Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Плющ на руинах

ModernLib.Net / Неизвестен Автор / Плющ на руинах - Чтение (стр. 11)
Автор: Неизвестен Автор
Жанр:

 

 


      Однако ни в эту ночь, ни в следующую нас никто не потревожил, если не считать обычных звуков, характерных для богатой фауны южного леса. На шестой день мы уперлись в болото, и весь день ушел на поиски обходного пути. Это стоило жизни трем солдатам, ушедшим в трясину так быстро, что им не успели помочь; еще несколько десятков человек также приняли грязевую ванну, но были вовремя спасены. На болотах нас атаковала армия кровососущих насекомых, что оказалось, пожалуй, самым тяжелым испытанием с начала похода. Эти проклятые твари не только кусали лицо и руки, но даже умудрялись забираться под панцири доспехов, делая зуд совершенно невыносимым. Впрочем, меня куда больше беспокоила возможность подцепить какую-нибудь болотную лихорадку.
      На седьмой день мы, наконец, выбрались из этого чертова болота, сильно отклонившись от первоначального направления; капитан послал гонцов, чтобы известить об этом отряды справа и слева. К вечеру обнаружилось, что часть солдат чувствует себя прескверно; очевидно, мои опасения насчет лихорадки подтвердились даже скорее, чем я ожидал. Мы уже собирались останавливаться на ночевку, когда вернулись посланные вперед разведчики и доложили, что обнаружили поблизости развалины старинной крепости, пустой и заброшенной. Капитан решил, что это самое подходящее место для привала, и вскоре мы вышли к затерянному в лесу древнему форту.
      Это, по всей видимости, была одна из тех легендарных крепостей, что воздвиг в Диких Землях император Нордерик. Некогда крепость была мощным фортификационным сооружением, но прошедшие столетия не могли не отразиться на ее облике. Часть стен и башен обвалилась, от рва и земляного вала почти не осталось следов. С северной стороны руины густо поросли мхом, а с южной - плющом; кое-где из щелей между камнями, бойниц и узких башенных окон тянулись небольшие деревца, а на стенах и не обвалившихся еще крышах тут и там пышно зеленел кустарник. Это зрелище торжества природы над человеком навевало уныние не только на меня, но и на не склонных к философии солдат.
      Однако капитан велел нам скорее проходить внутрь; в самом деле, даже полуразвалившаяся крепость выглядела лучшей защитой, нежели простые палатки. Уже смеркалось; мы зажгли факелы. Капитан велел тщательно обследовать руины, предупредив об опасности ядовитых змей. Змей мы, впрочем, не обнаружили, но потревожили целый выводок летучих мышей, которые принялись кружить над нашими головами, словно ангелы смерти. Большая птица с шумом вспорхнула с пола одной из башен и некоторое время металась между стенами, пока не вылетела в окно. Но были и более жуткие находки.
      Я услышал испуганное восклицание и поспешил туда, где уже стояли несколько солдат, освещая что-то факелами. У подножия стены примостился человеческий скелет в остатках ржавых доспехов; между костями мертвеца и из одной из его глазниц росла трава. В колеблющемся свете факелов казалось, что мертвец ухмыляется. Некоторые солдаты бормотали молитвы.
      Всего на территории крепости оказалось больше десятка покойников; все это были солдаты, умершие очень давно. Некоторые скелеты сохранились целиком, от других уцелели лишь отдельные кости. Непонятно было, почему они оказались тут. Если все защитники крепости погибли, то где остальные? Если же они победили, то почему бросили товарищей без погребения?
      Мои сослуживцы были напуганы и отнюдь не хотели оставаться в крепости на ночь.
      - Трусы! - возмутился капитан. - Испугались кучки костей!
      - В самом деле, - поддержал я начальство, - можно еще бояться живых, но с какой стати бояться мертвых?
      - Эвон сказанул, - возразил мне рыжий детина, способный, вероятно, завязать узлом кочергу, - живого-то можно убить, а вот мертвому что сделаешь?
