Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Откровенные рассказы странника духовному своему отцу

ModernLib.Net / Религия / Неизвестен Автор / Откровенные рассказы странника духовному своему отцу - Чтение (стр. 12)
Автор: Неизвестен Автор
Жанр: Религия

 

 


Знаете ли, что говорит о сем Богопросвещенный Златоуст? «Никто не должен унывать (поучает он) и представлять изветом, что заповеди Евангельские невозможны или неудобоисполнимы! Бог, предопределяя спасение человека, конечно, не с тем намерением предписал ему заповеди, чтобы неудобоисполнимостью оных сделать его преступником. Нет! Но чтобы святостью и благопотребностью оных облаженствовать нас, как в сей жизни, так и в вечности».
      Конечно, регулярное и неуклонное исполнение предписаний Божиих для нашей природы представляется чрезвычайно трудным, следовательно и спасение неудободостигаемым: но то же слово Божие, которое законоположило заповеди, представляет в себе и средства не токмо к удобному исполнению оных, но даже и утешению при оном исполнении. Если это при первом взгляде и покрыто завесою тайны, то, конечно, для того, чтобы преимущественнее обратить упражняющегося ко смирению и удобнее приблизить к соединению с Богом чрез указание непосредственного к нему прибежища в молитве и прошении Его отеческой помощи. В этом-то и состоит тайна спасения, а не в надежде на собственное усилие.
 
       СТРАННИК. – Как хотелось бы мне, немощному и бессильному, узнать сию тайну, дабы чрез нее, как через средство, сколько-нибудь исправить ленивую жизнь мою во славу Божию и свое спасение!
 
       СХИМНИК. – Тайна сия известна тебе, возлюбленный брат, из твоей книги «Добротолюбие». Она заключается в непрестанной молитве, которую ты так твердо изучил и которою так ревностно занимался и утешался?..
 
       СТРАННИК. – Упаду к ногам твоим, преподобный отче! Бога ради, удостой меня из уст твоих услышать полезное о сей спасительной тайне и о священной молитве, о которой я более всего жажду слышать и люблю читать к подкреплению и утешению многогрешной души моей.
 
       СХИМНИК. – Хотя я и не могу удовлетворить желания твоего собственным моим рассуждением о сем высоком занятии, потому что я еще мало опытен в сем деле, но у меня есть очень вразумительная тетрадка одного духовного писателя именно о сем предмете. Если благоугодно будет нашим собеседникам, то я сейчас же принесу ее и, если пожелаете, могу и прочесть ее пред вами. Благоволите!
 
       ВСЕ. – Сделайте милость, преподобный батюшка! Не лишайте нас такового спасительного познания.
 
 

