцати футах ниже. Усталый, взмокший от пота, с болью во всем теле, он наконец, добрался до группы сучковатых кедров далеко внизу, в долине. И теперь, после долгого пути, он воспрял духом. Пользуясь последними лучами дневного света, он собрал все сухие ветки, какие только смог найти, и сложил их в кучу перед рощицей необыкновенно толстых деревьев, у подножия которых он решил разбить лагерь.

Достав из-за пазухи стальной кинжал, он одним ударом о кремень высек искру, сухой хворост сразу же загорелся, и через несколько минут Ситас уже наслаждался теплом пылающего костра.

Неужели это проклятие богов, размышлял Кит-Канан, наказание за то, что он предал своего брата? Он прислонился к скале и закрыл глаза, содрогаясь не от боли, а от мук совести.

Почему он не умер сразу? Все тогда было бы гораздо проще. Ситас был бы свободен, продолжал бы поиски, вместо того чтобы нянчиться с ним, как неопытная нянька с лежащим в лихорадке младенцем.

И в самом деле, Кит-Канан чувствовал себя не менее беспомощным, чем новорожденное дитя – он был вынужден сидеть совершенно неподвижно.

Он наблюдал за тем, как Ситас взбирается вверх по склону, пока брат не скрылся из виду. Он двигался с такой ловкостью и умением, что даже удивил Кита.

Лежа здесь, на этом уступе, Кит-Канан знал, что Ситас не покинет его – они были связаны кровными узами. Он, возможно, исследует близлежащую местность, но никогда не сможет заставить себя уйти далеко.

«И все потому, что я такой дурак!» – проклинал себя Кит. Они не подготовились к нападению врага! Он уснул. И только храбрый Аркубаллис, пожертвовав собой, предупредил их о приближении горных великанов.

А теперь его грифон исчез, без сомнения, погиб, а сам он сильно покалечен. Ситас отправился на поиски один, пешком. Кит-Канану теперь казалось, что их предприятие закончилось крахом.

Ситас высушил у огня одежду и сапоги – он до нитки промок от пота и растаявшего снега. Костер освещал все вокруг, отгоняя темноту, царившую в этой высокогорной местности, и поднял ему настроение; несколько часов назад он и не думал, что сможет так радоваться.

Костер мирно потрескивал, и жаркие языки пламени плясали, зачаровывая Ситаса. Костер был подобен другу, который может выслушать и утешить. И наконец, на огне он смог зажарить кусочек мороженого мяса.

Этот ломтик, подсушенный за несколько минут в огне на раздвоенной палочке, был покрыт золой, почернел и обуглился снаружи, хотя оставался сырым внутри. Он был недожаренным, жестким, словом, негодным в пищу, но, бесспорно, самым чудесным блюдом, которое эльф когда-либо пробовал.

Три сосны служили ему стеной. Ситас отгреб в сторону немного снега и устроил для себя постель из мягкой хвои.

В ту ночь он спал всего несколько часов, а проснувшись, первым делом занялся костром. Ситас поджарил на завтрак кусок мяса, на этот раз более терпеливо. Когда он закончил, солнце уже заливало сверкающим светом похожее на чашу углубление, в котором он сидел. Ситас принял решение.

Он доставит Кит-Канана в эту долину. Он еще не знал, каким образом, но был уверен, что здесь брату будет лучше.

Выработав план, эльф сложил немногочисленные пожитки и привязал их к поясу. Затем он потратил несколько минут на то, чтобы собрать охапку дров – легких, высохших на солнце палок, которые будут хорошо гореть. Он обломал с них мелкие сучья, чтобы можно было сделать плотную вязанку.

Наконец Пророк повернулся к перевалу. Склон перед ним лежал в тени, которая обычно укрывала его почти до заката. Ступая по своим следам, он начал пробираться через глубокий снег обратно, на вершину перевала.

Остановившись передохнуть – подъем оказался очень утомительным, – Ситас поискал взглядом точку на далекой скале, которая, он знал, была Кит-Кананом. Ему пришлось сощуриться – солнечный свет, отражаясь от снега, немилосердно слепил глаза.

Он не мог разглядеть уступа, но рассмотрел яму в снегу на месте их ручья. Что это там? Он заметил какое-то движение, и на миг ему показалось, что это вернулись овцы. Затем глаза его привыкли к яркому свету, и он понял, что это не животные. Огромные фигуры, напоминавшие человеческие, неуклюже пробирались через снег. Казалось, они были покрыты клочьями меха, но этот «мех» был не чем иным, как плащами, наброшенными на широкие плечи.

Они шли гуськом, их было десять или двенадцать, и они пересекали долину, не обращая внимания на глубокий снег.

Ситас с ужасом понял, что происходит: горные великаны вернулись, и они направлялись к Кит-Канану.

Что произошло дальше

Ситас разглядывал горного великана, который шагал во главе колонны на расстоянии двух миль от него, в двух тысячах футах внизу. Монстр указал своим товарищам на что-то вверху. Не на Ситаса, понял тот, на… уступ! На лагерь его брата! Дюжина гигантов пробиралась через сугробы по долине, направляясь в его сторону.

Ситас попытался разглядеть брата, но расстояние было слишком большим. Погодите… Вон он! Он понял, что Кит-Канан тоже заметил врагов: раненый натянул на себя темный плащ и прижался к скале. Казалось, он замаскировался удачно и сделался почти невидимым снизу, со стороны великанов.

Колонна врагов перешла вброд ручей. Один из них снова указал на что-то, на этот раз на тропу, которую Ситас оставил во время своих походов за водой. Другой великан заметил еще тропу – Ситас оставил ее вчера.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19