      - Отставить базар! - прикрикнул капитан. - С нами сила господня - или кто сомневается в могуществе Господа?
      Таковых, разумеется, не нашлось. Капитан велел вырыть под стеной яму и похоронить останки; после того, как выбранные им солдаты не без трепета исполнили приказ (видимо, живого капитана они все-таки боялись больше, чем мертвых воинов Нордерика), в лагере объявили отбой. Я и еще несколько солдат заночевали в одной из башен.
      Пробуждение мое было неожиданным и куда более неприятным, чем обычно. Сигнал трубача оборвался на половине, снаружи доносились крики и лязг оружия. Мы кое-как влезли в доспехи и выбежали во двор. Солнце взошло совсем недавно, и почти вся внутренность крепости была еще в тени, поэтому в первый момент я даже не понял, что в крепостном дворе полно мутантов.
      По всей видимости, они напали внезапно, проникнув в крепость в обход наших постов: очевидно, существовал какой-то тайный ход. Многие из тех, что спали в палатках во дворе, были убиты или серьезно ранены в первые же минуты; если прибавить еще больных, состояние которых со вчерашнего вечера только ухудшилось, выходило, что к моменту, когда мы осознали происходящее, численный перевес врагов был почти двукратным.
      Первое, что бросалось в глаза в мутантах - полное отсутствие единообразия, столь характерного для всякой армии. Мутанты заметно различались физическим строением; но, в отличие от виденных нами пленников, у этих не было каких-то особо нефункциональных, затрудняющих физическую активность уродств. Напротив, одному помогали чересчур длинные или чересчур сильные руки, другой благодаря особому строению ног мог совершать невероятные прыжки, третий вертел головой на двести с лишним градусов, не позволяя никому подобраться сзади. Среди мутантов были и мужчины, и женщины, но преобладали все-таки мужчины.
      Не менее, чем внешность, различались обмундирование и вооружение наших врагов. Кто-то обходился штанами и рубахой, на ком-то были металлические доспехи того или иного образца; кто-то прикрывался кожаным, деревянным или металлическим щитом, кто-то предпочитал держать оружие в обеих руках. Мелькали мечи, кинжалы, шпаги, пики, кривые сабли, боевые топоры, длинные алебарды, серпы, кистени, наконец, просто дубины. Лучники, прятавшиеся за развалинами, пускали в нас стрелы. Но одно оружие, похоже, пользовалось особой популярностью. Это было что-то вроде длинного кнута с тяжелым металлическим или каменным шариком на конце и крючьями по всей длине. В начале боя эти штуки были заткнуты у мутантов за пояса; они использовали их позже.
      Разумеется, в то время у меня не было возможности внимательно разглядывать мутантов и анализировать увиденное. Я просто отчаянно сражался за свою жизнь, с каждой секундой все отчетливее понимая, что на этот раз шансов у меня нет. Нас довольно быстро оттеснили в угол двора; сбившиеся в кучу, мы представляли собой превосходную мишень для стрел. Капитан и двое лейтенантов уже были убиты; сражались еще последний лейтенант, раненый в плечо, и двое капралов. Нас оставалось около семи десятков, когда сверху, со стены, на нас столкнули огромный камень. Несколько человек были убиты или покалечены, остальные, в том числе и я, бросились врассыпную. Мигом мутанты оказались между нами и вокруг нас. Вот тут-то они и пустили в ход свои кнуты. Благодаря тяжелому грузу на конце, эта штука прекрасно обвивается - вокруг руки, вокруг ног, вокруг оружия а крючки цепко удерживают добычу. Виртуозно владея этими приспособлениями, мутанты вырывали у солдат оружие и валили их с ног. Я увидел, как сразу двое врагов с кнутами подступают ко мне, а еще двое с мечами заходят сзади, но не торопятся рубить. Я понял, что меня хотят взять в плен; какими ужасами это грозило, можно было только догадываться, и у меня мелькнула мысль о самоубийстве. Однако страх, особенно острый после пережитого ожидания неминуемой гибели, удержал меня; я вообще не сторонник необратимых действий. К тому же быстро и безболезненно покончить с собой с помощью меча не так-то просто. Короче говоря, момент был упущен; меч вырвало из моей руки, петля подсекла ноги, и я рухнул наземь, громыхнув доспехами. В следующий момент мне скрутили руки за спиной, связали ноги, а потом куда-то поволокли.