Тайна спасения, открываемая непрестанною молитвою

 
      Как спастися? Сей благочестивый христианский вопрос естественно рождается в уме каждого, вследствие ощущения поврежденной и расслабленной природы человека и остатка в оной первоначального стремления к истине и праведности. Каждый, хотя несколько имеющий веру в бессмертие и воздаяние жизни вечной, невольно встречается с мыслию о том, как спастись, когда обращает взор свой на небо... Затрудняясь в решении этой задачи, он вопрошает о сем благоразумных и сведущих, потом читает по указанию их наставительные книги духовных писателей по сему предмету, стремясь неуклонно последовать и слышанным к вычитанным истинам и правилам. Во всех сих наставлениях он встречает поставленными на вид, как необходимые условия ко спасению: благочестивую жизнь, подвиги и труды над самим собою для решительного самоотвержения, руководствующего к творению добрых дед, к постоянному исполнению всех заповедей Божиих, свидетельствующему непоколебимость и твердость веры... Далее ему проповедуется, что все сии условия ко спасению необходимо должны быть выполняемы с глубочайшим смирением и в совокупности, ибо как все добродетели зависят одна от другой, то и должны одна другую поддерживать, одна другую совершенствовать и воодушевлять, подобно, как лучи солнца тогда токмо являют силу свою и производят пламень, когда сосредоточиваются чрез стекло в одну точку. А иначе «неправедный вмале и во мнозе неправеден есть».
      Вдобавок к сему, для наибольшего убеждения в необходимости сей многосложной и совокупной деятельности, он слышит высокую похвалу изяществам добродетелей и осуждение низости и бедственности пороков. Все сие запечатлевается неложным обещанием или величественной награды и блаженства, или мучительного наказания и бедствий в жизни вечной.
      Таков в особенности характер проповедания новейшего времени!
      Направленный, таким образом, пламенный желатель спасения со всею радостью приступает к исполнению наставлений и приложению к опытам всего слышанного и вычитанного. Но увы! на первом даже шаге своего стремления он не находит возможности достигнуть своей цели, предусматривая и даже испытывая, что поврежденная и расслабленная его природа возьмет верх над убеждениями разума; что свободное его произволение связано, наклонности повреждены, сила духа в изнеможении. При таковом опытном самосознании своего бессилия он естественно переходит к той мысли, что не находится ли каких-либо средств, способствующих к выполнению того, что предписывает закон Божий, чего требует христианское благочестие и что исполняли и все удостоившиеся получить спасение и святыню. Вследствие сего и дабы примирить в себе требование разума и совести с немощью исполнительных сил, он еще обращается к проповедникам спасения с вопросом: как спастися? Как оправдать недоступные для него условия спасения? И в силах ли неуклонно выполнять сам проповедующий все то, чему он поучает?... «Проси Бога, молись Богу, чтобы Он помог тебе!» Так не плодотворнее ли было бы, если бы прежде или всегда и при всем учить молитве, как виновнице исполнения всего, чего требует христианское благочестие и чем приобретается спасение? заключает вопрошавший и, вместе с сим, приступает к изучению молитвы, – читает, размышляет, соображает учение писавших по сему предмету. Правда, много находит в них светлых мыслей, глубоких познаний и сильных выражений. Иной прекрасно рассуждает о необходимости молитвы; другой – о ее силе, благотворности, об обязанности молиться, о том, что для молитвы нужно усердие, внимание, теплота духа, чистота мысли, примирение с врагами, смирение, сокрушение и прочее, долженствующее быть при молитве...
      А что такое молитва в самой себе и как существенно молиться? Так как на сии, хотя и первейшие и самонужнейшие вопросы, весьма редко можно находить обстоятельные и общепонятные объяснения, то ревностный желатель молитвы опять остается под покровом тайны. Ему из общего чтения вкоренится в памяти хоть и благочестивая, но одна токмо наружная сторона молитвы, и он придет к такому заключению или выводу: чтобы молиться, надо ходить в церковь, креститься, кланяться, становиться на колени, читать псалтырь, каноны, акафисты...
      Это всеобщее понятие о молитве тех, кои не знакомы с писаниями о внутренней молитве и созерцательными творениями святых отцов. Наконец, встречается искатель с книгою, называемою «Добротолюбие», в коей двадцать пять святых отцов понятно изобразили науку истинной и существенной сердечной молитвы. Здесь тайна спасения и молитвы начинает для него приподнимать свою завесу, и он видит, что истинно молиться значит направлять разум и память к неопустительному воспоминанию Бога, ходить в Его божественном присутствии, возбуждать себя к Его любви посредством богомыслия и соединять имя Божие с дыханием и движением сердца, руководствуясь ко всему этому призыванием устами Святейшего имени Иисуса Христа или творением Иисусовой молитвы во всяком времени и месте и при всяком занятии непрерывно...
      Хотя сии светлые истины, озарив познания искателя и открыв ему путь к изучению и достижению молитвы, и убедят его немедленно приступить к исполнению сих мудрых наставлений, однако ж при опытах своих, действуя в периодических приемах, он не останется еще без затруднений, покуда опытный наставник не раскроет ему (по той же книге «Добротолюбие») во всей полноте тайны, что токмо частостьили непрестанность молитвы (как бы она ни произносилась вначале) есть единственное мощное средство, как совершенства внутренней молитвы, так и спасения души. Частость молитвы есть основание или фундамент, держащий на себе весь круг спасительной деятельности, как подтверждает сие и св. Симеон, Новый Богослов: «Тот, говорит он, кто непрестанно молится, в сем одном все доброе совокупил».
      Итак, дабы представить истину сего открытия во всей полноте, наставник развивает ее в нижеследующем образе:
      Для спасения души, во-первых, необходима истинная вера. Священное писание говорит: без веры невозможно угодити Богу(Евр. XI, 6).– Иже не имет веры, осужден будет.
      Но из того же Священного Писания видно, что человек не может сам собою возродить в себе веры даже на горчичное зерно; что вера не от нас, Божий бо есть дар; что вера, яко дар духовный, дается Духом Святым.
      Что ж в таком случае делать? Как примирить потребность человека в вере с невозможностью возродиться в себе со стороны человека? В оном же Священном Писании открыто для сего средство и показаны примеры: «просите и дастся вам». Апостолы не могли сами собой возбудить в себе совершенства веры, но молили Иисуса Христа: «Господи, приложи нам веру». Вот пример снискания веры. Отсюда видно, что вера приобретается молитвою.
      Для спасения души при истинной вере потребны и благие дела – добродетели, ибо «вера без дел мертва есть», яко от дел оправдается человек, а не от веры единыя, и аще хощеши внити в живот, соблюди заповеди: еже не уби -еши, не прелюбы сотвориши, не украдеши, не лжесвидетельствуеши, чти отца и матерь и возлюбиши искренняго, яко сам себе. И все сии заповеди потребно исполнять в совокупности. «Иже бо весь закон соблюдает, согрешит же в едином, бысть всем повинен». Так учит св. Апостол Иаков.
      А св. Апостол Павел, представляя слабосилие человеческое, говорит, что «от дел закона не оправдится всяка плоть». " Вемы бо, яко закон духовен есть, аз же плотен есмь, продан под грех. Еже бо хотети прилежити ми, а еже содеяти доброе, не обретаю, но еже не хощу злое сие содеваю. Умом моим работаю закону Божию, плотию же закону греховному.Каким же образом исполнить потребные дела закона Божия, когда человек бессилен, не имеет возможности оправдать в себе заповеди?
      Не имеет возможности только до тех пор, пока не просит о том, пока о том не молится. «Не имате, зане не просите», представляет причину св. Апостол. Да и Сам Иисус Христос говорит: «без Мене не можете творити ничесоже». А как творить с Ним, сему учит так: «будете во Мне и Аз в вас». «Аще кто пребудет во Мне, плод мног сотворит». А быть в Нем значит непрестанно ощущать Его присутствие, непрестанно просить во имя Его: «Аще что просите во имя Мое, Аз сотворю». Итак, возможность исполнения добрых дел приобретается молитвою же! Пример сему виден в самом Апостоле Павле, трикратно молившемся о побеждении искушений, преклонявшем колена пред Богом Отцем, да даст Он утверждение во внутреннем человеке, и, наконец, заповедавшем прежде всего творитимолитвы и о всем даже непрестанно молиться. Из всего вышесказанного следует, что все душевное спасение человека зависит от молитвы, а потому она, во первых, прежде всего и нужна, ибо ею оживляется вера, чрез нее исполняются все добродетели. Словом, при молитве все споспешествуется успехом, а без оной никакого дела христианского благочестия не может совершиться.
      Посему-то непрестанность, всегдашность исключительно и представляется одной токмо молитве; прочие добродетели -каждая имеет свое время, а в молитве заповедуется упражняться непрерывно, – " непрестанномолитеся". Подобает всегда молитися, молитися на всяко время, на всяком месте.
      Истинная молитва требует своих условий: она должна быть приносима с чистотою мыслей и сердца, с пламенным усердием, с твердым вниманием, с трепетным благоговением и с глубочайшим смирением. Но кто в добросовестном сознании не согласится, что он далек от вышепредставленных условий для истинной молитвы, что он отправляет молитву свою более по необходимости, более с принуждением себя, нежели по влечению, по наслаждению молитвою, по любви к молитве? Об этом и Священное Писание свидетельствует, что человек не в силах упостоянить и совершенно очистить ум от неподобных помыслов: «надлежит бо человеку помышление на злое от юности его», что един Бог дает нам сердце ино и дух новый дает нам, «что еже хотети и еже деяти Божие есть». И сам Апостол Павел сказал: «дух мой (т. е. глас мой) молится, а ум мой без плода есть». И «не вемы, како или о чесом молимся» – подтверждает он же. Из сего следует, что мы не можем в молитве нашей обнаружить существенных ее свойств!
      Что же при таком бессилии каждого человека осталось возможным со стороны его воли и силы для спасения души его? Веры он стяжать не может без молитвы, добрых дел также; наконец, и истинно молиться не в силах. Что же осталось на его долю, что представлено его свободе и силам, дабы не погибнуть, а спастись?..
      Так как во всяком деле есть качество, то оное Господь представил Своей воле и дарованию. А чтобы ясней показать зависимость человеческую от воли Божией и глубже погрузить его в смиренномудрие, Бог оставил воле и силам человеческим одно количествомолитвы, заповедав непрестанно молиться на всякое время, на всяком месте. А сим-то и открывается таинственный способ к достижению истинной молитвы, а вместе с нею и веры, и исполнения заповедей, и спасения Итак, на долю человека дано количество. Частость молитвы предоставлена его воле... О сем точно так учат и отцы Церкви. Св. Макарий Великий говорит: «молиться как-нибудь (но часто) состоит в нашей воле, а молиться истинно есть дар благодати». Преп. Исихий говорит, что частость молитвы приемлет навыкновение и обращается в натуру; что без частого призывания имени Иисуса Христа невозможно очистить сердце.