      38
      Я лежал связанный в густой траве, лицом вниз. Звуки боя вскоре затихли; затем послышались короткие вскрики - очевидно, победители добивали раненых. Мимо меня несколько раз кого-то протащили - по всей видимости, других пленных, но я не решился их окликнуть. Я упрекал себя за минуту слабости, из-за которой попал в руки мутантов живым. Зная, как обращаются жители королевств с захваченными мутантами, мог ли я рассчитывать, что мутанты обойдутся со мной лучше? Впрочем, надежда, как известно, умирает последней; я отчаянно цеплялся за мысль о возможности побега, хотя и помнил слова своего - уже покойного - однополчанина о том, что из страны мутантов не возвращаются.
      Зашуршала трава; кто-то подошел и остановился рядом. Странный голос, не мужской и не женский, предупредил меня на ломаном языке (который можно было назвать и грундоргским, и корринвальдским), что сейчас меня развяжут, но если я попробую сопротивляться, то мне будет очень больно. Затем чьи-то руки освободили меня от пут, и мне велели встать. Я поднялся и увидел троих мутантов, вооруженных кнутами; лица двух из них были чрезвычайно безобразны, но я постарался не выдать своего отвращения. Один из этих уродов, обладатель гермафродитского голоса, приказал мне раздеться догола. "Начинается! - подумал я. - Неужели нравы по обе стороны Границы полностью симметричны?!"
      Голого, под конвоем, меня отвели к лесу (я успел заметить, что еще с несколькими пленниками проделывают то же самое, а остальные, очевидно, ждут своей очереди) и поставили между двумя деревьями, привязав за руки к их стволам. Затем ко мне подошли еще двое: абсолютно лысый мужчина средних лет без видимых дефектов - впрочем, возможно, их скрывала одежда - и безобразная горбатая старуха с отвисшей до подбородка нижней губой, настоящая ведьма - я даже удивился, как она могла попасть в военный отряд; впрочем, о силе и выносливости мутанта не всегда можно судить по его внешнему облику. Эта странная парочка принялась осматривать и ощупывать мое тело с такой тщательностью, что я даже испугался, не носит ли их интерес гастрономический характер; при этом некоторые их действия заставили меня смутиться. Наконец старуха что-то прокаркала приведшим меня солдатам, и лысый кивком подтвердил ее слова. Меня развязали, по-прежнему держа наготове кнуты; затем, к моему удивлению и немалой радости, мне вернули одежду. Правда, теперь она вся была изрезана ножами - возможно, искали что-нибудь зашитое, или это просто обозначало мой теперешний статус; от сапог отрезали голенища, превратив их в подобия галош. И все же лучше ходить в лохмотьях, чем нагишом.
      Едва я оделся, как мне снова связали руки за спиной, а на шею надели кожаный ошейник с прикрепленной к нему веревкой. Взявшись за эту веревку, один из мутантов повел меня в глубь леса, туда, где располагался их лагерь; двое других шли сзади. Впрочем, лагерем это можно было назвать только условно: здесь были лишь три-четыре палатки, замаскированные зелеными ветками, остальные же мутанты, видимо, предпочитали в походе спать под открытым небом. Здесь мне надели на ноги цепь и велели лечь на землю рядом с другими пленниками, уже прошедшими аналогичные процедуры.
      Еще около часа со стороны крепости подводили новых пленных; всего нас набралось около шестидесяти. Остальные, очевидно, были мертвы; мутанты прикончили раненых, больных, а также, надо полагать, тех, кто не прошел осмотр, если таковые были. Когда привели последних солдат, нас всех выстроили в колонну по одному и соединили веревками наши ошейники, после чего снова велели лечь.
      До полудня победители отдыхали, не обращая на нас внимания. Я подумал, что если пыток и издевательств нет сейчас, то их, видимо, не будет и потом; однако существовала вероятность, что они просто не хотят мелочиться и там, куда нас приведут, нас ожидает полная программа со множеством зрителей. Что ж, любая отсрочка повышала шансы на побег. Я осторожно наблюдал за мутантами. Всего их после боя осталось чуть меньше двухсот, включая раненых; в целом их потери были ничтожны в сравнении с нашими. Мутанты валялись на траве, жгли костры, жарили мясо; его аромат живо напомнил мне, что я не ел со вчерашнего дня. Однако, после того как наши победители поели сами, они накормили и нас - не то чтобы очень сытно, но лучше, чем я ожидал. Наконец они стали собираться в путь. Большой отряд разделился на три части. Основные силы должны были продолжить борьбу против грундоргцев; тяжелораненых оставили здесь - как я понял, лес с его целебными травами хорошо подходил на роль лазарета; несколько человек оставалось для охраны раненых и ухода за ними, в том числе и горбатая старуха. Наконец, три десятка солдат, половина из которых получили легкие ранения, должны были отправиться в тыл и отконвоировать туда пленных. Начальник этого отряда, человек без левого глаза (не было даже глазницы просто гладкая ровная кожа на ее месте), так обрисовал нам ближайшие перспективы:
      - Кто хочет жить - идти, быстро идти. Тогда не бить и кормить. Кто плохо идти - делать больно. Кто пытаться бежать - страдать, сильно страдать. Идти тихо, разговаривать нет.
      И вот мы тронулись в путь, на юг, вглубь страны мутантов. Сплошной лес вскоре кончился, перейдя в лесостепь; ко всем прочим неудобствам прибавилось палящее солнце. Впрочем, неудобства оказались меньше ожидаемых. Кандалы, делая невозможным бег, почти не мешали при ходьбе: они явно были сделаны не из железа и не из стали, а из какого-то легкого сплава. Впервые я подумал, что по уровню технологий мутанты могут не только не уступать королевствам севера, но и превосходить их. Конвойные относились к нам, разумеется, без особой симпатии, но и без ненужной жестокости. Я подумал, что вряд ли мы нужны им для какой-то ритуальной церемонии: скорее всего нас просто собираются продать в рабство, и мы не должны терять товарного вида. Кормили нас мутанты тем же, что ели сами. На привалах нам на некоторое время освобождали руки, причем не всем сразу, а по очереди, десятками. Неприятнее всего мне показалась необходимость оправляться публично и по команде.
      В первую ночь я проснулся от боли в связанных запястьях: веревка была затянута слишком туго, и я понял, что почти не чувствую пальцев. Удастся ли упросить кого-нибудь из мутантов ее ослабить? Я приподнял голову и огляделся. В нескольких шагах от меня горел небольшой костер. У огня, положив руки на колени, сидел мутант, очевидно, один из караульных. Вглядевшись повнимательнее в освещаемое колеблющимся светом лицо, я понял, что это женщина.
      39
      - Эй! - тихо окликнул я ее. Мутантка обернулась. Насколько я мог судить при таком освещении, ей было где-то между двадцатью и тридцатью, и на лице ее не было заметных дефектов. Если судить только по лицу, то в мою эпоху призового места на конкурсе красоты она бы не заняла, но замуж бы вышла без особых проблем. У меня неожиданно сработал стереотип (вообще говоря, неверный, особенно в эмансипированных обществах), что женщины менее жестоки, чем мужчины, и я попросил о большем, чем собирался.
      - Послушай... У меня затекли руки. Ты не могла бы их развязать? Я ведь все равно не убегу.