      Преподобные Каллист и Игнатий советуют прежде всех подвигов и добродетелей начинать молитву во имя Иисуса Христа часто, беспрерывно, ибо частость и нечистую молитву возводит к чистоте. Блаженный Диодох утверждает, что если бы человек как можно чаще призывал имя Божие (молился), то не впадал бы в согрешения. Как опытны, мудры и близки к сердцу сии практические наставления Отцов! Они в опытной простоте проливают свет на способы и средства к совершенствованию души. Какая у них высокая противоположность с нравственными наставлениями теоретического разума! Разум убеждает: делай то и то доброе, вооружись мужеством, употреби силу воли, убедись благими последствиями добродетели, например, – очисти ум и сердце от суетных мечтаний, наполни место их поучительными размышлениями, делай добро и будешь уважаем и спокоен, живи так, как требует разум и совесть... Но увы! все это при всем усилии не достигает своей цели без частой молитвы, без привлечения ею помощи Божией. После сего раскроем еще поучения отцов и посмотрим, как говорят они, например, об очищении души. Св. Лествичник пишет: «при омрачении души нечистыми помыслами, Иисусовым именем побеждай супостатов, часто повторяя оное. Крепче и успешнее сего оружия не найдешь ни на небеси, ни на земли». Св. Григорий Синаит поучает: «знай, что никто не может удержать ума своего сам, а потому при нечистоте мысли чаще и многократнее призывай имя Иисуса Христа, и помыслы сами собою утихнут». Какой простой и удобный, но и опытный способ и противоположный совету теоретического разума, самомнительно стремящегося достигнуть чистоты собственным самодействием! Сообразив сии опытные наставления св. отцов, приходим к такому истинному заключению, что главный, единственный и удобнейший способ к приобретению дел спасения и духовного совершенства есть частость, беспрерывность молитвы, как бы она ни была немощна.
      Христианская душа! Если ты не находишь в себе силы поклоняться Богу духом и истиною; если сердце твое еще не ощущает теплоты и сладостного вкуса в умственной и внутренней молитве, то принеси в молитвенную жертву то, что можешь, что состоит в твоей воле, что соразмерно твоим силам. Пусть низшие органы уст твоих прежде сроднятся с частым неотступным молитвенным взыванием; пусть часто, беспрерывно призывают мощное имя Иисуса Христа. Это не составляет большого труда и каждому посильно. При том же сего требует и опытная заповедь свят. Апостола: «да приносим выну (всегда) жертву Богу, сиречь плод устен исповедающихся имени Его». Частость молитвы непременно произведет навыкновение и обратится в натуру, привлечет по времени ум и сердце в достодолжное настроение. Вообрази при сем, если бы человек неупустительно выполнил одну сию заповедь Божию о непрестанной молитве, то в одной он исполнил бы все заповеди, ибо если бы он беспрерывно во всякое время при всех делах и занятиях совершал молитву, тайно призывал Божественное имя Иисуса Христа, хотя сначала и без душевной теплоты и усердия, хотя с понуждением себя токмо, но тогда бы он не имел уже времени в чувственных греховных удовольствиях. Каждая преступная мысль его встречала бы препятствие в ее распространении, каждое греховное дело не обдумывалось бы так плодовито, как в праздном уме: сократились бы или вовсе уничтожились многословие и празднословие, и каждый проступок немедленно очищался бы благодатною силою столь часто призываемого имени Божия. Частое упражнение в молитве часто бы отвлекало душу от греховных дел и привлекало бы к существенному ее знанию – к единению с Богом! Теперь видишь ли, как важно и необходимо количество в молитве? Частость в молитве есть единственный способ к приобретению чистой и истинной молитвы, есть самое лучшее и самое действительнейшее приуготовление к молитве и вернейший путь к достижению молитвенной цели и спасению!
      Для дальнейшего убеждения в необходимости и плодотворности частой молитвы сколь можно тверже, заметь: 1) что каждое возбуждение, каждая о молитве мысль есть действие Духа Святого и глас Ангела твоего хранителя; 2) что имя Иисуса Христа, призываемое в молитве, содержит в себе самосущную и самодействующую благотворную силу, а потому 3) не смущайся нечистотою или сухостью молитвы твоей и с терпением ожидай плода от частого призывания имени Божия. Не слушай неопытного, несмысленного внушения суетного мира, будто бы одно хотя и неотступное, но хладное взывание есть бесполезное многословие... Нет! Сила имени Божия и частость призывания явят плод свой во время свое!..
      Прекрасно рассуждает о сем один из духовных писателей. "Знаю, говорит он, что для многих мнимодуховных лжемудрых философов, ищущих везде ложного величия и благородных будто бы упражнений в очах разума и гордости – простое, и устное и единичное, но частое упражнение в молитве представляется малозначущим, или низким занятием, или безделицею. Но обманываются они, несчастные, и забывают наставления Иисуса Христа – «Аще не будете яко дети, не внидете в Царствие Божие». Они составляют для себя какую-то науку для моления, на зыбких основаниях естественного разума. Потребно ли много учения, ума или знания, чтобы сказать чистосердечно: «Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя!». Не таковые ли частые молитвы восхвалял Сам Божественный наш Учитель? Не сими ли краткословными, но частыми молитвами испрашиваемы и производимы были чудотворения? Ах, христианская душа! Бодрствуй и не умолкай в беспрестанных взываниях Господней молитвы! Хотя бы сей вопль твой происходил от сердца еще рассеянного и наполненного в половину миром,– нужды нет! Надобно только его продолжать, не умолкать, и не беспокойся: он сам собою очистится от учащения. Не выпускай никогда из памяти, что «Иже в вас, болий есть того, иже в мире». «Болий бо есть Бог сердца вашего, и весть вся», говорит Апостол.
      Итак, после сих всех убеждений, что частость молитвы, при всем слабосилии так мощна, безусловно доступна человеку и состоит в полной его воле – решись испытать, хотя один день на первый раз, провести в наблюдении за собою, за частостию твоей молитвы так, чтобы на молитвенное призывание имени Иисуса Христа употреблено было гораздо более времени в продолжение суток, нежели на другие занятия; и сие преимущество молитвы над делами житейскими – во времени непременно докажет тебе, что сей день не потерян, а приобретен во спасение; что на весах правосудия Божия, частая молитва перетягивает доску слабостей твоих и поступков, и заглаживает грехи оного дня в памятной книге совести, поставляет тебя на степень праведности, и дарует надежду получить освящение и в вечной жизни. (С рукописи автора, полученной о. Амвросием из Доброго монастыря).
 