      Секунду она раздумывала, затем огляделась, проверяя, не наблюдают ли за нами другие караульные (всего их было пятеро). Я вдруг подумал, что нашим конвоирам приходится тяжелее, чем нам: ведь мы можем спать всю ночь, а они вынуждены посменно нести дежурство. Впрочем, как говорят в Грундорге, "ошейник раба весит больше, чем доспехи воина".
      Именно моим ошейником и привязанной к нему веревкой она и занялась в первую очередь. Убедившись, что никакого подвоха нет и веревка по-прежнему крепка, она освободила мои запястья, и я принялся растирать их, восстанавливая кровообращение.
      - Спасибо.
      - Только это ненадолго, - предупредила она. - Когда моя смена кончится, придется снова связать тебя. И держи руки за спиной. (Разумеется, она говорила на языке Соединенных Республик не так гладко, но мы понимали друг друга, а потому я не стану передавать в своем повествовании ее акцент.)
      Убедившись, что она не настроена враждебно, я решил продолжить разговор.
      - Как тебя зовут? - спросил я. Возможно, со стороны пленника это было дерзостью, но я не заметил, чтобы мутанты придерживались этикета.
      - Эрмара, - ответила она.
      - А я Риллен. С севера. Мне прежде никогда не приходилось встречаться с му... с вашим народом, - я, пожалуй, слишком нарочито попытался снять с себя ответственность.
      - Мы не считаем слово "мутант" оскорблением, - холодно проинформировала она.
      - Что с нами теперь будет? - задал я главный вопрос.
      - Вы полноценные, - ответила Эрмара, и в ее голосе послышалась странная интонация - не зависть, не неприязнь, а что-то еще. - Нам нужны ваши гены.
      Услышав это слово, я едва не выложил, кто я и откуда на самом деле, но вовремя прикусил язык. Даже если мутанты и превосходили по технологиям людей королевств, они явно не были ни уцелевшим осколком, ни возродившимся очагом цивилизации. На это однозначно указывали их оружие и экипировка. Возможно, слово "гены" за столетия изменило значение, утратив первоначальный смысл? Во всяком случае, ни в Грундорге, ни в Корринвальде я его не слышал, а потому спросил, что это такое.
      Эрмара пробормотала что-то вроде "варвар", но затем все же снизошла до объяснений - объяснений, которые, как я понял, были ей неприятны.
      - То, чем мы отличаемся от вас, вызвано генетическими изменениями. Эти изменения не всегда плохие - бывают и полезные. Но вредных гораздо больше. Из-за этого, в частности, больше половины мутантов не могут иметь детей, а больше половины детей рождаются мертвыми или умирают вскоре после рождения. Нам необходим постоянный приток здоровых генов, иначе мы бы вымерли.
      - Выходит... мы нужны вам для оплодотворения?!
      - Наконец-то понял. И работы вам хватит, можешь не беспокоиться.
      Так вот, значит, какого рода рабство нас ожидало! Что ж, какой-нибудь самец на моем месте, вероятно, был бы только доволен. Однако я уже упоминал, что не отношусь к сексуально озабоченным; к тому же моими партнершами должны были стать отнюдь не фотомодели. Кроме того, СИДА и другие болезни... Было отчего прийти в уныние.
      - Значит, ради этого вы и устраиваете набеги на южные районы королевств?
      - Не только. Мы еще препятствуем вашей экспансии на юг. Нам не нужен ваш север, но мы должны заботиться о самосохранении.
      - Возможно, если бы вы прекратили набеги, вас бы оставили в покое.
      - Ты не знаешь собственной истории. Вы начали первыми, и это вполне логично. Вы размножаетесь бесконтрольно, ваша численность растет, вам нужны новые территории и ресурсы. И вы нас ненавидите. К счастью, вы постоянно воюете друг с другом.
      - Ты думаешь, мир невозможен?
      - А ты думаешь иначе? - усмехнулась Эрмара. - Тогда почему ты оказался здесь?