       СТРАННИК. – От всей души моей благодарю вас, отче святый! вы усладили чтением сим мою грешную душу. Господа ради благословите мне переписать для себя этот списочек – я в несколько часов спишу его. Все прочитанное так прекрасно и отрадно, и глупому моему уму понятно и точнехонько, как и в «Добротолюбии» о сем рассуждают св. отцы. Бот, напр., Иоанн Карпафийский в 4-й части «Добротолюбия» тоже говорит, что если ты не имеешь силы к воздержанию и подвигам деятельным, то знай, что Господь молитвою хощет спасти тебя. А в вашей тетрадке как прекрасно и понятно все сие распространено. Благодарю, во-первых, Бога, а потом и вас, что сподобился сие услышать!
 
       ПРОФЕССОР. – И я с большим вниманием и удовольствием прослушал лекцию вашу, достопочтеннейший батюшка! Все доводы, по самой строгой логике верные, для меня замечательны; но при сем, кажется мне, что возможность непрестанной молитвы преимущественно обуславливают благоприятные к сему обстоятельства и совершенно спокойное уединение. Ибо согласен, что частая или непрестанная молитва есть мощный и единственный способ к приобретению благодатной помощи во всех делах благочестия и освящения души, и доступный силам человека, но сей способ может быть употребляем токмо тогда, когда человек пользуется возможностию уединения и спокойствия: в устранении от занятий, хлопот и развлечений он может часто или непрестанно молиться; ему тогда предстоит одна токмо борьба с леностию, или скукою от помыслов; но если обязанный должностию, обязанный делами беспрерывными, необходимо находящийся в шумном обществе людей, и усердно бы желал часто молиться, то не может сего выполнить по причине неизбежной рассеянности. Следовательно единственный способ частого моления при условии токмо благоприятствующих обстоятельств может быть не всеми употребляем и принадлежит не всем.
 