      В самом деле, возразить было нечего. Церкви и государству нужен внешний враг, дворянам нужны земли, мутантам нужны здоровые гены...
      - Женщин вы тоже захватываете? - спросил я.
      - Редко. Отдача от них мала - мужчина может за свою жизнь произвести на свет в сто раз больше детей, чем женщина, а мороки с вашими самками много. Забеременев от мутанта, они стараются всеми силами повредить плоду, а любые суровые наказания только способствуют им в этом.
      - А что происходит с пленником, когда он больше не может исполнять свою генетическую функцию?
      - Зависит от конкретного квана. Обычно используют для физической работы, пока не свалится. Вы ведь обращаетесь с захваченными мутантами еще хуже.
      - Вы знаете об этом от пленных? - поинтересовался я.
      - Не только. У нас есть разведчики на вашей территории. Из числа тех, у кого нет заметных отклонений.
      Я лишний раз убедился, насколько жители королевств недооценивают своего противника.
      - Эрмара, - сказал я, - у тебя, конечно, есть все основания мне не верить, но я хочу сказать, что не испытываю ненависти к твоему народу. В королевствах севера вас считают животными, но теперь я вижу, насколько это неверно.
      - Слишком поздно, - усмехнулась она. - Да и что мог бы изменить один человек? - она посмотрела на небо, видимо, определяя время. - Моя смена кончается. Не пытайся говорить со мной днем.
      Веревка вновь обвила мои запястья, но уже не так туго, как раньше.
      40
      До сих пор все мутанты были для меня, если можно так выразиться, на одно лицо - то есть, конечно, они весьма отличались друг от друга своей внешностью, но я из-за брезгливости старался не глядеть на них. Теперь же я решил рассмотреть Эрмару при дневном свете. Она шла слева от нашей колонны, довольно близко ко мне - возможно, и не случайно. Бросая на нее осторожные взгляды, я не заметил никаких уродств и в конце концов склонился к мысли, что она - латентная мутантка, из тех, чьи генетические отклонения не проявляются внешне. Почему-то эта мысль была мне приятна; мне не хотелось испытывать к Эрмаре отвращение. Я не лгал ей и действительно не чувствовал ненависти к мутантам, понимая, что их жестокость обусловлена борьбой за жизнь, но ненависть и отвращение разные чувства.
      В середине дня мы подошли к большому селению. Подобно тому разрушенному, что я видел в лесу, оно было окружено земляным валом и деревянными стенами, однако заметно было, что сооружены эти укрепления давно и много лет не обновлялись. Выходит, у мутантов не было междоусобных войн - или, во всяком случае, они случались крайне редко. Солдаты же королевств, по всей видимости, со времен Элдерика не появлялись здесь иначе, чем в цепях.
      В этом поселении - по сути, большой и довольно зажиточной деревне проживало что-то около тысячи мутантов. Значительная их часть высыпала на улицы и собралась на центральной (естественно, немощенной) площади посмотреть на вернувшийся с севера отряд, послушать новости и поглазеть на добычу. К чести мутантов, мы избежали издевательств, которых я опасался; правда, дети усердно дразнили нас на незнакомом языке, но их попытки швырять в нас камнями были решительно пресечены старшими. Впрочем, дело тут, очевидно, не столько в мягкосердечии, сколько в прагматичном отношении мутантов к общественной собственности. Кому придет в голову глумиться над коровой или лошадью?
      В этой деревне остались трое раненых - то ли местные уроженцы, то ли просто на лечение - и пятеро пленников. Никаких торгов не было: этих пятерых просто отрезали от общей веревки с конца, как отрезают сосиски от общей гирлянды. Так я оказался замыкающим; очевидно, в следующий раз должна была наступить моя очередь.
      Разумеется, среди жителей деревни хватало любопытных экземпляров. Например, сестры-сиамские близнецы: ниже пояса это был один человек. Два торса расходились под углом вверх от общих бедер; стоять или передвигаться они могли, только опираясь на костыли. У одного мужчины ступни были развернуты назад, у другого на лице не было ни глаз, ни носа - один только рот. Здесь же, на привале, я впервые увидел левую руку Эрмары.
      Ее кисть была страшно изуродована. Лишь большой палец еще как-то походил на нормальный, хотя и был слишком толстым и коротким; остальные же пальцы, высохшие, неестественно скрюченные и почти сросшиеся, обтягивала мертвая, покрытая пятнами, шелушащаяся кожа. Я поспешно отвел взгляд. Казалось бы, я уже насмотрелся на разные уродства, но вид этой кисти вызвал у меня особое отвращение. Возможно, виной тому было несоответствие между моими ожиданиями и действительностью? Пожалуй, если бы у нее вовсе не было руки, это смотрелось бы лучше.
      После недолгого отдыха мы покинули деревню и пошли дальше на юг. Я вновь и вновь прокручивал в уме способы бегства. Теперь, когда с остальными пленниками меня соединяла только одна веревка, можно было попытаться перегрызть ее за ночь. Но даже если это удастся, как выбраться из охраняемого лагеря? Если бы у меня было больше времени, возможно, удалось бы склонить на свою сторону Эрмару. Но уже завтра я окажусь на одной из местных фабрик по производству потомства...
      Ночной привал опять сделали в чистом поле. Страна мутантов, во всяком случае в этих местах, оказалось редконаселенной: путь между соседними деревнями мог занимать целый день. Слева от места стоянки находился симпатичный лесок, способный послужить неплохим укрытием, если бы удалось до него добраться. Я сумел устроиться на ночлег на левом краю лагеря. Но заступивший на дежурство тип с покрытой шишковидными наростами головой не сводил с нас взгляда. Выжидая, пока он утратит бдительность или сменится, я так старательно изображал спящего, что и в самом деле заснул.
      Разбудило меня прикосновение к шее. Во мраке безлунной ночи я различил склонившуюся надо мной фигуру с ножом в руке. Изуродованная рука зажала мне рот, и я вздрогнул не столько от страха, столько от омерзения.
      - Тихо! - прошептала фигура. - Не двигайся. Сейчас я освобожу тебя.
      Я понял, что это Эрмара. Холодное лезвие осторожно скользнуло по моему горлу и разрезало ошейник. Затем я перевернулся, подставляя ей связанные руки.
      - Я не могу сейчас снять цепь, - инструктировала меня мутантка, - мы сделаем это потом. Сначала ты должен добраться до леса. Ползи очень осторожно, пока не окажешься в чаще. Там жди меня.
      Все это было так замечательно, что я даже усомнился, проснулся ли я на самом деле. Или, может, меня заманивают в ловушку, чтобы схватить при попытки к бегству? Но зачем? Непохоже, чтобы Эрмара желала мне зла. С другой стороны, она предавала интересы своего народа - не слишком ли большая жертва ради человека, с которым она едва знакома, ради представителя враждебной расы?
      - Ползи же наконец! - она ткнула меня в бок. - Ты что, окаменел от счастья?
      Да уж, в излишке изящных манер мутантов не упрекнешь. Впрочем, общества с самым сложным этикетом оказываются обычно самыми жестокими. Чем больше условностей, тем меньше свободы...
      Я медленно полз в направлении леса, изо всех сил стараясь не звякнуть цепью. Несколько раз мне приходилось подбирать оторвавшиеся куски моих лохмотьев, чтобы они не навели на след. Вот, наконец, и первые деревья; но, следуя наставлениям Эрмары, я полз дальше, пока не убедился, что, оглянувшись назад, уже не вижу костров лагеря. Я поднялся, отряхнулся и стал ждать.
      Вскоре послышался шорох раздвигаемых веток, и я скорее угадал, чем увидел, приближающийся силуэт.
      - Риллен, это я, - тихо сказала Эрмара.
      - Как ты меня нашла в такой темноте? - удивился я.
      - По запаху, - спокойно ответила она. - У меня очень острое обоняние.