       СХИМНИК. – Напрасно вы так заключаете! Не говоря даже о том, как сердце, обученное внутренней молитве, может всегда, при всех занятиях (и физических и умственных) во всякой шумности беспрепятственно молиться и призывать имя Божие (ведущий сие сам опытно знает, а неведущему потребно постепенное сему обучение), можно утвердительно сказать, что никакое стороннее развлечение не может пресечь молитву в желающем молиться, ибо тайная мысль человеческая не подлежит никакому внешнему связанию, и совершенно свободна сама в себе, она во всякое время может быть ощущаема и обращена в молитву, даже и самый язык может тайно без внешнего звука выражать молитву в присутствии многих, и при занятиях внешних; да при том же занятия наши не так важны, и разговоры наши не столь занимательны, чтобы не можно было найти удобства, при оных, повременно и часто призывать имя Иисуса Христа, если даже и ум не приобучен еще к непрестанной молитве; хотя, конечно, уединение от людей и рассеивающих предметов и составляет главное условие для внимательной и непрестанной молитвы; однако, в случае невозможности воспользоваться оным, не должно извинять себя в редкости молитвы: поелику количество, частость доступна возможности каждого – и здорового и больного, и состоит в его воле. Доказательные сему примеры представляют те, кои бывши обременены обязанностями, развлекающими должностями, заботами, хлопотами и работою, не токмо всегда призывали Божественное имя Иисуса Христа, но даже и посредством сего обучились и достигли непрестанной внутренней молитвы сердца. Так патриарх Фотий, из сенаторов возведенный в сан патриаршеский, при управлении обширною Константинопольскою паствою, непрестанно пребывал в призывании имени Божия, и даже достиг чрез сие самодейственной, сердечной молитвы. Так Каллист во св. Афонской горе, проходя хлопотливое поварское послушание, научился непрестанной молитве. Так простосердечный Лазарь, обремененный непрестанными работами на братию, беспрерывно, при всех шумных занятиях произносил Иисусову молитву и успокаивался. И многие другие, подобно упражнявшиеся в непрестанном призывании имени Божия. Если бы невозможно было молиться при отвлекающих занятиях, или в обществе людей, то конечно не предписывалось бы невозможное. Св. Иоанн Златоуст в поучении своем о молитве говорит следующее. "Никто не должен представлять ответа, что невозможно всегда молиться занятому жизненными попечениями, или не могущему быть в храме. Везде, где ты ни находишься, можешь поставить жертвенник Богу в уме твоем посредством молитвы''. Итак, молиться удобно и на торжище, и в путешествии, и стоящему при продаже, и сидящему за ремеслом; везде и во всяком месте молиться можно. Да и подлинно, если человек обратит прилежное внимание на себя, то везде найдет удобство для молитвы, только бы убедился в том, что молитва должна составлять главное занятие перед всеми его обязанностями. В таком случае он бы, конечно, распоряжался в делах своих решительнее, при необходимом разговоре с людьми соблюдал бы краткость, молчаливость и уклончивость от бесполезного многословия; не суетился бы излишне в хлопотах, дабы посредством всего этого более приобресть времени на тихую молитву. При таком настроении все действия его, силою призывания имени Божия, ознаменовались бы успехом и, наконец, он приучил бы себя к беспрерывному молитвенному призыванию имени Иисуса Христа и опытно познал бы, что частость молитвы, сие единственное ко спасению средство, представлено возможности и воле человека, и что во всяком времени, положении и месте молиться можно, и удобно восходить от частой молитвы устной к умной, а от сей к молитве сердечной, отверзающей царство Божие внутрь нас.
 
       ПРОФЕССОР. – Согласен, что при всех механических занятиях можно, и даже удобно совершать частую, или даже непрерывную молитву, ибо машинальное рукоделие не требует напряженного углубления, и многого соображения, а потому ум мой и может при оном погружаться в непрестанную молитву и уста следовать тому же. Но когда должен я заняться чем-либо исключительно умственным, как-то: внимательным чтением, или обдумыванием глубокого предмета, или сочинением, то как могу при сем молиться умом и устами? И так как молитва есть преимущественно дело ума, то каким образом в одно и то же время одному уму я могу дать разнородные занятия?
 
       СХИМНИК. – Разрешение этого вопроса вашего очень будет не трудно, если возьмем в соображение то, что непрестанно молящиеся разделяются на три разряда: 1) на начинающих, 2) успевающих и 3) научившихся молитве. А посему, начинающие могут иметь и при умственных упражнениях повременное частое возбуждение ума и сердца к Богу, и произношение краткой молитвы устной; а успевающие или пришедшие в постоянное настроение ума, могут заниматься размышлением или сочинением в беспрерывном присутствии Божием, как основании молитвы. Это может выразить следующий пример. Представь, что строгий и взыскательный Царь повелел тебе сочинить рассуждение на данную им глубокую материю – в Его присутствии – у подножия Его трона; как бы ты ни был совершенно занят твоим предметом, однако же присутствие Царя, в руке которого жизнь твоя, овладевши тобою, не попустит тебе ни на малое время забыть, что ты рассуждаешь, соображаешь и сочиняешь не наедине, а на месте, требующем особенного благоговения, почтения и приличия. Это то ощущение и живое чувство близости Царя очень ясно выражает возможность заниматься непрестанною внутреннею молитвою и при умственных упражнениях.
      Что же относится до тех, кои долгим навыком или милостию Божиею от молитвы умственной приобрели молитву сердечную, то таковые не токмо при глубоком занятии ума, но даже и в самом сне не прекращают непрестанной молитвы, что свидетельствует Премудрый: «Аз сплю, а сердце мое бдит»... В преуспевших, сердечный механизм получает такую способность к призыванию Имени Божия, что сам собою возбуждаясь к молитве, вовлекает ум и всю душу в непрестанное молитвенное излияние, в каковом бы состоянии молящийся ни находился, и чем бы отвлеченным и умственным ни занимался.
 
       ИЕРЕЙ. – Позвольте, преподобный батюшка, и мне в свою очередь, высказать свои мысли. В прочтенной вами статье замечательно выражено, что единственный способ ко спасению и совершенству, есть частость молитвы – «какова бы она ни была»... Для меня это неудобопонятно, а потому мне представляется: какая будет из того польза, если я и беспрестанно буду молиться и призывать токмо языком Имя Божие, но не имею внимания, и не понимаю, что говорю? Это будет только одно празднословие! Последствием сего будет токмо то, что переболтается язык, а ум препятствуемый сим в своих размышлениях, также понесет ущерб своей деятельной способности. Бог требует не слов, а внимательного ума и очищенного сердца. Не лучше ли, хотя и изредка, или в установленное токмо время, совершить хотя и краткую молитву, но со вниманием, с усердием, с теплотою души, и с достодолжным понятием? А иначе, хотя день и ночь произноси молитву, но не имей чистоты душевной и дел благочестия, то и тогда не приобретешь ничего спасительного; но оставшись при одной наружной токмо болтовне, и наконец утомившись и соскучившись, придешь к такому последствию, что, совсем охладивши веру к молитве, вовсе бросишь сие бесплодное упражнение. Далее бесполезность одного устного моления можно видеть и в обличениях, представленных Священным Писанием; так например: «Сии люди устами чтут Мя; сердце же их далече отстоит от Мене». «Не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи внидет в Царствие Нгбесное». «Хощу пять словес умом моим глаголати, нежели тьмы словес языком»и проч.. Все это выражает бесплодность наружной невнимательной молитвы уст.
 
       СХИМНИК. – Представленное вами заключение могло бы иметь некоторое основание, если бы не соединена была с советом устной молитвы, – непрестанность или всегдашность; если бы молитва во Имя Иисуса Христа не имела самодействующей силы, и не приобреталось бы внимание и усердие к оной вследствие постепенности при упражнении молитвенном... Но так как здесь дело идет о частости, долговременности и непрестанности молитвы (хотя бы оная и сопровождалась вначале невнимательностью или сухостью), то сим и разрушаются выведенные вами неправильные заключения.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14