      Я смутился. Так же как и от других жителей этой эпохи, пахло от меня не лучшим образом. Впрочем, Эрмара находила это совершенно естественным.
      - Что дальше? - спросил я.
      - У меня есть никому не известный домик на юго-востоке. Довольно далеко, но если бы ты не сбежал здесь и сейчас, завтра тебя бы сдали в первом же селении. В этом доме есть все необходимое: инструменты, чтобы снять цепь, одежда, оружие.
      - Но если это далеко, то мне придется долго возвращаться оттуда на север. Нет ли другого варианта?
      - Конечно, есть! - раздраженно фыркнула Эрмара. - Можешь отправляться на север прямо сейчас, в лохмотьях и с цепью на ногах. Тебе предлагают помощь, но принимать ее ты не обязан.
      - Извини. Ты права. Я ведь даже не поблагодарил тебя за то, что ты уже для меня сделала.
      - От вас, северных варваров, дождешься благодарности, - проворчала Эрмара. - Ладно, поработать языком еще успеешь. Мы отправляемся в путь прямо сейчас.
      41
      Итак, я принял предложение Эрмары, и мы отправились на юго-восток. Мутантка хорошо знала местность и рассчитала маршрут так, что открытые степные участки мы пересекали в основном по ночам, а днем пробирались по лесам или прятались в них. Таким образом нам удавалось избегать нежелательных встреч; лишь один раз, стоя на опушке леса, мы увидели вдали отряд конных мутантов (с такого расстояния я не разобрал, отличаются ли их скакуны от нормальных лошадей). Ручьи и небольшие речки, которые можно было перейти вброд, попадались нам довольно часто, так что мы не испытывали недостатка в воде. Питались мы мелкой живностью, которую Эрмара подстреливала из своего арбалета, а также лесными плодами.
      Естественно, на протяжении всего пути я приставал к ней с расспросами о мире, лежащем к югу от королевств. Вот что - насколько можно верить ее словам - мне удалось узнать.
      Большинство мутантов обитает в центральных и частично - западных районах континента. У мутантов нет единого государства или государств, а также крупных городов; их общество состоит из кванов (возможно, это слово - видоизмененное "клан"). Кван - это община, объединяющая население одного или нескольких близлежащих селений. На севере Диких Земель расстояния между кванами довольно велики, но к югу плотность населения повышается. Однако даже и там кваны живут достаточно обособлено, основные связи между ними - торговые; существует также обмен, который в мою эпоху назвали бы научно-техническим, и подчинение некоторым общим законам. У мутантов нет аристократии, как нет вообще наследственных разделений. Во главе кванов стоят кваиты - выборные лидеры, имеющие довольно широкие полномочия; власть их, однако, обычно ограничивает Малое собрание - что-то вроде совета старейшин. По особо важным вопросам жизни квана созывают Большое собрание, в котором может участвовать любой взрослый член квана. По вопросам, касающимся всех мутантов, собирают Совет Кваитов; первичная инициатива созыва Совета может исходить от лидера любого квана. Если особого повода не возникает, Совет все равно собирается раз в два года. Обычно Совет принимает общие для всех законы и координирует военную политику. Мутанты не воюют друг с другом: постоянная угроза вымирания и истребления научила их высоко ценить жизнь своих соплеменников. По той же причине не ведут они и кровопролитных завоевательных войн против внешних врагов, ограничиваясь активной обороной и набегами с захватом пленных, хотя всегда находятся горячие головы, мечтающие о покорении всего континента. На протяжении столетий подобные деятели несколько раз предпринимали попытки объединить мутантов в единое государство с сильной центральной властью, но всякий раз такие попытки приводили к междоусобным столкновениям, а потому теперь решительно пресекаются в зародыше.
      Наиболее непримиримыми врагами мутантов являются королевства севера. На востоке, между страной мутантов и океаном, простираются джунгли, населенные дикарями, которые никогда не покидают свои леса.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15